Мишель

Глава 1

Ясное осеннее утро. Под каблуками шуршит листва, в наушниках играет музыка.

– Мика, глупышка! – нарушает идиллию знакомый голос.

Мне послышалось другое слово, каким часто обзывают таких, как я, девушек. Я оборачиваюсь:

– Белла, иди сюда! – Я заключаю подругу в объятия. – Откуда ты, чудо?

– Зашла в одно местечко, – уклончиво отвечает Белла и подмигивает.

– Колись, где была! – Я толкаю локтем подругу.

– Где была, там тебя могут больно уколоть. – Она щипает меня за бок. Наверное, посещала клинику. Как же я ненавижу ходить к врачам!

В колледж я езжу на метро. Хочется иметь личный автомобиль. На нём я бы передвигалась по городу, избегая неприятностей. Отец думал купить мне автомобиль, но в его компании дела идут плохо – союзная экономика переживает кризис.

В вагоне метро группа сверстниц смотрит на меня с неприязнью. Хочется накинуть на голову капюшон куртки, прикрыть свою необычайную красоту, которая считается подозрительной. Да, я прекрасна. Спасибо маме и папе. Но я никому не похвастаюсь, что у меня отличная генетика. Родители просили не говорить ничего такого. Меньше чем за год моя привлекательность превратилась в моё проклятье. Белла замечает недоброжелательные взгляды, заслоняет меня собой.

– Спасибо, – говорю я одними губами.

Подруга у меня красивая, у неё правильные черты лица, ухоженные чёрные волосы, стройная фигура. Однако, Белла не из таких, как я. Её такой не считают. Раньше я не могла отличить таких, как я, девушек, от остальных, а теперь наловчилась. Преимущественно, мы выше, крупнее, у нас крутые бёдра, тонкая талия, пышная грудь, идеально симметричное лицо с широкими губами. У многих таких, как я, глаза чудные или чудные. Они чуть лучатся (генетический дефект) и якобы завораживают мужчин. О таких, как я, ходят дичайшие слухи. Я ничему не верила, но стала сомневаться, когда погибла старшая сестра Дианн.

Выйдя из метро, мы с Беллой направляемся в двухэтажное здание Соважского колледжа искусств. Я и подруга учимся на первом курсе по специальности «Актёрское мастерство». В гардеробе колледжа сдаём верхнюю одежду. Рядом с аудиторией нам встречаются два широкоплечих парня. Я иду прямиком на них. Парни прижимаются к стенке, чтобы уступить дорогу. Белла вопросительно смотрит на меня.

– Что, Белла?!

Подруга закатывает глаза:

– Что с тобой творится?!

– Ничего. – Я делаю невинное лицо.

Аудитория холодная. Я зябну в бежевом платье. Белла оделась теплее в фиолетовый свитер и чёрную юбку. Жан один из самых умных ребят в группе кивает мне с первого ряда. Вероятно, я ему нравлюсь. Я чувствую, когда мне симпатизируют. Мы с Беллой поднимаемся на последний ряд. Со звонком в аудиторию входит преподаватель истории Леон Мартинес. Ему 30 лет. Черноволосый, с высоким лбом и широко поставленными глазами. Одет в тёмно-синий костюм. Леон прочитает для нас специальный курс лекций о войне. Скоро 125-я годовщина победы над Генезией. Прежде чем приступить к занятию, преподаватель окидывает взглядом таких, как я, девушек. Хотя, может быть, я себе накручиваю.

«Как звали предводителя самой безжалостной армии мира?» – задаёт вопрос Леон и сам отвечает. – «У него было несколько вымышленных имён. История запомнила его как Генетика. Однажды корпорации и фонды решили завладеть ключевыми богатствами планеты. На Ближнем Востоке они привели к власти Генетика. Он основал страну Генезию, а столицу назвал Настоящим Эдемом. Корпорации и фонды поставили Генетику задачу сменить режимы стран региона. Для достижения цели Генетик применял самые жестокие средства: террор, казни, массовые убийства. Влияние Генезии росло: Ближний Восток, Передняя Азия, Северная Африка. На чёрном рынке Генетик сбывал нефть и алмазы, торговал людьми, на вырученные деньги покупал оружие, технику, лаборатории. Разведка передовых стран сообщала, что Генетик проводит эксперименты над людьми. Одна группа стран выступила с предложением провести против Генезии военную операцию, другая группа из-за лобби корпораций и фондов настояла лишь на введении санкций. Зачатки Генезии появлялись в Южной Америке, Южной и Восточной частях Азии. Получив передовые военные технологии, Генетик стал способен бросить вызов всему остальному человечеству. Был обычный летний день, когда войска Генезии без объявления войны, атаковали границы десятков стран по всему миру. Солдаты Генетика не ведали пощады. Они являлись последователями ужасной идеологии генез-социализма, главной идеей которой было заменить несовершенное общество, созданное несовершенным Богом, на совершенное общество от творца Генетика. Армия Генезии уничтожала мирное население на оккупированных территориях, массово обращая людей в…»

На эффон приходит сообщение. Я отвлекаюсь. Страшно представить, что нас всех, сидящих в аудитории, могло вовсе не быть, мы бы не родились, если бы наши предки не выиграли войну.

Кто написал мне? Разблокировав телефон, открываю приложение:

Доброе утро, Мишель! Это Николас Моро. Как у тебя жизнь?

Николас вожатый из летнего лагеря. В этом году я не поехала на смену. В июне умерла Дианн, я была полностью раздавлена случившимся. Пишу ответ:

Привет, Николас. Всё хорошо.

Я вчера ездил в лагерь. В домике юношей я нашёл поделку, её Джеймс сделал для тебя. Может встретимся? Я передам тебе её.

Ого! Моё сердце сжимается от грусти. Джеймс мой бывший. Если так можно сказать о парне, с которым я почти поцеловалась, иногда держалась за руку и всегда очень ласково общалась. Он нравился мне. Думаю, мы бы стали отличной парой. Но Джеймс не вернулся из летнего лагеря… Август и начало сентября я ходила с родителями к врачам и психологам. Меня посмотрели, поговорили со мной, отчасти я оправилась от ударов судьбы. Что за поделку Джеймс сделал для меня перед смертью?! Я не успокоюсь до тех пор, пока не получу её! Дрожащими пальцами набираю послание Николасу:

Да, хорошо. Я ещё не знаю, когда смогу. Напишу тебе.

Прочитав тревогу на моём лице, Белла спрашивает:

– Всё в порядке?

– Нет.

– Кто написал?

Я вздыхаю.

– Вожатый… В лагере Джеймс успел сделать для меня какую-то поделку.

– Ничего себе!

Белла сочувственно кладёт руку на моё плечо.

Оставшуюся часть лекции я ничего не делаю. В голове крутятся разные воспоминания.

Когда звенит звонок, аудитория приходит в движение. У выхода меня караулит Жан. Он рыжеволосый и полноватый. Перед тем как заговорить, Жан поправляет очки.

– Мика, привет.

– Привет.

– Помочь тебе с историей?

Я чувствую, что краснею.

– Да, было бы славно. – Я расплываюсь в улыбке.

– Ну, тогда я напишу тебе или позвоню, и мы договоримся о встрече… – Жан смущается. Видимо, не был готов, что я запросто соглашусь.

– Он тебе разве симпатичен? – спрашивает Белла наедине.

– Мы просто позанимаемся.

– Чем вы позанимаетесь? – Белла выгибает правую бровь.

Многие парни остерегаются меня из-за сплетен. Хотя бы Жану я интересна. Таких, как я, девушек в группе ещё три. Они стесняются своей внешности, не красятся, ходят на занятия в кофтах с капюшоном. Я одеваюсь в модные платья, пользуюсь косметикой, веду себя гордо. И девушкам, которых можно назвать обычными, это очень не нравится. Их восемь в группе.

В аудитории поменьше я двигаюсь между рядами парт. За моей спиной громко фыркает Луиза. Похоже, ей не понравился аромат жасмина моих духов. Она шёпотом произносит оскорбительное слово. Её подруги повторяют за ней:

– Пустовка, пустовка, пустовка…

Я хочу развернуться и потаскать за волосы парочку обычных девушек, но Белла толкает меня вперёд, чтобы избежать конфликта.

Все удивляются, как это мы с Беллой дружим. Она обычная, я нет. Дело вот в чём: статистика говорит, что на десять девочек рождается шестеро мальчиков. Это явление называют эхом войны. Учёные полагают, что природа таким образом отреагировала на войны: рождается больше девочек, на планете случается меньше войн. При такой демографической ситуации часть девушек останется без пары. Обычные боятся, что это будут они, потому что такие, как я, привлекательнее. Отсюда берётся вся неприязнь, и поэтому о таких, как я, распускают слухи. Но Белле не важно, кто там что болтает. Подруга знает, как мне непросто приходится.

Сев на место, я жду, что Луиза снова попытается меня задеть. Сердце колотится в груди. Приятное чувство от беседы с Жаном растворилось, как растворяется сахар в кипятке.

Вторая пара по дисциплине «Сценическая речь». Элиан Вьен маленькая смуглая преподавательница приходит с опозданием.

– Сегодня мы поговорим об активизации и укреплении мышц дыхания, опоре дыхания, – говорит она. – Существует три типа дыхания: верхнегрудное, нижнегрудное или диафрагмальное и брюшное. Все эти три типа необходимы при нормальном дыхании. Но самым физиологичным является брюшное дыхание…

Пока преподаватель рассуждает о дыхании, я пыталась нормализовать собственное дыхание. Нужно успокоиться. Глубокий вдох, выдох. Вдох, выдох.

У меня большой дыхательный объём лёгких, потому что я с детства люблю плавать. Вспоминается как прошлым летом, когда моя жизнь была радостна и безоблачна, в лагере мы с Джеймсом ныряли в озеро. Один из нас оставался на пирсе и засекал время. Потренировавшись, я научилась обходиться без воздуха намного дольше Джеймса. Однажды я провела под водой целых четыре с половиной минуты. Как-то раз я следила за погружением Джеймса, и меня позвала Хлоя (приятельница, она живёт в другом городе, всегда приезжала в лагерь в мою смену). Она отвлекла меня всего на несколько секунд. Посмотрев на дно, я не увидела Джеймса. Сердце ёкнуло в груди. Я, не думая, кинулась в воду. На глубине я увидела, как красиво преломляются лучи света, как они угасают. Неожиданно кто-то обнял меня сзади. Это был Джеймс. Он таился под пирсом. Джеймс коснулся губами моих губ. Я начала обвивать его ногами, прижимать к себе. В этот момент у Джеймса закончился воздух. Он стал быстро всплывать. Ему не удалось полностью воплотить свою задумку. Я очарованная и заворожённая ещё полминуты пробыла под водой. Мать Джеймса Элисон Руже работает журналисткой на республиканском канале. Когда поползли слухи о таких, как я, она попыталась запретить Джеймсу общаться со мной. Ей это не удалось. Мы с Джеймсом продолжали видеться, но он стал вести себя скромнее, сдержаннее. Наверное, Элисон постоянно стращала его байками о таких, как я. Весной мне исполнилось 18 лет. «Ты расцвела, как прекрасная роза», – написал Джеймс в поздравлении с днём рождения. Несмотря на предостережения Элисон, он проявлял ко мне всё больший интерес, и я чувствовала, что наша с ним дружба вот-вот перерастёт в нечто потрясающее. Но Джеймс поехал один на смену в лагерь, сильно там скучал по мне и решил сбежать, но не сумел переплыть озеро. Тело до сих пор не нашли. Странные обстоятельства. Я скорблю и помню.

– Пара закончилась! – тормошит Белла. – Идём перекусим. Что с тобой сегодня происходит?

– Воспоминания нахлынули, – бормочу я, постепенно возвращаясь к реальности.

Мы с Беллой задерживаемся у зеркал. Я всматриваюсь в своё отражение: безукоризненно очерченное лицо заспанное, широкие брови нахмурены, полным губам отлично подошла новая красная помада, длинные чёрные волосы заплетены в тугую косу, перевязывать не нужно.

В автомате с питанием покупаю кофе и шоколадное суфле, Белла берёт себе кусочек торта и пряный чай. Мы сладкоежки.

– Ты ничего не хочешь мне сказать? – спрашивает Белла и внимательно смотрит мне в глаза.

– Иногда, как сейчас, мне кажется, что всё самое лучшее осталось позади, – вздыхаю я, повесив голову.

– Ох, Мика, ты ещё очень и очень молода. Сейчас поднимем тебе настроение. – Белла достаёт из сумочки листовку, на которой крупными буквами напечатаны два слова: «Бесплатное тату».

– Где взяла?!

– Недалеко от дома открылся тату-салон, и в социальной сети проводили розыгрыш. В кое-то веки я что-то выиграла. Утром забрала купон.

– Хочешь отдать мне?

– Держи! – Белла суёт мне листовку.

– Спасибо.

– Пошли завтра утром?

– Вместо истории?

– Мы итак всё знаем о войне. К тому же Жан тебя будет натягивать.

– Что он будет делать?

Белла потешается надо мной. Задорное настроение подруги передаётся и мне. Я позволяю себе улыбнуться.

– А что случилось вчера в клубе, когда ты заговорила с тем парнем? – интересуется Белла.

Накануне я попала в неловкую ситуацию. Я решилась поболтать с незнакомым парнем, но неожиданно засмущалась. Мне пришлось уйти, когда высоченная особа из таких, как я, обняла парня. Я почувствовала, что потерпела фиаско, хотя ничего серьёзного вроде бы и не замышляла.

– Я хотела с ним поговорить, но передумала. А потом нарисовалась та шпала…

– Тебе не повезло, что он оказался занят.

На последней паре преподавательница тучная женщина разглагольствует об истории косметики. Я в это время размышляю, какую татуировку себе сделать и в каком месте.

– Ты домой? – осведомляюсь я у Беллы одновременно со звонком.

– Нет, забегу к маме в магазин.

Я по-детски надуваю губки – поеду на метро одна.

– Давай запишемся на спектакли, посвящённые войне, – предлагает Белла.

В информационном терминале мы ищем спектакли, в которых не сформирован театральный коллектив. Я записываюсь на роль партизанки в постановке «Западная Руна». Белла выбирает себе роль медсестры в другом спектакле. Я посмотрю игру подруги, а она мою.

На улице я обнимаю Беллу:

– Пока, детка!

Оставшись без покровительства, на всякий случай накидываю на голову капюшон. Надеюсь, никто ко мне не привяжется.

Глава 2

Я живу с родителями и двумя сёстрами в большой четырёхкомнатной квартире в высотке. Не хочется переезжать в более скромное жилище, а всё к этому идёт. Открываю дверь. Тишина. Родители на работе. Сёстры: средняя Лианн на продлёнке в школе, младшая Голди в яслях. Мама вечером заберёт сестёр.

За полдня я успела проголодаться. На кухне серый упитанный кот торопится к холодильнику, клянчить еду. Я стараюсь не замечать кота, а вот сёстры явно пытаются сжить его со свету: треплют, дёргают, бьют, бросают. Это папа предложил купить кота. Он думал, что так мы будем его меньше доставать.

Беру в холодильнике салат из кусочков помидор, мясной нарезки, яиц, сыра; прихватываю минеральную воду. В микроволновку ставлю разогреваться курицу в сливочном соусе. Плотно пообедав, плетусь в свою комнату. Раньше в комнате жила Дианн. Сестра переехала к своему будущему мужу Брюсу, но комнату хотела оставить за собой на всякий случай. Освободившаяся площадь пустовала недолго. Я заняла комнату. Дианн спорить не стала. Пройдя по белоснежному мягкому ковру, плюхаюсь на постель. Удобно, комфортно, но чего-то не хватает. Вчера я поздно вернулась из клуба, недосып быстро даёт о себе знать. Я стягиваю с себя платье и колготки, заворачиваюсь в половинку одеяла. Полежу немножко. Сквозь дрёму слышу мелодичный звук эффона (пришло сообщение). Мне уж не приподняться.

– Мика, соня! – будит малышка Голди.

Смотрю на часы. Наступил вечер. Я проспала кучу времени.

Голди вскарабкивается на постель. Я приподнимаюсь на локте и заглядываю в голубые глазёнки сестры.

– Что интересного у тебя сегодня произошло? – спрашиваю я.

Малышка будто ждала моего вопроса, вздрогнула, прижалась ко мне личиком.

– Красная машинка… – Голди всхлипывает. – Машинка ко мне не ехала…

– А почему не ехала?

Сестрёнка сбивчиво объясняет:

– Мы сидели кружком и отпускали машинку в центр кружка. Машинка поднималась на подъёмнике, меняла направление и… и ко мне не ехала, не поворачивалась. Один раз поехала… Но девочка рядом посчитала, что машинка едет к ней и схватила раньше меня…

– Ну, успокойся… Вырастешь у тебя будет своя красная машинка, и ты сама поедешь, с кем захочешь и куда захочешь. – Я ласково глажу Голди по спинке. Малышка поднимает голову и глядит на меня с вниманием. Её пухлые розоватые щёчки все заплаканные.

В комнату входит мама. Она веснушчатая, с густыми тёмными волосами. Одета в элегантное платье-рубашку кремового цвета. Последние месяцы мама очень собрана. Постигшая нас беда, принесла большую печаль, маме досталась самая лихая часть. Устала она? Конечно, устала! Что у неё там на душе?! Не могу себе представить, мне не 39 лет, и я не вынашивала ребёнка месяцами, не растила его годами и не теряла в один ненастный день.

– Как дела в колледже? – интересуется мама. Она садится на кровать рядом со мной и Голди. Малышка переползает от меня к ней.

Я всегда говорю родителям, что у меня всё нормально, даже если плохо. Со своими проблемами я как-нибудь сама справлюсь, только бы лишний раз не огорчать маму и папу.

– Готовимся к годовщине победы в войне, – бодро отвечаю я. – И я буду участвовать в спектакле.

– Когда премьера?

– Ой, я не посмотрела, но вы, конечно же, приглашены.

– Это будет твой дебют? Мы с папой обязательно придём.

– И я! – подхватывает малышка Голди. Сестра обнимает маму за талию.

Я признательно улыбаюсь им.

– Папа придёт поздно, – говорит мне мама. – Соберёмся вместе, есть важный разговор. И-и-и, Мика, сколько раз тебе говорила – не спи днём.

Взяв Голди на руки, мама уносит сестру.

У меня плохое предчувствие. На семейных советах родители предупреждают, с какими трудностями нам предстоит столкнуться в ближайшем будущем, ещё мы вспоминаем Дианн.

Ополоснувшись в душе, тщательно расчёсываю волосы. Затем смотрю эффон. Белла написала:

Уснула что ли?! Ты выбрала татуировку?

Да, поспала… С тату пока не определилась. На видном месте делать боязно.

Жан ещё днём прислал мне сообщение:

Мика, ты свободна завтра после учёбы?

Давай у тебя дома позанимаемся, что скажешь?

В библиотеке сидеть не охота, к себе не пущу – здесь у меня девичий рай. Жан быстро отвечает:

Договорились.

Белла присылает мне подборку татуировок. Листаю все подряд: бабочки, феи и ангелы, сердечки, звёзды, музыкальные ноты, пламя, птицы и животные, цитаты, стихи, фразы. Ознакомившись с подборкой, посылаю короткий ответ Белле:

Я хочу всё!

После ужина сижу в комнате сестёр. Голди смотрит мультики. Я глажу волосы малышки, они у неё классные, пушистые, золотятся на свету. Мы мешаем Лианн делать уроки. Она постоянно жалуется. Лианн 10 лет. Она отличница, умница. У неё милое лицо с маленьким прямым носом. Свои светлые волосы Лианн только собирается отращивать.

– Мика, а почему у нашего кота такой лоб маленький? – вдруг спрашивает Голди.

– Ну, потому что он кот.

–А-а-а. Но лоб у него всё равно маленький.

В девятом часу вечера входная дверь начинает открываться. Мы идём в прихожую встречать кормильца. Скинув плащ, папа ослабляет узел галстука. Его причёску полубокс растрепал ветер. Папа приглаживает волосы рукой. Он не брился несколько дней, на сухощавом лице образовалась щетина. Голди обнимает папу, затем неожиданно пытается укусить. Дианн, я и Лианн так не делали, а малышка почему-то стала кусачей. Унявшись, Голди заводит речь о красной машинке. Лианн хвастается школьными отметками. Папа немногословен с сёстрами, потому что голоден. На кухне он с превеликим удовольствием ест крем-суп из тыквы и мясо с рисом. Затем вся семья перемещается в гостиную. Я, Лианн и Голди устраиваемся на диване. Родители встают посреди комнаты. Папа говорит:

– Хорошая новость – мы пока никуда не переезжаем.

– Здорово, – натянуто улыбаюсь я.

– Лианн, нам с мамой нужно кое-что у тебя спросить. – Папа подходит к сестре. – Как ты считаешь, к тебе в школе хорошо относятся учителя, одноклассники?

Лианн растерянно пожимает плечами.

– Да нормально, – бормочет она.

– Не замечала ничего необычного?

Лианн неопределённо качает головой.

– Что-то странное творится. – Папа почёсывает подбородок. – У нас с мамой недоброе предчувствие. Дочери, пожалуйста, будьте осмотрительны. Повторю то, что уже говорил вам сотню раз – не разговаривайте с незнакомыми людьми, не слушайте то, что они говорят, не ходите с ними, кем бы они не представились. Понятно?

Сёстры кивают. А я злюсь – ко мне относятся, как к ребёнку.

– Лианн, если мама вдруг не сможет забрать тебя после школы, то она вызовет тебе такси и отправит его номер СМС-сообщением. Ты должна будешь сверить номер и, если он полностью совпадёт, сесть и поехать. Денег с тебя не попросят, но всегда держи телефон рядом и проверяй заранее заряжен ли он. Хорошо? Ты всё поняла?

– Да. – Скрестив руки, Лианн придаёт себе защитную позу. Она не считает себя наивной и глупой девочкой.

– Отлично. Анжел, уложи младших в кровати.

– Ещё рано! Ещё рано! – в один голос протестуют сёстры.

– И-и-и… в среду мы поедем на могилу Дианн.

Мама уводит сестёр умываться и готовиться ко сну. Папа молчит, ждёт маму, это не к добру.

Через десять минут возвращается мама. Она плотно прикрывает за собой дверь.

– Мика, ты теперь старшая и полгода как совершеннолетняя – присматривай за сёстрами, – просит папа, берёт меня за плечо и пристально смотри мне в глаза. – После того, что случилось с Дианн и Джеймсом, тебе лучше пока не заводить знакомств с молодыми людьми.

– Ты сейчас в таком возрасте… сама понимаешь… – продолжает мама. – Мы нашли одного очень хорошего специалиста, он тебя посмотрит, ладно?

– Итак смотрели! – взрываюсь я. – Всё со мной в порядке!

Я трижды ходила летом к разным гинекологам, с меня довольно!

– Дианн тоже чувствовала себя нормально…

Родители скрыли от меня, что произошло со старшей, но я подслушала их разговоры – у Дианн врачи поздно обнаружили скрытую болезнь, которая обострилась к концу беременности. Сестра не выдержала родов и погибла вместе с ребёнком.

Мама садится рядом со мной, вкладывает свои руки в мои. Папа говорит:

– Мика, мы с мамой тебя очень любим. Хотим, чтобы ты была счастлива, радовалась жизни. Ты дорога нам, пожалуйста, береги себя.

Родители крепко обнимают меня. Растрогали своей заботой. Пожелав им доброй ночи, иду чистить зубы. Пытливо изучаю себя в зеркале. Да, родилась красивой, но буду ли я счастлива? Ложусь в кровать и беззвучно плачу в подушку. Я безумно скучаю по Дианн и Джеймсу.

Глава 3

– Опоздаешь в колледж! – говорит мама, уходя на работу.

– Сама встану! – отвечаю я и снова погружаюсь в сон.

Лежу и лежу, как вдруг раздаётся звонок в квартиру. Плетусь открывать дверь. Белла – кто же ещё.

– Давай шевелись или ты вообще не собираешься идти на занятия? – торопит подруга.

– Поставь чайник, – прошу я.

Заскочив в душ, сушу волосы феном и бережно расчёсываю. Затем надеваю чёрное платье с баской.

Утром у меня скромный аппетит. Ем лёгкий йогурт, пью чай с тостами.

На улице свежо, гуляет холодок. Следую за Беллой. Волнение нарастает. Перед дверью тату-салона подруга толкает меня локтем и спрашивает:

– Готова?!

– Нет проблем, – вру я и захожу внутрь.

Тату-салон напоминает медицинский кабинет. В углу стоят кушетка и столик. На белых стенах развешены электронные плакаты с изображением татуировок. Тату-мастер приглашает нас жестом руки. Парень сухощавый, с длинными тёмными волосами. Одет в серую футболку и чёрные джинсы. На всю руку у него татуировка большой цветной дракон. Натужно сглотнув, выуживаю из сумочки купон, который дала мне Белла, и протягиваю тату-мастеру. Он спрашивает:

– Что набить?

Я оглядываю электронные плакаты. Хочу всё и ничего. Мой взгляд останавливается на татуировке в виде бантов.

– Б-банты объёмные на ягодицах, – отвечаю я крайне неуверенно.

– И покрупнее, – смеётся Белла.

Я снимаю куртку, ложусь на кушетку. Мурашки бегают по коже. Я мысленно готовлюсь испытывать боль. Тату-мастер берёт специальный пистолет и приступает к делу. Вместо красящего пигмента он вносит мне под кожу пикодиоды, которые будут светится. Приходится потерпеть, пока меня жалят, словно осами. Время от времени мы с Беллой переглядываемся, подруга подбадривает меня улыбкой.

Тату-мастер выполняет работу за час, потом объясняет, как через приложение на эффоне управлять пикодиодами. Подразобравшись, я делаю себе белые банты с чёрной обводкой – так татуировка подойдёт к платью.

Глядя в зеркало, мы с Беллой приходим в восторг. Мои банты смотрятся дерзко и сексуально. Кожа на ягодицах покраснела, зудит и болит. Но это того стоило.

Платье лишь наполовину прикрывает татуировку. В колледже заметят. Как-то я не сообразила.

Напоследок тату-мастер говорит мне не забывать заряжать пикодиоды от мобильного телефона.