Неупокоенные. Поляна призраков

Глава 7

– Это кто? – прокашлявшись, спросил Сергей у генерала.

– Мой отец, Григорий Иванович Клименко. Обидно, что я его даже не помню. У нас толком, кроме этого портрета, от него ничего и не осталось. Батя поступил в училище в 1938 году, после десятилетки. Выпустился в 40-м. На фото он как раз после выпуска. В том же году они с мамой поженились. Отец был на фронте с самого начала войны. Маму эвакуировали. Осенью 42-го ему удалось приехать к ней на краткую побывку. Буквально несколько дней. Ну, а через девять месяцев я родился.

Отец пропал без вести накануне прорыва блокады Ленинграда. Я и запросы отправлял в архив, и сам пытался искать – всё без толку. Я и Гришку-то назвал в его честь. Ладно, – мотнул головой хозяин дома, отгоняя нахлынувшие воспоминания. – Пойдём за стол, а то гости, наверное, заждались.

За столом Снежин ел отрешённо: все его мысли были там, на кладбище, где возле костра вот уже восемьдесят с лишним лет ждал, пока его найдут, молодой старлей Гриша Клименко – тёзка и родной дед его лучшего друга.

– Ты ешь, ешь. – Валерия Игоревна вовсю старалась накормить гостя, подкладывая в его тарелку заливное из языка, телячьи котлетки и бутерброды с красной икрой. – Ну, за здоровье именинника!

Сергей за время застолья выпил три неполные рюмки чистейшей кубанской самогонки, переданной генералу бывшим сослуживцем, ещё раз поздравил именинника и, поблагодарив хозяев, встал из-за стола.

Гриша поднялся, чтобы его проводить. Майор уже собирался рассказать другу про его деда, но, увидев, что тот уже изрядно хорош, решил повременить с рассказом до завтра. Сейчас ему не терпелось проверить, действительно ли под сосной рядом с поляной призраков ждёт своего часа именно Григорий Иванович Клименко.

– Гриш, а как твою бабушку по отцу звали? – спросил он у друга, вышедшего вместе с ним на улицу.

– Валентина Васильевна. А что?

– Потом расскажу. Сначала проверю кое-что.

От Гришкиного дома до кладбища было недалеко, и Снежин отправился пешком, решив сэкономить на такси, так как почти последние деньги отдал за подарок имениннику. Заодно не мешало проветриться и привести мысли в порядок.

Кладбищенская сторожка встретила его все теми же тёмными окнами. «Вот охранничек! Выноси что хочешь, заноси кого хочешь», – возмутился майор, подумавший, что лучшего места, чем спрятать криминальный труп, не найти. Заряженный фонарик не понадобился: уличное освещение у сторожки-администрации, луна и звёзды на ясном небе освещали путь ночного посетителя так, что видно было и дорогу, и все тропинки.

«Надо же, совсем не страшно! Скажи мне кто ещё неделю назад, что я буду ночами бродить по кладбищу, покрутил бы пальцем у виска, – размышлял Сергей по пути к поляне призраков. Так он окрестил место сборища новых знакомых. – Почему люди боятся ходить ночью на кладбище? Потому что боятся встретить призраков. Я их уже встретил. Более того, сам иду к ним. Значит, мне бояться нечего».

Компания располагалась на прежних местах, но кого-то явно не хватало. Как только он приблизился к столу, раздались аплодисменты. Несколько пар призрачных рук издавали звук, похожий на громкий шелест листвы на ветру.

Все: и милицейский капитан, и бойцы у костра, и поручик с невестой, и сидящие за столом красавица с пожилой дамой – смотрели на него как на героя. Даже Луценко с Лукиным на время прекратили свои споры о политике. Седовласая дама, которую Сергей окрестил графиней, уж очень та была на неё похожа в его представлении, вышла из-за стола и подошла к Снежину.

– У вас получилось, вы большой молодец, сударь! – радостно сообщила она. – Лусине с нами больше нет! Это и нам даёт надежду. Хотя в моём случае не всё так просто.

– А как она… ушла? Куда? – спросил Снежин. Размышляя о Гришином дедушке, он совершенно забыл про девочку.

– О, поверьте, это оказалось весьма зрелищно! – ответила графиня. – Сначала Лусине заметила, что её волосы и одежда начали высыхать. Она обрадовалась и принялась что-то говорить Вере.

– Она сказала, что, кажется, у дяди Серёжи получилось, – объяснила Вера.

– Потом вдруг небо над нашей поляной посветлело, появился яркий луч света, как от мощного прожектора. У самой земли луч превратился в светящееся облако. Лусинка обняла нас с Верой и побежала навстречу свету, вошла в него, оглянулась, помахала ручкой и исчезла вместе с ним, таким манящим… – грустно вздохнув, добавила графиня.

– Она просила вам кое-что передать, – вновь заговорила Вера. – Дословно: «Мальчикам тоже очень мокро».

Сергей мысленно поблагодарил Лусине за подсказку. Но что значит мокро? Их тоже оплакивают? Наверное, Лусине было бы проще объяснить это так. Или дело не в этом, а в местности? Вода! Озеро или болото? А может, колодец? Пока понятно только то, что мальчики где-то недалеко и в воде.

– Дорогие мои… друзья! – не зная, как обратиться сразу ко всем присутствующим на поляне, заговорил тронутый радушным приёмом Снежин. – Я постараюсь помочь каждому из вас, сделаю всё, что в моих силах. Не знаю, почему именно мне выпала эта миссия, возможно, я очень сильно переживал гибель моих родных и на эмоциональной почве у меня случился какой-то сдвиг, но я об этом не жалею, потому что это не противоречит моим принципам. Я живу и работаю для того, чтобы помогать людям, пусть даже таким необычным способом.

– Отрадно слышать ваши слова, милостивый государь! – произнёс поручик Данович. – Возможно, с вашей помощью кому-то из нас повезёт, как тем, кто раньше был среди нас, а потом вдруг ушёл туда, – поручик показал на небо.

– Если вы о том мордовороте, который всё ждал, что его отмолит какая-то «братва», то у него хоть было от кого этого ждать. Он, помнится, меньше месяца с нами провёл, – вспомнила невеста Аннушка.

– В теленовостях его бы назвали «лидер ОПГ», – вмешался Олег. – А по мне, так бандюган он и есть бандюган. Вы помните, в чём он явился? – обратился он к остальным призракам.

– В чём-то красивом, – ответил Лукин.

– Ну да, в красивом, – вступила в диалог Вера. – Только один его костюм не меньше тысячи долларов стоит. Цепь золотая с палец толщиной и крест, больше, чем у патриарха. Печатка с бриллиантом. «Ролекс» с платиновым браслетом на руке. Дорого-богато!

– Он рассказывал, что часовню где-то построил и деньги детскому приюту ежеквартально, как он выражался, «отстёгивал», – вступился за братка поручик. – Вот и отпустили ему, видать, грехи – всё-таки отмолила эта… как её… братва.

– А судью, у которого внука похитили? – вспомнила Анна. – Это вёсен тридцать назад было. Он покончил с собой, но его всё равно взяли наверх.

Майор слышал про историю с судьёй-самоубийцей, но ни о каком похищении там речь не шла. Это было в начале 90-х. Говорили, что судья за большие деньги вынес лидеру ОПГ по кличке Коршун оправдательный приговор и в тот же день пустил себе пулю в лоб прямо в комнате для совещаний. Якобы ФСБ слушало его разговоры. Об этом Сергей и поведал завсегдатаям поляны призраков.

– Совсем не так всё было! – возмущённо возразил фронтовик Луценко. – У судьи похитили пятилетнего внука, прямо в тот день, когда он должен был огласить приговор. Ему позвонили и предупредили: если не отпустит из зала суда этого Коршуна или вздумает перенести заседание, внука получит в разобранном виде. Ну, Алексей Михайлович – надо же, имя помню – и сделал всё для спасения ребёнка.

Мы с ним общались по душам. Он говорил, что впервые в жизни пошёл против закона и собственной совести. Правда, эти сволочи слово сдержали – вернули пацанёнка невредимым.

– Надо же, а у нас до сих пор судью Павлюкова продажным считают. – Снежин вдруг ощутил весь тот кошмар и безвыходность положения, которые пришлось пережить честному судье.

Графиня нарочито кашлянула.

– Я много размышляла о нашем положении, благо у меня было на это более семи десятилетий, и пришла к выводу, что кому-то из нас не дают уйти совершённые в жизни ошибки, – замялась она. – Ладно, назовём вещи своими именами – грехи, которые не пускают ни в царствие небесное, ни в геенну огненную. Вроде как и прямиком в рай недостойны, и ад для них слишком жёсткое наказание. Кто-то вынужден ждать достойного погребения и поклонения от потомков, как Григорий с Павлом. С кем-то произошла чудовищная ошибка и нужно восстановить справедливость. У каждого из нас своё препятствие. Беда Лусине оказалась вам по зубам. Одолеете ли вы наши беды?

– Я думаю, раз наш друг обещал, он, по крайней мере, попытается. Иначе в его появлении здесь просто нет смысла, – поддержала Вера Сергея.

– Совсем забыл! У меня есть ещё одна хорошая новость. И она для Григория, – произнёс Снежин, обращаясь к сидящим у костра разведчикам.

– Что?! Что такое? – Гриша вскочил и подбежал к Сергею. Он был сильно взволнован. Сергей помялся, думая, как обращаться к бойцу – на «вы» или на «ты». Ведь павший воин моложе его почти на двадцать лет, а по факту на все восемьдесят два года. Правда, бойцу навеки останется двадцать три.

– Ваше полное имя Клименко Григорий Иванович? Вы местный?

– Да, да, Клименко я, Григорий Иванович! – Гриша вдруг чего-то испугался, как будто пойманная удача вот-вот от него ускользнёт.

– Ваша жена – Валентина Васильевна?

– Так точно! – боец вдруг перешёл на шёпот.

– Поздравляю! Вас помнят и любят и всё время после войны не переставали искать.

– К-кто?

– Сначала супруга, потом сын Саша. У вас есть внук Гриша, которого назвали в вашу честь, и внучка Лена. Даже правнучка уже есть, Кира, ей пять лет.

– Это правда?! Товарищ майор, правда?! Помнят?! – Гриша перешёл с шёпота на крик.

– Конечно, помнят! Ваш внук Гриша – мой лучший друг, мы служим вместе. Я хорошо знаком с вашей семьёй. Вчера был у них в гостях. Ваш портрет стоит у Александра Григорьевича – вашего сына – на самом почётном месте.

Гриша плакал. Остальные молчали. Размазывая, как ребёнок, слёзы по лицу, старлей что-то шептал, глядя в ночное небо, потом отошёл в сторону, за дерево. Видимо, не хотел, чтобы слёзы видели другие. Но Снежин пошёл за ним.

– Вами очень гордятся, Григорий Иванович! – Сергею всё же непривычно было обращаться на «вы» к двадцатитрёхлетнему пацану. Однако выбор сделан. – Ваш сын вырос хорошим человеком, героем. Он военный, генерал-артиллерист, внук – офицер полиции, внучка – детский врач. К сожалению, ваша жена умерла много лет назад. Я не знаю, где она похоронена, но могу выяснить.

Разведчик Клименко жадно впитывал каждое слово о своих потомках.

– Ваша жена рассказывала сыну, как вы в отпуск приезжали ну и… его зачали.

– Да какой там отпуск! На пару дней к ней вырвался – и снова в часть. Ну ничего, мы успели, как Олег говорит, покувыркаться, – засмущался Гриша. – Больше я её и не видел. Значит, не зря отпустили. А Валя с сыном, значит, из эвакуации в родные места вернулись… Присядем! – предложил он Снежину.

Мужчины уселись на ствол поваленного дерева.

– Сергей, а что теперь? Меня… нас найдут?

– Конечно! Вы же укажете мне точное место. Но есть сложности. Когда ваш сын писал запрос в архив Министерства обороны, пришёл ответ, что вы пропали без вести в начале января 1943 года при прорыве блокады Ленинграда. Но точное место не указано. Поэтому, когда мы вас поднимем, нам придётся доказывать, что вы – это именно вы. Остались при себе какие-нибудь металлические предметы, вроде подписанной кружки или ложки? Часы с надписью или, лучше всего, смертный медальон? Это такой…

– Да знаю я, что это. Только мы же в разведку уходили – сдали все личные вещи, награды и документы. Ничего, кроме обручального кольца, нет. Оно простенькое, серебряное. Когда на задание пошли, я его снять не мог, пальцы отекли. Оно и сейчас со мной. Вот оно. Внутри я ещё перед свадьбой гравировку сделал: «Г и В. Любовь вечна». У Валентины такое же было. Да! Зуб ещё железный, правый клык! Родной в драке потерял перед войной.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.