Пышечная, согревающая сердца

Маша хорошо знала биологию и географию и прекрасно разбиралась в том, как устроен окружающий её мир, поэтому открыла было рот, чтобы аргументированно возразить… но отчего-то передумала.

– Чего вы боитесь, Маша? – спросила Лизавета Петровна прямо.

– М-м-м… пауков и экзаменов? – Маша неосознанно покосилась на входную дверь и в ту же секунду поняла, как глупо себя выдала.

– Бояться – не стыдно, – мягко сказала женщина. – Но важно помнить, что страх – это чувство внутри, а снаружи – бесстрастная реальность, что порой может быть совсем не такой, как мы рисуем в своём воображении. Чем сильнее отличается одно от другого, тем сложнее справиться с чувствами.

– И как… разобраться? – осипшим голосом спросила Маша.

– Набраться мужества взглянуть правде в глаза – ни больше ни меньше.

Над столиком нависла вязкая тишина. Маша чувствовала себя разоблачённой, но при этом… увиденной. Понятой. В груди защемило и стало горячо.

– Спасибо, – тихо сказала она. – Хоть и не уверена, что полностью поняла вас.

– О нет, это вам спасибо, Маша, что скрасили вечер старой и излишне болтливой женщине, – Лизавета Петровна улыбнулась и кивнула в сторону: – Кажется, мама вас уже высматривает.

Смущённая, но согретая, Маша сердечно попрощалась с гостьей и сбежала в подсобку под внимательным взглядом серых, как пасмурное небо, глаз: на прилавке заканчивались пластиковые крышечки и пакетики сахара. По пути у неё родилась целая куча вопросов и тем для беседы, и Маша очень хотела пообщаться ещё, однако по возвращении она обнаружила лишь опустевший столик в углу и очень воодушевлённую маму за прилавком.

Она весело болтала с очередным промокшим посетителем с гитарным чехлом за спиной – Кириллом Маликовым.

Шёл уже второй час, как Кирилл торчал в пышечной.

На глазах у мамы Маша деловито заварила для него ройбуш, делая вид, будто они не знакомы. Кирилл, впрочем, тоже ограничился сухим приветствием и поспешил отойти к столику – наверное, помнил, как Маша держалась в его прошлый визит. Всё это время она не знала, куда себя деть: то натирала и без того блестящую кофемашину, то красиво перекладывала стаканчики и салфетки, потом даже вызвалась помыть чашки – лишь бы отвлечься от парализующей неловкости и избежать неформальной болтовни с мамой на виду у одноклассника.

Пышка – быстрый перекус, посетители редко задерживались надолго, даже сейчас, несмотря на погоду. Но Кирилл всё не уходил, более того – разложил на столе блокнот и делал какие-то записи. Он казался почти расслабленным, но всякий раз, как случайно встречался глазами с Машей, хмурился и отворачивался, она делала то же самое. Хуже всего было то, что мама, похоже, заметила нить напряжения, протянувшуюся между ними.

– Ты знаешь того мальчика? – спросила она прямо, подкараулив Машу на кухне.

Похоже, пора признаться.

– Это мой одноклассник, – вздохнула Маша.

– И вы смотрите друг на друга волчатами, потому что-о-о?.. – вопросительно протянула мама, подняв брови.

– Потому что мы не в школе, а я – более того – вроде как на работе. Мам, давай не сейчас, пожалуйста!

Маму такой ответ почему-то не удовлетворил. Она на секунду выглянула в зал, чтобы убедиться, что всё в порядке, а после осторожно прикрыла дверь на кухню, повернувшись к Маше всем телом.

– Скажи честно, – тихо и серьёзно сказала она, – вы не ладите? Он тебя… обижает в школе? Если тебе неприятно, я выгоню этого мальчишку под каким-нибудь предлогом, чтобы ноги его тут не было.

В этот момент Маша совершенно растерялась. Не столько от неожиданной поддержки мамы, сколько оттого, что вдруг очень ясно поняла одну вещь. Обижал ли её Кирилл? Причинял ли неосторожным словом или жестом боль?

Маша наконец вспомнила, почему на Кирилле давно уже стоял красный крест.

Немногим позже инцидента с учебником, когда Маша была совсем на взводе, она заметила на себе его внимательный взгляд, сопровождавший всю дорогу до школьной столовой.

– Что? – не выдержала Маша.

– Она идёт будто ей нет до нас дела, – мелодично проговорил он. – Плавная, словно шёлк, и прохладная, как ветер…

Это настолько сбило Машу с толку своей неожиданностью и неуместностью, что на фоне всего остального она восприняла реплику Кирилла как неприкрытое издевательство. Ускорила шаг, а после отсела как можно дальше. С тех пор Маша едва ли перекинулась с Кириллом и парой слов в школе, даже не смотрела в его сторону, зато вне её – первая ему нагрубила…

– Нет, мам, он меня не обижает, – медленно ответила Маша, сама удивившись значению сказанных слов. – Послушай, можно я сделаю кое-что? Я всё объясню дома, но сейчас мне нужно, чтобы ты не обращала на меня внимания и не задавала никаких вопросов.

– Но…

– Пожалуйста!

Мама растерянно повела плечами:

– Ладно-ладно. Я могу что-то сделать?

– Вообще-то да, – заулыбалась Маша. – Во-первых, позволь, я отбегу на пять минут до магазина. А во-вторых, когда будешь делать новую партию пышек, отложи мне несколько штучек. И не посыпай их пудрой!

Энтузиазм подгонял Машу в спину: оставив маму в замешательстве, она слетала в ближайший магазин, порядочно промокнув, зато вернулась с добычей: баночкой кетчупа и пакетиком майонеза, самых обычных. Тщательно смешав небольшие порции того и другого в креманке, она выложила на тарелку несладкие пышки и вышла зал, решительно двинувшись к одному из столиков.

– Угощаю, – Маша опустила поднос прямо перед носом Кирилла, который удивлённо вскинул светлую голову и воровато захлопнул свой блокнот.

– Эм… спасибо? – он с подозрением оглядел содержимое. – В честь чего такая щедрость?

– Очень хотелось бы увидеть, как кто-то на полном серьёзе ест пышки с кетчупом. – Маша нервно рассмеялась и потёрла локоть. – Можно?

Кирилл ещё несколько секунд пребывал в замешательстве, но после фыркнул и выдвинул ногой стул, приглашая Машу присоединиться. Его плечи заметно расслабились и опустились. Кирилл отсалютовал ей пышкой и щедро обмакнул её в креманку с кетчунезом. Машу слегка передёрнуло, когда он действительно с аппетитом съел эту гадость.

– Знаешь, чего тут не хватает? – сообщил он. – Сосиски! Я успел заметить, что ваша хозяйка – женщина широких взглядов, может, если ей предложить…

– Послушай, – неловко перебила его Маша, опасаясь растерять всю решимость в бессмысленной болтовне о сосисках. – Скажи честно: зачем ты сюда приходишь?

Кирилл осёкся и замолчал, явно сконфуженный.

– А есть какая-то проблема? – кисло поинтересовался он и отвёл глаза.

Маша ненадолго задумалась в поисках подходящих слов. Всё, чего она хотела, – узнать, что происходит на самом деле.

– Тебя разве не забавляет, что я работаю в таком месте?

– Чего тут забавного? – нахмурился Кирилл. – У нас полкласса подрабатывают. Я сам довольно долго пытался устроиться бариста, вот только никто не горит желанием брать школьника с неудобным плавающим расписанием на десять часов в неделю.

– Хочешь сказать, ты случайно шёл мимо и…

– Совсем не случайно, – перебил Кирилл. – Я хожу вдоль Карповки к метро трижды в неделю.

Прежде чем Маша успела сказать что-то ещё, на столике завибрировал телефон Кирилла. Он посмотрел на экран, поджал губы и ответил, прикрывая динамик ладонью.

– Да? Я на занятиях, перезвоню позже.

Маша постаралась сохранить невозмутимое лицо и повернулась, разглядывая чудаковатую синеволосую посетительницу за дальним столиком, будто та интересовала её гораздо больше, чем чужой разговор.

– Да. С одноклассницей, – Кирилл хмуро покосился на Машу. – Могу ей трубку дать, если так хочешь меня опозорить.

Стало неловко, и Маша почувствовала, как краснеют её уши, для которых этот разговор определённо не предназначался. Похоже, у её одноклассника была очень ревнивая девушка.

– Нет, другая, новенькая, – продолжал бурчать Кирилл, безуспешно стараясь понизить голос. Внезапно он скривил лицо и поднял глаза на Машу – то ли в немой просьбе, то ли сгорая от стыда. Она всё поняла, кивнула и протянула руку, в которую Кирилл чуть ли не с отвращением вложил телефон.

– Алло, – поприветствовала Маша трубку, стараясь звучать дружелюбно и жизнерадостно.

– Добрый вечер, – из динамика раздался властный мужской голос, полностью выбив Машу из колеи.

Возникла пауза.

– Вы на занятиях? – громыхнула трубка ей в ухо.

– Олег Павлович, – шёпотом подсказал Кирилл, и Маша взяла себя в руки:

– Здравствуйте, Олег Павлович! Да, у нас недавно закончились вечерние занятия в школе, – уверенно заявила она. Такие занятия и правда проводились, просто в другие дни. – Простите, пожалуйста, я задержала Кирилла, чтобы он мне объяснил пропущенную тему по алгебре.

– Он силён в алгебре? – смягчился голос в трубке. – Это хорошо. Тогда занимайтесь спокойно.

– Да, он мне очень помог! – с чувством убеждала Маша, но Кирилл требовательно забрал мобильник и некоторое время молча слушал собеседника.

– Да понял я, пап! Всё, пока!

Он сунул телефон в карман и медленно выдохнул, отводя взгляд в сторону. Маша кожей чувствовала его злость и стыд, потому что хорошо понимала: опозориться перед кем-то из класса она до ужаса боялась и сама. Вот только оказалось, что под беспочвенным страхом, будто Кирилл Маликов насмехается над Машей за её спиной, скрывалась до боли банальная реальность: парень просто нашёл приют в их пышечной, потому что не очень-то спешил возвращаться домой к строгим родителям. Никогда ещё осознание, что весь мир не вертится вокруг Маши, не было таким горько-сладким.

И теперь она уже не так сильно хотела избавиться от Кирилла: если ему правда нравится у них, пускай остаётся. И потому Маша решилась сделать шаг навстречу, признаваясь:

– Знаешь, я не просто тут работаю, – прервала неловкое молчание она. – Это… наше заведение. Вон там за прилавком – моя мама. Если честно, я думала, ты поэтому заходишь – поглазеть на нас.

Острое лицо Кирилла вытянулось в удивлении, и он сразу же ухватился за новую тему для беседы, чтобы разрядить обстановку:

– Ого! Это здорово! Хозяйка мне сразу понравилась, такая душевная женщина. Подумать только, оказывается, это твоя мама!

Маша смущённо заулыбалась.

– Она очень хорошая, да. Надеюсь, не слишком замучила тебя разговорами.

– Наоборот, мне приятно. Я уважаю людей, которым… есть дело до мнения других. Это дорогого стоит.

– Согласна, – едва слышно сказала Маша.

С минуту они мирно помолчали, размышляя каждый о своём.

– Если честно, я всегда думал, что ты гордячка, – внезапно признался Кирилл.

– Что?

– Ну, – он замялся. – Пойми правильно. В школе ты держишься особняком, ни с кем не разговариваешь, словно тебе дела до нас нет и ты терпишь класс как временное неудобство на пути к универу.

– Кажется, ты уже пытался сказать мне что-то подобное, – заметила Маша.

– Что? Когда это?

– Однажды по пути в столовку. И ещё что-то про шёлк и ветер, что бы это ни значило.

– А… блин, – Кирилл смущённо улыбнулся. – Это была всего лишь строчка из песни. Она называется «Мария», вот я её тогда почему-то и вспомнил. Это классика рока и… В общем, неважно, не бери в голову! Должно быть, ты решила, что я совсем дурачок.

Он неловко пожал плечами и замолк. А Маше хотелось смеяться от облегчения. Ей ещё предстояло многое обдумать, но не в этот раз. Сейчас, расслабившись, она наконец-то свободно общалась с одноклассником, не опасаясь подвоха.

Маша выяснила, что Кирилл репетирует с группой на соседней улице и раньше частенько ужинал в кафешке с шавермой, пока она не закрылась, уступив место пышечной. Что он и сам не местный, а переехал в Питер с родителями, когда был ещё дошкольником. Что он способен часами увлечённо говорить о музыке и даже сам пишет песни для группы. А также Маша отметила про себя, что у Кирилла определённо есть скрытая способность влипать в приключения на ровном месте, – и очень захотела когда-нибудь услышать больше историй из его беспокойной жизни.

Громкий смех привлёк довольную маму, которая угостила Машу с Кириллом свежезаваренным чаем, но, увы, напоследок напомнила о времени: было уже довольно поздно. Вскоре ребята вышли из тёплой пышечной на сырую улицу, и прежде, чем разошлись: Маша – домой, Кирилл – к метро, он громко посетовал на нелёгкую долю обитателя спальных районов, шутливо называя Машу «модной девчонкой с Петроградки», что придавало особой иронии этому странному вечеру.

Несмотря на то что Маша уходила в том же пальто, в котором пришла, а на улице успело существенно похолодать, на обратном пути она почему-то ни капельки не замёрзла.

Утром в школе Кирилл, подчёркивая изменения в их общении, с энтузиазмом приветствовал Машу при входе в класс – и, к её удивлению, несколько тихих голосов присоединились к нему. В столовой на большой перемене она воспользовалась случаем, чтобы расспросить Кирилла о других ребятах.

– Вика – славная девушка, честная и справедливая, – сообщил он, ковыряясь в макаронах. – Мы с пятого класса вместе учимся. В начальной школе её сильно обижали, зато теперь она всегда заступается за других. А Света совсем недавно научилась говорить «нет» – раньше у неё половина класса брала списывать задания. Дошло до того, что она всегда прорешивала несколько вариантов – и свой, и чужие, – лишь бы никого не обидеть отказом, пока в один день не решила, что с неё хватит.

После на уроках Маша постоянно отвлекалась, рассматривая одноклассников будто в первый раз. Глядя глазами, полными живого интереса, Маша увидела то, чего не замечала раньше: тёмные круги под глазами на осунувшихся лицах, стикеры-закладки в старательно заполненных тетрадях, дорогой, но обкусанный маникюр у некоторых девушек.

Оказалось, что в реальном мире – за пределами тревожной Машиной головы – много живых особенных людей со своими историями, а вовсе не безликие манекены. И это открытие подарило Маше крылья и решимость сделать первый шаг.

Она извинилась перед Светой за то, что была резка в день их ссоры. Та в ответ сильно смутилась, а после призналась, что неделю спустя нашла у себя дома учебник Маши, но ей было стыдно рассказать, и она решила просто оставить всё как есть. Разговор принёс необходимое облегчение обеим: лучшими подружками с соседкой Маша так и не стала, но за их партой установилась мирная и уважительная атмосфера – этого было более чем достаточно. А позже к ней лично обратилась Вика: близился декабрь, и староста была убеждена, что каждый в классе должен внести хоть какой-то вклад в организацию новогодней постановки для школы, даже если очень занят или ему не интересно. В ответ Маша изъявила искреннее желание поучаствовать в делах класса и даже предложила подготовить афишу, чем явно заслужила расположение Вики на остаток учебного года как минимум.

Но ближе всех ей неожиданно стал… Кирилл. Первое время он просто останавливался поболтать, а к нему, в свою очередь, тянулись другие ребята – так Маша начала систематически обнаруживать себя в эпицентре разговора. А потом они проводили всё больше времени вместе: сначала в столовой, после сели за одну парту на английском, а в итоге уже каждый день поджидали друг друга после уроков, чтобы пойти вдвоём. Маша не питала глупых иллюзий, будто самый красивый парень во всей параллели мог ею увлечься, как бы всё ни выглядело в глазах одноклассников. Но им с Кириллом было интересно вместе, она была рада и этому – ведь ещё недавно не могла рассчитывать даже на дружбу.

Настал день, когда Маша сообразила, что не просто знает всех одноклассников по именам, а ещё и может много хорошего рассказать о каждом. Тогда она поняла, что справилась – сумела прижиться в новой школе!

– Давай заглянем в пышечную! – Маша потянула Кирилла за рукав, не давая ему сбежать в метро.

– Так мы завтра после репетиции зайдём, – он подозрительно сузил глаза. – Или ты передумала?

– Нет, просто хочу кое-что показать сейчас, тебе понравится!

Голый морозный ноябрь сковал Петроградский район тончайшей корочкой льда: город озяб и ждал снега. Кирилл традиционно натягивал тёплый капюшон вместо шапки, поэтому Маша, семеня с ним рядом вдоль Карповки, видела лишь кончик его носа и вырывающийся изо рта пар.

Кирилл проводил много времени в пышечной по вечерам несколько раз в неделю, предпочитая её всем другим заведениям. Ему нравилась уютная атмосфера, весёлое щебетание мамы, возможность поболтать с Машей, ну и, конечно, вкусный чай с угощениями. Вот только в меню не было совершенно ничего сытного, и это заставило Машу всерьёз задуматься о… сосисках. Оказалось, что, если сосиску насадить на деревянную шпажку, как следует покрыть тестом и обжарить во фритюре, получается очень вкусное угощение. Намекнув маме, что это позволило бы увеличить поток студентов в заведении, Маша убедила её поэкспериментировать. В конце концов, у них есть и фритюр, и всё для теста – остальное лишь вопрос пачки сосисок… и кетчупа с майонезом. И сегодня Маша с нетерпением ждала возможности показать Кириллу новинку в меню.

Над дверью приветственно звякнул неизменный колокольчик.

– Мам, мы… – Маша заскочила в тёплую пышечную, но в растерянности замерла на пороге, из-за чего Кирилл по инерции влетел ей в спину.

На стене над прилавком располагалась огромная грифельная доска – идея принадлежала Маше, она же перед открытием заведения старательно расписала мелками от руки популярные позиции кофейного меню, чтобы выглядело современно и стильно, как в молодёжных заведениях. Теперь же эта доска была начисто вымыта, а рядом мама придерживала стремянку, на которой ловко балансировала девушка с синими волосами и пирсингом в носу. Она без всякого стеснения повернулась на голос.

Примечания