По следам Лейва Счастливого

К ЧИТАТЕЛЮ

Источники о плаваниях викингов в Новый Свет немногочисленны и весьма своеобразны. Летописных свидетельств о посещениях скандинавами Америки нет, и главный источник – саги, запись устной многовековой традиции.

Плавания в Америку, по сагам, совершали гренландцы – потомки норвежцев и исландцев. Вероятно, поиски леса, топлива, мехов, железной руды привели гренландских колонистов к берегам Нового Света.

Около 986 года исландец Бьярне Хеллюланд отплыл на Гренландию, и его корабль буря отнесла на запад. Бьярне увидел какую-то землю, но не пристал к ней. Через несколько лет отплыл из Гренландии Лейв сын Эрика Рыжего, гренландского первопоселенца. Лейв открыл берега новых земель – «Землю плоских камней», «Лесную землю» и «Виноградную страну».

Так произошло открытие викингами Северной Америки. Датировать это событие точно немыслимо. Можно допустить, что оно произошло около 1000 года.

Локализация Винланда – предмет поисков и гипотез на протяжении столетий. Нет недостатка и в многочисленных фальсификациях о Винланде, упомянем здесь лишь о Кенсингтонским камне, открытом в 1898 году, и о нашумевшей «Карте Винланда», опубликованной в США в 1965 году.

Нет недостатка и в самых фантастических определениях местонахождения Винланда, который помещают на Кубе, в Мексике, Парагвае, Полинезии и на Аляске.

Поэтому неудивительно, что открытие Северной Америки викингами стало материалом для многочисленных романов.

В очередном томе нашей серии Вас ждут увлекательные произведения, посвященные одной из величайших загадок истории.

Счастливого плавания на викингских драккарах!

Посвящается Анне Стине

ПРЕДИСЛОВИЕ

Это популярный рассказ о моих пяти экспедициях в Северную Америку, во время которых были найдены остатки норманнских построек доколумбовой эпохи.

Согласно исландским сагам, около 1000 г. Лейв Эрикссон открыл на западе новую страну, очевидно, Северную Америку. Он поселился там в области, которую назвал Винланд. За ним последовали другие норманны – мужчины и женщины. Отправной точкой для плаваний в Винланд служила колония норманнов в Гренландии, основанная Эриком Рыжим в 986 г. и просуществовавшая около пятисот лет.

Где находился Винланд, о котором сообщают саги? Вот уже двести лет этот вопрос занимает многих исследователей. Большинство склонялось к тому, что Винланд надо искать на юге Северной Америки, где растет дикий виноград.

После экспедиции по местам поселений норманнов в Гренландии в 1953 г. я пришел к другому выводу. В книге «Страна под Путевой звездой» (1959 г.) я доказывал, что Винланд находился на севере, вероятно, на Ньюфаундленде, и что, систематически исследуя берега Северной Америки с помощью судов и самолетов, наверно, можно найти следы винландцев.

В 1960 году я провел такое исследование, оно оказалось удачным. На северной оконечности Ньюфаундленда, в районе Ланс-о-Мидоуза, я обнаружил сильно заросшие следы поселения. Затем в 1961-1964 годах я организовал археологические экспедиции, к которым привлек ученых из пяти стран. Было раскопано несколько площадок и сделаны интересные находки. Анализ собранного материала убедительно показывает, что поселение принадлежало норманнам и возникло около 1000 года – когда Лейв Эрикссон и другие норманны ходили в Винланд, то есть в Северную Америку.

От Норвегии в экспедициях, кроме автора, участвовали: моя жена, магистр искусств Анна Стина Ингстад и дочь Бенедикта, геолог Кари Хеннингсмуэн, доктор Одд Мартенс, Пауль Сёрнес, фотографы Эрлинг Брюнборг и Ханс Виде Банг, а также Николай Экхофф; от Исландии – доктор Кристьян Эльдъярн, профессор Торхаллюр Вильмундарсон и Гисли Гестсон; от Швеции – кандидат философских наук Рольф Петре; от Канады – доктор Вильям Тейлор, доктор Иэн Уитикер и Тони Бердсли; от США – доктор Генри Колинз, доктор Джуниус Берд, кандидат философских наук Биргитта Уоллес (родилась в Швеции и там же получила диплом археолога), археологи Чарлз Бэрэйс и Джон Уинстон.

Радиоактивный анализ древесного угля (С-14) был выполнен лабораторией радиологической датировки физического факультета Высшего технического училища в Тронхейме.

ЗАПАДНЫЙ ПУТЬ

Около тысячи лет назад от берегов Северо-Западной Исландии отчалило двадцать пять морских судов. На их борту находились люди – мужчины, женщины, дети – до пятисот общим числом, и разный груз: коровы, овцы и лошади, съестные припасы и сено, да еще оружие и утварь, какими пользовались викинги.

Стоя под прямым парусом, люди смотрели, как теряется вдали родной край; и, наверно, у них было грустно на душе, ведь они уезжали совсем в новую, неизведанную страну, получившую имя Гренландия.

Экспедиция эта состоялась в 986 (987) году, руководил ею Эрик Рыжий. Выходец из Норвегии, он был объявлен вне закона в Исландии, и ему пришлось уйти в море, искать страну, которую видел другой мореплаватель. Эрик открыл Гренландию и три года исследовал ее берега. Потом вернулся в Исландию, где вновь снарядил корабли и возглавил большой отряд переселенцев. Судя по тому, как его рисуют предания, он, должно быть, был незаурядным человеком.

Опасно было идти среди льдов вдоль побережья арктического острова. Четырнадцать судов достигли юго-западного берега Гренландии, остальные либо повернули назад, либо погибли.

И вот переселенцы ступили на узкую полоску земли, у кромки материкового льда. Здесь им заново строить жизнь ... Из камня и дёрна они сложили дома; охотники, вооруженные луками и гарпунами, били оленя и тюленей, рыбаки ловили рыбу, женщины смотрели за скотиной и домом, пряли и ткали.

Возникло два поселения: Аустербюгден на юге, Вестербюгден на севере. Население росло, постепенно сложилась община. Полтысячелетия просуществовала гренландская колония, потом люди исчезли. Что с ними стало?

Для себя Эрик Рыжий облюбовал один из самых красивых и плодородных участков Аустербюгдена, в глубине Эриксфьорда. Там он построил свою усадьбу Братталид. Отсюда его сын Лейв, а потом и другие уходили по морю на запад, где они открыли и исследовали обширные области Северной Америки. Это было около 1000 года.

На небольшом катере Анна Стина, я и моторист Харалд Боттен прошли вдоль западных берегов Гренландии, чтобы изучить остатки норманнских поселений и вообще побольше узнать о быте своих предков. Мы видели развалины больших усадеб с просторными палатами и надворными строениями, обломки маленьких лачуг, в которых, очевидно, обитали люди незнатные. Большинство домов стояло вдоль фьордов, но немало их было и вдали от берега, даже у края материкового льда, где, казалось бы, вовсе невозможно жить.

Много увлекательного повидали мы, путешествуя в удивительном полярном краю: вдоль берега плыли к северу дрейфующие льдины и бело-голубые айсберги, среди каменистой, безлесной равнины зеленели огороженные участки, а на восток, к белому щиту материкового льда, уходили могучие горные кряжи.

И вот мы достигли Братталида, древней резиденции Эрика Рыжего и его сына Лейва Эрикссона. Солнце освещало зеленые откосы, красный песчаник, искрилась бликами река. Было видно, что некогда здесь находился большой хутор – столько кругом всяких развалин. Хлева, амбары, изгороди, место для тинга, кузница, церковь... Сама усадьба стояла чуть позади на высоком месте, боком к фьорду. Археологи Поуль Нёрлюнд и Мортен Стенбергер вели здесь раскопки; они нашли остатки большого зала и пяти прилегающих помещений. Вероятно, зал относится к начальной поре поселения.

Так вот где замышлялись походы в Винланд – плавания норманнов в Северную Америку... Сидя у длинного очага в зале, искушенные мореходы толковали об удивительной стране, которую Бьярне Херьольвссон видел, когда шторм отнес его на юго-запад. Никто еще не ступал на ту землю. Что это за страна, как туда плыть? Какая там природа? Может, стоит туда перебраться? Что могло быть заманчивее для этих людей, одержимых страстью к открытиям!

Лейв Эрикссон перешел от слов к делу, велел снаряжать корабль. Тотчас женщины принялись чинить большой, сотканный из шерсти прямой парус. Мужчины и вездесущие ребятишки грузили на борт припасы: вяленую рыбу, копченое мясо, масло, сыр, наливали воду в большие кадки. Несли топоры, кузнечные клещи, кувалды, охотничье и рыболовное снаряжение, оружие. Да мало ли что еще надо захватить в дальнее путешествие, в котором можно рассчитывать лишь на то, что сам сумеешь добыть. Груз накрыли большой сшивной кожей и крепко ее приторочили. Вот поднят парус, и корабль направился к выходу из Эриксфьорда, провожаемый взглядами облепивших утесы жителей Братталида. На борту было тридцать пять человек.

А следующей осенью во фьорде появился потрепанный непогодой корабль, который все сразу узнали. И люди услышали, что новая страна на западе найдена – большая, замечательная страна, щедро одаренная природой, что там есть пастбища для скота, есть лес, много дичи, тюленей, моржей и рыбы. Лейв построил там вместительный дом и назвал страну Винланд. Много говорили у длинного очага в Братталиде об этом плавании, а вскоре нашлись еще охотники отправиться в новые земли.

Стоя у развалин древней усадьбы, я смотрел на Эриксфьорд и думал о событиях далекого прошлого. Какую область Северной Америки открыл Лейв Эрикссон? Где он построил свои дома?

Многие исследователи пытались решить эту загадку, но пока что в Северной Америке не нашли ни одного достоверного следа норманнов. Причин этому много, и ведь совсем непросто отыскать следы тысячелетней давности на такой огромной площади. Да и так ли уж верно, что упоминаемый в сагах Винланд лежал далеко на юге Америки, в краю дикого винограда?

Я снова мысленно перебирал многочисленные доводы, которые, по моему разумению, подсказывали другой ответ. Здесь, перед развалинами усадьбы Лейва Эрикссона, подводя итог тому, что мы видели, я сильнее, чем когда-либо, верил в вескость этих доводов. Да, винландцы обосновались в одной из северных областей, по многим признакам – на Ньюфаундленде.

Я стою на северном побережье Ньюфаундленда, на поросшей травой широкой равнине, называющейся Ланс-о-Мидоуз (Залив возле лугов). На севере открывается вид на острова, море и голубеющие берега Лабрадора.

Позади несколько месяцев исследований, в течение которых я искал вдоль побережья следы Лейва Эрикссона или тех, кто ходил по его стопам в Северную Америку. Все время меня преследовали неудачи.

И только здесь, на древней береговой террасе у реки, я увидел в траве слабые, едва различимые контуры застроенных площадок.

Пять лет длились археологические изыскания и раскопки; они показали, что постройки принадлежали норманнам и были сооружены примерно в 1000 году, когда Лейв Эрикссон, а за ним и другие ходили из Гренландии в Винланд. Это было за пятьсот лет до того, как Колумб открыл Америку.

Для того чтобы говорить об открытии Гренландии и Северной Америки, познакомимся поближе с людьми, которые это свершили, – с Эриком Рыжим и его родом. Эрик, несомненно, был сильный человек, пусть высокомерный и вспыльчивый, но во многом замечательный – настоящий предводитель. Недаром в саге говорится, что все в Гренландии считались с его мнением.

Он родился, вероятно, около 950 года на юго-западе Норвегии в Ярене, откуда вышло столько викингов. Отец его, Торвальд, принадлежал к знатному роду. Совершив убийство, Торвальд вынужден был оставить родину и со всей семьей отплыть в Исландию. Здесь первые переселенцы, преимущественно из Норвегии, заняли лучшие области, и ему пришлось довольствоваться далеким северо-западным побережьем. Он обосновался в Дрангаре на Хурнстрандире.

Торвальд умер. Эрик женился на Тьодхильд и перебрался южнее, в Хаукадал; его усадьба называлась Эрикстадир. Тут он повздорил с поселенцами, двоих убил и должен был оставить свой дом. В Брейдифьорде на западе страны, на острове Укснэй, он построил себе новый дом. Но опять не поладил Эрик с исландскими родами. Кончилось тем, что на тинге в Турснесе его объявили вне закона и приговорили к изгнанию из Исландии.

И вот в это-то время он, выйдя в море, открыл и исследовал юго-западное побережье Гренландии (982-985 гг.), а потом организовал и возглавил большой отряд переселенцев.

У Эрика были дети: Лейв, Торстейн, Торвальд и Фрёйдис (дочь была внебрачная). Все они, как сообщает «Сага о гренландцах», ходили в Винланд, и только Торстейн не добрался до цели.

О Лейве Эрикссоне нам известно очень мало сверх того, что рассказывает сага. Вот как он там описан: «Лейв был рослый и сильный, любо посмотреть, к тому же умен и во всем умерен, всеми уважаем». В источниках приводится его прозвище «Счастливый».

Мы не знаем, где и когда родился и умер Лейв. Он мог родиться в Исландии или во время одного из плаваний отца; известно, что в дальние плавания норманны брали с собой жен. Во всяком случае Эрик вряд оставил в Исландии жену, когда, приговоренный к изгнанию на три года, отправился в Гренландию. Если Лейв родился в Гренландии, ему, когда он ходил в Винланд, было около двадцати, – по тогдашним меркам, взрослый мужчина. Место рождения не столь важно, главное, что он рос в Гренландии, в суровом арктическом краю, где всякий был моряком, а походы в неведомые земли родовой традицией. Конечно, его отец, Эрик Рыжий, – выходец из Норвегии, но гренландская колония представляла собой вполне самостоятельное общество, и Лейв был гренландцем.

Источники сообщают интересный факт: через четырнадцать лет после того, как Эрик Рыжий отправился осваивать Гренландию, Лейв ходил в Норвегию (1000 г.). Здесь в Трондхейме он встречался с королем, Олавом Трюгвассоном; тот принял его с почетом и поручил ему обратить гренландцев в христианство. После этого Лейв вернулся в Гренландию, и мать его, Тьодхильд, приняла новую веру, но Эрик остался верен старым богам.

Очевидно, Лейв умер до 1025 года, потому что в исландской «Саге о побратимах» говорится, что когда Тормуд Колбрюнарскалд прибыл в Гренландию, чтобы отомстить своим врагам, сын Лейва, Торкель, был хёвдингом в Эриксфьорде и жил в Братталиде. Таково последнее дошедшее до нас известие об этом славном роде, дальше он исчезает из истории.

Так как походы в Северную Америку предпринимались жителями гренландской колонии, вкратце расскажу о ней. Это необходимо, чтобы судить о плаваниях, состоявшихся не только около 1000 года, но и позднее.

С тех пор как Эрик Рыжий со своими товарищами поселился на арктическом острове, население, видимо, стало быстро увеличиваться за счет новых переселенцев из Исландии и Норвегии. Полярный край был суровой школой для людей, она закаляла их. Пригодились и навыки, исстари складывавшиеся на родине: ведь и там они ходили в море, строили дома из камня и дёрна, возделывали скудные клочки земли, охотились на китов, тюленей, оленей, ловили рыбу.

Гренландцы кормились скотоводством, охотой и рыболовством. Зерновые на острове не вызревали, но скудная растительность давала достаточно фуража и позволяла держать коров, овец и лошадей. Делали масло и сыр.

Важнейшими инструментами и оружием мужчин были топор и нож, молот и клещи, гарпун и рыболовная снасть, лук и стрелы. Кузницы и шлак свидетельствуют о том, что гренландцы, очевидно, выплавляли железо из болотной руды. Прясла из стеатита рассказывают о занятиях женщин: наряду с хозяйственными делами, они пряли и ткали.

Когда норманны прибыли сюда, на косогорах, наверно, росло немало корявой карликовой березы. А по берегам лежал плавник, принесенный морскими течениями из устьев сибирских рек. Береза годилась на топливо и на разные поделки, плавник был единственным материалом для постройки судов. Поэтому размеры кораблей стали меньше, чем прежде. Потребность в древесине была, конечно, велика, а незначительные запасы ее постепенно сокращались. Естественно было попытаться заготавливать лес в недавно открытых землях Лабрадора и Ньюфаундленда.

Важную роль играла в хозяйстве охота; в частности, она давала меновой товар, который высоко ценился на европейском рынке. Охотники не ограничивались окрестностями поселений и каждое лето отправлялись вдоль побережья далеко на север, в так называемый Нурдрсетур. Мы знаем, что норманны доходили до острова Кингигторссак, лежащего на 72°58' северной широты. Здесь найдены три разрушенные каменные вышки; на одном камне рунами нанесены имена трех норманнов и какие-то магические знаки. И мореплаватели, наверно, идя узким Девисовым проливом, примечали высокие, покрытые снежными шапками горы Баффиновой Земли.

Вывозились из колонии разные товары: моржовый и нарваловый зуб, кожа моржей и тюленей, шкуры оленей, белых медведей, голубых и белых песцов, вяленая рыба, пух, полярные соколы, живые белые медведи, домотканое сукно, масло и сыр. С первых лет существования колонии начались прямые плавания из Гренландии в Норвегию, преимущественно в Берген.

Когда Эрик Рыжий осваивал Гренландию, его люди, как уже говорилось, были язычниками и самым могущественным богом почитали Тора. После введения Лейвом Эрикссоном христианства в поселениях стали строить церкви. В 1124 году король Сигурд Ёрсалфар, получив в дар белого медведя, позволил учредить в Гренландии отдельный епископат. На равнине у Гардара появилась большая епископская усадьба и церковь. В 1153 году гренландская церковь была подчинена архиепископу в Нидаросе.

Гренландские норманны создали вольное государство со своими законами и своим судом, юридически не зависящее ни от Исландии, ни от Норвегии. Но в 1261 году они добровольно подчинились норвежскому королю Хакону Хаконссону, страна стала частью норвежского государства.

О духовной жизни гренландских норманнов мало что известно. У нас нет никаких документов с этого арктического острова, но, может быть, в промерзлой земле когда-нибудь еще найдут пожелтевший пергамент. Правда, обнаружено довольно много рунических надписей, однако из них мало что можно почерпнуть. По отрывочным сведениям из других источников известно, что у гренландских норманнов был свой эпос, они тоже сочиняли саги, но точное представление о том, что занимало мысли этого народа около пятисот лет, составить трудно. Духовный мир исчезнувших людей остался в тайне. Мы никогда не узнаем, что рассказывал старик с обветренным лицом ребятишкам, которые сидели на земляном полу вокруг длинного очага, тараща на него восхищенные глаза. И никогда нам не услышать песни, в которой девушка выражала переполнявшие ее душу чувства, когда голубые вершины купались в солнечных лучах.

Эрик Рыжий, впервые попав в Гренландию, не застал эскимосов, он увидел только следы их пребывания. Лишь в XIII-XIV веках эскимосы туле двинулись вдоль западного побережья на юг и обосновались в районе, где жили норманны. Судя по источникам, норманны в общем ладили с ними. Да и странно было бы, если бы они не воспользовались возможностью вести выгодную меновую торговлю.

На XIII век, очевидно, приходится расцвет гренландской колонии; это совпадает с расцветом и норвежского государства, которое при Хаконе Хаконссоне включало Шетландские, Оркнейские, Гебридские острова, Мэн, Фарерские острова, Исландию и Гренландию. В гренландских поселениях найдены остатки примерно трехсот усадеб, семнадцати церквей, усадьбы епископа и двух монастырей – мужского и женского. Население там, вероятно, достигало четырех-пяти тысяч.

У нас нет исторических источников, которые могли бы поведать о дальнейшей судьбе гренландских норманнов, но нам известно, что наступил спад в развитии общины. Последние норманны исчезли, очевидно, около 1500 года. Во всяком случае, в конце XV веках в Гренландии они еще жили. Об этом свидетельствует замечательная находка: костюмы и головные уборы, напоминающие по моде парижские и бургундские; они были раскопаны Поулем Нёрлюндом на кладбище возле усадьбы Херьольвснес.

Почему же исчез народ? Одни полагают, что гренландских норманнов истребили эскимосы, но это маловероятно. Как говорилось выше, оба народа как будто хорошо уживались; отдельные эскимосские героические сказания, появившиеся в прошлом веке, вряд ли могут служить веским доводом. Может быть, норманны слились с эскимосами? Но, по многочисленным антропологическим исследованиям, норманнская линия сохранила чистоту. Если бы произошло расовое смешение, ученые должны были бы найти хоть какое-то свидетельство этого. Может быть, народ выродился? Долгое время так и считали, основываясь на выводах, к которым пришел датский антрополог Фр. К. Хансен, исследовав скелеты с мыса Херьольвснес. Но другие антропологи потом опровергли эти выводы, – в самом деле, норманнские скелеты свидетельствуют о здоровье и жизнеспособности народа. Может быть, в Гренландии, как в Норвегии и Исландии, свирепствовала чума? Но об этом ничего неизвестно.

Словом, ни одно из этих предположений нельзя назвать удовлетворительным. Вероятнее всего исчезновение гренландцев можно объяснить длительным действием сразу нескольких факторов. Важные экспортные товары, скажем моржовый зуб, могли упасть в цене, и торговцам стали невыгодны долгие и опасные плавания за океан. Возможно, пастбища и часть огороженных участков занесло песком из-за хищнической вырубки березы. Нехватка плавника могла затруднить строительство судов. В годы с холодным летом треска, возможно, перестала заходить во фьорды. Из-за чумы, поразившей Норвегию в 1349-1350 годах, могло нарушиться сообщение с Гренландией. Нападения на Берген в 1393 и 1428-1429 годах немецких каперов, которые убили много граждан и предали город огню, тоже могли повлиять на связь с арктическим островом. Все же решающий удар был нанесен в довольно позднее время и скорее всего пиратами. В XV и XVI веках они были подлинным бичом северных стран; далекие острова – Фареры, Исландия – сильно страдали от их набегов и грабежей. И ведь есть письменные источники, позволяющие заключить, что пираты жгли и громили главные поселения Гренландии, а археологические исследования показывают, что в огне погибло много церквей. Эти налеты, наверно, и добили маленькую колонию. В Гренландии стало невозможно жить.

Когда норвежский миссионер Ханс Эгеде в 1721 году отправился в Гренландию, чтобы проповедовать своим соотечественникам, он не нашел ни одного норманна. Только развалины говорили о прошлом.

Так куда же подевались гренландские норманны? Вероятно, одни перебрались в Европу, а другие переселились в Северную Америку, в края, которые были хорошо изучены ими на протяжении столетий.

Открытие Гренландии и Северной Америки – это смелый подвиг отдельных людей, но его надо рассматривать в более широкой исторической перспективе. А она рисует нам древнескандинавских мореходов, которые из века в век с удивительным упорством продвигались на запад, словно чуяли новые земли за океаном.

Исторически это открытие связано с эпохой викингов. Она началась очень бурно на севере Европы около 800 года. Молодые люди покидали отчий дом в поисках приключений и новых земель для своего рода. Эпоха викингов открылась отдельными набегами на берега Англии и Шотландии, но затем начались крупные захватнические походы в чужие земли. В этот период меч легко вынимался из ножен и кровь лилась рекой. Однако часто забывают, что это была также эпоха открытий и мирного освоения новых областей, где главную роль играл уже не меч, а тяжелый труд.

Шведские викинги обычно шли на Восток, чаще всего в Россию. Датчане направлялись в Англию, Францию и далее на юг. В завоеванных областях возникали норманнские государства. У норвежцев тоже был постоянный южный маршрут: вдоль западного побережья Англии в Ирландию, Францию и дальше, в страны Средиземноморья. Колонии норвежских викингов появились на островах Шетландских, Оркнейских, Гебридских, Мэн, в Йорке, Ирландии и Нормандии.

Но один морской маршрут в силу географического положения Норвегии был почти исключительно норвежским – путь на Запад через северную часть Атлантики. Длинное побережье страны смотрело в океан, и он стал для норвежцев «большаком». Опыт многих поколений позволил создать корабль для дальних плаваний.

Шли годы, и мореходы забирались все дальше и дальше на запад, заселяя остров за островом. Сперва они ходили на Шетландские и Гебридские острова, на Мэн, потом на Фарерские острова, а в середине IX века достигли Исландии. Оставался самый опасный и длинный переход – в Гренландию. Первым проложил туда дорогу Эрик Рыжий. Наконец, Лейв Эрикссон одолел последний короткий отрезок и ступил на побережье Северной Америки. Путь на запад – Вестервеген – был пройден.