Опасный министр

Альтернативная Россия.

История вымышлена, совпадения случайны.

Главные герои не имеют прототипов в реальной жизни.

— Ё-моё, Алена, офигеть! Ты видела???

Эмоциональный голос начальницы заставляет меня вздрогнуть. Часы на компьютере показывают 16:00, я собиралась сегдня уйти с работы пораньше, и плохое предчувствие тут же проходится по позвоночнику неприятным холодком.

— Н-нет, — осторожно отвечаю. — Что такое?

Яна аж встала со стула.

— Савельева сняли!

Сердце грохается вниз. Дрожащей рукой я навожу курсор мышки на вкладку с новостной лентой информационного агентства и вижу жирный красный заголовок:

«МИНИСТР ЭКОНОМИКИ САВЕЛЬЕВ ОТПРАВЛЕН В ОТСТАВКУ»

И тут же выходит следующее сообщение с жирным красным заголовком:

«НОВЫМ МИНИСТРОМ ЭКОНОМИКИ НАЗНАЧЕН ЯРОСЛАВ НИКОЛЬСКИЙ»

Внутри все опускается. Я понимаю, что мне сегодня придется работать до ночи, и плакал мой поход в ресторан с Костей.

Черт! Черт! Черт!

Почему это случилось именно сегодня!?

— Алена! Яна! — из своего кабинета выбегает главный редактор и стремительно направляется к нам. — Срочно пишем текст! Звоните источникам, надо узнавать, за что сняли Савельева, кто такой этот Никольский и откуда он взялся, почему именно сейчас…

Главный редактор нашей газеты продолжает отдавать распоряжения по отработке важной темы, но я и без него знаю, что нужно делать. Сначала узнать, ху из Ярослав Никольский. Поисковик выдает, что работал в Минфине, но фотографии мужчины нет.

— Паш, он из Минфина, — громко говорю коллеге, сидящему по левую руку от меня. — Был замом директора департамента.

Паша в нашем отделе экономики отвечает за министерство финансов.

— Уже нашел. Понятия не имею, кто это.

Внутри все опускается второй раз. Если Паша, который пятнадцать лет пишет про Минфин, не знает, кто такой Ярослав Никольский, то дело дрянь. Я со своим шестимесячным опытом после журфака сейчас мало смогу сделать.

На телефон падает сообщение от Кости:

«Зай, я через полчаса уже уйду с работы. Встретимся в 17:30 у ресторана?»

Господи, почему все так не вовремя!?

«Кость, прости, у меня форс-мажор. Посмотри новости. Уволили моего министра, а на его место назначили какого-то нового. Мне нужно писать о нем статью, а я понятия не имею, кто он такой!»

Я уже представляю, как Костя недовольно закатывает глаза и злится, что я снова не могу уделить нам время из-за работы. Полгода назад меня каким-то чудом взяли в отдел экономики газеты «Вести», и я теперь все время посвящаю работе, постоянно трясясь от страха, что меня уволят.

— Алена, я надеюсь, ты переписываешься по новому назначению? — Яна становится возле меня. — Слышала, что сказал главный редактор?

— Да, я пишу статью.

— О чем? — замечаю недовольные нотки в ее интонации.

— О том, что уволили Савельева, а на его место назначили Ярослава Никольского.

— Об этом уже все информационные агентства написали, а мы, что ли, в завтрашней газете должны с этим выйти? — повышает голос.

— Н-нет, — снова заикаюсь. Мне уже хочется расплакаться. — Я узнаю информацию в развитие темы. Ищу эксклюзив. Звоню источникам.

— Ой, ему тут уже и первого заместителя дали, — громко говорит Паша.

Мы с Яной тут же прикипаем к новостной ленте информагентства, где вышел третий жирный заголовок красного цвета.

«ПЕРВЫМ ЗАММИНИСТРА ЭКОНОМИКИ НАЗНАЧЕНА ИРИНА САМОЙЛОВА»

— Кто все эти люди? — задает риторический вопрос Яна.

Я понимаю, что всё очень плохо, если даже Яна — мой редактор с десятилетним стажем — не знает ни Ярослава Никольского, ни теперь эту Ирину Самойлову.

И как мне писать статью про нового министра, если его не знают даже такие опытные журналисты, как Паша и Яна!?

Телефон начинает вибрировать входящим вызовом. Мы с Яной одновременно переводим взгляд на экран, где горит имя звонящего абонента: «Настя Алексеева Минэк». Тут же хватаю трубку.

— Алло!

— Ален, привет, — быстро тараторит Настя. — Видела новости? У нас новый министр. Не успело выйти постановление о его назначении, как он уже заявился в здание! Такой деловой! Уже в кабинете Савельева хозяйничает, и баба эта с ним, первый зам которая теперь.

— Да, Насть, — перебиваю ее. — Мне сейчас надо писать статью про вашего нового министра. Кто он вообще такой? Его раньше не было в публичном поле. Вроде из Минфина, но наш Паша его не знает, а он в Минфине вообще всех знает! — я не могу держать себя в руках, и истеричные нотки уже проскальзывают в моем голосе.

— Так я тебе поэтому и звоню, — продолжает тараторить, запыхавшись, будто куда-то бежит. — Ложкина наша, пресс-секретарь Савельева, отправилась в отставку вместе с ним, а у нового министра пресс-секретаря еще нет. Вызвал сейчас меня и сказал, чтобы срочно организовала ему интервью с каким-нибудь уважаемым СМИ. Вот я тебе и звоню, Ален. Возьмешь интервью у нового министра? Но только надо, чтобы оно обязательно завтра вышло. Успеешь в номер?

Это просто фантастическое везение. Первое интервью нового, никому ранее неизвестного министра — мне.

— Ну что там? — нетерпеливо шепчет над ухом Яна. Я уже и забыла, что она продолжает надо мной нависать.

— Да, Насть, конечно. Приехать прямо сейчас?

— Да, сейчас. Чем быстрее, тем лучше. Паспорт не забудь, я закажу на тебя пропуск.

Настя бросает трубку. Я медленно поднимаю взгляд на Яну.

— Ну? — поторапливает меня.

— Предложили прямо сейчас взять интервью у этого Никольского. Мне.

Брови начальницы взлетают вверх.

— Ну и чего ты сидишь? — кричит. — Давай езжай! Диктофон с собой?

— Да, конечно, — подскакиваю на ноги. — Он у меня всегда с собой.

Второй раз мне говорить не нужно. Я хватаю телефон и сумку и со всех ног мчусь на выход из редакции, по дороге вызывая такси. На телефон сыпятся недовольные сообщения от Кости, но я их даже не открываю. По венам шпарит сумасшедший адреналин: первое интервью нового министра будет мне! Обалдеть можно!

Да все конкуренты завтра умрут от зависти!

По дороге в такси я дрожащими пальцами накидываю примерные вопросы, параллельно Паша и Яна присылают мне свои. Несколько раз звонит Костя, но я сбрасываю вызовы. Прости, милый, но у меня интервью с новым министром.

Когда я влетаю в здание министерства, Настя уже стоит у охраны в ожидании меня.

— Почему так долго? — недовольно шипит.

— Извини, приехала сразу, как смогла. — Получаю от охранника одноразовый пропуск и прохожу через турникет. — Кто он такой, Насть?

— Понятия не имею, — девушка ведет меня к лифту. — Для нас это как гром среди ясного неба. Ложкина собирает вещи в своем кабинете и плачет, — на этих словах Настя издает смешок злорадства. Лена Ложкина была строгим начальником пресс-службы.

— А почему ты предложила взять интервью именно мне? — я гордо приосаниваюсь, ожидая услышать, какой я хороший журналист.

— Потому что от тебя точно не будет подвоха. В отличие от того же Батурина из газеты «Новостник». У меня от его вопросов глаз дергается.

Уголки моих губ в недовольстве ползут вниз. Это что, получается, я «удобный» журналист без зубов?

— А почему ты так одета? — Настя проходится по мне недовольным взглядом.

Я поворачиваюсь к зеркалу в лифте, чтобы посмотреть на себя, и только в этот момент понимаю весь ужас ситуации. Я собиралась на свидание с Костей и по этому случаю рассчитывала уйти с работы пораньше. В туалете я переоделась в короткое платье существенно выше колен с глубоким декольте и сделала яркий макияж. В последнее время мы с Костей часто ссоримся из-за моей работы, и я ожидала, что после ресторана мы поедем продолжать мириться к нему или ко мне домой.

Уже который раз за последний час мое сердце падает в пятки. Вместо делового журналиста в строгом костюме на интервью к новому министру идет девушка в наряде танцовщицы гоу-гоу: неприлично короткое платье, стриптизерские шпильки, ярко-красные губы и наклееные ресницы.

— Я собиралась на свидание со своим парнем, — честно отвечаю.

Когда двери лифта открываются на нужном этаже, Настя уже бледная, как простыня.

— Алена, новый министр требовал, чтобы я организовала ему интервью с серьезным журналистом из серьезного СМИ! — Настя истерично взвизгивает.

— Извини, — только и могу сказать, заливаясь краской, которую, впрочем, не видно за толстым слоем румян.

Алексеева жадно хватает ртом воздух.

— Но я ведь серьезный журналист из серьезной газеты, — осторожно замечаю.

— Ты одета, как на панель!

Это я и сама понимаю.

— Если бы я переодевалась в другую одежду, то задержалась бы еще дольше.

Настя порывается еще раз возмутиться, как дверь в приемную министра открывается и выглядывает охранник.

— На интервью? — спрашивает нас.

— Да, — отвечаю.

— Проходите быстрее.

Я делаю уверенный шаг к приемной, пока Настя не развернула меня из-за моего внешнего вида. За те полгода, которые я работаю в журналистике и пишу про министерство экономики, у меня сложились с ней нормальные отношения, но мы не подруги.

— Алена, подожди, — Алексеева несется вслед за мной.

Она догоняет меня у двери в кабинет министра. Признаться честно, коленки в прозрачных капроновых колготках у меня подрагивают.

— Хотя бы сумкой ноги прикрой, — шипит и, пару раз стукнув в дверь министра, опускает ручку. — Ярослав Викторович, добрый вечер еще раз. Это Алена Доброва, журналист газеты «Вести», она в пуле нашего министерства. Давно и хорошо про нас пишет, — издает нервный смешок.

Про «давно» — это она, конечно, загнула.

Я делаю шаг в кабинет и тут же встречаюсь взглядом с сидящим в большом кожаном кресле мужчиной. Неожиданно он молодой.

Боже, сколько ему лет!?

Министрами же младше 50 не становятся. А ему… 30? 35?

— Здравствуйте, Ярослав Викторович, — произношу уверенно, стараясь не выдать своего смущения.

Прикрывать ноги сумкой не особо помогает. Липкий взгляд министра проходится по мне с головы до пят и обратно, задерживаясь на декольте и бедрах. Чувствую, как начинают гореть щеки.

— Здравствуйте, Алена, — он поднимается с кресла и направляется в нашу с Настей сторону, не сводя с меня внимательного взора зеленых глаз. Высокий и мускулистый — это заметно даже через застегнутый на все пуговицы пиджак.

Тяжело сглатываю. Это самая неловкая ситуация за 22 года моей жизни. Я стою перед министром одетая, как для стриптиза.

— Спасибо, Анастасия, — поворачивается к моей спутнице. — Можете идти.

— Э-ээ, что? почему? — растерянно вопрошает. — Я как представитель пресс-службы должна присутствовать на интервью...

— Не переживайте, я справлюсь. Можете идти, — повторяет более настойчиво.

Опешившая от такого заявления Настя мгновение стоит, не шевелясь, а затем, бросив на меня последний предупреждающий взгляд, направляется на выход. Звук закрывшейся за ней двери бьет меня, словно хлыстом, заставляя резко дернуться.

Министр снова возвращает мне внимание и задерживается взглядом на моих ярко-красных губах.

В полуобморочном состоянии я улавливаю терпкий запах его туалетной воды.

— Приступим? — ослепительно улыбается.

Глава 2.

Я продолжаю стоять, не шевелясь. Министр вдруг тоже замер и блуждает зелеными глазами по моему лицу и шее. Кожа покрывается мурашками от одного его взгляда.

— Д-давайте, — заикаюсь.

Коротко кивает и резко от меня отворачивается.

Ярослав Викторович быстро шагает к длинному столу. За такими обычно собираются человек десять и обсуждают важные вопросы.

«Ну хоть сяду за стол, и он не будет видеть мои голые ноги. А декольте прикрою волосами», — проносится в голове мысль облегчения.

Но неожиданно министр берет два стула и ставит их напротив друг друга.

— Присаживайтесь, — все так же ослепительно улыбается.

Несколько раз хлопаю наклеенными для сегодняшнего свидания с Костей ресницами, пытаясь сообразить, что делать. Никольский стоит у поставленных друг напротив друга стульев и ждет меня, при этом не переставая пристально разглядывать различные части моего тела. Надеюсь, мне только кажется, что он смотрит на мою грудь в этом декольте, потому что впервые в жизни я жалею о третьем размере. Будь у меня единица, я бы сейчас не так сильно нервничала.

Глубокий вдох. Спокойно, Алена. В конце концов, это всего лишь интервью. Ну и что с того, что первое в твоей жизни? Ну и что с того, что с молодым министром, который рассматривает тебя, как хищник?

Ты должна сделать свою работу.

Уверенно ступаю по советскому паркету. Звук моих шпилек режет идеальную тишину кабинета. Я дохожу до министра и сажусь на один из стульев. Никольский опускается на второй напротив.

Я действую машинально. Достаю диктофон, включаю его и кладу на стол, придвинув к министру. Сумку вешаю на стул. Айфон ставлю на авиарежим, чтобы Костя не беспокоил своими истеричными сообщениями и звонками, открываю заметки с составленными в такси вопросами и наконец-то возвращаю внимание министру. Почему-то я останавливаюсь взглядом на его правой ладони и делаю про себя отметку, что на безымянном пальце отсутствует кольцо.

Хотя зачем мне эта информация?

У него вид, будто он потешается надо мной. Левый уголок губ слегка приподнят в снисходительной улыбке, в глазах читается: «Кто ты, девочка?». Но я дала себе установку не реагировать на его провокационные взгляды. Более того, я иду ва-банк и закидываю ногу на ногу, оголяя их еще больше.

Министр явно этого не ожидал, потому что его брови взлетают вверх. Но он быстро спохватывается и наконец-то состраивает серьезное выражение лица.

— Почему был отправлен в отставку министр Федор Савельев? — уверенно спрашиваю.

— Этот вопрос вам следует адресовать тому, кто отправляет в отставки министров. Вам ведь известно, кто это делает? — произносит снисходительным тоном.

Министров назначает и увольняет президент. На стене за спиной Никольского как раз висит его портрет. Вряд ли Ярослав Викторович успел его так быстро сюда повесить, значит, остался в наследство от Савельева. Здесь вообще все от Савельева: нафталиновое и до тошноты прокуренное.

Я не верю, что молодой Ярослав захочет работать в такой обстановке. Наверняка затеит ремонт. Надо будет потом отследить тендер на сайте госзакупок. Неплохой может получиться материал с заголовком «Новый министр делает себе ремонт за *** миллионов бюджетных рублей».

— Где вы раньше работали? — следующий вопрос из моего списка узнать хоть что-то о его прошлом.

— В министерстве финансов. Вы, когда ехали на интервью, не погуглили меня разве?

Да он издевается. В интернете о нем минимум информации, даже фотографии нет. Я понимаю, что мои вопросы очень тупые, но они направлены на то, чтобы узнать, кто он вообще такой и откуда взялся.

Никольский начинает зевать, прикрывая рот ладонью. Демонстративно так. Мол, «твои вопросы очень скучные, девочка». Меня это задевает.

— Главная задача министерства экономики — обеспечивать экономический рост, — строго цежу. — Но последние несколько лет с этим были большие проблемы. Экономика в лучшем случае растет темпами 1-2%. Как вы планируете обеспечить стране темпы роста хотя бы выше 3%? Или мы так и будем топтаться на одном месте?

— Ну наконец-то я слышу от вас вопрос по существу, Алена. Вы правы, сейчас ситуацию в российской экономике, скорее, можно назвать застоем. Хотя еще лет пять назад мы спокойно росли темпами по 4-5%. Но тогда и инфляция была существенно выше. А сейчас мы хотим и темпы роста ВВП высокие, и инфляцию низкую. Одно с другим очень сложно вместе сочетается.

Он не ответил на мой вопрос. Сидит улыбается в ожидании следующего.

— Так вы будете пытаться ускорить экономический рост или нет? — спрашиваю более конкретно.

— Безусловно.

— Каким образом? Какая у вас будет программа? Какие реформы?

Министр явно не ожидал от меня такого напора. Выкуси, сволочь!

Я тебе не стриптизерша, а деловой журналист!

Никольский уже не лыбится. Опять начинает блуждать взглядом по открытым частям моего тела.

И вдруг я догадываюсь, что он специально это делает, чтобы смутить меня. Думает, раз мне 20 лет, я буду стесняться? Черта с два!

Специально откидываю назад свои длинные темные волосы, открывая его взору шею, ключицы и грудную клетку. Ну и вырез на третьем размере, само собой.

В венах закипает злость. Меня бесит, что все полгода, которые я работаю в газете, пятидесятилетние чиновники смотрят на меня, как на маленькую глупую девочку, которая ничего не понимает. Этому не 50, а смотрит на меня так же.

— Так вы будете предлагать правительству реформы или нет, Ярослав Викторович?

— Да, конечно, — наконец-то поднимает взгляд к моим глазам. — Мы будем готовить план действий по повышению темпов роста экономики. Но пока преждевременно говорить, какие меры войдут в документ.

— У вашего предшественника тоже был план действий, но он провалился, — констатирую. — Как вы думаете, почему?

— Я не буду комментировать работу Федора Владимировича Савельева. Это было бы некорректно с моей стороны. Я лишь скажу, что Федор Владимирович безусловный профессионал и очень много сделал на своей должности.

Ага, конечно. Безусловный профессионал, которого ни с того ни с сего вышвырнули за дверь и поставили тебя на его место.

Ты очень не прост, Ярослав, и я обязательно тебя разгадаю.

Глава 3.

Наша беседа наконец-то переходит в деловое русло. Министр больше не пялится ни на мои ноги, на на мое декольте. Его глаза на уровне моего лица и ниже не спускаются. Мне нравится, как он сейчас разговаривает со мной: как с деловым партнером, как с контрагентом, а не девочкой-малолеткой, которая ничего не понимает.

Вот только вопрос за вопросом Никольский уклоняется от прямых ответов. С одной стороны, я могу понять: его только назначили, и ему еще нечего сказать. Но с другой, для чего тогда было организовывать интервью? Однако учитывая, что вокруг его назначения очень много тайн, то я все равно порву завтра информационное пространство. А конкуренты в других газетах захлебнутся от зависти.

Когда мы уже близимся к концу, неожиданно дверь кабинета распахивается без стука. Я машинально оглядываюсь и вижу девушку в деловом костюме кремового цвета. Она явно не ожидала обнаружить здесь кого-то еще, кроме Ярослава Викторовича, поэтому на секунду замирает, удивленно глядя на меня.

— А это мой первый заместитель Ирина Максимовна Самойлова, — громко представляет мне ее министр.

Она тоже молодая. Как он или даже чуть младше. У нее темные волосы чуть длиннее плеч, стройная фигура. Девушка закрывает за собой дверь, уверенной походкой приближается к нам, достает из-за стола третий стул и садится рядом с Ярославом. Проходится по мне придирчивым взглядом, цепляясь за голые ноги и глубокое декольте.

Мне снова становится неловко за свой внешний вид, но я стараюсь не зацикливаться на этом. По ней сразу видно, что она не простая и то, как Никольский на нее смотрит, говорит о том, что их связывают не только рабочие отношения. Таким взглядом — теплым, расслабленным — смотрят на близких людей, которым доверяют и от которых не ждут подвоха.

И она распахнула дверь его кабинета без стука. Значит, у нее есть такое право.

— А что тут происходит? — спрашивает у министра, вдоволь на меня насмотревшись.

— Я даю интервью, — отвечает он ей.

Самойлова снова переводит на меня взгляд и еще раз осматривает, при этом слегка морщась, от чего мне становится неприятно.

— Меня зовут Алена Доброва, я корреспондент отдела экономики газеты «Вести», — представляюсь.

Мне не нравится, с какой брезгливостью она меня разглядывает. Как будто я стриптизерша из дешевого кабака, пришедшая скрасить одиночество молодого министра.

— И о чем ваше интервью? — спрашивает с усмешкой, не сводя глаз с моих ног в прозрачных капроновых колготках.

Она мне уже не нравится. У нее на лбу написано, что она отъявленная стерва.

— Я рассказал про наши ближайшие планы, — отвечает Ярослав Викторович. — Но, в принципе, мы уже закончили. Правда, Алена? Или у вас есть еще вопросы?

Я снова загнана в неловкую ситуацию, от которой щеки под толстым слоем румян начинают краснеть.

— У меня всё, Ярослав Викторович. Спасибо, что уделили мне время.

На самом деле у меня осталось еще два вопроса, но мне настолько неприятно под взглядом этой девушки, что хочется поскорее убежать. Она вся такая из себя деловая и породистая, а я будто с панели.

— Всегда рад! — поднимается со стула, ослепительно улыбаясь.

Вот где он научился этой голливудской улыбке?

— И я рада, — тоже поднимаюсь с места, тут же торопясь оттянуть платье вниз.

А вот сейчас самое важное и самое тяжелое — попросить у него номер телефона.

Формально общение журналистов с представителями министерства должно быть только через пресс-службу. Но пресс-служба — это лишний посредник на пути к информации, поэтому каждый журналист стремится завладеть прямым контактом чиновника.

У моего коллеги Паши, который пишет про министерство финансов, чьих только телефонов нет, и со всеми чиновниками он на короткой ноге. Поэтому для редакции он один из самых ценных журналистов. Как только что-то случается, Паша тут же звонит напрямую своему министру или его заместителям, не дожидаясь формальных ответов пресс-служб, которые зачастую похожи на отписки.

Я хочу быть, как Паша.

И я бы без проблем спросила у Никольского номер телефона, будь я по-другому одета и не зайди сюда его заместитель. А так… Девушка в платье стриптизерши просит номер у молодого и красивого министра.

Красивого…

Черт, какое мне дело, как он выглядит? Я должна делать свою работу.

Я серьезный журналист из уважаемой газеты.

— Ярослав Викторович, можно попросить у вас номер телефона? — выпаливаю быстро, пока не успела передумать.

Сердце заколотилось, как бешеное. Министр на секунду застывает. Боковым зрением успеваю заметить, как лицо стервы-зама искажается возмущением.

— Все общение только через пресс-службу! — грозно выпаливает она и тоже поднимается на ноги. — И пришлите интервью на согласование.

Это нормальная реакция, которая ничуть меня не задевает. Будь тут сейчас Настя, она бы сразу же выставила меня за дверь.

— Интервью пойдет в завтрашний номер, а газета отправляется в типографию в 11 вечера. Сейчас семь часов, — осторожно замечаю. — Я могу прислать вам на согласование, но если вы не успеете внести свои правки до 23:00, интервью пойдет в печать в неотредактированном виде, а вам ведь самим не нужно, чтобы речь министра выглядела криво?

— Я успею посмотреть текст до 11 вечера, — отвечает Никольский. — Обязательно пришлите, и лучше мне напрямую, потому что у пресс-службы рабочий день уже подошел к концу, — мгновение медлит. — Запишите мой номер телефона, Алена.

Из ушей Самойловой сейчас повалит дым.

Получи, стерва.

Я даже не пытаюсь скрыть свою победоносную улыбку. Разблокирую айфон и записываю цифры, которые диктует Никольский.

Глава 4.

Когда я еду в такси до дома, понимаю, что уже не могу игнорировать настойчивые звонки и сообщения Кости. Набравшись смелости, поднимаю трубку.

— Ты там совсем охренела со своей работой уже, а!!??

Костя так громко кричит, что даже таксист оборачивается, хотя у него там тихо поет радио.

— Кость, прости…

— Что прости, Ален??? Мы договаривались пойти сегодня в ресторан! Я с работы специально отправишивался. Какого хрена ты опять творишь???

Делаю глубокий вдох в попытке не начать отвечать Косте такими же грубостями. Я понимаю, что виновата. Но такая у меня работа, что я могу тут поделать?

— Кость, ну ты видел новости? Уволили моего профильного министра, на его место назначили нового. Я журналист, у меня ненормированный рабочий график…

— Ну, значит, смени работу! — резко перебивает меня. — Я уже задолбался от этого, Ален.

Все-таки не сдерживаюсь и тоже повышаю голос.

— Ну давай я уволюсь, а ты будешь меня содержать! Целыми днями буду сидеть дома и смотреть сериалы, а ты начнешь оплачивать мою съемную квартиру и давать мне деньги! Но зато я всегда буду для тебя свободна!

Костя тяжело дышит в трубку. Я представляю, какое у него сейчас перекошенное от злости лицо.

— Прости, Кость, но это моя работа, — говорю уже более спокойно.

— Ты где сейчас? — переводит тему.

— Еду домой. Я брала интервью у нового министра. Сейчас буду быстро расшифровывать и готовить к печати, надо успеть в завтрашний номер.

— Ты одна сегодня дома?

— Да.