Зимопись. Книга третья. Как я был пособием
- -
- 100%
- +
– Стоп, – сказал я. – Мешки освободите и заберите с собой.
– Выбросить? – не поняла Варвара. – Апельсины?!
– Впереди будет много, – объяснила за меня Антонина.
Взгляд крупной ученицы во вновь заблестевшем шлеме изо всех сил старался не встречаться с моим.
– Отсыпьте, чтоб можно было нести, – изменила мой приказ Варвара.
Царевны послушались ее. Так и теряется авторитет.
То, что высыпали, теперь подобрали и спрятали за пазуху остальные. Может, они правы. Вдруг новое нападение и внезапное бегство, а еда с собой. Не совсем еда, но прекрасный заменитель на первое время. Еда-питье в одной обертке. А есть хотелось очень, что-то настоящее, пусть не мясо, но хотя бы кашу. Только не осточертевшие фрукты-овощи-травки. Не при царевнах будь сказано, мой желудок любой флоре предпочел бы фауну, но об этом молчок, жизнь дороже.
Следующее «Аааа-а!» донеслось, когда растянувшийся караван достиг апельсиновой рощи. Не останавливаясь, я донес Кристину до ближайшего дерева.
– Сыта апельсинами по горло. – Она отшатнулась от оказавшегося рядом кривого узкого ствола. – Видеть не могу. Можно меня к воде?
Я помнил, в какой стороне обнаружили воду, и направил стопы туда.
Лужа метров восьми в диаметре. Они называют это озером. Я называю это недоразумением. Но в отсутствие настоящих озер любое недоозеро – море.
– Ааа!!! Вода-а-ААА!!! – Гикающее стадо учениц промчалось к водной глади, уже заметной в низинке.
Я оглянулся на более спокойную Варвару. Начав ощущать себя командиром, она и вела себя соответственно.
– Так шуметь нельзя, – сказал я. – Мы с лесу, где за каждым кустом может быть…
– Всем! – что есть мочи взвопила Варвара. – Соблюдать тишину-у-у!!!
Когда ухо отошло, я добавил:
– И дозорных выставить. Мало ли.
– Александра, Амалия, Антонина, – продолжила Варвара, – периметр!
Кажется, она начала по алфавиту. До моей «ч» далеко. Интересно: тоже поставит в общем ряду или вспомнит, что командир, вообще-то, я?
И еще любопытно. Алфавит. Не получилось узнать раньше: похож ли на наш? Букв царских времен типа ятей не заметно, но это ничего не значит, привет от Охлобыстинского суслика. И порядок букв может быть таким же бредом сумасшедшего, как наш, только другим. Бредом другого сумасшедшего. Или другой. Не удивлюсь, если изобретение грамоты здесь припишут святым Кирилле и Мефодии.
Я опустил тяжко вздохнувшую Кристину на бережок, на самую кромку травы, переходящую в мокрый песок. Девчонки, достигшие воды раньше, глядели зверем.
– Все, ухожу. Амалия, давай сменю. – Я встал подальше, чтоб обозревать одну сторону леса и не видеть учениц, которые радостно полезли в низко расположенную воду. Достоинство местных озер, что выглядывали из ям как из засады, становилось недостатком при внезапном нападении – бери голыми руками, как нашу троицу не так давно. Как вспомню, так вздрогну.
Позади начался гвалт и полный разброд. Засучившие штанины ученицы, умывшись, увидели, что я далеко. Берег моментально усыпало рубахами, штанами и остатками не брошенных в пути доспехов. Плеск и гомон вновь наполнили лес. Самозваная командирша Варвара отмывалась вместе со всеми, призвать к порядку было некому.
Плевать. Если кто-то идет по нашему следу, все равно найдет. Остается надеяться, что вслед за «стаей» преследователи в лес не сунутся. Если это именно преследователи. Может, разрозненные группки разбойников, бродивших по местности после разгрома. Несомненно, разгрома: откуда еще взяться сразу такой прорве, да еще двигавшейся в направлении гор – последнего места, где можно укрыться. Значит, остальная территория ими утрачена. Даже из любимых лесов выгнали. Вывод: нам здесь проще напороться на спасителей-царберов, чем на разбойников.
Это успокоило. Пусть шумят. Пусть радуются. Столько дней без мытья. Еще – многоголосый гомон отпугнет волков и мелкие шайки вроде недавних мародеров.
Решив, что двух дозорных поблизости достаточно, я двинулся по расширяющейся спирали посмотреть, что и как вокруг. Апельсиновые деревья быстро закончились, дальше простирался более высокий лиственный лес. Рощица осталась далеко позади, меня приняло в свое хромоногое подданство царство бурелома и валежника. Почти непроходимо. Кроме одного места. Ровно на север вела широкая просека – несомненно, искусственная, хоть и заросла высокой травой. Кто-то прорубался здесь в незапамятные времена, а потом периодически пользовался.
Я направился по ней. Не зря. Спереди донесся резко не природный шум. Не близко, но. Меня как раз внесло на пригорок. Кто-то жутко ругался вдали. Несколько голосов. Мужских.
Бежать, спасать царевен? От чего? Вдруг впереди как раз спасители?
А если нет?
Надо разведать. Но если там разбойники, у них может быть псина – и уже никто никого не спасет, не предупредит.
Испарина на лбу подтолкнула организм к действиям. Одежда мгновенно слетела с тела, набранная горстями земля покрыла лицо и плечи. Псины рвут людей, но боятся человолков. А я кто, пусть в недавнем прошлом? Пленка, отделяющая человека от зверя, тонка до прозрачности. У кого-то исчезает с совестью, у меня упала вместе с одеждой.
Руки легко вспомнили, как ходить. Позвоночник принял удобное положение. Колени разъехались в непредставимой прежде растяжке. Шея выгнулась в обратную сторону, давая глазам возможность смотреть вперед. Поочередно переступая, я двинулся на голоса.
– Говорил же, проверь!
– Я проверял!
Несколько человек чинили отлетевшее колесо телеги. Лошадь прядала ушами, всхрапывала. Псины не было. Приблизившись, я детально рассмотрел всех. Четверо из них – крестьяне, однозначно. Пятый – в балахоне бойника с колпаком, скрывавшим лицо.
Конец мучениям. Бойник – работник законных властей. Обрадовавшись, я приподнялся, забыв, в чьем образе нахожусь. Жизнь в стае приучила к естественности.
Бойник поглядывал по сторонам, охраняя починщиков от неприятностей.
– Стой! – крикнул в мою сторону. – Назовись!
Я привстал… и резко опустился: руки бойника хватали с телеги запрещенный властями гнук.
Стрела сорвалась с тетивы. Плечо больно царапнуло – хотя я лежал, распластавшись по земле. Умелец там, однако.
– Грррр! – взревело мое горло.
– Человолк!
Вторая стрела едва не пригвоздила к дереву, за которое удалось отскочить. Ноги помчали меня назад, виляя между естественными преградами. Еще одна стрела почти достала на излете, содрав кожу на ягодице. Куда мне тягаться с таким в меткости, я со своим гнуком против него – как с рогаткой против снайперской винтовки.
Подхватив сложенную одежду, я еще долго не останавливался, и лишь на подходе к лагерю тело вернуло себе человеческий облик.
Глава 5
Ученицы блаженствовали. Омовение сменилось играми. Забравшись одна на другую, царевны пихались, пока все вражеские пары не опрокинутся, локти сталкивались, фасады вминались, пальцы захватывали и дергали чужие всклокоченные волосы. Визг, плеск, брызги, хохот. Верхние изо всех сил старались удержать равновесие, нижние крепко держали их за бедра, но сами едва стояли на ногах. Толчок – и гогочущая конструкция летела вниз. Вздымалась пенная завеса, каскады ледяных брызг накрывали соседей, которые визжали и бросались мстить обидчицам.
Знавший о море и теплых пляжах я не понимал местной любви подолгу булькаться в невыносимом холоде.
На страже стояла Антонина. Заметивший меня взор равнодушно уехал в сторону, поза вовсе не изменилась: разместившись на небольшой возвышенности, царевна примяла бугорок могучим седалищем, одной рукой она опиралась на траву сзади, а в другой держала перекинутый поперек живота обнаженный клинок.
– Где Варвара? – спросил я.
Поправив под шлемом мокрые пряди, Антонина указала подбородком назад, на бурлившую весельем лужу.
– Позови, – попросил я.
– Я дозорная. Тебе надо, ты и зови. – Она высокомерно отвернулась.
Вредина. Понимала же, почему обращаюсь. Пришлось сунуться в пределы видимости.
– Варвара!
Среди девчонок случился маленький переполох. Они посыпались в воду, которой было по пояс, оставляя снаружи одни головы. Одна пара просто развернулась ко мне. Верхняя в паре, чуть не до пояса закрытая длиннющими волосами Александра, испуганно прикрылась еще и руками, ее ноги изо всех сил пинали в бока нижнюю. В нижней узналась ничуть не смутившаяся Варвара.
– Что?
Ей надоело терпеть пинки, она подняла за бедра и сбросила взвизгнувшую златовласку. Вопли и махание рук закончились большим бульком. Варвара бесцеремонно уставилась на меня, возвышаясь над пейзажем как продавец над арбузным полем, причем арбузы были сердитые и недовольные.
– Маленькая, но срочная проблема. Выйди.
Отойдя, я через несколько шагов присел на землю спиной к возобновившемуся празднику жизни.
– Что за проблема? – осведомилась расположившаяся рядом Варвара.
Мокрые плечи покрывала наспех накинутая рубаха, голые ноги девушка вытянула вперед, шевеля пальцами, почти синими от холода. Бедра и некогда гладкие икры топорщились гусиной кожей.
– Не переохладитесь, а то заболеете.
– Об этом хотел поговорить так срочно? – Варвара резко поднялась, окатив морозным воздухом. – Не маленькие, сами разберемся.
– Сюда двигаются пятеро на телеге. Четыре крестьянина и бойник. – Я потянул девушку за промокший подол рубахи, усаживая обратно. – С гнуком.
Варварино лицо, белое от холода, стало серым:
– Как это понимать?
Я предположил:
– В этих местах царит безвластие. Рыкцари ушли, цариссы еще не воцарились. А урожай собирать надо. – Мой палец указал вверх, на свисающие оранжевые солнышки. – Идут за апельсинами, прямо сюда, по просеке.
– Что будем делать?
– Уходить.
– Из этого рая?! После стольких дней мучений?!
– Что предлагаешь?
Варвара сузила глаза, превратив их в плюющиеся свинцом смертельные амбразуры:
– Нападать. Их всего пятеро, нас шестнадцать, у тебя тоже гнук.
– Я их стрелку не чета, не сможем даже подойти. Половину уложит еще по дороге.
– Как же подошел ты? И откуда знаешь о его меткости?
Наклонившись на один бок, я потер рукой сочившуюся кровью ягодицу:
– Метров с девяноста. Мне такое не по зубам даже во сне. Еще в плечо с сорока, причем он стрелял интуитивно, не видя меня, а только предполагая. И чуть не расщепил дерево, за которым я прятался.
– Круть, – обмерла Варвара, отдавая врагу дань почтения. К пупырышкам холода прибавились пупырчики испуга.
– Надо уходить. Распорядишься?
– Нет. – Варвара поднялась и обернулась к озеру: – Девочки! Нужно повторить утренний подвиг.
Там упала тишина.
– Собирайтесь, выдвинемся навстречу. Враг недалеко.
– Почему надо как утром? – не выдержал кто-то.
– Давайте сразимся! – донесся еще один возглас, наивный и звонкий.
– Там пятеро. Один с гнуком, настоящий мастер, – громко сообщила Варвара. – Остальные – крестьяне. Их жизни не стоят того, чтоб пострадала хоть одна наша.
– Не лучше разойтись миром?
– Нельзя обнаруживать себя, пока идет преследование. Каждая из нас – ценная добыча. Их стрелок – возможный рыкцарь, отставший от отряда или временно вернувшийся домой. Где один, там многие.
Она повернулась ко мне:
– Они же не сунутся к человолкам, правда?
– Правда, – признал я. – Пока не явится сила, способная нас выгнать, а их защитить, они сюда не придут.
– Вперед! – скомандовала Варвара, подбирая свои штаны и впрыгивая в них.
– А я? – Сидевшая на крутом бережке Кристина беспокойно крутила головой. Щеки пылали румянцем. Ее штанины были задраны до уровня шорт, пострадавшая нога с чувством морозилась на дне. Опуститься царевне пришлось прямо на влажную песчаную кромку, подоткнув под себя полы рубахи. Образовавшиеся грязные разводы не смущали; остальное, что выше и ниже, тоже красотой не блистало, выделяясь лишь степенью мокрости.
– Идти сможешь? – поинтересовалась Варвара.
– Сейчас попробую… – Кристина наступила несколько раз. Затем радостно потопталась. – Еще ноет, но, кажется, могу.
Я двинулся сквозь лес показывать дорогу. По мере одевания ученицы нагоняли меня, в просеку вошли уже полным отрядом. Перед пригорком, за которым пологий спуск, я остановился.
– Здесь.
Все как-то сразу потупили лица.
– Может, без Чапы справимся? – выразила общую мысль Антонина.
Я сказал:
– Сам бы с превеликим удовольствием устранился, но у человолков вожак всегда самец.
– Одно слово – звери, – сквозь зубы выплюнула Антонина.
– Если крестьяне сталкивались со стаей, они заметят несоответствие. – Меня чужие мнения не волновали, волновало наше будущее. – Все главные бойцы стаи – самцы.
Варвара перехватила слово:
– На этот раз враг будет близко. Глядя в упор, он должен принять нас за стаю и испугаться, а для этого должен поверить. Чапа, – ее лицо обратилось ко мне, – что сделать для правдоподобности?
Царевны застыли, на мне сосредоточилось их пугающее внимание.
– Кхм, – прокашлялся я. – Когда вы спускались с горы, издалека наблюдатель видел только отсутствие одежды и четвероногость, главные признаки человолков.
– А что еще? – недовольно вбросила Антонина.
– Чшш! – шикнули на нее.
– Ну-ка, рыкните, – попросил я.
Посыпалось:
– Рряв!
– Тяв!
– Гав!
– Ррр! – просто прорычала Амалия.
– Вот. – Я указал на нее. – Лучше просто рычите без всяких гавков. Не ртом, а из глубины, из самой груди, будто горло полощете. Ну-ка, все вместе!
– РРРР!
– Не фонтан, но сойдет. Рычать на противника – это первое. Второе: взгляд. Не опускать ни в коем случае. Кто отвел глаза, тот боится и заранее проиграл. Стая, которая боится, не противник. Третье.
Я перевел дух. Девочки ждали.
– Третье: поза и походка. Это главное. Любой отличит человека, ставшего на четвереньки, от настоящего человолка.
– Ну-ка, изобразили стаю, – включилась Варвара.
Ученицы опустились на карачки. Представшее глазам резало без ножа. Я вежливо попросил:
– Не возражаете, если поправлю.
– Для того и собрались, – кивнула Варвара, тоже приняв положение низкого старта. – Давай, знаток. Что не так?
– Все!
В таких позах только поясницу тренировать или челом бить перед вельможами. Не бойцовая стойка, а поклон или упражнение «достаньте руками пол». Царевен словно на веревке развесили, только прищепок не хватало. Перегнутые спины грозили сломаться, волосы свалились, обнажив загривки и перемешавшись с травой, налившиеся кровью лица видели только муравьев между ладонями. Лишь некоторые додумались не гнуть спину. У этих смекалистых торчали кверху округлые задики, глаза исподлобья пытались увидеть хоть что-то выше моих ступней, а никак. Потому что шея к такому не приспособлена.
– Вам даже стоять неудобно. А бегать или драться? Центр тяжести должен располагаться как можно ниже. Толкните друг друга.
Полянка, запруженная согбенными до земли созданиями, колыхнулась. Кандидатки в человолки поочередно толкнулись, и каждая завалилась на бок. Потирая бока, все вновь встали на четыре точки, стараясь найти наилучшее положение. На их пыжившиеся усилия нельзя было смотреть без слез.
– Что это? – Я подошел к Александре.
Теперь она сидела пятой точкой на сведенных пяточках, опираясь на разведенные носки ступней. Прямые руки внизу касались друг друга сдвинутыми ладошками.
– Милое создание. Няшка, ми-ми-ми. Хочется погладить по головке и угостить вкусненьким. Человолки так не сидят! – выговорил я.
Александра испуганно пригнулась как отруганная собака, но за что ругают, так и не поняла.
Я встал у коряво изогнувшейся Клары:
– А это?
Типичнейшая ошибка, и никаких выводов из моего первого замечания не сделано. Царевна покраснела.
– Мне так удобно, – выдавилось сквозь надувшиеся губки. – По-другому не могу.
Снова сведенные ступни и ладони. Еще и колени. Прямо опущенные руки. Почти прямые ноги. Спина изображает трамплин, который заканчивается свесившейся головой. Удобно пукнуть в лицо врагу, но не драться с ним.
– Не пойдет, – просто сказал я, переходя к Майе.
У этой получше. Задние ноги чуть расставлены, а передние, увы, снова вместе. Снова трамплин, не позволяющий поднять лицо. Я нажал ей на поясницу, немного опуская, отчего спина выгнулась горбиком.
– Так? – радостно спросила она.
– Не так, но не хуже, чем было.
У одной низенькой царевны, не помню имени, ладони и ступни упирались в землю строго друг за другом, по одним параллельным линиям. Как собирается ходить – боком, в манере краба?
Варвара, замершая в позе для прыжка, нервно ожидала похвалы. Ее тело прижалось к земле, выпятив лопатки, ноги напружинились, лицо глядело вперед.
– Для начала боя хорошо, а двигаться не сможешь: весь вес позади.
– А так?
Она переместила центр тяжести и чуть не завалилась вперед. Выправившись, девушка стала похожа на детскую лошадку, но никак не на бойца.
– Не пойдет, – подытожил я и обратился ко всем: – Встаньте и сделайте упражнение на растяжку. Кто умеет – сядьте на шпагат. Потренировались? Теперь расставьте ноги пошире.
– Настолько?
С усилием выпрямившееся воинство выполнило указание. Чтоб не растянуть или не порвать при сильном сгибании ног, каждая синхронно приподняла прихваченную над коленями ткань штанин. Чисто мужской жест, но в данном исполнении напомнил придерживание пальчиками пышного кринолина.
– Еще шире. Носки не в сторону, а вперед. Опускайтесь вперед расставленными на ширине плеч руками. При виде сверху должна получиться трапеция. Смотрите на меня.
Я показал.
– Так бы сразу, – облегченно выдохнула Амалия.
Вот же он, способ научить и воспитать: «делай как я». А «делай, как я говорю» – свидетельство беспомощности или высокомерное издевательство.
Дело сразу пошло.
– Колени не вперед, а в стороны и только потом вперед! Спины параллельно земле! Антонина, тебе шлем и меч не мешают?
– Пусть будут, – не отступилась та. – Придет время, сниму.
Точно, она ведь дежурная.
– Ступни держать параллельно, не раздвигать уголком. Варвара, чтоб выпрямиться, нужно не носки свести, а пятки раздвинуть.
– Тогда зад поднимается! – возмутилась девушка.
– Так и должно быть.
Одновременно еще несколько холмиков взметнулись ввысь.
– Положение ступней закрепили? Теперь таз опускать до тех пор, пока спина не выправится по горизонту.
– Но это слишком… откровенно, – застыдилась Клара, глядя на успешно выполнившую упражнение Варвару перед собой.
– Ты о чем думаешь?! – зашипела на нее Варвара. – О жизни своей никчемной думай!
– Но я… – пунцовая даже на верхней стороне ладоней, Клара заткнулась.
Она попыталась сделать, как надо, но что-то внутри не давало. Что-то в характере, а не в теле.
Остальные потихоньку справлялись. Еще не стая, но уже стадо, не толпа. Прогресс, однако, чтоб им счастья привалило размером с этот прогресс.
– Колени не должны быть под локтями, – заметил я ошибку сразу у нескольких. – Выводите за локти, наружу.
Клара чуть не плакала. Поняв, что дальнейшие замечания принимают опасно-интимный характер, Варвара обошла ее сзади.
– Таз ниже, ноги в стороны… – Она взялась руками поправлять Клару.
– Не могу! – взмолилась та. – Я как на выставке!
– О, точно, – согласилась Варвара, – представь, что я врачевательница, и нужно показать все как можно подробнее.
– Какой стыд, – пробормотала Клара.
Но нужную позу приняла.
Я встал перед ними:
– Теперь идем вперед. Одновременный шаг руки и противоположной ноги. Раз!
Кто-то завалился. Кто-то перепутал и шагнул иноходью.
– Еще раз, – скомандовал я. – Отлично. Еще. Раз! Молодцы! Раз! Раз!
Для большего нет времени.
– Можно выдвигаться. – Отвернувшись, я взобрался на край пригорка. – Едут. У нас пара минут.
Рядом с хрустом примялась трава под присоседившейся Варварой:
– Ты должен показать пример.
– Черт бы вас подрал, – бросил я, понимая, что девушка права.
– Я бы не отказалась, – облизнула она губы.
Это шуточки такие или возраст бурлит? Скорее бы сдать беспокойное хозяйство в родительские руки.
– Всем опустить головы, – приказал я. – Когда поднять, скажу.
Только что чувствовал себя пастухом перед стадом, теперь же превратился в зверушку на арене цирка, а четвероногие нелепости – в зрителей, причем придирчивых. Если б можно было как в цирке хоть на секунду свет выключить…
Увы. В небе шкворчала ослепительная глазунья, чей знакомый желток доказывал, что мы все же на Земле, пусть и не в своем времени. В каком? Позже разберемся. Сейчас передо мной стояла другая задача: прилюдно раздеться. Для начала пришлось отползти с бугра: не светиться же перед противником. Это еще больше приблизило меня к заждавшемуся на четвереньках… стаду? Отряду? Может, все же, стае, как они наивно о себе воображали?
Взгляд обвел плотно заполненную площадку, и вдруг пробрало до печенок: мне словно поклонялись. Ощущение, скажу, невероятное: полтора десятка царевен опустились на колени и покорно склонили головы. Только Варвара выделялась, с удобством возлежа в траве практически рядом: скрещенные ноги сзади, руки перед собой, в уголке губ дергалась покусываемая травинка. Пришлось состроить злобную рожу, чтоб сосредоточенные на мне влажные колодцы хоть на время прихлопнулись крышками.
Приступим. Откинутые портянки накрыли сапоги, следом отправилась рубаха, последней была быстро стянута юбка.
– Ваша очередь. – Я сел на пятки спиной к царевнам и стал ждать.
Необходимо было слышать приближение противника, но звуки неслись только сзади: шорох, кряхтенье, легкое звяканье металла.
– Можно, – раздалось через минуту.
Всеми силами вжимаясь в землю, на меня глядели полтора десятка пародий на человолков. Видны только вздернутые лица, покатые спинки и венчавшие композицию раздвоенные холмики. Глаза – испуганно-детские, ожидающие наказания за сотворенную шалость. Были конфузливо прячущиеся, как у Клары и еще кое-кого, а так же дерзкие, как у Варвары, и несколько деланно равнодушных. Пришлось напомнить:
– Что я говорил про взгляд?
– Кристина, останешься с вещами и оружием, – внезапно приподняв голову, распорядилась Варвара.
– Правильно, – согласился я. – Кстати, еще: всем, у кого стянуты или заплетены волосы, распустить их и растрепать. Человолки не расчесываются. Даже пятерней. Можете смазать глиной или землей, или что там у вас под ногами. Чем страшнее, тем лучше.
– Жалко, – жалобно прокуксилось сзади.
– Если вернемся, отмоем.
Варвара, державшаяся позади, но как можно ближе ко мне, уцепилась за слово:
– Если, поняли?
Ну, всех подготовил, осталось заставить себя самого. Я еще раз оглянулся на свое воинство, решив толкнуть что-нибудь воодушевляющее, как всегда делают полководцы перед битвой:
– Любое проблемное событие, будь то мелкие неприятности или неописуемое горе – измерение силы воли. Слабые ломаются, сильные закаляются. Будьте сильными! Побеждает не тот, кто сильнее, а кто идет до конца. Готовы?
– Алле хвала!
Как же режет слух этот боевой клич.
– И не забывайте: спины параллельно земле! Ступни ровно, колени в стороны, центр тяжести как можно ниже. Выходим!
– Я справа от Чапы, Антонина – слева! – понеслись команды Варвары, когда, совершив над собой насилие, я встал на четыре ноги, спина выпрямилась, и тело с кошачьей грацией двинулось вперед.
– Вот как надо ходить, видите? – обратила Варвара всеобщее внимание туда, куда я меньше всего желал.
У меня все подобралось и съежилось. И ведь все понимает, мерзавка, но нарочно желает. Ох, отомщу однажды, и мстя моя, как говорится, будет ужасна. И повод, который благородным мотивом прикроет будущий акт возмездия, тоже будет непробиваемым. Уж я постараюсь.
– Распределитесь по росту и комплекции! – продолжала распоряжаться царевна Дарьина. – Большие и высокие рядом с нами, мелкие во второй ряд. Создавайте видимость массовости! Нужно выглядеть грозно!
Я распластался как можно ниже, пряча все лишнее в траве. Трава щекотала и кололась. Миновав последние метры, я приподнял голову над пригорком.
– Человолк! – раздалось вдали.
Ну и зрение – до них метров двести. Лошадь мелко трусила, таща пустую телегу по не езженой с прошлого года просеке. Все пассажиры телеги соскочили, хватаясь за оружие: дубины, вилы. Бойник прикинул расстояние, посомневался, но стрелу направил. Правда, пока не выстрелил. Хочет, чтоб наверняка.
Я поднялся на всю высоту четырех конечностей.
– Грррррр! – раскатисто выдало горло подзабытый звук.
Справа ко мне прижалось крепкое холодное плечо Варвары, слева, немного отстраненно, высунулась Антонина. Самые массивные наши девочки. За ними появлялись и появлялись остальные. Сзади напирали еще, приподнимаясь всем телом на руках и ногах, высовывая вверх любопытные головы.