- -
- 100%
- +
— Ты слышала? Новый гендир будет вызывать к себе всех ключевых сотрудников и проводить собеседования, — шепчет коллега Ира. — Если кто-то ему не понравится, уволит.
Я осторожно оглядываюсь по сторонам, проверить нет ли лишних ушей. Работа в опен спейсе — она такая. Никакой приватности. Сто человек сидят за компьютерами в одном большом зале. Ни перегородок между рабочими местами, ни каких-то укромных мест. Только бесконечно печатающий принтер и журчащий автомат с кофе.
— С чего бы? — стараюсь скрыть панику за безразличным тоном. — Он генеральный директор медиахолдинга, а мы рядовые журналисты.
— Я тоже удивилась. К предыдущему гендиру вообще нереально было попасть. За год записываться надо было. А этот сам горит желанием с нами общаться. Но, говорят, он не всех будет вызывать. А только тех, у кого очень высокая зарплата. Впервые я не рада тому, что хорошо зарабатываю, — Ира издает нервный смешок.
Я тоже однозначно попаду на ковер к новому гендиру. И дело будет совсем не в моей зарплате.
А в том, что новый генеральный директор медиахолдинга, в котором я работаю, — мой бывший муж.
Вот такой вот подарочек под Новый год. И чем я так провинилась перед Вселенной?
Поворачиваю голову к большому окну и смотрю на кружащие в воздухе снежинки. Мне нужно закончить статью в завтрашний газетный номер, а в голове белый лист. Потому что утреннюю планерку главный редактор начал с сенсационного заявления: у нас сменился генеральный директор. С сегодняшнего дня холдинг возглавляет Красовский Роберт Александрович.
Я до последнего надеялась, что он просто тезка моего бывшего мужа, хотя умом понимала: такое совпадение нереально. В медиаиндустрии есть только один Красовский Роберт Александрович — мой бывший супруг.
Стискиваю зубы.
Если у Роберта есть хоть капля совести, он не станет подвергать меня унизительному собеседованию.
Звонок рабочего телефона отвлекает меня от снегопада за окном.
— Алло, — поднимаю трубку.
— Здравствуйте, это обозреватель газеты Злата Сергеева?
— Да.
— Это секретарь генерального директора. Роберт Александрович вызывает вас к себе прямо сейчас.
И как я могла надеяться, что у Роберта есть совесть? Конечно же, у него ее нет.
Под вопросительные взгляды коллег вокруг встаю с рабочего места. Все слышали, как у меня зазвонил рабочий телефон. Все видят, как я с каменным лицом поднимаюсь с крутящегося кресла.
— На собеседование, — цежу, едва сдерживая чувства.
Коллеги испуганно ахают. А меня распирает возмущение. Нет, где это было видано, чтобы действующих сотрудников начальство вызывало на СОБЕСЕДОВАНИЕ? Но у нас годовые контракты, которые истекают тридцать первого декабря. То есть, через пять дней. И Роберт вполне может не продлить мне контракт.
С гордо поднятой головой шагаю по опен спейсу прямо к лифтам. Мою нервозность выдает только то, как я беспокойно тереблю новое колечко на среднем пальце. Купила себе подарок на день рождения месяц назад — с заметным бриллиантом. Только размер кольца все же маловат. Надо было семнадцатый брать, а я взяла шестнадцать с половиной, побоявшись, что колечко размером больше будет падать с пальца. Однако оно оказалось слегка мало. Снимаю кольцо со среднего пальца и надеваю на безымянный. Вот тут оно мне в самый раз.
Генеральный директор располагается на четвертом этаже. Кроме него тут больше никого нет. В огромной приемной сидит молодая девушка.
— Я Злата Сергеева.
— Проходите, вас ждут.
С каждым шагом нервозность усиливается.
Нет, не нервозность.
Паника.
Стук каблуков эхом отдает в ушах.
Встретить бывшего мужа через три года после развода — это как посмотреть в глаза монстру под кроватью.
Он знал, что я здесь работаю?
Ну конечно, знал. Моя фамилия печатается в каждом номере газеты.
Он специально пришел сюда работать? Вообще, Роберт имеет репутацию хорошего антикризисного менеджера на медиарынке. Так что одно из двух: или холдинг на грани банкротства и акционеры наняли Роберта его спасать, или бывший муж зачем-то решил мне насолить.
Глубокий вдох для храбрости, и я опускаю позолоченную дверную ручку.
— Здравствуйте, вызывали? Я Злата Сергеева.
Я горжусь тем, как уверенно звучит мой голос. А то, что сердце в пятки провалилось, никто кроме меня не знает. За большим деревянным столом сидит ОН. Роберт. Мой бывший муж. В груди что-то больно колет.
Холодный взгляд его синих глаз проходится по мне с головы до ног. Это наша первая встреча после развода. Роберт не изменился. Такой же строгий и деловой. Темно-русые волосы зачесаны назад. Пиджак висит на спинке кресла, рукава темно-серой рубашки закатаны до локтей, галстук — этот черный галстук ему покупала я! — затянут под горло.
Сглатываю ком. Мечусь между желанием убежать и желанием остаться на это унизительное собеседование.
— Злата Сергеева, верно? — спрашивает женский голос.
От неожиданности я дергаюсь. И только сейчас замечаю, что рядом с Робертом сидит женщина. Странно, что я сразу не заметила ее ярко-красную шевелюру. Она как светофор.
— Меня зовут Галина Петровна, я новый руководитель отдела кадров, — представляется. — Проходите, присаживайтесь, — указывает рукой на стул напротив стола, за которым сидят они с Робертом.
Отмираю. Быстро беру себя в руки и шагаю к указанному месту. Опускаюсь на стул и… снова зависаю, глядя на бывшего мужа.
Его лицо опущено в какие-то бумаги. Возможно, это мое личное дело или еще какие-нибудь документы. Но он не читает. Его глаза не бегают по строчкам. Роберт просто смотрит в одну точку на листе и как будто не дышит. Из-за меня? Он тоже нервничает?
— Итак, Злата Сергеева, — бодро начинает кадровичка. — Приятно познакомиться. Вы обозреватель газеты. Пишите на темы экономики и банков, проводите расследования, все верно?
— Д-да, — силой заставляю себя перевести взгляд на кадровичку.
— Ваша зарплата одна из самых высоких в газете. Мы будем думать, что с этим делать, так как сейчас стоят задачи по урезанию расходов.
Стоп, что? Мне хотят сократить зарплату?
— Вы собираетесь урезать мне зарплату!? — возмущаюсь.
— Или урезать зарплату, или сократить вас совсем, — холодный отстраненный голос Роберта впивается в меня тысячами иголок. Снова гляжу на бывшего мужа. Кажется, он уже собрался, и мое присутствие больше не выбивает его из колеи. Я узнаю этот деловой тон Роберта. Таким он отчитывал по телефону своих подчиненных, пока мы ехали в машине за покупками. — Медиахолдинг находится в глубоком кризисе. Моя задача как нового руководителя оптимизировать расходы.
Значит, Роберт пришел спасать нас от банкротства. Это радует. В том смысле радует, что он здесь не специально, чтобы мне насолить.
Однако я все равно возмущена тем фактом, что мне собираются урезать зарплату.
— И вы решили начать с моей зарплаты?
— Не только с вашей.
Это смешно, как мы общаемся друг с другом. На «Вы» и подчеркнуто отстраненно.
— Я буду с вами честен, Злата. Вы хороший журналист, но столько вам платить мы больше не можем. Поэтому или сокращение зарплаты, или увольнение.
— Я должна выбрать?
— Нет, выбирать будем мы. Посмотрим на вашу работу в течение месяца и решим, что с вами дальше делать.
Ну конечно же, он меня уволит. Как я вообще могла надеяться, что получится работать с Робертом?
— Зачем ждать месяц? — цежу. — Мой контракт истекает тридцать первого декабря. Можете не продлять.
— Мы продлим вам контракт до десятого февраля, — вставляет кадровичка. — За это время мы примем решение по вашей кандидатуре. В зависимости от результатов вашей работы.
— Следующий контракт либо будет с зарплатой меньше, либо его не будет вообще, — добавляет Роберт.
Он испытывает удовольствие от того, что причиняет мне боль? Знает ведь, что у меня ипотека, что мне нужны деньги. Я ушла от Роберта с гордо поднятой головой, не взяв ни копейки. А говорила мне мама, чтоб поделила все, включая его трусы. Теперь понимаю: надо было.
Я уверена: он уволит меня. Скажет, не прошла испытательный срок. Было бы неплохо самой уйти, да вот некуда. Как назло, ни одного предложения по работе. Значит, до десятого февраля надо найти.
— Мне все понятно, — холодно отвечаю. — Я могу идти?
— Нет, подождите, мы еще не закончили. Есть вопросы по вашему личному делу. — Роберт снова опускает глаза в бумаги. — Здесь не вся информация указана.
Я едва сдерживаю смех. Вопросы по моему личному делу у него! Да он наизусть знает всю мою биографию.
— Семейное положение? — сухо интересуется.
Что? Это прикол? Он не знает мое семейное положение? Если бы не кадровичка, я бы послала Роберта куда подальше.
— Разведена. Детей нет, — цежу.
— А причина развода какая? — любопытничает новая начальница кадров.
Замечаю, как в ожидании моего ответа у Роберта напряглись мышцы на груди. Мне терять нечего, он все равно уволит меня десятого февраля. Или, если повезет найти новую работу, я сама уйду. Поэтому говорю правду:
— Бывший муж был настоящим козлом. Он не считался с моим мнением, ни во что меня не ставил и не уважал мою маму. Плюс он водил очень подозрительную дружбу со своей предыдущей девушкой и виделся с ней за моей спиной. Еще она часто звонила ему по ночам, а он с удовольствием брал трубку и разговаривал с ней по часу, закрывшись в ванной.
— Ну точно козел! — ахает новая кадровичка. — Правильно, что развелись.
Роберт буравит меня злым взглядом.
— К тому же на нем одном мир клином не сошелся, — взмахиваю перед их лицами правой ладонью с кольцом на пальце. — Скоро я снова выхожу замуж.
— За кого!? — изумленно восклицает Роберт.
На самом деле ни за кого. Но бывшему мужу правду знать необязательно.
Глава 2. Катастрофа
Это катастрофа.
Зачем я ляпнула, что выхожу замуж? Теперь Роберт подумает, что скоро я уйду в декрет, а значит, нет смысла держать меня в газете и платить мне вообще хоть какую-то зарплату. Судя по тому, как бывший муж изменился в лице, когда я сморозила глупость про замужество, мне и до десятого февраля контракт не продлят.
Как хорошо, что в женском туалете сейчас никого нет. Мне нужна минутка одиночества.
Открываю кран с холодной водой, смачиваю ладони и брызгаю себе на лицо. Аккуратно, чтобы не размазался макияж.
А впрочем, оно того стоило. Выражение лица Роберта я запомню надолго. Это была секунда моего триумфа. Потому что я без него смогла. Потому что я нашла ему замену. Потому что я счастлива.
Так он теперь думает.
И хотя это не совсем правда, Роберт никогда не узнает.
Не то чтобы я испытываю большое желание утереть нос экс-супругу. Отнюдь нет. Я отпустила Роберта и желаю ему счастья (но не от всего сердца). Однако все равно приятно выглядеть в глазах бывшего сильной и независимой личностью, которая без него смогла. Не знаю, что там в личной жизни у Роберта, но кольца на пальце у него нет.
Мне определенно удалось если не сразить Роберта наповал, то, как минимум, удивить. Слова о моем грядущем замужестве надолго засядут у него в голове. Уж я-то знаю, как Роберт любит обдумывать каждую новость и каждое событие.
Возвращаюсь на свое рабочее место. В меня сразу впиваются несколько пар любопытных глаз коллег.
— Ну что? — набрасывается на меня Ира. — Как все прошло? Что говорил?
— Продляет мне контракт до десятого февраля. Это будет типа испытательный срок. После примет решение: урезать мне зарплату или уволить.
Коллеги возмущенно ахают.
— А ты что сказала? — продолжает допрос Ира.
Что я скоро выхожу замуж.
— Да ничего. Что тут скажешь?
— Ты согласна на сокращение зарплаты?
— Конечно, нет. Буду думать, что делать. Наверное, поищу другую работу.
— А сказал, на сколько будет урезание зарплат?
— Нет. Я так поняла, решение будут принимать индивидуально по каждому сотруднику после испытательного срока.
— На фига нам поменяли гендиректора холдинга!? — задаёт риторический вопрос Анжела, редактор отдела потребительского рынка.
Я не отвечаю. Мне нужно дописать текст в завтрашний номер, иначе не увижу контракта и до десятого февраля. Я вставляю в уши беруши и на следующие два часа отключаюсь от паники в редакции. Пальцы порхают по клавиатуре, и я испытываю свое самое любимое чувство — наслаждение от работы. Я пишу статью, которая завтра порвет все информационное пространство. В крупном банке обнаружены финансовые махинации. У меня эксклюзив от источника в Центробанке. Завтра это будут цитировать и обсуждать абсолютно все.
Сдав статью выпускающему редактору, спускаюсь в столовую на первый этаж. Рабочая столовая красиво украшена к Новому году: у стены стоят наряженная елка, сани с Дедом Морозом, а с потолка свисают снежинки. В меню много зимних чаев и новогодних напитков. Я беру безалкогольный глинтвейн с круассаном и сажусь за крайний столик. Снегопад за окном усилился, превратившись в настоящую метель.
Раньше я любила такую погоду. Она создавала новогоднее настроение. Я пекла имбирное печенье и варила горячие новогодние напитки. Дома сверкала елка, а из музыкальных колонок лились новогодние песни.
Но три года назад я развелась с мужем, и с тех пор больше не жду никаких праздников. Новогоднего настроения тоже больше не бывает.
За те два часа, что я писала статью, к Роберту вызвали еще пять человек. Всем сообщили то же самое: контракт продляется до десятого февраля, после будет либо урезание зарплаты, либо увольнение. Ну что ж, это хотя бы не персональная кампания бывшего мужа против меня.
Мы с Робертом познакомились на журфаке. Я училась на первом курсе, а он на четвертом. Мы познакомились на какой-то тусовке в общей компании, но не обратили друг на друга внимания. А потом Роберт выпустился из университета, и я вовсе про него забыла.
Наш роман завязался гораздо позднее. А именно через пять лет, когда мы повторно встретились на работе. Я пришла работать корреспондентом отдела экономики в газету, а Роберт там же был заместителем главного редактора. Но он занимался не редакционной повесткой, не статьями и выпуском газеты, а коммерческими контрактами: рекламой, платными конференциями и всем тем, на чем СМИ зарабатывают. Несмотря на журналистское образование, Роберт всегда был не про тексты, а про деньги.
Наш роман начался быстро и развивался стремительно. Это была любовь со второго взгляда. Если с первого взгляда на журфаке мы почти не заметили друг друга, то со второго взгляда на работе нас словно пронзила стрела Купидона. Уже через три месяца я переехала жить к Роберту, а через год мы поженились.
Все было хорошо, за исключением одного — Роберт не поладил с моей мамой.
Глава 3. Мама
Мама воспитывала меня одна. Папа ушел из семьи, когда мне было три года, потому что не выдержал маминого характера. Она сложный человек. Отец платил алименты, но не навещал меня, поскольку каждый его приезд в гости заканчивался скандалом с мамой. А потом папа женился второй раз, у него родился сын, и про меня он вовсе забыл. Только продолжал исправно платить алименты.
Мама больше замуж не вышла. У нее были ухажеры, но до свадьбы ни с кем не дошло. Всю свою жизнь родительница посвятила воспитанию меня. Мы с ней очень близки, я с уверенностью могу назвать маму своей лучшей подругой. У меня нет секретов от нее.
Но вот с Робертом они не поладили. Он не понравился маме, и это было взаимно. Родительница считала, что он слишком торопится в наших отношениях, она была против, чтобы я переезжала к нему через три месяца после начала романа. Плюс маме не нравилось, что у Роберта гуманитарная специальность — журналист, как и я. Моим мужем она всегда видела какого-нибудь банкира, нефтяника или адвоката. В крайнем случае именитого врача. А то, что пишущим журналистом Роберт никогда не работал и в редакции занимался деньгами, мама игнорировала.
Роберт в свою очередь считал, что я нахожусь под большим влиянием родительницы. Он так и говорил:
— У тебя нет своего мнения. У тебя мамино мнение.
Меня это обижало, потому что свое мнение у меня было и есть. Я слушаю мамины советы, но следую им далеко не всегда. Еще Роберту не нравилось, что моя родительница слишком сильно лезла в нашу жизнь. А я так не считала. Да, мама постоянно давала нам какие-то советы, озвучивала свое мнение, даже когда не спрашивали, часто нас навещала, иногда приезжала с ночевкой, но она при этом и помогала: мыла квартиру, готовила первое, второе и третье. Мамина помощь по хозяйству была большим подспорьем, пока мы с Робертом вместе пропадали на работе.
Но бывший муж не считал мамину помощь значимой. Даже больше — он обесценивал ее. Роберт постоянно твердил, чтобы я наняла домработницу, если сама не успеваю смотреть за чистотой в доме. Он не хотел, чтобы приезжала моя мама и помогала.
Просто у Роберта нет близких отношений со своими родителями. Он слишком рано сепарировался от них. Когда бывшему мужу исполнилось восемнадцать лет, он получил в наследство двухкомнатную квартиру от бабушки и сразу переехал в нее жить. Тогда же Роберт начал подрабатывать, чтобы были собственные деньги. В итоге он слишком рано стал независим от своей семьи, и ему было непонятно, как «в двадцать три года можно во всем слушать маму». Это он про меня так говорил.
Опять же, я была с этим не согласна. Потому что если бы я во всем слушала маму, то не вышла бы замуж за Роберта. Родительница считала, что он меня недостоин. К слову, впоследствии мама-то оказалась права. Мы с Робертом развелись.
Но пока мы были женаты, мне приходилось разрываться между мужем и мамой. С каждым годом их отношения становились хуже. Дошло до того, что Роберт отказался поздравлять мою маму с праздниками и навещать ее в день рождения. Для меня это стало проявлением неуважения с его стороны. Потому что как бы то ни было, а это моя мать. Он должен уважать ее. А Роберт не то что не уважал, а плевал в ее сторону. Потом Роберт запретил, чтобы она приезжала к нам в гости. Так и сказал: «Я не хочу видеть твою маму в нашем доме».
Роберт перегибал. Да, моя мама не подарок, но он перегибал. Бывший муж слишком принципиален и категоричен. Он и на работе такой. Но дом и семья — это не работа и подчиненные. А Роберт не видел разницы. Он одинаково махал шашкой на работе и дома. Мне тоже достатовалось. Чем выше бывший муж поднимался по карьерной лестнице, тем жестче он становился. Везде и со всеми.
Роберт перестал слушать мое мнение и мои советы. Даже по элементарным вопросам. Мы купили новую квартиру в два раза больше прежней и делали ремонт. Роберт все выбирал сам, со мной не считался. Плитку, ламинат, краску для стен — абсолютно все купил, что нравилось ему, а не мне. Он аргументировал это просто: «У тебя нет своего мнения, у тебя мамино мнение. А я не хочу жить в бабском интерьере твоей мамы».
Это было не все. Были и другие проблемы, которые привели к разводу.
Из размышлений меня вырывает звонок мобильного. Городской номер. Цифры подозрительно похожи на телефон нашей редакции.
— Алло, — поднимаю трубку.
— Злата Сергеева?
— Да.
— Это секретарь генерального директора. Роберт Александрович вызывает вас к себе.
— Опять?
— Да.
Я закатываю глаза.
— Он передумал продлять мне контракт до десятого февраля? Решил избавиться от меня раньше?
Секретарша растерянно молчит.
— Сейчас буду, — буркаю и бросаю трубку.
Глава 4. Дежавю
Во второй раз в кабинет Роберта я иду не с такой нервозностью, как в первый. Даже обращаю внимание, что его приемная красиво украшена к Новому году. В углу стоит высокая елка, наряженная яркими шарами и светящейся гирляндой. Под елкой коробки с импровизированными подарками в блестящей бумаге. Скорее всего, приемную украсили еще в начале декабря, когда холдинг возглавлял предыдущий гендиректор. Но я знаю: Роберту холодная цветовая гамма елочных украшений понравится. Среди игрушек преобладают синие и серебристые.
Секретарша говорит, что можно входить, и я без колебаний опускаю дверную ручку. Роберт сидит за тем же массивным деревянным столом. Теперь один, без новой начальницы кадров. Он отрывает лицо от монитора компьютера, наши взгляды встречаются, и у меня в груди снова что-то больно колет.
— Проходи, Злата. Присаживайся, — показывает на стул напротив своего стола. На тот самый, на котором я сидела несколько часов назад.
Обращаю внимание, что без свидетелей Роберт обращается ко мне на «Ты». Что ж, думаю, и я могу к нему так же.
Я опускаюсь на указанное место. Мгновение мы смотрим друг на друга. Мне кажется, или во взгляде Роба действительно сквозит тоска? Не знаю, что он читает по моим глазам, но в глубине души мне все еще чуточку больно. Самую малость.
— Неожиданная встреча, правда? — говорит после затянувшейся паузы и мягко улыбается.
— Ты не знал, что я здесь работаю?
— Знал, но все равно неожиданно снова видеть тебя. Ты не изменилась.
Ты тоже не изменился, отвечаю мысленно. Три года — это много или мало? За три года человек может поменяться до неузнаваемости? Не знаю. Но Роберт такой же, как и в день развода. Я тоже.
— Ты знал, что я здесь работаю, и все равно пришел сюда? Почему?
— Мне сделали очень привлекательное предложение по работе. Я должен был отказаться только лишь потому, что здесь ты?
Резонный вопрос. Роберт — карьерист. И должность генерального директора крупного медиахолдинга — точно не то, от чего он будет отказываться. Скорее он уволит меня, чем откажется от этого места.
— Ты что-то хотел? — решаю перейти к делу. Ни к чему отвлекаться.
Я непроизвольно кладу ладони на стол и замечаю, как Роберт опускает взгляд на мой безымянный палец правой руки. Вот блин, а кольцо-то до сих пор там. Я не сняла его и не переодела на средний палец. Задержавшись на бриллианте на пару секунд, бывший супруг снова поднимает на меня лицо.
— Да, в первую очередь хочу сказать: я рад, что у тебя в жизни все хорошо.
— А ты думал, без тебя будет плохо? — хмыкаю.
— Ни в коем случае. Я знал, что без меня тебе будет лучше, чем со мной. Как и предсказывала твоя мама.
Упоминание моей мамы заставляет меня стиснуть зубы. Естественно, о моей маме Роберт говорит с сарказмом. Ядовитым таким.
— Конечно. У моей мамы глаз — алмаз. Жаль, я не прислушалась к ее мнению раньше.
— Это когда ты нас познакомила, и она в моем присутствии сказала, что я не дотягиваю до твоего уровня? Действительно странно, что ты тогда ее не послушала.
— Как можно быть таким злопамятным?
— Не знаю, спроси у своей мамы. Это она вела учет всех тех случаев, когда я как-то не так ей ответил, а потом постоянно припоминала их.
Обстановка стремительно накаляется. Воздух начинает искрить. Дежавю какое-то. Я словно вернулась на пять лет назад, когда мы с Робом ругались из-за моей мамы. Вернее, он отпускал едкие саркастичные комментарии типа, как сейчас, а я оскорблялась и злилась. Я защищала маму, а Роберта это только еще больше подстегивало.
Да, я признаю: мама во многом была не права. Ей не следовало слишком совать свой нос в нашу с Робом семью, а особенно лезть с непрошенными советами. И она первой начала эту войну, считая Роберта недостойным моей руки и сердца.
Но она все равно моя мама!
— Ты мог бы уважать женщину, которая меня родила и вырастила, — цежу строго.
— Мог бы, — соглашается. — Но не хочу.
— Мама никогда не желала нам зла!
В ответ мне громкий смех.
Глава 5. Останься
Спокойно, Злата. Ты здесь не для того, чтобы по двадцатому кругу ругаться с Робертом из-за мамы. Глубоко втягиваю воздух и медленно выдыхаю.
— Что ты хочешь, Роб? Ты решил не продлять мне контракт до десятого февраля?
Бывший муж резко перестает смеяться.
— Нет. Все то, что я озвучил в присутствии руководителя кадров, остается в силе. Твой контракт будет продлен до десятого февраля, как и контракты всех остальных сотрудников газеты.
— Тогда для чего ты меня вызвал?
— Не хочу, чтобы ты думала, будто я как-то специально тебя дискриминирую. Медиахолдинг действительно находится в большом кризисе. Думаю, вы это понимали по тому, как вам сначала урезали соцпакет, а потом отменили квартальные премии. Моя задача как нового руководителя — оптимизировать расходы. Но не только это.
Вау. Спустя три года после развода Роберту не все равно, что я о нем подумаю. Даже не знаю, как к этому относиться. Интересно, почему он до сих пор дорожит моим мнением и не хочет, чтобы я думала о нем плохо.
Но это слишком личные вопросы, я не буду их задавать. Пользуясь случаем, спрошу по делу:
— А какие у тебя еще задачи? Холдинг ждут какие-то изменения?