Легенда о Кощее. Осколки бессмертного сердца

Глава 1

Осень стояла сырая и серая. Листья на деревьях давно облетели, прибитые к земле частыми дождями, и теперь лежали плотным, мокрым ковром. Ветви голых дубов чернели на фоне свинцового неба, и весь лес казался больным и истощённым – как и деревня, к которой я с отрядом шла уже третий час.

Заречье встретило нас тишиной. Над крайней избой, покосившейся на один бок, вился тонкий, серый дымок, но больше нигде не курилось, будто деревня вымерла. У обросшего ряской и мхом колодца сидела согнутая, как сухой гриб, старуха. Её лицо было изрезано морщинами, а руки сжимали глиняную чашку так, будто она боялась её уронить.

За спиной, у околицы, меня остались ждать четверо товарищей в зелёных плащах с орденскими воронами на груди. Их дыхание вырывалось облачками пара, и никто не говорил ни слова, напряжённо оглядываясь по сторонам.

Я подошла к старухе. Сапоги чавкали по грязи, и каждый мой шаг оставлял на земле чёткий, тёмный след.

– Рассказывай, – сказала я и присела рядом со старухой на корточки. – С самого начала. Где и как пропал первый?

– Первым был Яромир, мой внук, – медленно заговорила она, подняв на меня выцветшие глаза с бельмами. Голос у неё был сухой, как листья, которые ветер гнал по дороге. – Ушёл в лес за хворостом и не вернулся. Мужики пошли его искать, да нашли только топор у старого кургана, а вокруг – пепел.

Я нахмурилась. Белый пепел на мокрой земле… Странно. Дожди в Заречье не прекращались уже неделю, и любая зола давно бы впиталась в грязь. Но нас бы не позвали, не случись что необычное. Обычная нечисть такого не делает. Значит, дело в тёмной магии.

– Много пепла?

– Ох, много, девонька. Будто человека дотла спалили, а золы одной и оставили. Только гарью не тянуло. Совсем. И земля кругом сухая-сухая, будто огонь её изнутри вылизал.

– Говорят, оно зовёт их голосами. Чьими голосами? – спросила я.

– Умерших, – негромко сказала женщина, до этого молча перебиравшая лоскутки на завалинке. Она подняла голову. Молодая ещё, а глаза будто у старухи. – Меня батькиным позвало. А батька мой давно в сырой земле лежит. Я ведь понимала, что не может он звать... понимала. Только ноги сами понесли, словно не мои стали. Хорошо, муж проснулся, догнал и силой домой уволок.

– Голосами умерших, – медленно повторила я, перебирая в голове всевозможные варианты, но ни одна известная мне тварь так не охотилась. – А видел его кто-нибудь?

Женщина побледнела ещё сильнее. Лоскутки выпали у неё из рук.

– Лица у него нет, – прошептала она, невольно косясь в сторону леса. – Совсем. Ни глаз, ни рта. Гладкое, чёрное, будто речной камень после дождя. Идёт – а лист под ногой не шелохнётся, да ветка не качнётся.

Женщина судорожно вздохнула.

– Миколка мой... шумный был. Всё свистел чего-нибудь, песни под нос бурчал, а в ту ночь тихо ушёл. Я и не слыхала, как дверь открылась. Проснулась – пусто. Будто и не жил никогда…

Не выдержав, она закрыла лицо руками и разрыдалась. Я отвернулась. Утешать её было бессмысленно – пока эта тварь бродит по лесу, никакие слова не помогут.

– А курган давно там стоит? – спросила я, когда плач немного стих.

Старуха медленно перекрестилась.

– Давно, девонька. Старше наших дедов, старше князей, – помолчав, она тихо добавила. – Не ходили мы туда. Ни деды не ходили, ни отцы. Скотину стороной гнали и детей стращали. Не буди старое – целее будешь.

Я резко поднялась и перекинула за плечо толстую косу. Безликое существо, зовущее людей голосами умерших, белый пепел и… древний курган. Негусто. Вечер приближался, и лес за околицей темнел с каждой минутой. Голые ветви смыкались над тропой, словно заранее скрывая дорогу к кургану.

– Где он?

– За ольшаником, на старом волоке, – старуха махнула рукой в сторону чащи. – Только не ходи, девонька. Не любит то место чужих.

– Я не одна, – успокаивающе улыбнулась я и поправила на поясе перевязь с серебряным клинком. – Нас Орден прислали помочь.

Я не стала ей говорить, что для меня это первый самостоятельный выезд. Оплошать было нельзя. Орден дал мне шанс, и я должна была доказать – себе и другим, – что не просто ученица с горячей головой, а настоящая охотница. Вместо этого я кивнула старухе и направилась к своим.

– Долго вы, – заметила Горица – самая старшая в отряде – и лениво поправила лук за спиной. – Значит, всё плохо.

Радомир – самый младший, ещё с круглыми от страха глазами – нервно сжал меч и нетерпеливо спросил:

– Ну, Мира? Что там?

– Упырь, вурдалак или леший? – заинтересованно уточнил Борислав.

– Нет, – я накинула капюшон, пряча волосы от колючего ветра, и заметила, как Ведена хищно улыбнулась, забирая у Борислава кошель с монетами. – Ни под одну известную нам тварь не подходит. Но оно явно сторожит курган. Я впереди. Горица прикрывает сзади. Радомир, пойдёшь рядом, Борислав и Ведена – по бокам.

– А если серебро его не возьмёт?

Я обернулась к Радомиру. Это было его первое задание, на скулах играли желваки – он боялся. И правильно делал.

– Тогда будем действовать по обстоятельствам. Но сначала – оценить, понять, а потом атаковать. Приготовьте руны, они могут пригодиться.

Горица молча достала дощечку с выжженной руной, а Радомир замешкался, возясь с кожаным футляром.

В лесу было тихо. Ни свиста птиц, ни шелеста ветра в голых кронах – только чавкала под сапогами размокшая земля да изредка срывались с ветвей тяжёлые капли. В воздухе витал запах гнили и чего-то ещё – горького, металлического, как кровь, оставленная на холоде. Я шла первой, положив ладонь на рукоять меча. За спиной слышалось частое дыхание Радомира, уверенные шаги Горицы, Борислава и Ведены. Старую тропу почти затянул мох, а пожухший папоротник стоял по обе стороны серой стеной, скрывая лесную чащу.

– Что-то не так, – вдруг прошептала Горица. – Лес молчит.

– Вижу, – ответила я, не оборачиваясь.

Капли перестали падать, шаги стали звучать глуше, и даже сырость, казалось, отступила, будто лес затаил дыхание перед чем-то неотвратимым. Мы приближались к кургану, и воздух становился всё тяжелее, словно кто-то начал давить на грудь. Я чувствовала, как поднимается холод на загривке, и пальцы крепче сжимались на рукояти меча.

Курган открылся нам внезапно. Лес оборвался, будто дальше не хотел расти, и мы вышли на небольшую поляну. Посреди неё возвышался старый земляной холм. Его склоны давно осели, а корни вековых дубов так крепко оплели землю, словно выросли вместе с ним. На вершине холма, сквозь слой земли и мха, торчал кусок иссиня-чёрного камня. Он был похож на старую кость, которую мир пытался переварить, но не смог, а по его поверхности тянулись стёртые временем руны. Я с трудом их различала, но чувствовала, что они по-прежнему сочатся тёмной магией.

Я замерла так резко, что Радомир налетел мне в спину.

У подножия кургана сидело существо. Оно было выше любого человека, которого мне доводилось видеть. Длинные руки, непропорционально широкие плечи, тело будто вытесали из обугленного дерева. Там, где должно было быть лицо, была лишь гладкая чёрная поверхность. Ни глаз. Ни рта. Ни единой черты.

Я поймала себя на том, что пытаюсь встретиться с ним взглядом, и только тогда поняла, что смотреть там некуда. Существо не двигалось. Оно сидело, сложив руки на груди, словно терпеливо ждало нашего появления.

– Что это? – прошептал Радомир, и его голос сорвался на писк.

– Не знаю, – тяжело сглотнув, выдавила я. – Оно нас видит... и всё равно сидит.

Горица подошла ближе, прищурилась и тихо хмыкнула.

– Не на него. Сюда, – она кивнула на землю в паре шагов от существа.

Я проследила за её взглядом и покрепче перехватила меч. Там лежали вещи людей: почти новый топор с ещё не стёртой рукоятью, лоскут синей домотканой ткани – такие носили в Заречье, кожаный кошель с медяками, женский гребень и даже детская игрушка, вырезанная из дерева в форме волка.

– Но, если все их вещи здесь, – медленно произнесла я, чувствуя, как к горлу подступает ком. – То где сами люди?..

– Наверное, им кто-то управляет, – предположил Радомир, оглядываясь по сторонам.

– Или тварь их сожрала, – пожав плечами, сказала Горица, и лицо Радомира позеленело.

Я не успела ответить.

Из леса донёсся хруст ветки, и на поляну вышел мужчина средних лет в льняной косоворотке. Он шёл медленно, шаркающей походкой, с опущенной головой и пустыми, невидящими глазами, словно был заворожённым. Не смотрел по сторонам, не видел нас и шёл прямо к кургану, неся в руках кузнечный молот.

– Стой! – закричала я, бросаясь к нему. – Остановись!

Мужчина продолжал идти, как во сне, и его губы беззвучно шевелились, повторяя чьё-то имя. Я почти схватила его за плечо, но в этот миг существо шевельнулось. Одно плавное, бесшумное движение – и нечто похожее на руку удлинилось и вошло в его грудь так легко, будто тела вовсе не существовало. Брызнула кровь, окрашивая косоворотку в алый, но мужчина даже не закричал. Рука существа вышла из его тела и уменьшилась, а мужчина осел и рассыпался белым пеплом, аккуратной горсткой упавшей на землю. Молот с глухим стуком упал на мокрые листья.

Я так и застыла с вытянутой рукой, глядя на то место, где ещё секунду назад стоял мужчина, на пепел, оставшийся от него, и на молот, добавившийся к вороху чужих вещей.

Внутри меня что-то оборвалось. Оно убивает. Всё остальное можно выяснить потом.

– Отряд! – крикнула я, обнажая меч. – Уничтожьте его!

В сером сумраке сверкнули серебряные клинки. Мы ударили одновременно. Борислав с рёвом обрушил секиру на плечо существа. Я рубанула сверху, целясь в шею, а Радомир ударил сбоку. Серебро встретилось с чёрной кожей, но вместо крови лишь высекло тонкие белёсые полосы. Они затянулись прежде, чем мы успели отступить.

Существо даже не шелохнулось. Лишь длинная рука плавно скользнула вперёд, и Радомира отбросило так, словно его ударил таран. Он врезался в дерево, вскрикнул и рухнул в мокрые листья.

– Держать строй! – заорала я, уворачиваясь от следующего удара.

Ведена уже стояла на корявом дубе. Серебряная стрела сорвалась с тетивы и ударила тварь в грудь. Наконечник вошёл меньше чем на палец и тут же со скрипом выскользнул обратно, а существо не обратило на неё никакого внимания.

– Бесполезно! – крикнул Борислав. – Серебро его не берёт!

Я отступила на шаг, лихорадочно перебирая в голове всё, чему нас учили. Тварь не преследовало нас. Не пыталась добить Радомира и почти не сходила с места. Она лишь заслоняло собой чёрный камень…

– Камень! – выкрикнула я. – Оно защищает камень! Бейте его!

Горица достала из-за пояса деревянную пластину и крикнула:

– В стороны!

Мы отпрянули. Руна вспыхнула холодным синим светом и ударила в камень. Искры брызнули во все стороны, но чёрная поверхность осталась невредимой.

– Ещё! – крикнула я и рванула к нему.

За спиной раздался крик Горицы. Я едва не обернулась, но заставила себя продолжить путь. Добравшись до камня, я скользнула взглядом по его поверхности, выискивая трещину, скол или любую неровность.

Где слабое место? Где?

Я принялась шарить по нему руками и вдруг почувствовала тонкую, почти незаметную линию, проходящую через центр камня. Не мешкая ни секунды, я изо всех сил вонзила в неё клинок. Камень треснул с таким звуком, будто лопнула сама земля, и над поляной разнёсся нечеловеческий рёв.

Сердце ухнуло куда-то вниз. Я ощутила за спиной дуновение ветра, резко обернулась и увидела застывшее над собой существо. Его рука была поднята для удара, а из груди торчал серебряный наконечник секиры. Лишь через мгновение я поняла, что секиру всё ещё сжимает Борислав. Он висел, насквозь пронзённый длинной чёрной рукой. Голова бессильно упала на грудь, а по древку медленно стекала тёмная кровь.

Я не успевала ни увернуться, ни заслониться, ни даже вскрикнуть. Нет-нет-нет! Я не так хотела добиться уважения Ордена. Не посмертно! Я зажмурилась, ожидая удара.

Но его не последовало.

– Довольно, – над поляной разнёсся холодный голос.

Осторожно приоткрыв глаза, я увидела, что существо замерло. Его рука остановилась в пальце от моего лица, и по чёрной поверхности вдруг пробежала дрожь. Сердце норовило пробить грудную клетку, но я заставила себя отползти подальше и медленно обернулась.

На краю поляны стоял незнакомец. Высокий, худой, в чёрном плаще, покрытом серебряной вышивкой, которая тускло мерцала в сгустившихся сумерках. Его лицо скрывал глубокий капюшон, но я почему-то знала, что он смотрит не на меня, а на существо. И чудовище, не дрогнувшее перед серебром и рунами, неподвижно замерло перед ним.

– Как... – выдохнула я, поднимая меч. Он дрожал в моей руке, но я не могла это остановить. – Как ты это сделал? Это ты тёмный маг, который стоит за этим? Ты командуешь им?

Незнакомец медленно перевёл на меня взгляд, и я наконец увидела его лицо – бледное, острое, как лезвие, с глазами цвета зимнего неба. В них не было ни злобы, ни презрения, только лёгкое, едва заметное раздражение.

– Тёмный маг? – холодно переспросил он. – Тёмной магии здесь никогда и не было, охотница.

Мужчина спокойно прошёл мимо меня и остановился у расколотого камня. Из трещины поднимался чёрный дым. Он присел и долго смотрел на обломки, пока я решала, что с ним делать. Борислав мёртв, Радомир неподвижно лежал у дерева, и я боялась проверять его пульс, Горица сидела у края поляны, зажимая кровоточащую руку, а Верены нигде не было видно.

– Впечатляет. Вы всё-таки догадались его разрушить, – спокойно сказал незнакомец.

– Этот монстр убивал людей! – возмутилась я, чувствуя, как гнев поднимается в груди, заглушая страх. – Я своими глазами видела!

Мужчина поднял на меня спокойный взгляд, и я вздрогнула. Он был слишком спокоен, словно смотрел на ребёнка, который не понимает, о чём говорит.

– Не всё так просто, – коротко ответил незнакомец.

И всё. Никаких объяснений.

– Кто ты? – потребовала я, делая шаг вперёд. – Немедленно назови своё имя!

Он не ответил, поднялся на ноги и развернулся спиной ко мне, будто специально подставляясь под удар.

– Передай своему Ордену... – бросил он через плечо и зашагал прочь, – что теперь вас ждёт очень много работы.

Я хотела броситься за ним, но почему-то этого не сделала. Просто стояла и смотрела на его удаляющуюся спину, чувствуя, как страх перед смертью медленно сменяется осознанием.

Опустив взгляд, я увидела, что на месте разрушенного камня тонкой чёрной нитью расходилась трещина. Она медленно росла и пульсировала, словно живая, а существа больше нигде не было.