История Швеции с древнейших времен до Первой мировой войны

Ingvar Andersson

Sveriges Historia

© Художественное оформление ООО «Гермес Букс», 2026

Перевод со шведского А. В. Давыдова.

Глава 1. Образование Скандинавского полуострова и заселение Швеции (до 500 г. до н. э.)

О древнейшем прошлом шведской страны и шведского народа нам говорят наслоения земной коры и геологические находки. Для того чтобы раскрыть смысл их свидетельств, ученым понадобилось много времени, труда и усилий мысли.

До этого была распространена легендарная история Швеции. Еще в XIII в. исландец Снурре Стурлусон подробно рассказывал о переселении Одина и асов[1] из Азии и с берегов Дона в долину Меларн; там якобы Один занял землю, дал народу законы и религию. После этого будто бы захватили власть Ниорд и Фрей, прибывшие с Одином из Азии. После Фрея (он же Ингве) королями в Упсале были его потомки (династия Инглинга).

В своем повествовании Снурре частично использовал знаменитое сказание IX в. норвежца Тиодольфа из Вина о династии Инглинга – «Инглингаталь», но прибавил к нему немало своих вымыслов.

Это была не единственная легенда о происхождении Швеции. К концу Средних веков была создана другая, еще более фантастическая версия о первоначальных судьбах Швеции. Проживавшие в областях Вестерйётланд и Эстерйётланд ёты[2] безоговорочно отождествлялись с известными в эпоху переселения народов готами. Был создан бесконечный ряд легендарных шведских королей. Этот ряд королей был смело связан с Ветхим Заветом, благодаря чему можно было проследить историю шведских монархов вплоть до Всемирного потопа.

Теперь, когда эти вымыслы отброшены, появилась возможность изучить еще более ранние периоды истории страны, чем те, о которых писали Снурре Стурлусон и шведские ученые XVI в. Удалось действительно дойти до большого «потопа», но не библейского, а просто до великого таяния льдов, продолжавшегося тысячелетия, освободившего от ледяного покрова значительную часть Скандинавского полуострова и послужившего одной из причин образования огромного числа его ледников, ручьев и рек, впадающих в море. Следы, оставленные этими ледяными потоками на шведской земле, весьма интересны, и для истории их истолкование имеет большое значение.

Это геологическое событие осветил в своих трудах шведский геолог Герард де Геер. Геологи уже давно знали, что Северная Европа десятки тысяч лет назад была покрыта громадным слоем льда, толщиной, возможно, до километра. Знали также о том, что было несколько периодов оледенения и таяния льдов. По слоям почвы, по валунам и по бороздам, оставленным громадными массами льда на склонах гор, можно восстановить в общих чертах ход событий. Де Геер пришел к мысли о возможности точно установить, когда и с какой скоростью происходили процессы постепенного отступления льда на север под растущим воздействием солнца за последний период таяния льдов. Когда южный край ледяного массива под влиянием повышения температуры стал отступать с каждым годом все дальше на север, ледниковые ручьи откладывали каждое лето слой глины и ила поверх прежних наслоений, причем один годовой слой можно было ясно отличить от другого (как годовые кольца на дереве); каждый слой начинался несколько севернее предыдущего.

Не все годы были одинаковы по температуре; в одни из них отложений было больше, в другие – меньше. Отметки, остававшиеся после прохождения льдов, имели малозаметные отличия друг от друга, но отдельные слои отложений можно легко распознать. Если раскопать все эти слои глины, то мы сможем ясно видеть все годовые отложения, которые являются как бы записью годов до таяния льдов. С помощью этих отложений по шведской «геохронологической системе» де Геера можно с совершенной точностью установить на целые тысячелетия надежную хронологическую схему.

Таяние льдов происходило, как уже говорилось, неравномерно. В определенные годы лед прочно удерживался, а когда он отступил до Северной Швеции, то крепко держался там в течение долгого времени. Но наконец тепло снова победило, и с тех пор отступление льда на север происходило с громадной скоростью – в иной солнечный год южный край ледника отступал на 400 м. В конце концов пояс холода достиг своих нынешних границ. Этот естественный процесс продолжался очень долго. По слоям глины видно, что великое таяние льдов началось в Южной Швеции за 12 тыс. лет до н. э. и еще продолжалось в Центральной Швеции приблизительно за 9 тыс. лет до н. э.

Под давлением огромных масс материкового льда южные части Скандинавского полуострова опустились значительно ниже поверхности Балтийского моря. Затем освобождаемая постепенно от этих миллиардов тонн льда земля стала подниматься из морских глубин – сначала на юге, а затем и дальше к северу, по мере таяния льда. Дольше всего льды держались на востоке, вдоль побережья ледяного моря; в продолжение тысячелетий Эстерйётланд, Сёдерманланд и Уиланд представляли собой только узкую полосу земли или архипелаг в море, покрытом льдом. На юге, напротив, поднятие суши после таяния льдов совершалось настолько бурно, что выступило из моря даже нынешнее дно проливов Сунд и Бельт. Сегодняшняя Швеция таким образом была соединена с датскими островами и Ютландией, а следовательно, и с Европейским континентом. Балтийское море в этот период было внутренним морем, и воды его стекали через большие реки (река Свеа) в Северное море, которое, в свою очередь, большой дугой простиралось до современного озера Венерн. Конечно, этот шведский континент не имел ничего общего со Швецией наших дней ни по климату, ни по протяжению, ни по географическим границам. Поэтому естественно, что, говоря об этом периоде исторического развития, историки рассматривают Скандинавию как одно целое, не различая еще ее отдельных частей, оформившихся только в более позднее время.

В поисках удобной для обитания земли человек часто продвигался по следам отступающего ледника, заселяя постепенно освобождавшиеся ото льда земли. Как только флора тундры – ива и карликовая береза – и представители ее фауны – северный олень и песец – достигли теперешних южных земель Швеции, там появился человек. Постепенно климат смягчался, стало тепло и сухо; появились береза, сосна и позднее орешник; страна покрылась лесами. Первые следы человека обнаружены у озера Ринг в Сконе и у Сандара в пределах границ современного Гётеборга. Человек появился в Скандинавии примерно за 6 тыс. лет (или более) до н. э.

Только ли здесь человек впервые достиг территории нынешней Швеции? На этот вопрос трудно ответить определенно. По-видимому, на северо-западном и северном побережье Скандинавии человек жил в течение всего ледникового периода. Возможно, что эти области были свободны ото льда даже в самые холодные периоды, и жившие здесь северные племена «зимовали» в течение тысячелетий по краям великого ледника, находившегося внутри страны, подобно эскимосам, живущим на берегах Гренландии. В таком случае возможно, что заселение шведской земли, освобождаемой ото льда, совершалось и с севера, и с северо-запада. Много древних, с трудом поддающихся датировке следов первобытной человеческой культуры найдено также в самой северной части Швеции и даже у озера Торнетреск в Лапландии. Уже очень давно человек-охотник каменного века с юга и юго-запада стремился к северу, вплоть до Емтланда. Но все это еще пока лишь догадки. Возможно, что новые находки на далеком севере со временем дадут более точные данные.

В то время как в северной части Швеции еще происходило таяние льдов и постепенное повышение суши, южная часть, наоборот, начала понижаться, опускаясь под поверхность моря. Масса теплой и соленой воды Атлантического океана влилась в Балтийское море. Проливы Сунд и Бельт нарушили связь Сконе с датскими островами. Климат Швеции становился более мягким и влажным. На протяжении этого периода в таких благоприятных природных условиях и происходило передвижение охотничьих и рыбачьих племен по Швеции. Вдоль южного и западного побережья, то есть в пределах старых датских и норвежских провинций, селились люди, вооруженные каменными (главным образом кремневыми) орудиями, силками и орудиями для рыбной ловли.

В то время люди уже знали гончарное искусство. С побережья они продвинулись по рекам и озерам в глубь страны; это были уже не спорадические набеги, а настоящее расселение. Люди или пересекали всю Швецию, или же шли к северному побережью по восточному берегу, линия которого тогда проходила значительно западнее, чем теперь (вся та территория, которая позднее образовала долину Меларн, находилась еще под водой). Наиболее известны племена, обосновавшиеся у Лимхамн в западной части Мальмё и возле юго-западной части залива Шельдер.

Для того чтобы восстановить подлинную историческую картину первых тысячелетий жизни страны, геологи и археологи Скандинавии проделали большую работу. Многочисленные археологические находки очень трудно было расположить в хронологическом порядке. Большую пользу в этой работе принес так называемый типологический метод, разработанный шведскими учеными Хансом Хильдебрандом и Оскаром Монтелиусом, их датским коллегой Софусом Мюллером и многими их учениками в Скандинавских странах. На основании представления о том, как, например, один тип кремневого топора развился из другого, можно было ясно установить хронологическую последовательность создания различных типов орудий производства, определить, какое из них относится к более древней эпохе, какое – к более поздней. Хотя потом поняли, что различные типы орудий долгое время использовались одновременно и поэтому их хронологическая последовательность не всегда ясна, все же сравнительная типология сыграла большую роль в исторических изысканиях.

Другое крупное завоевание шведской науки, которое дало возможность исследовать вопрос о связи истории человеческого труда с большими изменениями климата и естественных условий, – это анализ пыльцы растений. Этот метод разработан шведскими и датскими учеными, в том числе геологом Леннартом Постом. Пыльца цветов древесных пород в начале каждого лета ложится на поверхности воды и земли, образуя своего рода отложения. Так как частицы пыльцы не гибнут во влажной земле, микроскопический анализ мха показывает, какая растительность существовала в лесах Швеции во время образования в нем отложений пыльцы. Так можно проанализировать слой за слоем, начиная с древнейших времен, постепенно сменявшие друг друга виды шведской флоры, а вместе с тем и изменения климата Швеции, и таким путем получить «диаграмму пыльцы» интересующего нас слоя мха. Анализ частиц пыльцы в археологических находках может позволить нам еще точнее определить время образования этой растительности. Путем параллельного анализа пластов земли на месте находки, путем исследования самой находки и анализа приставших к ней частиц пыльцы можно получить ответ на вопрос о природных условиях, существовавших в период, когда употреблялось то или иное орудие.

До развития земледелия и скотоводства заселение территории Швеции носило примитивный и случайный характер. Люди жили, с трудом добывая средства пропитания, в постоянной жестокой борьбе за свое существование. Умерших хоронили поблизости от жилья. Все это изменилось, как только человек познакомился с зерновыми злаками и отдельными видами домашнего скота, прежде всего с рогатым скотом и свиньей. Только теперь человек стал хозяином естественных ресурсов и мог начать регулярно делать запасы, только теперь он мог прекратить постоянные поиски новых мест для рыбной ловли и охоты. Занимаясь земледелием и скотоводством, он мог начать на постоянном месте собирать запасы продовольствия на год вперед – запасы «живого мяса» и зерна. Эта новая форма хозяйственной культуры утвердилась в Швеции примерно за 3 тыс. лет до н. э. Она произвела огромный всесторонний переворот в условиях существования человека.

Эта новая форма культуры в Швеции может быть «картографирована» благодаря появлению новых типов кремневых орудий, хорошо приспособленных для выкорчевки лесов и отшлифованных с большим искусством. Об этой новой форме можно судить также по замечательным могильным памятникам первых земледельцев, свидетельствующим о возникновении новых представлений о загробной жизни и новых религиозных верований вообще. Земледельческая культура раньше всего утвердилась в тех частях Швеции, которые первоначально были датскими: в Сконе через Зеландию и на западном побережье через север Ютландии. В этих областях сохранилось наибольшее количество древнейших могильных памятников – дольменов. В следующую эпоху, когда курганные гробницы с крытым ходом становятся обычным типом могил, земледельческие племена продвинулись дальше: в Фальбюгде, в средней части Вестерйётланда, имеется настоящий город курганов с крытыми ходами, имеющий более двухсот могил на территории, не превышающей 9 кв. км. Помимо этих мест, такие курганы найдены еще и на Эланде. Заселение Швеции земледельческими племенами происходило очень медленно: во многих местностях обжитые ими места чередовались с девственными лесами.

Существует мнение, что земледелие и скотоводство проникли в Швецию не путем «культурной связи», но благодаря переселению в Швецию другого народа или, вернее, других племен через современную Данию. Прежде всего речь идет о той части Швеции, которая до 1658 г. была датской. На этот спорный вопрос, по-видимому, еще нельзя дать окончательный ответ.

Важнейшими путями, по которым шли земледельцы и распространялось земледелие, были, по-видимому, пути внутрь страны вдоль рек и озер, а также пути вдоль восточных берегов страны. Постепенно в позднейший период каменного века это продвижение достигло Сёдерманланда, где за последнее время были сделаны археологические находки, которые трудно точно датировать, указывающие на наличие поселений земледельцев, возделывавших пшеницу и рожь. В те далекие времена климат этой части Швеции был гораздо мягче современного и благоприятствовал развитию новых видов земледельческих культур. Но первобытные земледельцы не обрабатывали земли тех обширных земледельческих областей, которые имеются в современной Швеции. Плодородные земли, которые при обработке современными сельскохозяйственными методами дают высокие урожаи, не были пригодны для земледельцев каменного века, в лучшем случае располагавших простой сохой и слабыми быками; тогда не дошли еще до мысли об осушении сырых мест. Первые шведские земледельцы искали «легкой» и сухой почвы и селились всюду, где они ее находили и где имелись хорошие пастбища. Культурный уровень земледельческого населения был значительно выше культурного уровня охотничьих племен. Кремневые орудия производства земледельческих племен свидетельствуют о техническом искусстве, а могильные памятники – о значительной способности к организации труда и об определенных, хотя и трудно поддающихся истолкованию представлениях о загробной жизни как продолжении земной.

Эти земледельческие племена не были, однако, единственными и бесспорными обитателями страны. Рядом с ними сохранялись еще охотничьи и рыбачьи племена с прежним образом жизни, которые относились очень недоверчиво, а часто даже враждебно к новому образу жизни. Кроме того, в шведско-датской области и в Средней Швеции, как и в самой западной части Дании, в Ютландии, в районе «одиночных могил», в ранний период каменного века получили распространение новые формы материальной культуры, может быть свидетельствующие о появлении нового народа. Это был народ со своеобразной формой погребений (одиночные неглубокие могилы, без огромных каменных блоков и без больших земляных насыпей, с отшлифованным особым образом каменным оружием – «топорами для тесания лодок»), живший сначала обособленно от поселений первых земледельцев. По некоторым признакам можно предположить, что здесь мы имеем дело с переселением какой-то народности, вышедшей из Центральной Европы и прибывшей в Швецию с юго-востока или с востока. Трудно сказать, что это была за народность. Возможно, это было какое-либо кочевое племя или племя всадников со своими особыми представлениями и своим особым образом жизни, отличным от земледельцев. Этот народ, по-видимому, вступил на шведскую землю приблизительно за 2 тыс. лет до н. э. Он быстро расселился, и отдельные его ветви достигли даже самого севера Швеции[3].

Обо всех столкновениях и мирных связях, наложивших отпечаток на жизнь в эти века и внесших большие изменения в ведение хозяйства, мы можем судить лишь по догадкам. Происходившие тогда столкновения и заключавшиеся между племенами союзы привели в конце каменного века (характерным материальным памятником которого является погребение в ящиках из каменных плит) к важному результату. Охотничьи племена, земледельцы и народ с «топорами для тесания лодок», видимо, постепенно слились в единый народ, который с тех пор заселяет уже самые различные области Швеции. Но основными местами заселения остаются в эту эпоху все же так называемые «датско-шведские» области, особенно Сконе с его богатыми залежами кремня – товара, который тогда высоко ценился во всей Швеции. Недалеко от Мальмё найдены целые кремневые «рудники» периода каменного века. Там возник настоящий «горный промысел», своего рода кремневая промышленность. Не раз находили, часто даже на далеком севере, орудия, сделанные из сконского кремня; сам же кремень – драгоценная порода камня эпохи каменного века – в других частях страны встречается редко. На юге Швеции были также найдены изделия из меди и бронзы, свидетельствующие об оживленных торговых сношениях с другими частями Европы. Именно здесь, в Южной Швеции, широко развилась обработка бронзы. Эта отрасль ремесла напоминает нам датское ремесло того времени. «Датско-шведские» области с их обширными связями посредничали в распространении больших достижений культуры далеко на север.

Но культура давно проникла и в самые глухие и пустынные области Швеции. Части Швеции, которые в дальнейшем стали Центральной Швецией, также начали подниматься из моря – повышение суши продолжалось. Поселений стало больше, теперь они располагались ближе друг к другу, хотя все еще долгое время оставались маленькими островками среди бесконечных лесов и болот.

В самом начале так называемого бронзового века кремень все еще продолжал оставаться основной «почвой» культуры, а более тонкое или более пышное бронзовое искусство было ее цветком. Люди достигли очень высокого искусства литья из бронзы различных предметов утвари, украшений, оружия, даже рожков, в которые трубили во время неизвестных нам религиозных церемоний.

Маленькие изображения, отлитые из бронзы, заставляют предполагать, что имелись огромные изображения богов, вырезанные из дерева.

Духовная жизнь этого периода, насколько можно ее представить, в значительной степени отличалась от жизни предшествующей эпохи. Как и для более раннего периода, мы узнаем об этом из погребальных сооружений. Большие каменные погребения и одиночные могилы исчезли. Вместо них появились огромные земляные или каменные курганы, где хоронили покойников вместе с их украшениями и прочими предметами. Вскоре затем появился совершенно новый способ погребения – сожжение трупов. Этот новый способ был следствием целого переворота в представлениях людей о загробной жизни. Для этой эпохи (приблизительно за 1500—500 лет до н. э.) мы располагаем еще одним замечательным источником, язык которого пока не полностью изучен, освещающим ряд черт духовной культуры того времени. На гладких скалах часто встречаются вырезанные загадочные изображения людей, топоров, пастушьих рожков, кораблей, плугов и быков, солнца и следов ног. Эти вырезанные на скалах рисунки особенно часто встречаются в Бохусе, Эстерйётланде и Сконе, но попадаются также и в Норланде. Не всегда можно точно сказать, что изображено на этих рисунках: заклинание, поклонение богам или просто рассказ, но ясно одно, что они отображают религию солнца и плодородия бронзового века.

Первобытные зубры, болотные черепахи, благородные олени с огромными рогами – все эти животные давно вымерли. Северный олень ушел на крайний север, резко изменился растительный мир Швеции, но человек прочно обосновался на шведской земле. В борьбе за существование человек с помощью огня, кремня, глины, первых металлов, домашнего скота и злаков одержал решающую победу. Но многие дары шведской земли нужно еще было у нее взять.

Глава 2. Железный век и подъем долины Меларна (500 г. до н. э. – 800 г. н. э.)

Второй большой переворот в жизни первых шведских поселенцев произвело открытие железа и найденная вскоре после этого возможность использовать новые богатства недр шведской земли: болотную руду и болотный железняк, а значительно позже и горные руды.

Старые поселения, богатые кремнем, исчезают, и вместо них постепенно выдвигаются на первый план новые поселения, богатые железом. Железный век начинается приблизительно за 500 лет до нашей эры.

Эта новая эпоха может быть названа «эпохой ржи, железа и штанов». Количество археологических находок, относящихся к этой эпохе, незначительно.

Климат в тот период стал более холодным и сырым; человеку нужны были более стойкие злаки и теплая одежда.

Общее поднятие Скандинавского полуострова над поверхностью моря повлекло за собой появление новых территорий вдоль восточного побережья. Благодаря этому увеличивалось количество земли, пригодной для использования человеком. Земледелие и скотоводство, постепенно приспосабливаясь к меняющимся условиям природы, естественно, испытали «технический прогресс», как выразился датский ученый Гудмунд Хатт. Его слова применимы и к шведским поселениям. Человек той эпохи стал, например, употреблять более мощный плуг, дающий больший производственный эффект. В то время как земледелие, таким образом, все более совершенствовалось и постепенно принимало новые, устойчивые формы, первые слухи о далекой северной земле стали доходить до народов юга – греков и римлян. Благодаря им мы и получили некоторые сведения о жизни Скандинавии в эпоху, приблизительно соответствующую началу нашей эры.

В представлении древних греков и римлян на огромные, почти необъятные пространства вокруг стран, находившихся в центре известной тогда небольшой части суши, простирался Океан. Считалось, что от Геркулесовых столпов[4] земля дугой уходила к северу и югу. А там, далеко на севере, в таинственной, сказочной стране находились знаменитые Рифейские горы, откуда будто бы брала свое начало река Танаис (Дон), которая текла на юг и впадала в Эвксинское (Черное) море. О том, что берега Европы простираются далеко на север, об островах, полуостровах, проливах, озерах народы, населявшие средиземноморские страны, долго ничего не знали. Приблизительно в 300 г. до н. э., то есть уже в более поздний период железного века в Скандинавии, грек Пифий отправился на паруснике из Массилии (Марселя) на север вдоль западных берегов Европы. Трудно точно установить, как далеко удалось ему зайти, но он оставил интересный рассказ о своих странствиях. Так, Пифий нашел ту страну, «где солнце уходит на покой» и «где ночь очень коротка; в некоторых местах она продолжается два часа, а в некоторых – три, так что солнце вскоре после своего захода снова поднимается». Далее он рассказал о некоей Фуле – стране, расположенной к северу от Британии, неподалеку от застывшего моря, где ночь продолжается полгода, о болотистых землях и островах, куда море выбрасывает дивный янтарь, и об огромном острове, лежащем среди моря. Во времена императора Августа, приблизительно в самом начале нашей эры, берега Северного моря были более тщательно исследованы, и уже несколько десятилетий спустя Плиний Старший впервые упомянул Скандинавию и другие острова[5], лежащие в Северном море, а также реку Вислу, которая впадает в это море. Римлян привлекал к этим далеким легендарным странам янтарь; между римлянами и Скандинавией возникли оживленные торговые сношения через лежащие между ними страны.

В те времена в Римской империи никто еще не слыхал о шведских племенах. Однако скоро возникают рассказы о них. Выдающийся римский историк Корнелий Тацит в своем знаменитом труде о Германии, написанном в 98 г. н. э., впервые упоминает о племени свионов, живших дальше лугиев, готонов, ругиев и лемовиев. Вот что пишет Тацит о свионах: «Отсюда [на север] на самом Океане живут племена свионов, которые сильны не только пехотой и вообще войском, но и флотом. Форма их кораблей отличается тем, что с обеих сторон у них находится нос, что дает им возможность когда угодно приставать к берегу; они не употребляют парусов, а весла не прикрепляют к бортам одно за другим; они свободны, как это бывает на некоторых реках, и подвижны, так что грести ими можно и в ту и в другую сторону, смотря по надобности. Богатство у свионов в чести, поэтому ими повелевает один [человек], без всяких ограничений, а не с условным правом на повиновение. Оружие у них не находится на руках у всех, как у остальных германцев, но заперто и стережется, именно рабом; это делается потому, что внезапному нападению неприятелей препятствует Океан, а кроме того, праздные руки вооруженных людей [легко] переходят границы дозволенного; и действительно, не в интересах короля поручать надзор за оружием кому-нибудь из знати или из свободных и даже из вольноотпущенников».