Помощь нужна, Снегурочка?

Пи. Пи. Пи. Пиииииии.

— Нет, нет, нет! Только не сейчас! Нет! Неееееееет!

Я едва успеваю свернуть руль и съехать на обочину дороги прежде, чем моя машина глохнет. У меня закончился бензин. Падаю лбом на руль и начинаю обреченно хныкать.

Ну как же так!? Почему я не заехала на ту заправку? Мне показалась слишком большой очередь из машин. А две заправки до нее я тупо проехала, заслушавшись песнями любимого певца. А у предыдущих трех заправок были слишком высокие цены на топливо.

Тридцать первое декабря. Семь часов вечера. Темно — хоть глаз выколи. Сильный ветер рискует превратить снегопад в метель. Я застряла где-то в глубоком Подмосковье вблизи границы с Калужской областью.

Понятия не имею, что мне теперь делать. Мимо по дороге пролетают автомобили, и никому из них нет дела до машины на обочине. Надо звонить Андрею. Но как представлю, в каком он будет бешенстве, так сразу отпадает желание слышать голос любимого парня.

Через десять минут, когда ни одна машина не останавливается предложить мне помощь, я все же собираюсь с духом и звоню Андрею. Он поднимает трубку после третьего гудка.

— Алло, зай, ты уже подъезжаешь?

— Нет, Андрей… — замолкаю в нерешительности.

Он чувствует неладное.

— Что-то случилось? — спрашивает обеспокоенно.

На заднем фоне у Андрея слышатся громкие голоса вперемешку с музыкой. Вся компания в сборе, осталась только я.

— Насть, в чем дело? Ты где?

— У меня закончился бензин, и я заглохла на трассе, — выпаливаю как на духу и скрещиваю пальцы на свободной от телефона руке.

Только бы Андрей не сильно ругался…

— В смысле — бензин закончился?

— В прямом. Закончился бензин. Машина заглохла. Я стою на обочине. По навигатору до Калужской области где-то семьдесят километров.

— Блядь, Настя! — кричит в трубку так, что я морщусь. — В смысле — бензин закончился? Он не может просто так случайно закончиться! Ты не видела, что у тебя мало бензина??? Датчик не пищал???

Ну вот, реализовались мои самые большие опасения — Андрей пришел в бешенство.

— Конечно, видела. И датчик пищал. Но я не успела дотянуть до заправки.

— В смысле — не успела? Бля… Настя! У меня нет слов! Только ты, блядь, могла заглохнуть на дороге без бензина! Знаешь, я даже не удивлен.

Глубокий вдох, медленный выдох. Да, я виновата. Но Андрею все же следует держать себя в руках.

— Что случилось, то случилось! — рявкаю в трубку. — Приезжай и забери меня. Я сейчас скину тебе геолокацию.

— Я не могу за тобой поехать, я уже выпил.

Откидываюсь затылком на подголовник. Это финиш.

— И что мне теперь делать?

— Я не знаю, что тебе делать. У тебя в багажнике есть канистра. Бери ее и иди пешком до ближайшей заправки. Или вызывай такси и приезжай без своей машины.

Тру лоб. Резко разболелась голова.

— А никто из ребят не может за мной приехать? Из тех, кто еще не пил.

— А ты думаешь, кто-то горит желанием бросить празднование Нового года и ехать хрен знает куда тебя забирать, потому что ты не видела, что у машины заканчивается бензин?

Резонное замечание. Но от слов Андрея все равно до глубины души обидно.

— Ладно, хорошо. Я сейчас что-нибудь придумаю.

— Давай, ждем тебя. Звони, если что.

Андрей кладет трубку быстрее меня. На глаза проступают слезы. Я не снимаю с себя вины, полностью признаю свою невнимательность на дороге, но…

Почему Андрей так груб со мной? Я же его девушка. Мы давно вместе, любим друг друга.

Шмыгнув носом, захожу в приложение такси, определяю свое местоположение и нажимаю на кнопку вызова машины. Признаться честно, мне не очень хочется бросать свою малышку посреди автотрассы. Я сама купила себе машину, пускай и в кредит, поэтому очень ею дорожу. Если мой автомобиль угонят, я себе этого никогда не прощу.

Такси не ищется. Ну и к лучшему. Дойду до заправки. Правда, снегопад уже превратился в метель, но ничего страшного. Навигатор показывает: ближайшая автозаправка через два километра. Не так уж далеко.

Я еще, как назло, не в очень теплой куртке. В мои планы не входило топать километры по метели, поэтому оделась достаточно легко. Застегиваю куртку под горло, натягиваю пониже шапку и накидываю сверху капюшон. Перчатки остались в другом пуховике, хорошо хоть додумалась надеть под джинсы теплые колготки.

Беру из багажника канистру, ставлю машину на сигнализацию и иду ровно вперед.

Но каждый шаг дается с огромным трудом. Крупные хлопья снега летят в лицо, а особенно в глаза, ветер сносит с ног. Я еле передвигаю ногами. Ничего не вижу, поскольку приходится щуриться. Снег залетает за шиворот куртки, легкий шарф не спасает. Меня продувает насквозь. Ужасно холодно.

Руки без перчаток деревенеют. Метров через двести-триста канистра выпадает из заледеневших пальцев. Прячу руки в карманы, но им не становится теплее. Слезы комком застревают в горле. Мимо безразлично проезжают автомобили. Они не могут не видеть меня. Хоть бы кто остановился и предложил помощь одинокой девушке на обочине. Ну да, через несколько часов Новый год. Все торопятся к семьям. Кому надо тратить время на странную незнакомку на автотрассе?

Стиснув зубы, собираю в кулак всю волю, беру в руки канистру и продолжаю путь дальше. Без преувеличения — эти два километра становятся самым большим испытанием в моей жизни. Я чувствую себя, как на Олимпийских играх. Только на кону не золотая медаль и пьедестал почета, а в прямом смысле моя жизнь. Потому что если остановлюсь, то просто упаду и умру холодной смертью. И найдут меня только в апреле, когда снег растает.

Две тысячи семьсот двадцать девять, две тысячи семьсот тридцать, две тысячи семьсот тридцать один… Я считаю свои шаги. Это помогает мозгу не отключиться. Еще шаг. Еще один. Ну же, Настя, давай, ты можешь. С каждым новым шагом ты все ближе к заправке. Давай, осталось чуть-чуть. Совсем чуть-чуть. А там ты попросишь кого-нибудь отвезти тебя обратно. Или тебе вызовут нормальное такси, а не через дурацкое приложение.

Я не знаю, как у меня получается проделать путь до заправки. Это сравни чуду. Сквозь метель, сквозь порывы ветра, сносящие с ног. Я не чувствую пальцев рук, я не чувствую пальцев ног. Но я это сделала. Я дошла до автозаправки.

Вот только, кажется, она не работает.

Выпускаю канистру из рук и недоуменно гляжу на пустую заправку. Здесь нет ни единой машины, ни одного человека. В здании, в котором обычно магазин, туалеты и касса для оплаты топлива, свет не горит. Нахожу в себе силы дойти до двери. Дергаю ручку — закрыто. Оглядываюсь по сторонам. В темноте плохо видно, здесь нет фонарей, но здание магазина и бензоколонки выглядят как будто бы… заброшенными, что ли.

От осознания того, что заправка не работает, в груди просыпается настоящая паника. Мне хочется кричать и топать ногами. Слезы вовсю бегут по лицу. Я приваливаюсь спиной к заброшенному зданию и громко всхлипываю.

Телефон в сумочке начинает вибрировать. Пальцы плохо слушаются, но у меня получается достать мобильник и принять вызов от Андрея.

— Алло.

— Алло, Насть, ну ты где там? Едешь? Мы уже за стол садиться хотим, только тебя ждем.

Судя по голосу, мой парень еще выпил. Меня охватывает злость. Неконтролируемая животная злость.

— ДА ИДИ ТЫ НА ХРЕН, АНДРЕЙ!!!! — ору в трубку, что есть голоса.

На том конце провода возникает растерянное молчание.

— Насть, ты че?

— Иди на хрен! Я одна на дороге! Ночью! В метель! Заправка не работает! Никто не останавливается помочь! Ты меня бросил! Иди ты в жопу! Понял!? Всё! Мы расстались! Ненавижу тебя!!!

Я бы наговорила Андрею еще гадостей в приступе истерики, но телефон выключается. Совсем. Видимо, замерз. Или сдохла батарея.

Я не знаю, что мне делать. Я в полной растерянности. Вернусь к машине. Если дойду. Тащить канистру я больше не в силах, поэтому бросаю ее тут, а руки прячу в карманы куртки. Путь обратно до автомобиля еще тяжелее. Я без сил. Я истощена. Я рыдаю от обиды на Андрея. Как он мог так со мной поступить!? Да, я невнимательная дура, прозевала, что бензин заканчивается. Но он ведь мой парень! Он меня любит!

Я больше не могу идти. Останавливаюсь и приваливаюсь к бортику автотрассы. Машин на дороге стало значительно меньше, Новый год наступит через несколько часов. Все люди сидят в теплых домах с любимыми семьями. А я умру на этой обочине в слезах и холоде.

Так тебе и надо, Настя. Нефиг было песни петь. Лучше бы за бензином смотрела.

Я просто стою на дороге и рыдаю. Когда уже теряю всякую надежду на спасение, рядом со мной останавливается большой внедорожник. В салоне загорается свет, и опускается окно передней пассажирской двери. На меня смотрит симпатичное небритое лицо.

— Помощь нужна, Снегурочка?

Глава 2. Маньяк или нет?

В детстве мама учила меня не разговаривать с незнакомцами. Это же советовал Булгаков в моей любимой книге «Мастер и Маргарита». Но сейчас я в таком отчаянии, что готова заговорить с кем угодно. Хоть с подозрительным небритым типом на автотрассе.

— Да! — кричу и понимаю, что мой голос звучит очень хрипло. — Да! Мне нужна помощь!

Ничего не отвечая, незнакомец тянется вперед через коробку передач и открывает пассажирскую дверь. Взглядом приглашает меня залезть в салон. Игнорируя здравый смысл и мамины наставления не садиться в чужие машины, бросаюсь на переднее сиденье.

Здесь тепло и пахнет освежителем-ёлочкой у зеркала дальнего вида. Незнакомец не трогается с места. Молча смотрит на меня. А я трясусь мелкой дрожью, как цуцик. В тепле салона чужого автомобиля еще больше ощущаю, насколько сильно я замерзла. Нет, не замерзла. Заледенела.

Зубы отбивают чечетку. Я жадно хватаю ртом теплый воздух, а выдыхаю холодный пар. Я не чувствую пальцев рук. Пытаюсь пошевелить в сапогах пальцами ног — не получается. Господи, я что, отморозила их себе? А ведь отморожение конечностей ведет к их ампутации…

Слезы градом текут по лицу. Кажется, даже они холодные. Незнакомец нажимает на панели пару кнопок, и печка начинает греть на всю мощность. Но мне все равно холодно.

— На, попей, — достает из подстаканника возле коробки передач бумажный стаканчик. — Еще тёплый.

В любой другой ситуации я бы никогда в жизни не прильнула губами к чужому стакану, из которого пили. Но сейчас я хватаю его обеими руками и делаю несколько больших глотков. Чай согревает полость рта и теплым комком проходится по пищеводу вниз к желудку. В прямом смысле греет меня изнутри. Мне становится чуточку легче. Делаю еще два жадных глотка и ставлю пустой стакан на место.

— Отогрелась?

— Немного, — хриплю.

Да что с моим голосом такое? Сорвала, пока орала на Андрея в трубку? Похоже на то. Я еще дрожу, но уже не так сильно. Понемногу начинаю чувствовать пальцы ног. Шевелю ими в сапогах.

— Тебя отвезти куда-нибудь? — голос незнакомца грубоват. — Что вообще с тобой случилось?

Глаза невольно перемещаются на панель автомобиля. Часы на ней показывают 22:34. Куда меня отвезти в это время? Да уже никуда. К тому же моему спасителю самому нужно торопиться к своей семье, а не тратить время на меня.

— Можете отвезти меня к моей машине? Она тут в паре километров. Я в ней переночую, а утром что-нибудь придумаю.

Незнакомец выгибает правую бровь. Во взгляде его темных глаз я читаю немой вопрос.

— Я ехала отмечать Новый год с друзьями и заглохла, потому что закончился бензин, — поясняю. — Пошла пешком на заправку, а она не работает. Слушайте, а можете довезти меня до какой-нибудь заправки? — осеняет гениальная идея. — А потом вернуть меня обратно к машине? Я заправлюсь и поеду дальше. Или, может, у вас найдётся лишняя бутылочка бензина? Я куплю.

Он смотрит на меня как на дуру. Мне становится не по себе.

— А ты не видела, что у тебя заканчивается бензин? — спрашивает после паузы.

Внутри меня взрывается бомба. Я снова начинаю дрожать, но уже не от холода, а от злости. Они теперь все будут мне этим тыкать и насмехаться надо мной!? Мол, как можно было не видеть, что у машины заканчивается бензин?

— Не видела! — рявкаю.

Незнакомец вздыхает и строит такую гримасу, типа, все с тобой понятно. Блондинка за рулем. Чего от нее ожидать.

— Короче, пока мы будем кататься туда-сюда, наступит Новый год. Я не очень хотел бы встречать его на дороге. Поэтому предлагаю поехать ко мне.

От такого предложения я замираю в шоке. Молча таращусь на незнакомца, не находя слов. Он вальяжно облокотился одной рукой на руль. Его слегка отросшие темные волосы небрежно растрепаны. На лице трехдневная щетина. Одет в теплый свитер с высоким горлом и джинсы. Черная куртка лежит на заднем сиденье вместе с какими-то пакетами. Он молодой, думаю, до тридцати лет.

Никак не могу понять: он похож на маньяка или нет?

— Ну так что, Снегурочка? — поторапливает меня с ответом. — Поехали ко мне?

Фраза «поехали ко мне» звучит очень пошло и двусмысленно. Сглатываю и чувствую в горле острую боль. О нет, только не это! Только не больное горло!

И все же лучше бы попросить его подбросить меня хотя бы до моей машины, раз он не хочет кататься в поисках заправки. Но ночевать в холодном автомобиле — это точно будет смерть немногим лучше, чем на обочине.

Снова присматриваюсь к незнакомцу. Да нет, вроде не похож на маньяка. Думаю, если побрить его и подстричь, сойдет за симпатичного.

Или все-таки похож на маньяка?

Маньяки бывают симпатичными?

А потом в голову приходит гениальная мысль: так если бы он был маньяком, разве бы он водил со мной разговоры? Разве отогревал бы теплым чаем? Думаю, он бы сразу принялся за свои грязные делишки. И машина у него хорошая, дорогая. Да и будет ли молодой парень праздновать Новый год один? Наверняка он едет к семье. Только вопрос, как он меня своей семье представит? А, по фиг. Это его проблема.

— Поехали к тебе, — соглашаюсь. Мне больше некуда податься в эту новогоднюю ночь.

Надеюсь, я не пожалею о своём решении…

Глава 3. Как Новый год встретишь…

Он привозит меня к частному дому. Ехали минут двадцать, наверное. За это время я успела хорошо отогреться и прийти в себя. По дороге мы не разговаривали. Незнакомец угрюмо глядел в лобовое стекло. Изредка бросал в мою сторону заинтересованные взгляды. От них становилось не по себе. Я десять раз пожалела, что согласилась поехать к нему домой. Что мне делать в незнакомой компании? О чем говорить с его семьей? А мне разрешат переночевать? И если да, то где я буду спать? У меня с собой даже вещей никаких нет. Сумка с одеждой и гигиеническими принадлежностями осталась в машине.

Но когда незнакомец тормозит у красивого двухэтажного дома, я понимаю, что миллион вопросов, обуревавших меня по дороге, были ни к чему. Во-первых, судя по выключенному во всем доме свету, никакой семьи, ожидающей незнакомца к новогоднему столу, там нет. Во-вторых, с таком огромном доме место мне точно найдется. Вот только мне снова стал страшно…

Мы с ним будем только вдвоем? А вдруг он все-таки маньяк?

— Проходи, — открывает ключом калитку и жестом приглашает меня во двор. — Не бойся, я не маньяк.

Испуганно гляжу на незнакомца и чувствую себя так, будто я вор, которого поймали на месте преступления. Как он узнал, о чем я думаю? Наверное, все мои страхи у меня на лбу написаны. А он, судя по его насмехательскому выражению лица, втихую ржет надо мной.

Сглатываю, морщусь от боли в горле и уверенно шагаю во двор, засыпанный толстым слоем снега. Незнакомец закрывает за нами калитку, поворачивает в ней ключ и проходит мимо меня к крыльцу дома. Открывает массивную железную дверь и глядит на меня. А я стою на месте.

— Тебе везде отдельное приглашение требуется?

А он грубоват. Мог бы, вообще-то, войти в мое положение и общаться тактичнее.

Вздохнув, поднимаюсь по ступенькам крыльца. Незнакомец зажигает свет, и передо мной предстает очень симпатичная и уютная гостиная. Здесь есть камин, телевизор, пушистый ковер на полу, большой обеденный стол, высокая наряженная елка.

Но нет ни одного человека, а стол даже не накрыт.

— Кхм, — прочищаю больное горло. — Мы только вдвоем будем?

— Да.

Просто короткий ответ «да». Без каких-либо пояснений. Получается, если бы этому парню не встретилась я, то он бы праздновал Новый год вообще один? Кошусь на него. Какой-то он странный.

— Я купил тут всякого на Новый год, — берет пакеты, что лежали на заднем сиденье автомобиля, и относит на стол в гостиной. — Разложи по тарелкам, — командует. — Они на кухне в верхнем шкафу над раковиной, — указывает пальцем куда-то в сторону.

Я ничего не понимаю. Скрещиваю на груди руки.

— Извините, а вы вообще кто? — задаю интересующий вопрос. — Спасибо вам, конечно, что спасли меня от холодной смерти на дороге. И все же хотелось бы познакомиться, раз уж мы будем праздновать вместе Новый год.

— Согласен. Надо познакомиться. И вообще — отметить Новый год как можно лучше. А то как его встретишь, так потом весь год и проведешь. Мне бы не хотелось весь следующий год спасать блондинок на дороге. Я Игнат, мне двадцать девять лет, айтишник на удаленке. Паспорт показать? А то, похоже, ты все еще считаешь меня маньяком.

Почему мне кажется, что он стебется надо мной? Проглатываю «блондинку на дороге».

— Меня зовут Настя, мне двадцать два года. Я студентка. И да, я бы хотела посмотреть ваш паспорт.

Он ухмыляется. Подходит к куртке на крючке и достает из внутреннего кармана документ. Протягивает мне.

Открываю первую страницу и вижу: Калинин Игнат Иванович. Судя по дате рождения, действительно двадцать девять лет. Родился в Москве и паспорт тоже выдан в Москве, в Нагатинском районе. На цветной фотографии он значительно моложе. И да — без трехдневной щетины и с аккуратной стрижкой он симпатичный.

— Можешь полистать страницы, сфотографировать, отправить подруге, чтобы знала, с кем ты проводишь новогоднюю ночь, и если что, сообщила полиции, — в голосе Игната слышится откровенный стеб.

Мне становится стыдно за то, что подозревала нормального парня в чем-то нехорошем. Да выдохни ты, Настя. Успокойся. Этот парень спас тебя ночью на дороге. Уж от кого, а от него точно не следует ждать подвоха.

— Спасибо, — возвращаю Игнату документ. Какое необычное имя, кстати. Вроде бы на слуху, а ни одного Игната я ни разу не встречала. — Я тоже могу показать вам свой паспорт.

— Не надо, я не боюсь девушек-маньячек. И обращайся ко мне на «ты». Я вроде еще не сильно старый. Ну так что, будем отмечать Новый год?

Про девушку-маньячку это же шутка была? Какой-то странный у него юмор.

— Будем.

Подхожу к столу и рассматриваю содержимое пакетов. Это готовая кулинария из супермаркета. В контейнерах оливье, селедка под шубой, крабовый салат, холодец, картофельное пюре, голубцы, мясо… Короче, все то, что обычно мама с бабушкой готовят на Новый год.

— А ты собирался отмечать Новый год один? — вырывается бестактный вопрос.

Не могу не задать его. Любопытство превыше меня.

— Да.

Этот парень не перестаёт удивлять меня. Изумленно гляжу на Игната снизу вверх и только сейчас понимаю, какой он высокий. На целую голову выше меня. Я метр пятьдесят два, а он совершенно точно не ниже метра восьмидесяти.

— Почему? — еще один любопытный бестактный вопрос.

— Потому что как Новый год встретишь, так его и проведешь. А я очень хочу провести весь следующий год один без никого. Мне надоели люди.

Я никак не могу понять: серьезно он говорит или прикалывается надо мной? Очень странный тип. Очень.

Но теперь его слова не дают мне покоя. Пускай они и были сказаны, чтобы меня постебать. Это что же, получается, если мы встретим Новый год вдвоём, то весь следующий год проведем вместе!?

Надеюсь, что нет.

Глава 4. Пожелания

За пятнадцать минут мы вдвоем накрываем новогодний стол. Я перекладываю в тарелки салаты и холодные блюда, а Игнат разогревает в микроволновке горячие. Также он разжег камин и включил телевизор, там сейчас идет советский новогодний фильм. Рядом с камином горит разноцветными огнями искусственная елка.

В доме Игната очень тепло и уютно, но у меня все равно не получается почувствовать праздник из-за нелепости ситуации, в которой я оказалась. Я собиралась встречать Новый год со своим парнем и его друзьями, а в итоге отмечаю праздник с первым встречным с дороги.

При мысли об Андрее больно колет в сердце, а на глаза проступают слезы обиды. В последнее время он стал слишком груб со мной, мы часто ссоримся. Андрей позволяет себе слишком много лишнего в мой адрес. Нередко в голову закрадываются мысли о расставании. Но и без Андрея я себя представить не могу. Мы вместе три года, он моя первая любовь. Я не представляю, как это — что однажды Андрей исчезнет из моей жизни. Что я буду без него делать?

Сложно все. От этих мыслей меня охватывает тоска. Настроение катится к отрицательной отметке. Я прокричала Андрею в трубку, что мы расстаемся. Сгоряча, конечно. На эмоциях. А с другой стороны, может, правильно сказала? Может, пора поставить точку в отношениях, которые стали токсичными и больше не приносят радости? И начать с Нового года новую жизнь без Андрея?

— Кто-то умер? — раздается сбоку грубоватый бас.

Вздрагиваю. Игнат принес большую тарелку с мандаринами и ставит ее на стол.

— С чего ты взял?

— У тебя такое лицо, как будто кто-то умер.

— Да. Любовь умерла! — гаркаю.

— Любовь — это человек или чувство?

Молчу.

— Чувство, — догадывается. — Рассталась с парнем?

Он ясновидящий, что ли?

— Типа того, — буркаю и ухожу на кухню за тарелками.

У Игната красивая дорогая посуда. Да вообще все в этом доме, что попадается на глаза, — красивое и дорогое. Ремонт сделан со вкусом, сразу видно — работал профессиональный дизайнер. Игнат сказал, он айтишник? Ну да, айтишники хорошо получают. Не то что я — студентка, подрабатывающая продавцом-консультантом в магазине одежды.

Когда возвращаюсь в гостиную, Игната нет. Ставлю на стол две тарелки: одну для себя, вторую для него. Следом выкладываю на салфетку приборы. Стол получился красивый, блюд много, и не скажешь, что все покупные. Одно интересно — почему Игнат поехал в супермаркет за готовой кулинарией всего за несколько часов до Нового года? Как будто вовсе не собирался отмечать, а в последний момент передумал.

Слышу шаги со стороны лестницы и поворачиваю голову на звук. Игнат спускается со второго этажа. Он переоделся из свитера с высоким горлом в белую рубашку. Светлый цвет ему идет. Под тонкой хлопковой тканью лучше угадывается его тело — крепкий спортивный торс. Да, если побрить и подстричь его, то точно можно будет назвать симпатичным.

— Мне приятно, что ты так смотришь на меня.

Я аж подпрыгиваю на месте словно ужаленная. Вот же блин, я действительно засмотрелась на него!

— Так — это как?

— Как будто я тебе понравился.

У меня челюсть отвисает от возмущения.

— Да как тебе вообще пришло в голову, что ты мог мне понравиться!? — выпаливаю, придя в себя от шока.

Я бы еще добавила, что небритые, нестриженые мужчины с дурацким чувством юмора не в моем вкусе, но не хочу сильно обижать Игната. Как-никак он спас меня от холодной смерти.

— Я догадливый.

Чувствую, как меня густо заливает краской. Я ведь действительно пялилась на его тело. Под белой рубашкой перекатываются бицепсы, и от этого было не оторвать глаз.

Но когда Игнат начинает смеяться, понимаю, что это была очередная идиотская шутка от него. Фыркнув, сажусь за стол. Игнат опускается на стул напротив меня. Полдвенадцатого, пора начинать. Я ужасно голодна, поэтому без малейшего стеснения накладываю полную тарелку еды и принимаюсь уплетать.

Игнат бросается в меня взглядами. Игнорирую их. И мне все равно, как я выгляжу со стороны. Я хочу есть.

— Да не бойся ты, никто не отберет у тебя тарелку.

— Я даже не сомневалась, что ты обязательно прокомментируешь, как я ем, — говорю, прожевав и проглотив. — Спасибо, вкусно. Ты прям как чувствовал, что будешь встречать Новый год со мной. Купил все то, что я люблю, — накалываю на вилку еще один голубец и перекладываю к себе в тарелку.

— Интуиция меня не подвела.

— Что тебе говорила твоя интуиция?

— Что где-то там на дороге умирает голубоглазая блондинка, и я должен спасти ее от холодной смерти, накормить и обогреть.

Поднимаю вверх большой палец, мол, отличная у тебя интуиция.

Игнат берет со стола бутылку шампанского и начинает открывать ее. Раздается тихий хлопок, и из горлышка выходит пар. Он наливает полный бокал сначала мне, потом себе.

— Ну что, за знакомство, Снегурочка?

— Не могу сказать, что наше знакомство очень приятное, — поднимаю бокал. — Но давай, за знакомство.