- -
- 100%
- +
Десять лет я училась искусству любви на расстоянии. Каждый его рейс был для меня маленькой жизнью, которую я проживала в ожидании, сплетая из ниток повседневности прочный ковер нашего дома. И сегодня, как и всегда, я провожала его с улыбкой, в которой не было ни капли упрека — только светлая грусть и бесконечная вера в него, в нас, в нашу общую судьбу.
На столе стоял яблочный пирог — наш пирог. Тот самый, с которым ассоциировались все наши самые счастливые моменты. Первое свидание, помолвка, рождение Василисы... Каждая крошка в нем была словно частичкой нашей общей истории. Я пекла его с особой нежностью, вкладывая в тесто всю свою любовь, все те слова, которые постеснялась сказать вслух.
Он вошел на кухню, и воздух наполнился знакомым до боли ароматом — смесью высоты, мороза и его парфюма, который для меня пахнет возвращением домой. Его форма сидела безупречно, подчеркивая благородную осанку. Я всегда любовалась им — этим сильным, красивым мужчиной, который выбрал меня когда-то среди всех женщин мира.
— Нинуль, — его голос, густой и бархатный, разлился по кухне, согревая меня лучше любого солнца.
Я обернулась, и сердце забилось чаще, как в первые дни нашего романа. Да, время шло, но это трепетное чувство никуда не исчезло — оно лишь ушло вглубь, стало фундаментом всей моей жизни.
— Пирог еще теплый, — сказала я, и в голосе прозвучала легкая, счастливая гордость. — Твой любимый.
Он улыбнулся, и в его глазах — этих бездонных синих озерах — я увидела ту самую нежность, что всегда заставляла меня таять. Да, в них читалась усталость — но и любовь тоже. Я была в этом уверена.
— Спасибо, родная. Ты как всегда волшебница. — Он провел рукой по волосам. — Прости, сегодня не могу насладиться твоим шедевром. В голове — предстоящий рейс. Сложный маршрут, погода капризничает.
Я понимала. Я всегда понимала. Его работа была не просто профессией — это было призвание, требующее полной самоотдачи. А моя миссия заключалась в том, чтобы быть его тихой гаванью, тем местом, где он мог бы забыть о всех бурях и просто быть собой.
Он приблизился. Я подняла лицо, и его поцелуй коснулся щеки. Нежный, хоть и быстрый. Напоминание о связи, что была между нами. В нашей спальне царил «штиль» — печальная необходимость, с которой мы оба смирились. После родов Василисы мое тело предало меня, отвечая болью на близость. Врачи разводили руками. Но Ренат... Он был так терпелив, так бережен. «Ничего, дорогая, — говорил он. — Главное — что у нас есть ты, я и наша Василиса. Этого достаточно». Его понимание было мне опорой в самые трудные моменты.
— Завтра вылетаю в Дубай, — сказал он, и в его глазах мелькнула тень сожаления. — Прилечу утром первого. Отметим Новый год тогда, хорошо?
В горле защемило. Мне так хотелось встретить праздник вместе, под бой курантов. Но я видела, как он устал, как тяжела на него легла ответственность за предстоящий рейс.
— Конечно, — кивнула я, заставляя себя улыбнуться. — Мы с Василисой подождем. Ты главное — лети осторожно. Мы будем ждать.
— Всегда осторожен, — он потрепал меня по плечу, и его прикосновение было теплым, родным. — Для меня нет ничего важнее, чем вернуться к вам.
Эти слова согрели меня изнутри. Он ушел, а я осталась стоять, прижимая к груди его слова, как самый дорогой оберег. Да, в нашей жизни были трудности. Но разве настоящая любовь не в том, чтобы принимать друг друга со всеми штормами и штилями? Я верила в него. Верила в нас.
Часы пробили три, когда я поехала за забытыми Василиными варежками к Светлане, моей подруге-диспетчеру. Ее рабочее место всегда казалось мне центром вселенной — местом, где сходятся все маршруты, все самолеты, все судьбы. И его судьба — тоже.
— Нина! — Светлана улыбнулась, протягивая ярко-синие варежки. — Как раз думала о вас! Какой корпоратив шикарный сегодня у «Авиастарса»! В «Астории» весь свет. Ренат твой, небось, уже там? Говорят, такие вечера — отличный шанс для карьерного роста! Все руководство там будет!
Мир на мгновение замер. Корпоратив? Сегодня? Но он же сказал...
— Он... он не говорил, — смущенно пробормотала я, чувствуя, как по щекам разливается румянец.
— Наверное, хотел сделать сюрприз! — подмигнула Светлана. — Мужчины, они такие! Хотят порадовать, а потом забывают сказать в самый неподходящий момент!
Сюрприз... Да, конечно! Он хотел порадовать меня! В спешке, готовясь к сложному рейсу, просто забыл сказать прямо. Мысль показалась такой очевидной, такой жеванной. Мой Ренат, всегда такой собранный в небе, мог быть таким рассеянным на земле в мелочах. Это было частью его обаяния.
Дорога домой пролетела в радостном ожидании. Я забрала Василису из школы, накормила ее ужином, уложила спать с особой нежностью — ведь сегодня мог быть особенный вечер. А потом, улыбаясь, подошла к мусорному ведру. И правда — нашла! Смятый, но целый лист. «Приглашение на Новогодний бал...»
Он не выбросил его намеренно. Он просто забыл! В своей летной сумке, среди карт и документов, это приглашение потерялось. Но он хотел, чтобы я была с ним. Хотел представить меня коллегам, руководству. Может быть, это был его способ вернуть нас к той самой жизни, что была до «штиля»?
Сердце забилось в предвкушении. Я не буду его винить. Я сделаю ему настоящий сюрприз! Надену свое лучшее платье, то самое, красное, что он подарил на нашу десятую годовщину. Подойду, возьму под руку, когда он будет разговаривать с коллегами. Посмотрю в его красивые глаза и скажу: «Я так по тебе скучала». И мы вместе встретим Новый год. Как и должно быть. Ведь мы — это мы. И ничто не может разрушить то, что строилось десять лет любви и доверия.
Глава 2.
Шелк, скользящий по бедрам, казался мне сегодня не материей, а доспехами. Я облачалась в них, как воин перед последней битвой. Каждый шов, каждая складка этого кроваво-красного платья — того самого, что он когда-то назвал «цветом нашей страсти» — должны были стать моим щитом. Норковая шубка, подаренная после родов Василисы с словами «ты подарила мне целую вселенную», лежала на плечах невесомым и одновременно невыносимым грузом. Сегодня я шла вернуть свою вселенную.
Зал «Астории» встретил меня ослепительным, холодным блеском. Он не грел, а резал глаза. Хрустальные люстры, словно слезы застывшего великолепия, дробили свет на тысячи осколков, которые больно впивались в retina. Музыка — навязчивая, чуждая — пульсировала в такт учащенному сердцебиению. Я стояла на пороге, пытаясь вдохнуть полной грудью, но воздух был густым и сладким, как испорченный десерт. Я искала его. Единственную знакомую точку в этом море чужих улыбок и притворного веселья. Его высокую, подтянутую фигуру, его затылок, который я знала лучше собственного отражения.
Его нигде не было.
Тревога, та самая, что годами тихо дремала в углу нашего брака, подняла голову и зашептала на ухо что-то колючее и противное. «Он задержался. У него дела. Он устал». Но на этот раз отговорки звучали фальшиво, как плохо сыгранная роль.
Убежище я нашла в дамской комнате. Здесь пахло дорогими духами и чужими секретами. Я уставилась на свое отражение в массивном зеркале — женщина с слишком яркими губами и слишком испуганными глазами. Женщина, надевшая маску уверенности, которая вот-вот треснет.
И тогда я увидела ее.
Она возникла рядом, как материализовавшийся кошмар. Молодая, сияющая, с округлившимся животиком, на котором покоилась ладонь с нежным, собственническим жестом. И на ней было мое платье. Тот самый алый шелк, те же тонкие бретели. Только на ней оно выглядело иначе — не доспехами, а знаменем завоевательницы.
Мир сузился до размеров зеркала, в котором теперь отражались мы обе. Две женщины в одинаковых платьях, разделенные пропастью.
— Какое... прекрасное платье, — выдавила я, и мой голос прозвучал хрипло и неуверенно.
— Спасибо! — ее смех зазвенел, как разбивающийся хрусталь. Она небрежно провела рукой по шелку на своем животе. — Это мне муж подарил. В честь первой годовщины нашего знакомства.
«Годовщины знакомства». Не свадьбы. Слова повисли в воздухе, тяжелые и ядовитые. В висках застучал навязчивый ритм.
— Вам очень идет, — пробормотала я, чувствуя, как красный цвет моего платья начинает меня душить, впиваясь в кожу.
— Да? — она улыбнулась, доставая помаду того же оттенка, что и у меня. Ее движения были плавными и полными самолюбования. — Ренатик всегда угадывает с подарками. У него безупречный вкус.
«Ренатик».
Имя, которого я никогда не слышала, прозвучало как выстрел в тишине. Оно было уменьшительно-ласкательным, интимным, чужим. Таким чужим, что на мгновение мне показалось, что речь идет о другом человеке.
— Какое... странное совпадение, — прошептала я, и мой голос дрогнул. — Моего мужа тоже зовут Ренат.
Она повернулась ко мне, и в ее бездонных голубых глазах я не увидела ни удивления, ни смущения. Только легкое, снисходительное любопытство, будто она разглядывала диковинное насекомое.
— Неужели? — ее губы растянулись в сладкой, ядовитой улыбке. — Как забавно. А мой... мой Ренатик ни в чем без меня не обходится. Ни в чем. — Она наклонилась ближе к зеркалу, подводя губы. — Я его компас. Если вы понимаете, о чем я.
Я понимала. Слишком хорошо понимала. Это был не комплимент. Это было заявление о праве собственности. Предъявление прав.
В этот момент у нее зазвонил телефон. Мелодия была веселой, беззаботной. Она посмотрела на экран, и все ее лицо озарилось такой яркой, такой подлинной нежностью, что у меня перехватило дыхание. Такой взгляд не подделать.
— Да, Ренатик, — сказала она, и ее голос стал сладким, как мед, густым и прилипчивым. — Да, мой хороший. Сейчас уже иду. Не подходи к генеральному без меня, слышишь? Я хочу познакомиться. Я же твой талисман. — Она помолчала, слушая что-то, и ее глаза блеснули. — Ведь тебя сегодня точно назначат руководителем Южного направления. Наш мальчик должен родиться под счастливой звездой.
Каждая ее фраза была ударом кинжала. «Генеральный». «Руководитель Южного направления». Детали его карьеры, его амбиций, о которых он шептал мне по ночам, лежа в постели и строя планы на наше общее будущее.
Она закончила красить губы, с удовлетворением разглядывая свое отражение. Затем ее взгляд упал на собственное отражение в зеркале, на округлившийся живот.
— Надеюсь, у нас будет сын, — сказала она задумчиво, и ее пальцы с нежностью легли на шелк. — С такими же красивыми чертами лица... — она повернула голову и взглянула на меня, будто оценивая, и ее губы тронула легкая, почти невидимая улыбка, — ...и родинкой над губой.
Родинка.
Та самая, маленькая, темная точка над его верхней губой. Та, которую я в шутку называла «меткой судьбы». Та, что была моей, только моей, частью его лица, которую я знала наизусть, которую целовала в счастливые утра и вытирала с нее капельки кофе по вечерам.
Воздух застыл в легких. Звуки мира — смех, музыка, шепот — отступили, утонув в оглушительном гуле в ушах. Я не могла пошевелиться, не могла отвести взгляд от ее губ, произносивших эти страшные, невозможные слова. Я стояла, закованная в ледяной паралич, глядя в зеркало, в котором отражались две женщины в одинаковых платьях, но только одна из них носила в себе его ребенка. И только одна была здесь чужой.
Это был не сон. Это было пробуждение в кошмаре, от которого не было спасения.
Глава 3.
Мир за пределами дамской комнаты плыл, как в дурном сне. Я шла, цепляясь взглядом за узоры паркета, боясь поднять глаза. Но они сами нашли их.
Ренат. Мой Ренат. Его рука лежала на ее локте — тот самый жест, который он всегда называл "непрофессиональным". А для нее — можно.
— ...и мы очень счастливы, — доносился голос Лены до меня сквозь шум в ушах.
— Вадим Петрович, разрешите представить — Лена. Моя опора, — говорил Ренат, и его голос звучал так нежно, так гордо, что у меня перехватило дыхание.
Что-то внутри оборвалось. И из этой тишины родился мой голос, хриплый и чужой:
— Здравствуй, Ренат.
Он обернулся медленно, слишком медленно. Его глаза встретились с моими, и в них мелькнула паника, быстро смененная ледяной пустотой.
— Нина? — его голос был ровным, без единой нотки удивления. — Что ты здесь делаешь?
Лена прижалась к нему, ее пальцы сжали его рукав.
— Ренатик?.. — ее голосок дрожал.
Я сделала шаг вперед, не сводя с него глаз:
— А что, мне не положено быть на корпоративе моего собственного мужа? Или здесь есть какие-то... ограничения?
— Ты не в своем состоянии, — холодно произнес он. — Давай не будем устраивать сцен.
— Сцен? — я чувствовала, как дрожат мои руки. — Ты называешь это сценой? Когда я вижу, как мой муж представляет свою беременную любовницу генеральному директору?
Лена ахнула. Ренат сжал губы, его лицо стало абсолютно каменным.
— Нина, прекрати. Ты не понимаешь...
— Понимаю! — мой голос сорвался на крик. — Я все прекрасно понимаю! И годовщину знакомства, и родинку над губой... Все!
И прежде чем я успела осознать что происходит, моя ладонь сама нашла его щеку. Звонкий удар прозвучал как выстрел.
Наступила мертвая тишина. Музыка словно умерла. Все смотрели на нас.
Я видела, как дергается его мышца на скуле, как краснеет след от моих пальцев. Но в его глазах по-прежнему была ледяная пустота.
— Довольно, — тихо сказал он.
Я развернулась и побежала. Слезы текли по лицу, но я почти не чувствовала их. Воздух. Мне нужен был воздух.
Мои пальцы уже касались холодной ручки двери, когда железная хватка сомкнулась на моем запястье.
— Нина, — его голос прозвучал прямо у моего уха. — Ты никуда не пойдешь.
Я замерла, чувствуя, как земля уходит из-под ног.
Побег не состоялся.
Глава 4.
Его пальцы впились в мое запястье с такой силой, что кости затрещали. Он развернул меня к себе, и его лицо, обычно такое любимое, теперь казалось маской из чугуна и льда. Холодный, отполированный взгляд, в котором не осталось ничего человеческого.
— Выпусти меня, — прошипела я, пытаясь вырваться. Его хватка лишь усилилась. — Я сказала, отпусти! Я подам на развод!
Он резко потянул меня за собой в сторону от посторонних глаз, в глухой угол холла. Его дыхание было ровным, будто он просто вел деловые переговоры.
— Успокойся, Нина. Ты себя не контролируешь.
— Контролирую! — мой голос сорвался на визгливую ноту. — Я достаточно контролирую себя, чтобы понять, что ты мне изменил! Что у тебя любовница! Ребенок!
Он вздохнул, смотря на меня сверху вниз, как на капризного ребенка.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.