Тест на измену

Глава 16. Раскаяние

Рома возвращается домой очень поздно, в районе двух часов ночи. Я не сплю, лежу в постели, проливая в подушку слезы. Когда муж заглядывает в спальню, закрываю глаза и притворяюсь спящей. У меня нет моральных сил разговаривать с ним. Супруг не ложится спать со мной, усвоил за много лет, что я не люблю запах пива.

Мне так и не удается за всю ночь сомкнуть глаз. Много думаю, а придумать ничего не могу. Копаюсь в прошлом, анализирую нашу семейную жизнь, пытаюсь понять, в какой момент все сломалось и кто в этом виноват. Я далеко не самая идеальная жена, порой была эгоистичной, часто настаивала на своем, не соглашаясь с точкой зрения Ромы. Это ли подтолкнуло его к измене? Он сказал Вере, что жена — это ограничение свободы и даже мнения. Значит, ему именно этого и не хватает: свободы и чтобы его мнение никто не оспаривал.

Вот только что делать мне?

Утром мне с большим трудом удается делать вид, что все в порядке. Рома со слегка виноватым взглядом вовсю нахваливает мою жареную курицу. В былые времена поток его комплиментов поднял бы мне настроение и самооценку, а сейчас мне просто хочется выйти в окно. Я еле сижу с ним за одним столом, еле разговариваю. Хочется заявить, что мне обо всем известно, но тогда это точно будет конец. А я к нему не готова. Несмотря ни на что, я не хочу разводиться с мужем.

Я люблю супруга, как бы глупо это ни звучало. Ради Ромы я бросила парня, который боготворил меня, отменила свадьбу, рассорила две семьи. Чтобы что? Чтобы потом однажды развестись с Ромой? Я хочу спасти наш брак, хочу найти причину проблем и устранить ее.

Мне должна помочь в этом Вера. Когда Рома уходит за компьютер традиционно смотреть ютуб, я закрываюсь в нашей спальне и пишу ему на сайт знакомств. Неудобно бить пальцами по треснувшему экрану, зря я швырнула телефон в стену. Теперь придется покупать новый.

Последнее сообщение на сайте знакомств от Ромы «Хочу тебя всю». Пишу:

«Привет! Дай угадаю, у тебя всю неделю был полный порядок с женой, поэтому ты не заходил сюда и не писал мне. А вчера вы поругались и тебе снова захотелось ей изменить»

Рома долго не открывает сообщение. За стенкой громко работает шоу, наверное, не слышит входящее смс. Рома отвечает Вере почти через час:

«Ты почти угадала))) Привет»

«Что именно я угадала?)»

«Всю неделю с женой все было хорошо»

«А вчера вы поругались?»

«Нет»

«А что тогда?»

«Я немного вкусил свободной жизни, и меня занесло))»

Означает ли слово «занесло», что Рома жалеет о ночной переписке с Верой?

«В каком смысле занесло?»

«Говорил тебе вчера все это»

«Жалеешь?)»

«Ну так…»

Я не понимаю, к чему Рома клонит. Передумал мне изменять? Пишу, как есть:

«Не понимаю тебя»

«Сорри, я сам себя не понимаю в последнее время. Наверное, я зря здесь зарегистрировался. У нас с женой все не так уж и плохо. Я не уверен, что хочу ей изменить»

Гляжу на разбитый экран телефона, не мигая. Пульс учащается, дыхание сбивается, в горле пересыхает. Рома не хочет мне изменять! Жалеет, что полез на сайт знакомств! От радости я в таком ступоре, что не могу ничего напечатать в ответ. Тогда Рома следом набирает следующее сообщение:

«Но с другой стороны мне прикольно с тобой общаться)»

А потом дописывает:

«Как с подругой»

И еще одно:

«Извини меня за вчерашнее, я слишком много выпил»

Надо что-то ответить, а я не могу придумать, что именно. Подпрыгиваю на кровати как на иголках. Радость шарашит по венам. Рома пожалел, Рома раскаялся. Он меня любит и не хочет мне изменять!

«Странно, что ты писал по пьяни мне, а не своей бывшей))»

Кое-как сообразила, что ответить в шутку.

«Вот поэтому мне и нравится с тобой общаться))) ты остроумная»

Если Рома не хочет изменять мне с Верой, но готов общаться с ней как с подругой, то это шанс для меня выяснить, что же его все-таки не устраивает в нашем браке. Ну раз в его голове в принципе поселилась мысль об измене, значит, где-то наши отношения дали сбой. Может, Рома расскажет Вере об этом подробнее?

«В кое-то веки решила изменить мужу, и тут меня продинамили»

«Не расстраивайся))))))) Я уверен, у тебя все получится))))»

«На этом сайте одни придурки. Ну кроме тебя»

Хватит переливать из пустого в порожнее, надо побыстрее выяснять важное.

«А почему ты захотел изменить своей жене?»

Мне ужасно хочется и в то же время ужасно страшно получить ответ на этот вопрос.

«В какой-то момент у нас стало все сложно»

Интересно. На мой взгляд, ничего сложного у нас не было. Но я уже поняла, что с точки зрения Ромы наши отношения выглядят совсем по-другому.

«Например?»

«Я бы не хотел говорить плохо про свою жену и про свой брак. Просто в какой-то момент у нас наступил кризис, и я стал сомневаться в наших чувствах. Наверное, так бывает в каждой паре»

Что? Какой еще кризис???

«Почему бы тебе тогда было просто не поговорить со своей женой?»

Печатаю вопрос со злостью и тут же жалею. Сама себя выдала утверждением, что не поговорил с женой. Но Рома не обратил на это внимание. Меньше, чем через минуту, от него приходит ответ:

«Потому что она бы меня не услышала»

Я в растерянности. Что значит — не услышала? Я всегда готова к диалогу с Ромой на любую важную тему.

«А может, все-таки стоило попробовать?»

«Может, и стоило. В любом случае я же все равно ей не изменил и больше не собираюсь, так что не о чем сокрушаться»

Вот значит как. Не изменил и сокрушаться не о чем. А сам факт регистрации на сайте знакомств? А пьяная переписка с Верой?

«Ты любишь свою жену?»

Задаю вопрос, не боясь, что он отпугнёт Рому от Веры.

«Да, люблю», приходит незамедлительно.

Пока я думаю, что еще написать Роме, он выходит из сети.

Глава 17. Жесткий начальник

Я голову сломала, гадая, почему Рома передумал мне изменять и потерял интерес к Вере. Может, узнал меня по фотографиям? Или в конце концов распознал обивку нашего дивана?

Нет и нет. На мой маникюр и педикюр Рома перестал обращать внимания еще лет шесть назад. Помню, я тогда обижалась. Могла спрятать ладони под стол и спросить: «Какого цвета у меня ногти?». Рома сразу напрягался, терялся, пытался быстро вспомнить. Естественно, у него не получалось, и он называл самый распространённый цвет — красный. А я специально красила ногти каким угодно цветом, но только не красным.

Со временем я перестала на это обижаться. Просто приняла, что Рома не обращает внимания на такие вещи, как маникюр, педикюр, стрижка, коррекция бровей. Так что муж вполне мог не распознать и мою грудь. Тем более что я прикрыла ее рукой. А диван у нас просто серый. Мало ли серых диванов.

Вот только неприятное гнетущее чувство никуда не делось, несмотря вроде бы на хорошую новость о том, что Рома меня любит и не хочет изменять. Всю ночь меня что-то гложит, съедает, не дает покоя. Я смотрю на Рому и понимаю, что моя жизнь больше не будет прежней. У меня было точно такое же чувство, когда я с ним познакомилась. Тогда я расстроила свадьбу с Пашей, разругалась с родителями и практически ушла из дома. Теперь я испытываю то же самое.

Понедельник не задается с самого утра, когда у лифта на первом этаже компании я сталкиваюсь с Пашей. И вроде бы ничего страшного, но встреча с бывшим — как соль на рану.

— Привет, Арина, — здоровается первый.

— Здравствуйте, Павел Александрович.

Меня до ужаса бесит обращаться к нему по имени-отчеству и на «вы». Меня раздражают его спокойствие, холодность, безразличие. Я помню Пашу другим: добрым, открытым, улыбчивым. Теперь же он как пуленепробиваемая броня. По его физиономии не прочитать эмоций. Даже глаза не выдают никаких чувств, а ведь они — зеркало души.

Как назло, больше никто не заходит с нами в лифт. Я тянусь нажать кнопку своего пятого этажа. Одновременно это делает и Паша. Наши пальцы встречаются. Меня словно электрическим разрядом прошибает. Резко одергиваю руку, прячу ладонь за спину. Кончики пальцев горят огнём. На сотую долю секунды лицо Паши выражает замешательство, но затем снова становится непроницаемым.

Вот зачем он полез нажимать мне мой пятый этаж? Из вежливости? А вдруг я не на свой этаж еду, а на другой по каким-нибудь делам?

Это был наш первый тактильный контакт с момента расставания, вдруг всплывает мысль в голове. А последний — семь лет назад за два дня до рок-концерта, на котором я познакомилась с Ромой. Мы с Пашей провели ночь вдвоём у него дома. Утром я уходила, и мы минут пять целовались в прихожей. Не могли оторваться друг от друга. Как будто чувствовали, что это будет наш последний поцелуй.

— Ты еще не ушла, а я уже соскучился, — промурлыкал мне на ухо.

Я хоть и не могла сказать Паше то же самое, поскольку редко по нему скучала, но вот такая его любовь и забота были мне очень приятны. Так что я счастливо заулыбалась.

В день концерта, на который мы должны были пойти с Пашей вдвоём, у него поднялась температура. Паша стал настаивать, чтобы я все равно сходила, ведь это моя любимая группа. Я не хотела идти без своего жениха, а он меня уговорил. Я пошла на концерт одна и встретила там Рому, с которым вспыхнули любовь и страсть с первого взгляда.

Паша болел неделю, мы это время не виделись. Зато я виделась с Ромой. Ну а когда Паша выздоровел, я сразу поехала к нему и честно призналась, что полюбила другого.

— Спасибо, — благодарю Павла Александровича за то, что нажал кнопку моего пятого этажа. Сам он сидит на восьмом.

Ничего не отвечает. Смотрит ровно перед собой на металлические двери. А я, наоборот, опускаю глаза в пол. В металлических дверцах лифта видно наше отражение. Мне немного странно глядеть на нас рядом стоящих. Ну и еще мне до ужаса неловко из-за свадебного платья. Остается только надеяться, что Паша не узнал его по подолу. Семь лет прошло, да и не помнят мужчины такие мелочи, как женские наряды. Рома вон мой педикюр запомнить не может, а я каждый день перед ним босиком хожу. Так что вряд ли Паша помнит то платье.

Как только лифт открывается на пятом этаже, я пулей вылетаю. Эти несчастные секунды, на протяжении которых железная кабинка плелась вверх, показались мне целой вечностью.

Я наивно полагаю, что больше не пересекусь с Пашей, но обстоятельства вынуждают меня идти к Севастьянову в этот же день. Еще одна газета изъявила желание взять у него интервью.

— Можно зайти к Павлу Александровичу? — спрашиваю секретаршу в его приемной.

— Да, он сейчас не занят.

Стиснув челюсти, стучу в дверь.

— Войдите, — раздается его громкий голос.

Паша не ожидал увидеть меня. На мгновение в его глазах сверкает удивление.

— Что-то случилось? — спрашивает, когда я подхожу к его столу и сажусь на свободный стул напротив. Видимо, он ждет меня в своем кабинете только в самых экстренных случаях.

— Ничего плохого. Еще одна газета хочет взять у вас интервью, Павел Александрович. Я думаю, в данный момент она нам подходит больше первой.

— Какая вторая газета?

— «Новости».

Брезгливо морщится.

— Она желтая. Арина, ты сама должна фильтровать такие вещи, не дергая меня.

Это даже не намёк на мою некомпетентность, а обвинение прямым текстом. Меня это задевает.

— Да, желтовата. Но у нее тираж пять миллионов, аудитория сайта пятнадцать миллионов. А у газеты «Вести», которую вы читаете и которой хотите дать интервью, тираж всего двести тысяч, а аудитория сайта только три миллиона.

— Зато это уважаемая деловая газета, которую читают все наши конкуренты.

— А газету «Новости» читают обычные люди, обыватели. И именно они покупают квартиры в новостройках. Вы, Павел Александрович, интервью с какой целью хотите дать: чтобы покрасоваться перед конкурентами или чтобы привлечь к нашим новостройкам новых покупателей?

Мой вопрос озадачил Пашу. Уже не смотрит на меня снисходительно, как на некомпетентную дурочку. Задумался.

— Просто нам надо определиться, с кем мы хотим разговаривать, — продолжаю, пока он молчит. — Если мы хотим говорить с крупными бизнесменами, чиновниками и олигархами, тогда надо давать интервью газете «Вести», которую вы читаете и уважаете. А если мы хотим говорить с обычными людьми, с потенциальными покупателями наших квартир, то тогда надо давать интервью газете «Новости».

— А обеим этим газетам нельзя дать интервью? В разное время, естественно.

— Нет, к сожалению. Это неэтично, журналисты обидятся, а мы только начали выстраивать с ними доверительную работу. Ну либо придется делать совсем большой перерыв между двумя интервью.

— Насколько большой перерыв?

— Пара месяцев.

— Хорошо, давай так. Сначала интервью газете «Новости» для наших потенциальных клиентов, а через два месяца газете «Вести» для наших конкурентов. Как раз, надеюсь, за два месяца будет чем перед ними похвастаться.

Мои аргументы возымели эффект! Паша прислушался. Даже не пытаюсь скрыть довольную улыбку. А в том, что Паша уже через пару месяцев сможет утереть конкурентам нос, я даже не сомневаюсь. Он устроил глобальную чистку в компании, уволил всех предыдущих заместителей гендиректора и почти всех руководителей департаментов. Мой испытательный срок в два месяца — это счастье, потому что абсолютному большинству сотрудников повезло гораздо меньше, чем мне.

Раньше я и подумать не могла, что Паша может быть настолько жестким начальником. Его интересует только бизнес и ничего кроме бизнеса. Хорошо работаешь — молодец. Плохо работаешь — пошел вон. Вот его кадровая политика. Никакой жалости, никакого сочувствия. «Мы не социальная организация, а частная компания, ориентированная на получение прибыли. А вы генерировать прибыль неспособны» — так он, по слухам, сказал перед увольнением пятерым своим заместителям, которые достались ему в наследство от предыдущего гендира.

И то, что Паша сейчас глядит на меня с малюсенькой долей похвалы в глазах, — это, пожалуй, один из лучших комплиментов в моей жизни. И вдруг появляется желание работать еще больше и еще лучше, чтобы продемонстрировать Паше, на что я способна, чтобы он был мною доволен. Я могу повысить узнаваемость бренда нашей компании среди потенциальных клиентов, я могу добиться первого места в индексе цитируемости в СМИ, я могу… Да я столько всего могу, если Паша не будет мне запрещать, как предыдущий гендир!

— Спасибо, Арина, — говорит мягко и по-доброму. И совсем чуть-чуть уголками губ улыбается.

— Тогда журналисту газеты «Вести» я говорю, что переносим интервью на два месяца, а журналиста газеты «Новости» прошу прислать вопросы в ближайшее время.

— Да.

Паша пробегается по мне глазами. Кожа мигом начинает гореть, как будто руками трогает. Взгляд останавливается на моем безымянном пальце, на котором сверкает золотое обручальное кольцо. Его едва заметная улыбка меркнет, лицо снова становится строгим и серьезным.

— Можешь идти, — холодно чеканит, возвращаясь к документам, которые читал до моего прихода.

Легкость и доброжелательность между нами улетучились. Одновременно у меня на душе вырос тяжёлый груз вины перед Пашей.

Молча встаю и покидаю его кабинет. Я знаю, что Севастьянов даже не смотрит мне в спину. В приемной останавливаюсь возле его секретарши, раздумывая, задать ли вопрос. Она отрывает взор от компьютера и переводит на меня. Ладно, спрошу.

— Павел Александрович едет на открытие ЖК в Ростовской области?

— Да, едет.

Понятно. Значит, у нас будет совместная командировка. Как я и предполагала.

Глава 18. Демотивация

На работе у меня появляется второе дыхание. Я фонтанирую идеями, как максимально распиарить «Стройкапитал» в СМИ. И получается. Мне удаётся засовывать в газетные заметки комментарии Паши как эксперта по строительству, индекс цитируемости компании стремительно растёт, журналисты начинают присылать нам все больше запросов. Правда, приходится чаще контактировать с Пашей, я ведь не могу дать прессе информацию, не согласовав с ним. Ходить в его кабинет стараюсь в исключительных случаях. Пишу сообщения по телефону. Его номер не изменился за семь лет, а я на удивление помню цифры наизусть. Долго думала, как снова записать его номер: Паша или Павел Александрович. Решила, что Паша. Для меня его зовут именно так.

Когда писала первое сообщение, испытывала немного странное чувство. Будто вернулась в те дни, когда мы переписывались ночи напролёт. На аватарке в мессенджере у него стоит не деловая фотография, а обычная из жизни. Я внимательно разглядывала ее прежде, чем написать смс.

Паша сидит за столом, видимо, в каком-то кафе. Перед ним стоит чашка кофе, сам он разговаривает по телефону, глядя куда-то в бок. Не постановочная фотография, а спонтанная. Интересно, кто снимал. Кто-то, с кем он ходит по кафе. Анжела?

Каждый день я задерживаюсь на работе подольше. Не успеваю сделать все дела за восьмичасовой рабочий день. А когда все-таки сажусь в автомобиль и еду домой, ловлю себя на мысли, что не хочу приезжать. Важные дела в компании сильно отвлекают меня, а когда мыслями возвращаюсь к дому, душу переполняет чувство тоски и безысходности. Подъехав к подъезду, подолгу сижу в машине и смотрю на горящий свет в окнах. Не тороплюсь подниматься в квартиру. Оттягиваю этот момент, как могу.

Вот и сегодня то же самое. Не выхожу из автомобиля, жду, когда Паша согласует мне ответ на запрос для строительного журнала. Он прочитал мое сообщение десять минут назад, но сразу вышел из мессенджера и больше не заходит. Чем занят, интересно? Из офиса он сегодня уехал в четыре часа и больше не возвращался. Так сказала его секретарша, когда я перед уходом домой позвонила Паше по рабочему телефону.

Снова увеличиваю его фотографию и рассматриваю. Паше идет легкая небритость. Она делает его солиднее, мужественнее. Семь лет назад Паша гладко брился каждый день, чтобы не колоть меня во время поцелуев. Теперь же я не видела его гладко выбритым ни разу, вдруг понимаю. На его щеках всегда небольшая щетина. Ну или, может, мне так попадается. Я ведь не каждый день вижусь с Пашей.

«Ты скоро?», приходит сообщение от Ромы.

Оно всплывает вверху экрана над головой Павла пуш-уведомлением. У меня даже нет желания его открывать, но приходится.

«Да»

Мне намного сложнее изображать, что в нашем браке все хорошо. Попытки быть примерной женой я бросила. Рома снова заказывает доставку, а я снова вызываю клининг. На самом деле у меня просто опустились руки, и я не знаю, что делать дальше. Та пьяная переписка Ромы и Веры выбила у меня всю почву из-под ног. Но самое ужасное — Рома продолжает писать Вере. Просто как подруге, без намеков на секс.

Это убивает меня. Слез больше нет, лишь выжженная пустыня в груди. Вера отвечает Роме так же остроумно и с юмором. Не знаю, откуда у меня берутся силы поддерживать такой диалог. Когда поздно вечером Рома приходит в кровать, я притворяюсь спящей. Не могу заниматься с ним любовью.

— Я дома, — кричу, заходя в квартиру.

Рома делает шоу на ютубе потише и выходит встретить меня.

— Привет, — приближается и целует в губы.

— Привет, — отвечаю на его поцелуй без особого энтузиазма.

— Снова ты поздно, — звучит вроде бы без претензии, но понятно, что Рома не очень этим доволен.

— У меня испытательный срок, ты забыл? Хочу проявить себя по максимуму перед новым гендиректором, чтобы он был доволен.

Говорю чистую правду. Я действительно хочу показать Паше, что достойна своего места в компании. И не только это. Хочу, чтобы Паша был обо мне хорошего мнения. Если не как о девушке и человеке, то хотя бы как о профессионале своего дела. Хочу быть в глазах Паши ценным сотрудником, а не дурой, просиживающей штаны.

— Я все понимаю, но возвращаться домой в десять часов — перебор, — бурчит. — Этот ваш новый генеральный совсем, что ли?

— Он уволил половину сотрудников. Мой испытательный срок — это счастье.

— А может, ты сама уволишься? — вдруг заявляет, чем повергает меня в шок.

— У меня нет предложений о работе от других компаний.

— Посиди дома, отдохни.

— От чего отдохнуть? Я не устала.

Какой-то странный разговор. Чтобы не продолжать его, скрываюсь в ванной. Долго мою руки, надеясь, что Рома вернётся за компьютер и, как обычно, просидит за ним до часа ночи. Но не тут-то было. Муж на кухне. Ждет меня.

— Мы слишком мало времени проводим вместе, — заявляет, как только вхожу.

Я чувствую невероятную усталость и полное нежелание говорить с Ромой о наших отношениях. Еще совсем недавно я хотела узнать, что его не устраивает в браке, и исправить это. Теперь же мне абсолютно наплевать. После его пьяной переписки с Верой у меня словно отрезало все намерения спасать нашу семью.

— Да, мало, — устало соглашаюсь. — Ты же постоянно сидишь за компьютером.

— А ты постоянно задерживаешься на работе.

— Я стала задерживаться на работе совсем недавно, а ты проводишь вечера за компьютером уже давно.

— Я стал сидеть за компьютером, потому что мы отдалились.

— Ну да, во всем виновата я.

— Я этого не говорил.

— Ром, что ты хочешь? — разворачиваюсь от столешницы к нему.

Муж резко подскакивает и в пару шагов преодолевает расстояние между нами. Кладёт руки мне на талию, слегка вжимает в кухонный шкаф.

— Я хочу, чтобы между нами все было, как раньше.

— Как раньше — это как?

— Когда мы не могли оторваться друг от друга. Когда мы горели друг другом. Когда мы не вылезали из постели все выходные.

Да, такое правда было. В самом начале наших отношений. Первые несколько месяцев, наверное. А потом я забеременела и потеряла ребенка. Я еле пережила это потрясение. Понятное дело, что было уже не до страсти и не до секса ночи напролёт. Мне не хотелось вообще ничего. Я целыми днями лежала овощем и глядела в потолок.

— Мы же не вчера познакомились, Ром, — стараюсь улыбнуться. — Страсть не может длиться вечно.

Этого ему не хватает? За этим он полез на сайт знакомств? За страстью?

— Арин, ну мы же не пенсионеры. А образ жизни у нас именно, как у них.

Я должна согласиться с мужем и предпринять еще одну попытку реанимировать наш брак. Я должна предложить Роме сходить на рок-концерт, посидеть в баре, купить какие-нибудь прикольные штуки в секс-шопе.