Новый муж старой жены

Ведьма? Ведающая!

Все вольные и невольные люди поместья могли наблюдать, как из окна предбанника вылезает почти раздетый Царь. Надсадно пыхтя, подбирая длинные полы рубахи и постоянно оглядываясь назад, правитель бежал от бани, будто в ней парились бесы. Что-то шепча и потряхивая головой, босоногий мужчина несся через небольшой палисадник прямо к палатам Царицы-Матушки.

Почему к терему Царицы?

Всеволод не просто так избрал это здание своей целью. Терем возвышался над землей и смотрел на мир сразу шестью окнами-глазницами. Этот дом нельзя было не заметить и пройти мимо. Палаты царские были годны лишь для царской четы, но по итогу Всеволод жил отдельно - в тереме, что созерцает небо всего четырьмя окнами-очами. Царские хоромы заняла царица с сыном и свита.

В тереме царил полумрак, хотя царица не экономила на свечах. Дарьяна считала, что свет ночью надобен для благого дела: приказы почитать, умную книгу полистать, мысли благопристойные записать. Зазря свечи не жгли. Но и во тьме ночное обмывание не проходило. Лучина едва давала лицезреть зрелое тело Матушки. Невольница Марья неспешно и тщательно обтирала тело царственной особы. Уже не дивилась девица тому, что нет на теле ни родимых пятен, ни родинок, ни шрамов. Слишком стара Марья, чтобы считать "чужое счастье". У старушки было одно дело: тряпицу в травяной отвар макать и тщательно, с нежностью тело юное обтирать. А Дарьяна в это время на тени смотрела, да руки с ногами поднимала, чтобы немного помочь черни. Тени прыгают по стенам, а в окошко заглядывает темное небо с россыпью звезд. Убаюкивает тишина, голову к лавке клонит.

Но тут... В окошке мелькнула тень. Да не простая, а самая настоящая, белая! О таких сказывают, когда о покойниках стращают или полуночницу в мыслях представляют. Но не было от тени духа Навьего. Да и Правь не при чём в данный момент.

Подслеповатая Марья поначалу не заметила гостя ночного, а когда в окне блеснул чей-то нехороший взгляд, охнула и осела наземь.

Окно аккуратно отворилось, и в светелке, где Царица обмывалась, ввалился Царь. Откинув волосы за спину и прикрыв тело тряпицей, Дарьяна потешно охнула, а потом негромко спросила:

— Муж мой, верно, не в те хоромы завалился?

— В те, в те, — опасливо оглядывался Всеволод.

— Марта заскучает, вас ожидаючи, — поддела красавица.

В этот момент в себя пришла старая Марья. Она подслеповато щурилась, пытаясь разглядеть гостя. Голос царя узнав, слуга признала хозяина и тихо удалилась прочь.

— Что же ты, Дар-р-рья, — исковеркал ее имя супруг. — Чужим бабам мужика своего подкладываешь. Не стыдно потом люду честному в глаза смотреть? Ты ведь Царица! Детишек должна рожать, ради процветания страны.

— Это вы, Царь-Батюшка, должны плодить и приумножать свой род. А женщины могут быть разными. Единственное различие между мной и Мартой в том, что люди в первую очередь видят царевича, а потом вынуждены признавать бастарда. Но кто из детей станет истинным правителем? Будет зависеть от матери, — хитрая ухмылка мелькнула на лице девицы.

— Значит, отец здесь совсем ничего не делает для сына? — отряхнулся мужчина и пригладил растрепанную бороду.

Его сейчас мало интересовало почти голое тело женщины. Всеволод ощущал себя быком осеменителем, от которого ожидают только потомства, а потом, пока мясо не "состарилось", отправят на убой.

— Царь-Батюшка для народа, города, страны. Это непраздное обращение... — спокойно сообщила девушка, скромно прикрываясь простыней.

— Да, я понял, что Матушка должна смотреть за благопристойным видом страны, семьи, а Царь должен плодиться и размножаться, но не с женой, а то она прослывет гулящей.

Мужчина со сталью во взгляде посмотрел на притихшую Дарьяну и быстро подошел к Царице.

— А если мне жена приглянулась и я хочу сделать ее своей?! — грозно нависла тень над небольшой женской фигуркой. — И детей я хочу только от нее!

Мужчина более не сдерживал себя и отнял тонкую ткань из слабых, не знающих работы, ручек. Простынь была откинута прочь. Перед взором Всеволода предстали хрупкие, светлокожие плечи, вздернутый подбородок и огромные, наполненные непоколебимости глаза.

— Вы не имеете права на мое тело, — с ноткой холода и строгости прошептала Дарьяна.

Девица не бежала, не кричала, но на мгновение в воздухе почти заблестел воздух, прокаленный неизвестной силой и отдающийся тревогой в груди. Сердце мужчины замерло, будто его схватили ледяные пальцы смерти. Тяжело выдохнув, Всеволод увидел пар от собственного дыхания. Встревоженный, он посмотрел на молчаливую Дарьяну.

... Она улыбалась...

— Ведьма, — сбиваясь на каждом слоге, выдавил из себя мужчина.

— Ведающая все грани бытия, — усмехнулась девица и легко встала с лавки. — Твоя душа еще не закрепилась в теле. Где-то рядом бродит душа настоящего Всеволода. Стоит тебе чуть расслабиться, и ты потеряешь контроль над телом, данном в этом мире.

Девица двигалась медленно. Каждый шаг пленил своей волшебной поступью. Вокруг девичьей фигуры искрился и дребезжал воздух, пропитанный ведовской силой. Длинные волосы, казалось, двигались будто живые, а тело... Тонкое, прекрасное тело светилось изнутри.

— И пока твоя душа не закрепится в теле, тебе лучше не испытывать никаких сильных чувств. — понимая свое могущество, произнесла девушка. — Мне под силу чары Велеса, но к чудесам Мораны я не имею доступа. Лишь направление дается по тропинке Нави.

Всеволод все слышал, все видел, но сказать ничего не мог. Его тело будто замерзло, застыло и не хотело шевелиться. Лишь через время кончики пальцев ощутили, как по ним пробежали маленькие искорки.

— Тогда прикройся, — зашевелился мужчина. — Если тебя трогать нельзя, то я не собираюсь спать с другими девками. — Передернув плечами, тем самым скидывая остатки оцепенения, Всеволод заявил: — Если нужно цельное и сильное царство, надо в собственной семье разобраться!

Мужчина все еще не смотрел на девушку, но почувствовал ее теплую улыбку. Воздух наполнился сладким ароматом цветов.

Ночью в царских палатах горели свечи. Царица восседала за огромным столом и читала вслух прошения, доносы, отчеты. Всеволод сидел рядом: учился читать, писать, узнавал окружающий мир. Над чем-то они с царицей смеялись, особенно когда какой-то помещик жаловался на коня, который отвязался и куда-то исчез, а через несколько месяцев пришел и привел с собой жеребенка. Помещик просил прощение за то, что недоглядел и лошадей теперь больше, а жеребцов меньше. Над чем-то думали: отослать дерево на перекрытие крыш или оставить для торговли. А что-то Дарьяна специально не читала, говоря, что эти документы не стоят потраченного времени.

Но кто знает, что именно написано в тех строчках? О войне на границах? О перевороте? О тайных доходах? Тайной гвардии? Какие секреты скрывает царственная особа, которая ведает прошлым и стремится создать будущее?

Но не о секретах думал Царь. Его влекли блики от света, свечи на женских щеках, тени от длинных ресниц и алые губы, которые читали письма так, будто говорили древнее заклинание.

Первая ночь, когда Всеволод прикоснулся к светлой коже, стала самой памятной. Ведь сейчас два совершенно разных человека, которых разделяет не только эпоха, но и само понимание мира, говорила так, будто знали друг друга много лет. Царица умело обходила "острые углы", а Царь терпеливо не замечал этого.

Всеволод хотел видеть утром такую же улыбку, которую девушка дарила сейчас. Но утром... Утром...

Утром он не проснулся...

Трезвость мысли

Утром Всеволод был... Собой...

Заснувший на лавке и заботливо укрытый стёганым одеялом, мужчина резко открыл глаза и упал на пол. Он не понимал, где находится и почему ему ужасно холодно. Казалось, что душа Царя погрузилась под лед и пребывала там неизмеримо долго, одновременно покрываясь липкой вонючей слизью.

Первое, что сделал, настоящий Всеволод, было громкое и зычное:

— Терентий! Шарко! Где вас бесы носят?!

Уже по голосу Дарьяна поняла, что лучше к супругу не подходить и вообще, притвориться тенью. Это не ее призванный из иного мира, а самый настоящий Всеволод. Но не успела девица выскользнуть из комнаты, как услышала:

— Что я делаю в палатах ведьмы? Опять эта расхристанная моего семени захотела, чтобы дитя зачать?! Стража! Стража!

Сурмат важно вошел в светелку, перекрывая остальным дружинникам обзор. Расправив широкие плечи, Сурмат взглянул на визгливого Царя и ухмыльнулся. Ничего не говоря, мужчина огляделся и нашел Дарьяну, стоящую около дверей. Она была готова покинуть эту комнату прямо сейчас, пока ее защитник рядом. Воевода понял мысль девицы и аккуратно махнул рукой, приглашая женскую фигурку скрыться за полом мужского кафтана. Царица быстро юркнула под руку и степенно вышла из собственной спальни, где вовсю разошелся Всеволод.

— Нечестивая! Нечестиво твое тело и душа!

Мужчина кричал и пытался встать, увидев маневр жены.

Зачем он так делал? Ни миру, ни людям не было известно.

Позже он потребовал кумыса, а потом медовухи, а в палатах Марты его угощали редким отваром, который отец любовницы прислал для услады царя.

Царица, знавшая и понимавшая, что ничего путного в таком состоянии муж не может сделать, решила отдаться воспитанию сына. Единственное, о чем она молила богов-прародителей, это о том, чтобы Всеволод не вспоминал о существовании жены.

Не повезло.

Вечером Всеволод призвал к терему Марты свою единственную жену. Будучи в нетрезвом виде и не со всем здравой памяти, Царь повелительным тоном начал:

— Доколе, жена моя, наше царство будет закрыто от заморских купцов? — нетрезво шепелявил мужчина, косясь на тоненькое тело.

В этот раз Сурмат стоял рядом с Дарьяной и грозно наблюдал за потешающимися воинами Всеволода и лоснящуюся от ласк Марту.

— Супруг мой, верно, запамятовал, что царство находится в состоянии войны и торговцы могут быть наемными убийцами. — заговорила девица.

— Какая война?! — всплеснул руками Всеволод. — Смотри! У тебя полно мужиков, которые готовы сражаться, а они до сих пор не призваны. Границы кто беречь будет? Пущай идут защищать границы, раз ты их так бережешь и не доверяешь мужу.

— Терентий и Шарко тоже измучились от безделья. Негде им молодецкую удаль показать и широкой душе разгуляться.

Дарьяна решила бить в те же места, в которые метит супруг. Раз он решил затронуть приближенных Царицы, то и его люди не останутся без внимания. К тому же науськивания Марты не могут до добра довести. Ишь ты, ушлая девица решила границы открыть ради процветания дела папочки, а царскую семью со свету сжить.

— Ша! — крикнул царь. — Супругу своему перечишь?! — грозно прикрикнул Всеволод. — Приказываю! Открыть торговлю с иноземцами! А кто против, тот будет повешен, как заговорщик против короны!

Приказ был отдан. Змеюка Марта счастливо улыбнулась, а пьяный царь... Свалился на землю при всем честном народе.

На следующее утро призванный Всеволод открыл глаза и не мог понять, где он находится и почему ему так плохо.

— Во-о-оды, — простонал страдалец.

— Выпей лучше пива, яхонтовый, — рядом оказалась участливая Марта.

— Опять ты? — резко дернулся Царь в сторону и тут же схватился за голову. — Где Дарьяна?

Марта нахмурилась и отставила прочь холодное пойло.

— Царь, я так быстро стала вам негожа? — плаксиво протянула полюбовница.

Да только царь уже полз прочь из комнаты, едва передвигая ноги. Не отвечая на упреки и стенания Марты, мужчина вывалился в руки какого-то бойца.

— К Царице Дарьяне! — сипя и кряхтя, приказал Царь.

Дарьяна сразу поняла, что к ней принесли призванного мужчину, поэтому козней и ссор строить не стала, а начала хлопотать, чтобы муть из тела вывести и ясность мыслям вернуть. Да только как только Всеволод очнулся, сразу стал сыпать обвинениями и упреками в сторону "Хитрой Ведьмы", "Велесовой Гуляке", "Позорнице". Сурмат отволок брыкающегося и верещащего Царя к Марте. Любовница решила, что скрасить жизнь царя можно лишь снадобьями заморскими, поэтому принялась поить разными алкогольными напитками. А в следующее пробуждение Всеволода опять тащили к Дарьяне, чтобы та поставила его на ноги, как требовал умирающим с похмелья голосом бедный Царь.

Около шести дней мужчина ползал от Марты к Дарьяне, ругался и молил, пил и дебоширил, обещая, что больше не глотнет ничего из рук полюбовницы.

Надоело на все это смотреть Дарьяне, и она приказала запереть царя в зале для приема гостей. Самые богато украшенные палаты с выступом для красивого трона не были приспособлены для пьяных. Не было теплых перин, сладких речей Марты и ласковой руки, выпивку наливающей. Холодные стены, пол, застланный коврами, и тяжелая деревянная мебель в виде всего лишь двух массивных стульев на возвышении. Полураздетый, в заблеванной сорочке Царь бегал по залу и голосил:

— Я Царь! Слушайтесь и повинуйтесь! — бегал из угла в угол мужчина, напялив ковер от порога, как плащ. — Выпустите меня! Я Царь!

Но крепко были закрыты ворота, а двери охраняли люди Дарьяны. Зря Марта пыталась проникнуть внутрь и помочь хмельному Всеволоду.

— Я старшая подруга Царя-Батюшки! — грозно прикрикнула Марта на охрану, которая даже не думала шевелиться, чтобы пропустить любовницу. — Никто, кроме Всеволода, не смеет меня трогать!

Женщина специально шла вперед, желая, чтобы охрана расступилась, боясь, коснуться второй по значимости "царской супруги".

Марта делает шаг, потом еще один и еще один. Стражник почти поддался натиску любовницы, как за ее спиной появилась величественная Царица.

— Марта, вы хотите нарушить мой приказ? — послышалось тихое, вкрадчивое.

Женщина постаралась не вздрогнуть, но от холодка по спине едва не отпрянула прочь.

— Негоже Царя одного запирать. Он ведь приказ отдает. На волю просится. — Приосанилась купеческая дочка.

— Коли Царь, слово собственного не уразумеет и день с ночью путает, не супруга ли Царица должна о его здравии печься? — хитро вопрошала дочь волхва-язычника.

— Не о здравии вы печетесь, Царица, а о собственном благополучии. — Откинула косы парные Марта. — Гости скоро на пороге будут. Царь надобен, чтобы дела торговые вести.

— А коли знаешь, что о лике Царственном забочусь, зачем собственного полюбовника подставить хочешь?

Вздрогнула Марта. Не хотела она раскрывать свои секреты, да только заметила, что Царь странным стал. Да только она решила, что все зависит от выпивки. Вот когда пьян и весел Всеволод, то тянется к Марте. Как только похмелье приходит, то к Дарьяне ползет. А Марта хотела показать Гостям, что ее слово главнее Царициного. Тогда б и дела все велись через Марту, а тут... Дарьяна вмешалась, и вновь похмелье будет у Всеволода.

— Мне надобно с Царем о завтрашнем приеме поговорить! — важно изрекла Марта.

— Поздно лясами точить. Пора и тебе на боковую. Коли поздно ляжешь - красу молодую потеряешь, — не поддалась Дарьяна, еще и стала наступать на полюбовницу супруга. — Красу потеряешь, Царя разбудишь. Не в духе Мой муж будет и велит прутьями тебя отстегать.

— Не велит! — самоуверенно заявила Марта.

— Тогда я велю! — грозно произнесла Дарьяна. — Указ Царицы решила нарушить и без наказания остаться? Как только твоя ножка окажется на пороге зала, ты получишь сотню плетей! — строго произнесла Царица. — Открыть двери в палаты!

Дверь стража открыла. На полу залы лежал пьяный и грязный Царь. Он сладко спал беспробудным сном и во сне почвакивал губами. Его тело валялось посередине огромного пола, а ковер служил ему одеялом.

— Прошу, — пригласила Дарьяна, но Марта отчего-то злобно фыркнула, разглядев бессознательного любовника. Гордо развернувшись, Марта покинула "поле битвы". — Закрыть двери, — новый Царский приказ. — Как только кто-то попытается проникнуть внутрь, докладывать мне! — спокойный приказ и полуулыбка на женских губах.

Подготовка

Всеволод проснулся, когда чьи-то руки теребили его уши. Открыв один глаз, увидел светлый образ Дарьяны. Она была обеспокоена и трогала уже не только уши, но и плечи.

— Вставай, Всеволод. Вставай, ясно сокол. — шептали малиновые губы.

— Накрасилась. — прильнул мужчина щ

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.