Помощь нужна, Снегурочка?

Глава 14. Я никогда не…

После кинотеатра Игнат предлагает пойти в ресторан, но я отказываюсь. Он ведь и там будет платить, а мне до ужаса неудобно. Мы возвращаемся домой. Впереди еще целый вечер. Нужно доедать блюда с новогоднего стола. Помыв после ужина посуду, ставлю тарелки в шкафчик над раковиной. Хочется выпить чего-нибудь вкусного и интересного. Я открываю ящик с чаями. Перебираю разные упаковки и нахожу смесь для глинтвейна.

— О, глинтвейн! — за спиной возникает Игнат. Он даже не знал, что она у него есть. Ну точно не сам покупал. — Есть вино. Давай сварим? Ты умеешь?

— Умею.

Он достает из другого шкафа бутылку красного вина. Я немного сомневаюсь, рассматривая ее. Вообще, я быстро пьянею. Мне достаточно пары бокалов. Так что глинтвейн — опасная дорожка. Вздохнув, выливаю вино в кастрюлю. Ну а чем еще заниматься целый вечер? К тому же я хочу узнать об Игнате побольше. Может, спиртное поможет раскрепоститься? В первую очередь ему.

Глинтвейн получается ароматным и прилично алкогольным. Вино оказалось тяжеловато. Я делаю маленький глоток и сразу чувствую, как меня ведет. Мы сидим на пушистом ковре в гостиной, Игнат зажег камин, и от него обдает жаром. Я снимаю с себя тёплую кофту и остаюсь в одной футболке. Боковым зрением замечаю: Игнат проследил за тем, как я раздеваюсь.

Интересно, а я ему нравлюсь?

Еще глоток глинтвейна — и жар приливает к щекам.

— Где ты учился на айтишника? — спрашиваю.

— У нас, но на третьем курсе на семестр ездил по обмену в Америку.

— Оу, — искренне удивляюсь. — И как тебе там?

— Нормально. Студенческая жизнь веселее, чем у нас.

— И в чем же?

— Там все студенты живут в университетском кампусе, постоянно тусовки, вечеринки.

— А у нас не так? — выгибаю бровь.

— Если только у тех, кто живет в общаге. А москвичи после пар едут домой.

Ой, это точно. Я была несколько раз в общежитиии своего университета. По вечерам там, конечно, весело. Иной раз даже завидуешь иногородним. Общага моего универа закрывается для гостей в девять. Только, блин, начинается все самое интересное, как тебе нужно уходить.

— Давай поиграем в «Я никогда не»! — восклицаю. — Все равно мы пьем, — приподнимаю кружку с глинтвейном.

Игнат смеется. Конечно, ему известны правила игры. Наверняка сам часто играл, особенно в американском кампусе.

— Давай, — соглашается. — Начинай.

Надо хорошо подумать. Я ведь затеяла эту игру не со скуки, а потому что хочу узнать Игната получше. Задавать личные вопросы в лоб неудобно. А в игре, да еще с алкоголем, — вполне. Ну и чтобы самой тоже немножко выпивать, нужно спрашивать в том числе то, что я делала.

— Я никогда не застревала на дороге без бензина, — Игнат громко смеется, а я делаю глоток глинтвейна. Потому что я застревала.

Игнат не пьет. У него таких неприятных казусов, как у меня, никогда не было.

— Я до сих пор не понимаю, как ты умудрилась не заметить, что заканчивается бензин.

— Я видела, что он заканчивается, — произношу в свое оправдание.

— Тогда еще страннее.

— Сначала мне попадались заправки со слишком дорогим бензином, — рассказываю. — А ты ведь помнишь, что я бедная студентка с автокредитом, которая подрабатывает продавцом в магазине одежды? Поэтому дорогие заправки я проехала. Потом я заслушалась музыку и проскочила еще две бюджетные. Ну а на последней была огромная очередь из машин, и я решила дотянуть до следующей в надежде, что там машин будет поменьше. Я ведь торопилась праздновать Новый год и не могла долго торчать в очереди.

— И до следующей заправки ты не дотянула, — догадывается.

— Угу.

Игнат снова тихо смеется и качает головой, мол, как так можно?

— Твоя очередь.

Мне не терпится вернуться к игре.

Игнат задумывается. А мне тем временем становится еще жарче. Чувствую, как покрылась пунцовыми пятнами от исходящего от камина жара. Игнат не должен их видеть, в комнате выключен свет. Мы освещаемся только огнём и гирляндой на елке. В гостиной царит полумрак. В совокупности с крепким глинтвейном он придает обстановке интимности.

— Я никогда не праздновал Новый год с первой встречной.

Одновременно делаем по маленькому глотку. Потому что оба праздновали — друг с другом.

— Почему ты остановился на дороге? — задаю давно интересующий вопрос. — К слову, ты был единственным кто остановился предложить помощь.

Игнат изумленно выгибает бровь.

— Да ладно!? Никто не остановился кроме меня?

— Ну, раз я стояла одна на обочине, очевидно, никто.

— А я думал, ты всех отшила, приняв за маньяков.

Прыскаю от смеха.

— Я была в таком состоянии, — произношу сквозь хохот, — что была готова сесть в машину даже к маньяку. Так почему ты решил остановиться и предложить помощь?

Игнат пожимает плечами.

— Не знаю. Я ехал из супермаркета с полными пакетами еды. Сначала увидел твою машину. Остановился возле нее, в салоне никого не было. Сел обратно в свою и поехал дальше. Потом смотрю: девушка на обочине стоит. Одна, согнулась пополам. Твои длинные светлые волосы развевались на ветру, и я подумал, что ты похожа на Снегурочку. Ну, новогодняя ночь, метель, светловолосая девушка. И я остановился.

Похожа на Снегурочку. Мне приятно. Расцениваю эти слова как комплимент.

— Не пожалел, что остановился?

Игнат тепло улыбается, и низ моего живота спазмом простреливает. О Господи, а это еще что такое!? Нет, нет, нет! Это все алкоголь! Я не могу испытывать сексуальное возбуждение к Игнату.

Или могу?

— Не пожалел. Ты скрасила мой Новый год. Я рад, что мы здесь с тобой вдвоем.

Новый спазм. Низ живота наполняет сладкое ноющее чувство.

По позвоночнику проступила испарина.

— Твоя очередь, — Игнат испытывающе на меня глядит.

— У меня никогда не было секса на одну ночь.

Выпаливаю быстрее, чем успеваю подумать. И не пью. Потому что у меня правда никогда не было секса на одну ночь. У меня был секс только с Андреем.

А вот Игнат, ухмыльнувшись, делает глоток.

Глава 15. По-настоящему

— Что ты смотришь на меня с таким осуждением? — спрашивает Игнат.

— Никакого осуждения, просто интересно. Рассказывай.

— Да нечего особо рассказывать, — пожимает плечами. — Бывало, знакомился где-то с девушками, знакомство бурно переходило в секс, а на утро надо было идти по своим делам.

Для меня это что-то немыслимое. Я не представляю, как такое возможно. Заняться сексом — это же не кружку кофе выпить. Это нельзя сделать с кем попало. Человек должен сильно нравиться, должно быть влечение, помимо этого тебе должно быть хорошо и комфортно с ним.

— А у тебя никогда не было секса на одну ночь? — удивляется.

— Я не сделала глоток глинтвейна. Значит, не было.

Игнат ухмыляется.

— Ну по тебе видно, что ты хорошая правильная девочка.

— Это плохо?

— Наоборот. Давно не встречал хороших и правильных девочек.

Игнат чуть опьянел от крепкого глинтвейна. Разглядывает меня хмельным взглядом. А у меня появляется ощущение, что руками трогает. Сердце начинает биться чаще, в горле резко пересыхает. Потому что сейчас Игнат смотрит на меня как на понравившуюся ему девушку.

Низ живота снова простреливает спазмом, под футболкой и лифчиком напрягаются соски. Отворачиваю лицо в сторону, закусываю губу. От Игната исходят флюиды, которые влияют на меня как афродизиак. Хочется сжать бедра. А еще лучше — почувствовать на себе тело Игната.

Ой, что-то куда-то не туда меня ведет…

— Я никогда не любил никого по-настоящему, — голос Игната врезается в мозг.

Оторопело гляжу на него. Игнат не делает глоток. А я не знаю, делать ли мне. Я любила Андрея по-настоящему?

Посомневавшись пару секунд, немного отхлебываю из кружки.

— Я была в отношениях три года, — отвечаю на немой вопрос Игната. Он аж бровь выгнул.

— С этим, который бросил тебя на дороге в новогоднюю ночь?

— Если точнее: он не бросил, а просто не приехал меня забрать.

— Не важно. Серьезно? Ты любила его по-настоящему? — скептично.

— У меня скорее к тебе вопрос. Как можно было дожить до двадцати девяти лет и ни разу никого не полюбить?

Игнат тяжело вздыхает. Откидывает голову на диван и долго смотрит в потолок. А я в душе прыгаю от радости: Игнат никого не любит! У него нет девушки! Мне едва удается не заулыбаться во весь рот.

— Ну, — начинает после очень долгой паузы, — был один раз, когда я думал, что люблю девушку. Но потом я понял, что это не так. Может, это была влюбленность, не знаю. Но она прошла. Сейчас я точно могу сказать, что настоящих глубоких чувств у меня ни к кому не было.

Как удержать себя в руках, чтобы не вскочить на ноги и не начать танцевать от счастья?

«Настя, если Игнат никогда никого не любил, это не значит, что он полюбит тебя», глас разума пробивается сквозь ликование.

Эта мысль немного приземляет меня. Действительно, чего это я обрадовалась, будто Игнат непременно меня полюбит. Пока на это даже намека нет.

— И что стало с той девушкой? — спрашиваю.

— Ничего. Жива-здорова.

— А она любила тебя?

Неопределённо ведет плечами.

— Не знаю. Я думаю, тоже нет.

Короче, понятно. Нет у Игната никого. Осталось и мне окончательно избавиться от Андрея. Зная моего бывшего парня, разговор нам еще предстоит.

— Я никогда не откровенничала с незнакомцем, — говорю первое, что приходит на ум.

Одновременно засмеявшись, мы делаем по глотку.

— Но ты первый незнакомец, с которым я откровенничаю! — восклицаю.

— Ты тоже первая незнакомка, с которой я откровенничаю.

Ну хоть в чем-то мы стали друг у друга первыми. Приятно.

В моей кружке почти не остается глинтвейна. К концу игры мы оба изрядно пьяные. Ну, я так точно. Алкоголь в совокупности с жаром от камина и флюидами от Игната сделал мою голову ватной. Кожа зудит в тех местах, на которые смотрит Игнат. Либо я совсем наклюкалась, либо он реально разглядывает меня как сексуальный объект. Между ног мокро и ноет. Сквозь нетрезвый мозг понимаю: мне лучше подняться в свою комнату, пока не наделала пьяных ошибок.

— Ладно, уже поздно, я пойду, — предприняв попытку подняться с пола на ноги, не удерживаю равновесие и падаю обратно на пушистый ковёр.

— Давай помогу, — Игнат слегка засмеялся.

Судя по тому, как бодро он поднялся, одна кружка глинтвейна не сильно на него подействовала.

— Давай руку, — оказывается возле меня.

Со страхом кошусь на его большую сильную ладонь. Сглотнув, протягиваю свою. Игнат крепко хватает меня и тянет на себя. Но делает это слишком сильно, и я врезаюсь лицом в его грудь. Неосознанно делаю глубокий вдох и…

Боже, я сейчас умру. Как же умопомрачительно он пахнет.

Моя рука все еще в руке Игната, он сжимает ее крепко. Я стою вплотную к его телу. Дышу им. Мы не двигаемся.

Осмелев, поднимаю на Игната голову. Он глядит на меня сверху вниз. В полумраке гостиной его глаза кажутся чёрными, а черты лица строгими. Чем дольше смотрю на этого парня, тем сильнее пьянею. Как будто по венам вместо крови разливается алкоголь. Меня штырит. Конкретно так. Внутренности в узел закручиваются, внизу живота новый спазм. Я прижимаюсь грудью к телу Игната, соски твердеют сильнее.

Он отпускает мою руку и кладет ее мне на поясницу. Чуть плотнее вжимает в себя и, клянусь, я чувствую животом его эрекцию.

Последняя ниточка между мной и здравым смыслом обрывается.

Да по фиг, будь что будет. В конце концов, утром можно будет свалить все на алкоголь.

Я встаю на носочки и целую Игната в губы.

Глава 16. Похоть

Он словно ждал поцелуя. Отвечает моментально. Впивается теплыми губами в мои, сминает их, подчиняет себе. Я не ожидала такого стремительного ответа. Хоть и первая поцеловала, а Игнат застал меня врасплох. Чтобы не свалиться от шока, крепко хватаюсь за его сильные плечи. Игнат перехватывает инициативу, пускает мне в рот свой язык. Играет с моим, дразнит. Прикусывает нижнюю губу, чуть оттягивает на себя, а следом снова проникает языком в мой рот.

Это крышесносный поцелуй. Такой, от которого все мозги разом вышибает. Сердце в груди трепещет, срывается с тросов и летит в бездну. Ноги стали совсем ватными, я висну на Игнате, чтобы не упасть. Он, видимо, догадывается, потому что кладет мне на поясницу вторую руку и сильнее вжимает в свое тело.

Да, сто процентов у него эрекция. Я чувствую через его джинсы и свою кофту. Я тоже возбуждена, но от осознания того, что Игнат хочет меня, завожусь еще больше. Низ живота пронизывает разряд за разрядом. Меня закручивает в пучину страсти и похоти.

Давно со мной такого не было. Именно жгучей всепоглощающей страсти. Когда тормоза напрочь срывает. Когда летишь в пропасть — и будь что будет. Когда ни на секунду не хочешь останавливаться. Когда жаждешь раствориться в человеке.

Не разрывая поцелуя, Игнат подхватывает меня под ягодицами. Он такой большой и сильный, держит меня словно пушинку. Обхватываю ногами его спину, обнимаю шею. Игнат несет меня на диван. Садится на него, а я оказываюсь сверху. Трусь о его член. Он и сам, крепко держа меня за бедра, насаживает на себя. Сколько силы и тестостерона исходит от этого парня. Я чувствую себя маленькой, слабой, беззащитной. И мне нравится это ощущение.

Наш поцелуй не прервался ни на секунду. Я, наверное, стерла губы. Их больно покалывает от щетины Игната. Но я не могу остановиться, не могу отстраниться от парня. Я хочу еще и больше. Поэтому когда Игнат запускает руки мне под кофту почти стону от наслаждения. Он направляется прямиком к груди. Просовывает ладони под лифчик и поглаживает твердые возбужденные соски.

Это что-то с чем-то. Меня молнией пронизывает. Игнат обводит большими пальцами соски, и я впервые прерываю поцелуй, чтобы ахнуть от наслаждения ему в губы. Я пьяна и не только от глинтвейна. У меня потеряна связь с реальностью. Тело изнывает — так сильно хочет продолжения.

Я сама снимаю с себя кофту. Игнат хмельным взглядом оценивает мою грудь.

— Охуенная.

Это лучший комплимент, который мне доводилось слышать. Никакие другие эпитеты с ним не сравнятся. Потому что Игнат ТАК произносит это слово, ТАК смотрит на меня в этот момент. Я готова кончить.

Он расстегивает лифчик и бросает его на пол. Проводит носом по грудной клетке вниз к ложбинке, шумно втягивает мой запах.

— Охуенно пахнешь, Снегурочка.

По телу проносится россыпь ледяных мурашек. Игнат берет губами один сосок, слегка оттягивает на себя. Следом проделывает то же самое со вторым. Водит по ним кончиком языка, словно узоры рисует.

— Ах, — не сдерживаю стона.

У меня кружится голова. Комната плывет, нас с Игнатом закручивает центрифуга. Между ног потоп и пожар одновременно. Там все ноет и пульсирует. Одежда мешает. Мне уже мало просто тереться о член Игната, я хочу сесть на него до упора.

Снимаю с Игната футболку. Мгновение смотрю на его крепкий накаченный торс. Провожу руками, наслаждаясь силой стальных мышц. Аж пальцы сводит от наслаждения. Хочу трогать его.

Игнат снова притягивает к себе мое лицо и впивается в губы. Целуясь, мы ласкаем друг друга руками. Игнат не отпускает мою грудь, я глажу его торс и кубики пресса. От переполняющего меня возбуждения начинаю дрожать, как осиновый лист. Я на грани. Впервые в жизни готова кончить, не снимая джинс, только от того, что парень целует меня и трогает.

Но я хочу почувствовать Игната в себе. До смерти хочу. Нащупываю руками его ремень и расстегиваю. Игнат правильно считывает мое намерение. В свою очередь расстегивает пуговицу у меня на джинсах. Я встаю на коленях, чтобы Игнат спустил их с меня. Он хватает мои голые ягодицы, облаченные только в тонкие стринги, и сжимает их сильно. Издает не стон, не то рычание. Шлепает меня по ним.

Моя смазка течет по внутренней стороне бедер. Мне кажется, я впервые в жизни возбуждена настолько сильно. Тем удивительнее, что это произошло с полузнакомым Игнатом, а не с моим бывшим парнем, с которым встречалась три года. С Андреем, конечно, тоже было и желание, и возбуждение и иногда даже оргазмы. Но все было намного приземленнее. Я не сходила с ума так, как сейчас, не проваливалась в бездну страсти.

Я превратилась во взбесившуюся мартовскую кошку. Я хочу Игната до умопомрачения.

Он просовывает пальцы под стринги, едва ощутимо проводит ими по мокрому пульсирующему клитору.

— О-о-о-х.

Нереальные ощущения оглушают меня. Зажмуриваю глаза. Чтобы не кричать, приходится закусить губу. Игнат ускоряет движения пальцами, усиливает нажим на клитор.

— Ты такая мокрая. Охуеть просто, — говорит, целуя и покусывая мою шею.

— Я…хочу… тебя… — сбивчиво шепчу.

Мамочки, я испытываю что-то космическое. Это же всего лишь пальцы, разве от них может быть так хорошо? И если Игнат вытворяет такое одними лишь пальцами, то что же тогда он делает членом? Боюсь представить.

— Кончи сейчас, — шепчет мне на ухо и ныряет двумя пальцами в меня. Быстро входит ими, а большим пальцем трет клитор.

— Я хочу твой член.

Я серьезно сказала это вслух? Как же стыдно… А впрочем, нет, не стыдно. Сейчас мне ничего не стыдно. Я превратилась в самую развратную версию себя, и мне это нравится.

— Член тоже получишь. Сегодняшний вечер будет долгим, Снегурочка.

Игнат входит в меня пальцами быстро-быстро. Обессилев, падаю лбом ему на плечо. Обнимаю за шею, трусь сосками о его голую грудь. Мне много не надо. Я давно на грани. От очередного быстрого движения внизу живота происходит вспышка, которая прокатывается по всему телу. Я громко стону. Очень громко. И долго. Удовольствие пронизывает меня спазмами. Один, второй, третий. Я больше не могу. Меня покидают силы. Из глаз брызжут слезы.

— Ааааааа.

Когда Игнат вытаскивает из меня пальцы, я падаю обратно ему на ноги. Продолжаю крепко обнимать за шею, дышу со свистом в его ключицы. Я не могу ни о чем думать кроме того, что это был самый сумасшедший оргазм в моей жизни. Я никогда прежде так не возбуждалась и никогда прежде так сильно не кончала. В алкоголе ли дело? Или в самом Игнате? Потому что этот парень действует на меня, как афродизиак.

С трудом отрываю голову от его груди и затуманенным взглядом смотрю в лицо. Он лукаво ухмыляется, как будто что-то задумал. Поднимает мокрые пальцы и обводит ими мои губы, а затем просовывает мне в рот. Соленый вкус моей смазки сразу попадает на рецепторы.

— Мы на сегодня еще не закончили, Снегурочка, — зловеще шепчет и расстегивает молнию на своих джинсах.

Глава 17. Короткое замыкание

Мы избавляемся от всей оставшейся одежды, после этого Игнат встает с дивана вместе со мной и несет меня в свою комнату на первом этаже. Я здесь не была и с удовольствием бы осмотрела интерьер, да не до него. Игнат придавил меня к кровати и впился в губы. Чувствовать на себе его крепкое спортивное тело — чистое наслаждение. Я обнимаю Игната за спину, прижимаю со всей силы к себе.

Хочу раствориться в этом парне. От наслаждения ёрзаю под ним. Трение тел пробуждает во мне новое желание. Животом я чувствую горячий возбужденный член. Из него выделяется много смазки, она стекает по моей коже.

— Ненасытная какая, — Игнат хрипло смеется.

Он разорвал поцелуй, чуть отпрянул назад и смотрит мне прямо в лицо. Контакт глаза в глаза — и в груди происходит короткое замыкание, словно током ударило. Время замирает, мир останавливается. На мгновение кажется, что на всем белом свете существуют только два человека — я и Игнат. Нет больше никого и ничего. Нет больше жизни кроме нашей — одной на двоих.

Наваждение проходит, когда Игнат снова склоняется ко мне и чмокает в губы. Не очень понимаю, что это сейчас было. Сердце застучало с такой сумасшедшей силой, что, кажется, вся округа слышит.

— Ты тоже это почувствовал? — растерянно шепчу.

— Как будто электрический разряд?

— Да. И как будто время перестало идти.

Должно быть, последняя фраза звучит совсем по-дурацки. Но Игнат не смеется. Он берет мою ладонь и подносит к своему сердцу. Оно с такой силой бахает, как будто там барабан. Значит, не только у меня перемкнуло. У него тоже. Мне становится немного жутко, кожа покрывается мурашками. Взволнованно вздыхаю. Игнат снова опускает голову ко мне и аккуратно, почти невесомо целует в губы. Затем посыпает россыпью поцелуев все лицо.

Меня окутывает исходящая от Игната нежность. Я медленно успокаиваюсь. Мне тепло, мне хорошо. Игнат согревает меня и в прямом, и в переносном смысле. Беру руками его колючие щеки и льну к губам. Наш поцелуй долгий, глубокий, тягучий. Между ног снова мокро, снова сладко ноет.

— Хочу тебя, Снегурочка, — громко шепчет мне в рот. — Одуреть, как хочу.

— А я тебя.

Мне нравится, как Игнат называет меня Снегурочкой. Есть в этом что-то ласковое, как будто с любовью. Приятно.

Игнат скатывается с меня на кровать, тянется к тумбе и что-то оттуда достает. По звукам догадываюсь: презерватив.

— Подожди, — тихо говорю, когда Игнат собирается разорвать фольгу.

Сажусь на постели и забираю у Игната презерватив. Другой рукой обхватываю член и провожу вниз-вверх по стволу. Игнат издает стон, а я закусываю губу, чтобы не застонать в унисон. У Игната большой ровный член, из головки выделяется смазка. Моя ладонь скользит как по маслу. Игнат падает спиной на кровать. Еще раз простонав, закрывает глаза. Ему нравится то, что я делаю. Это придает мне уверенности, заводит меня еще больше. Откладываю презерватив в сторону и второй рукой помогаю себе.

Игнат громко стонет, я начинаю дрожать. До безумия хочу почувствовать его член в себе, поэтому останавливаюсь. Вытаскиваю презерватив из фольги и раскатываю по стволу. Перебрасываю через Игната ногу, на секунду замираю над ним.

Игнат открыл глаза. В его чёрных зрачках вижу свое отражение. Пугаюсь его. Но Игнат не дает шанса отступить. Он берет меня за бедра и насаживает на член. Одновременно ахаем. Я замираю на мгновение, чтобы почувствовать Игната в себе, чтобы ощутит каждый сантиметр, каждый миллиметр его члена. Я так этого хотела. Он до конца во мне. Весь. Полностью.

Начинаю медленно двигаться, Игнат поддерживает мои бедра. Как же хорошо. Сладкие разряды проходят по телу один за другим. Я наращиваю темп, сажусь глубоко, до упора. Шумно дышу, стону.

Игнат притягивает меня к себе. Падаю корпусом на его грудь. Он обнимает меня за спину и целует в губы. Прижав плотно к себе, начинает сам быстро двигаться. Вдалбливает член до упора, заставляя меня терять от наслаждения связь с реальностью. Всё меркнет в этот момент: звуки за окном, свет в коридоре за открытой дверью, наши громкие стоны. Я проваливаюсь в бездну. Меня засасывает пучина удовольствия.

Я кончаю. Сильно, мощно. С громким криком на весь дом. Игнат продолжает входить в меня, пока я трясусь в конвульсиях оргазма. Это что-то запредельное, невозможное. У меня бывали оргазмы раньше с Андреем, но этот… у меня нет слов.