Два дня до тебя

Пролог.

Лондон, 1813 год.

Библиотека в особняке Аблингтонов пахла воском, старыми книгами и тайнами. Именно здесь, за высоким резным креслом у камина, укрывшиеся одним мягким пледом, леди Мия Аблингтон и лорд Энтони Лиммертон, будущий виконт Лиммертон, строили свои воздушные замки. Их сдержанный смех был слышен лишь портретам предков, снисходительно взиравших на них со стен.

Судьба так распорядилась, что они появились на свет с разницей в два дня, им было по восемь лет, и Мия с гордым достоинством напоминала Энтони, что она старше, а значит мудрее. Он, будущий виконт с этим не спорил - ему было куда важнее, что именно с ней можно было делиться самыми нелепыми фантазиями. Их матери, леди Люси Аблингтон и леди София Лиммертнон, были неразлучными подругами с пансионских лет. Дружба матерей естественным образом перешла к их детям, и с тех пор Мия и Энтони были друг для друга как брат и сестра, только лучше.

Мия, светло-русая девочка с большими голубыми глазами, зажала руку у рта, пытаясь сдержать новый приступ смеха.

— А представь, — шептала она, — что леди Престон, вся такая важная, пришла на бал... а на ее огромном парике свили гнездо самые настоящие соловьи!

Энтони, темно-русый мальчик с насмешливыми зелеными глазами, фыркнул:

— И они бы пели! Громче, чем оркестр! А она бы кланялась, думая, что все аплодируют ее новой прически! — И они оба разразились смехом.

Пока в библиотеке зарождался новый приступ безудержного веселья, в гостиной царила другая атмосфера. Две женщины, бывшие красотой и мудростью всего лондонского света, наслаждались обществом друг друга. Леди Люси Аблингтон, чьи светлые волосы и зеленые глаза являли собой образец изящной аристократичности, с мягкой улыбкой слушала подругу. Ее доброта и спокойная рассудительность делали ее сердцем и совестью их круга. Напротив нее, подобно ожившей драгоценности, сидела леди София Лиммертон. Густые темные волосы отемняли ее изумрудные глаза, в которых прятались и остроумие, и бездоная доброта, а бледность ее кожи только добавляла им глубины и яркости.

— И только подумай, — говорила Леди София. — бедная Энн теперь вынуждена продать свой жемчуг!

-Жемчуг! - Леди Люси покачала головой, и в ее взгляде читалась не осуждение, а легкая печаль. - Это так печально. Надеюсь, свет окажется к ней милосерднее, чем карты к ее мужу.

Пока в гостиной обсуждали все самые свежие новости Лондона, миссис Прат никак не могла найти двух маленьких негодников.

— Ты только представь ее лицо — со слезами от смеха говорил Энтони — когда она поймет, что хлопают не ей, а каким-то птицам на ее голове — его детский смех прозвучал громче, чем следовало.

Их мирок безудержного веселья просуществовал недолго. Дверь в библиотеку бесшумно отворилась, и в проеме возникла миссис Прат, гувернантка Мии. В отличие от суровых наставниц из других семей, ее лицо озаряла добрая улыбка, но сейчас на нем читалась легкая озабоченность.

— Леди Амелия? - миссис Прат предпочитала называть Мию полным именем, как того требовала ее установленные правила этикета. — Лорд Энтони? - ее голос был мягким, но настойчивым. — Я, кажется, знаю, где искать моих заблудших птенцов.

Двое детей, будто по команде, скинули с себя плед и встали, приняв безупречные позы. Мия сложила руки на колени, а Энтони выпрямил спину, стараясь выглядить солидно.

— Мы просто... читали, миссис Прат, - сказала Мия, глядя на нее с наивной надеждой.

Миссис Прат вздохнула и в уголках ее глаз заплескали морщинки. Она прекрасно видела, что ни одной книги рядом нет.

— Я не сомневаюсь, дорогая. Но даже юным леди и джентльменам - она улыбнулась Энтони. — читающим самые увлекательные книги, полагается ужинать.— Она подошла ближе и поправила выбивщиюся прядь светлых волос Амелии. Ее взгляд стал серьезнее. — Вы должны помнить о приличиях. Ваши матушки будут недовольны, узнав, что вы уединились. Свет не прощает таких вольностей, даже детям. Пойдемте.

Они послушно покинули библиотеку и направились в гостинную.

— Прошу прощения, миледи, - обратилась миссис Прат, — но кажется, я нашла наших юных исследователей. В библиотеке.

Леди Люси подняла на детей внимательный взгляд.

— Мия, - ее голос был спокоен и ласков, но не допускал возражений. — Я полагала, ты учишь стихи.

— Мы читали, мама! — тут же выпалила Мия.

— Да, - поддержал Энтони, стараясь выглядить как можно более почтительно. — Мы... читали вслух.

— О, неужто? - тут же отозвалась леди София, и в ее зеленых глазах заплясали веселые искорки. — И какую же захватывающую книгу вы на сей раз изволили изучать, сын мой? Сборник придворных этикетов?

Энтони покраснел, но удержался от ответа, зная, что мать поддразнивает его беззлобна.

Леди Люси мягко вздохнула и поднялась с места.

— Чтение - занятие похвальное, - сказала она, подходя к детям. — Но даже ему следует предаваться в подобающие время и в подобающем месте. Лорд Энтони, я думаю, твоя матушка уже заждалась тебя. — Она перевела взгляд на подругу. - София, ты не против, если он останется на ужин? А то мы уже их прервали, давайте хоть этим порадуем.

— Конечно, Люси. — Леди София улыбнулась. — Иначе они весь вечер будут строить обиженные лица, а это вредно для пищеварения.

Когда миссис Прат с поклоном удалилась, чтобы распорядиться о дополнительном приборе, леди Люси положила руку на плечо дочери.

— Дикарка моя. — тихо и с нежностью сказала она. — Ты должна понимать, что для света даже невинность может выглядеть как вольность. Вы с Энтони - не просто дети. Вы часть наших семей, нашего общества, и ваша дружба - это прекрасно, но ее нужно оберегать от дурных толков.

Мия кивнула, не до конца понимая эти сложные взрослые правила. Но проходя мимо Энтони в столовую, она успела встретиться с ним взглядом. Он быстро подмигнул ей, и в ее сердце снова потеплело. И все эти странные слова про «вольность» и «толки» не имели никакого отношения к их настоящей, прочной как мир тайне, скрепленной смехом в полумраке библиотеке.

Глава 1

Лондон, 1819 год.

Шесть лет пролетели, как один миг, наполненный уроками музыки, танцами, изучением языков и все теми же тайными встречами в библиотеке, которые, к обоюдной радости Мии и Энтони, так и не были раскрыты.

В гостиной особняка Аблингтонов царила уютная, почти идиллическая атмосфера позднего субботнего вечера. Леди Люси сидела на шелковом диване, погруженная в чтении новой книги. Лучи заходящего солнца играли в ее светлых волосах, делая ее образ еще более безмятежным. У ее ног, на толстом персидском ковре, возилась со спаниелем по кличке Принц, четырнадцатилетняя Мия. Девочка-подросток обещала стать настоящей красавицей. Детская округлость щек уступила место изящным чертам, светлые волосы, собранные в небрежный узел, отливали золотом, а голубые глаза казались еще больше и выразительнее. Она была одета в простое, но элегантное домашнее платье, и каждое ее движение было исполнено той грации, которую годами прививала ей миссис Прат. Дверь в гостиную отворилась, и в комнату вошел лорд Артур Аблингтон, отец Мии. Его появлении всегда вносило в атмосферу дома нотку спокойной уверенности.

— Люси, дорогая, Мия, — начал лорд Аблингтон, поправляя манжеты. — У меня есть новости. В понедельник к нам прибывает мой кузен, Генри, с женой Изабеллой и детьми. Они погостят у нас пару месяцев.

Леди Люси опустила книгу, ее лицо озарила радостная улыбка.

— Генри! Как мило! Я так давно не видела его семью. Это чудесная новость, Артур.

Мия отвлеклась от игры с Принцем, ее интерес был вежливым, но пока отстраненным. Визиты родственников были частью рутины.

— Да, — кивнул лорд Артур, и в его глазах мелькнула тень чего-то, что он не решался высказать прямо. — С ними будут их дети. — Теодор и его сестра, мисс Шарлотта. Теодор - твой ровесник, Мия, а Шарлотта, кажется, на год или два старше. Думаю, тебе моя дорогая, — он обратился к дочери, - будет весело иметь компанию.

Наступило короткое молчание. Леди Люси уловила тот скрытый смысл, который ускользнул от ее дочери. Она медленно закрыла книгу, ее взгляд встретился с взглядом мужа, и в нем читалось полное понимание. Визит ровесника из хорошей семьи редко был случайностью в их кругу. Это было мягкое, полупрозрачное заявление на возможное будущее. А присутствие сестры делало визит еще более респектабельным.

— Шарлотта! — живо откликнулась леди Люси, обращаясь к своей дочери. —У тебя наконец-то появится подруга в доме. А с Теодором... ты сможешь практиковаться в танцах. И если я не ошибаюсь, они же живут в Париже? — поинтересовалась леди Люси.

— Именно так, — кивнул лорд Артур. — Они возвращаются в Лондон после нескольких лет жизни во Франции. Генри пишет, что дела требуют его присутствия здесь, и они будут рады снова окунуться в английское общество. Помнишь, они уехали, когда дети были еще совсем малы?

— Конечно, помню — лицо леди Люси снова озарила улыбка. — Как чудесно, что они возвращаются! Мия, я думаю, тебе будет весело иметь компанию, да еще и с парижским лоском.

Мия отвлеклась от игры с Принцем.

— Из Парижа? — в ее голосе прозвучал легкий интерес, тут же вытесненный более важным вопросом. — Мама, а можно мы пригласим Энтони в понедельник? Чтобы он тоже с ними познакомился?

— Я думаю, это можно устроить — одобрительно сказал лорд Артур. — Лорд Энтони, как всегда будет желанным гостем.

Мия снова погрузилась в игру с Принцем, но на ее лице уже не было прежней безмятежности. Мысль о том, что в их доме появится двое парижских незнакомцев, вызывала в ней тревогу. С парижским лоском? - пронеслось у нее в голове. - Значит, она будет еще и модницей, эта Шарлотта. А он. Наверное, будет говорить с акцентом и считать себя утончённее всех нас.

Их с Энтони уютный мир, состоящий из понятных шуток и молчаливого понимания, казалось, вот-вот рухнет под натиском чего-то чужого и напыщенного. Едва родители вышли из гостиной, Мия вскочила на ноги. — Мне нужно кое-что записать, — бросила она на ходу миссис Прат и вихрем побежала к двери, держа на руках ворчащего Принца. Прижавшись к косяку, она увидела, как мать и отец, увлеченные разговором, повернули за угол, даже не оглянувшись. Используя этот момент, Мия как тень метнулась в сторону лестницы. Прибежав в свою комнату, она села за письменный стол, достала лист бумаги и с жаром обмакнула перо в чернильницу.

Дорогой Энтони,

Ты не поверишь! К нам на пару месяцев приезжают родственники из Парижа - кузен отца с детьми, Теодором и Шарлоттой . Мама говорит, о каком-то парижском лоске, но я уверена, что это просто приличное название для французского высокомерия.

С ними будут их дети - некий Теодор и Шарлотта. Мои ровесники! Я уже представляю, как эта Шарлотта будет свысока критиковать мое платье и прически, а этот Теодор - строить из себя утонченного философа и смотреть на нас провинциальных англичан, как на дикарей. Они вторгнутся в нашу библиотеку, будут сидеть с нами в гостиной и нам придется все время быть вежливыми и учтивыми!

Я в совершенном возмущении, Энтони! Я не хочу делить наше общение, наши разговоры и наши шутки еще с кем-то. Это наше с тобой личное пространство, и мы никого не должны туда пускать. Мама говорит, что это прекрасная компания, но разве может быть компания прекраснее нашей?

Я уже попросила папу пригласить тебя в понедельник. Пожалуйста, приезжай обязательно! Мне будет невыносимо скучно и одиноко среди всех этих французских манер и чопорных родственников, если тебя не будет рядом. Ты единственный, кто понимает меня и с кем я могу быть собой

Твоя верная подруга,

Мия.

P.S. Принц, кажется, разделяет мое возмущение. Он целый вечер ходит за мной по пятам и недоверчиво нюхает воздух, будто чует приближение этих парижан.

P.P.S. Если этот Теодор начнет читать французские стихи, я обязательно захихикаю. Заранее предупреждаю.

Леди Мия аккуратно сложила письмо, запечатала его сургучом с оттиском своего кольца и позвонила в колокольчик для горничной, чтобы та немедленно отправила послание в дом Лиммертонов. Сделав это, она почувствовала облегчение. Теперь Энтони будет предупрежден. И он приедет. А значит, все будет хорошо.

*** Лорд Артур и леди Люси вышли из гостиной и едва дверь за ними закрылась, как леди Люси мягко, но настойчиво взяла мужа под руку и отозвала его в сторону, в уединённую нишу у окна. — Артур, — начала она, опустив голос до заговорщического шепота, — скажи мне честно. Эта внезапная необходимость визита Генри... это действительно дело или... твое тонкое вмешательство?

Лорд Артур встретил взгляд жены, и в его глазах мелькнула улыбка, которую он тщательно скрывал от дочери.

— Что ты имеешь в виду, дорога? — сыграл он неведение, хотя прекрасно понял с первого слова.

— Не притворяйся.— мягко упрекнула мужа.— Ты прекрасно знаешь. Я вижу, как ты смотришь на них - на Мию и Энтони. Они почти неразлучны. И я вижу, как растет их привязанность. Но ты же понимаешь, как и я, что одного чувства в нашем мире недостаточно. Иногда будущее нужно... слегка подтолкнуть в нужном направлении, создав здоровую конкуренцию.

Лорд Артур наконец позволил себе улыбнуться, положив свою руку поверх ее руки.

— А если бы я и подстроил? Разве это было бы так ужасно? Генри - добрый человек, его сын воспитан, их семья достойна. Несколько месяцев в обществе благовоспитанного юноши, который не видел Мию с пеленок... что в этом дурного? Это поможет нашей девочке... расширить горизонты. И, возможно, заставит юного Лиммертона чуть меньше воспринимать ее внимание как нечто само собой разумеющиеся.

Леди Люси, покачала головой, но в ее глазах светилось не осуждение, а понимание и легкая тревога.

— О, Артур... Ты играешь с огнем. Сердце - не шахматная доска. Я только молюсь, чтобы твой ход не причинил боли ни одному из них.

— Я тоже, дорогая, — его голос стал серьезным. — Я тоже. Но иногда отцу приходится быть не только другом, но и стратегом. Давай посмотрим, что из этого выйдет.

Они обменялись долгим, полным понимания взглядом, прежде чем разойтись по своим делам, оставив в воздухе невысказанное напряжение предстоящих перемен.

***

Солнечный свет заливал столовую, где леди София и Энтони неспешно завтракали. Энтони, в свои четырнадцать лет уже почти догнавший в росте отца, вежливо поддерживал разговор матери о предстоящем бале, но его мысли были далеко - он ждал вестей от Мии, как ждал их почти каждый день. Когда камердинер подал ему на серебряном подносе небольшое письмо, знакомо запечатанное кольцом с аметистом, лицо Энтони озарила улыбка и забыв о приличиях, он почти выхватил письмо с подноса.

— Прошу прощения, мама, — пробормотал он, уже ломая печать.

Леди София с теплой улыбкой наблюдала, как лицо сына сначала озаряется радостью, а затем постепенно омрачается. Он нахмурил брови, качал головой и даже раз или два сдержанно фыркнул, читая очередной пассаж о французском высокомерии

— Ничего катастрофического, надеюсь? — спросила леди София, отпивая чай.

— Хуже! — воскликнул Энтони, откладывая письмо. — Наших друзей хотят заставить терпеть общество каких-то парижских выскочек! Мия в ярости, и, должен признаться, я ее полностью понимаю. — не дожидаясь конца завтрака, он встал. — Вы не против, если я отвечу ей немедленно? Промедление смерти подобно, когда наша Мия в таком состоянии.

Получив одобрительный кивок матери, он быстрыми шагами направился в библиотеку, захватив с собой злополучное письмо. Усевшись за письменный стол, он с жаром почти равным Минному, принялся писать.

Дорогая моя бунтарка,

Твое письмо доставила мне несказанное удовольствие! Я получил исчерпывающий отчет о надвигающемся французском вторжении и должен сказать, твое описание будущих гостей было столь красочно, что я едва не рассмеялся за завтраком, чем вызвал недоуменный взгляд матери.

Поверь, я прекрасно понимаю твое возмущение. Мысль о том, что какие-то посторонние будут врываться в нашу священную тишину библиотеки, заставляет содрогнуться и меня. Но, моя дорогая,давай посмотрим на это как на настоящее приключение! Мы будем двумя английскими шпионами, изучающими странные повадки парижан. Если этот Теодор вздумает читать стихи, мы с тобой обязательно устроим соревнование - кто дольше продержится с невозмутим лицом. Держу пари, это будешь не ты.

Что касается мисс Шарлотты и ее парижского лоска... Помни, что ни одна французская мода не может сравниться с твоим искренним смехом. А если она посмеет критиковать твои платья, Принц и я станем твоей личной гвардией.

Разумеется, я буду в понедельник. Никакие силы в мире не могли бы удержать меня от зрелища , как ты пытаешься быть учтивой с нежеланными гостями. Обещаю приехать ровно в два и быть твоим верным союзником во всех предстоящих испытаниях.

До скорой встречи, моя дорогая бунтарка. Крепись - и помни, что наши шутки и наши секреты навсегда останутся только нашими.

Искренне твой,

Энтони.

P.S. Передай Принцу, что я полностью одобряю его бдительность. Пусть продолжает в том же духе.

P.P.S. Если начнут говорить по-французски, мы с тобой будем говорить на нашем собственном, понятном только нам языке.

Запечатав конверт, Энтони позвал слугу.

— В дом Аблингтонов. Немедленно.

Он с облегчением откинулся на спинку стула, представив, как Мия будет читать его ответ. Он знал, что его слова успокоят ее бури, как делали это всегда. А мысль о том, что в понедельник он увидит ее разгневанное, но такое важное лицо, заставила его сердце учащенно забиться.

Глава 2.

Лондон, 1819 год. Понедельник.

Солнечный свет, казалось, сам заискивал перед особняком Аблингтонов, льстиво играя в чисто вымытых окнах и отполированных до блеска дверных молотках. Внутри царило предгрозовое затишье, знакомое каждому дому накануне визита многочисленных родственников. Для Мии же утро началось с куда более осязаемого предзнаменования - легкого шелеста бумаги, который она ощущала каждый раз, как двигалась. Еще вчера вечером, когда горничная вручила ей тот самый листок, мир снова встал на свои места. Она уединилась у окна в своем будуаре и затаив дыхание, прочла слова Энтони. С каждой строчкой тревожный ком в груди таял, сменяясь теплой, твердой уверенностью. Он будет здесь. Со всем можно справиться, если он рядом. Письмо она не стала прятать в шкатулку, а бережно заложила в складки пояса своего нового платья, словно это был доспех или талисман от любых невзгод. Она перечитала его трижды перед сном и один раз — сегодня утром. Каждое слово было выучено наизусть.

Сейчас Мия стояла посреди своей спальни, превратившись в объект для неторопливых манипуляций миссис Прат. Горничная затягивала шнуровку ее нежно-голубого платья, как заметила леди Люси - цвета утреннего неба, когда выбирала ткань.

— Не ерзайте, леди Амелия, — мягко, но настойчиво произнесла гувернантка, завязывая изящный бант на талии. — Сегодня вам предстоит быть образцом совершенства.

— Я и так образец, миссис Прат, - возразила Мия, ловя свое отражение в зеркале. — Просто очень нетерпеливый образец. Как вы думаете, они уже скоро?

— Не волнуйся, нам скажут как они придут. А сейчас, постарайтесь сохранить хотя бы подобие невозмутимости.

Сохранить невозмутимость стало в разы сложнее, когда в прихожей послышался звук открывающейся двери.

— Миссис Прат, я просто проверю, все ли в порядке в гостиной! - выпалила Мия и , не дождавшись ответа, сорвалась с места, подхватив подол платья.

***

Лорд Энтони Лиммертон шагал по направлению к дому Аблингтонов с таким чувством, будто возвращался домой после долгого путешествия. Хотя с момента его последнего визита прошло всего два дня. Он ловко увернулся от уличного торговца, даже не взглянув на него, - его мысли были там, за тяжелой дубовой дверью с сияющей латунной ручкой. Подойдя к такому уже знакомому дому, Энтони постучался в дверь, ему открыл слуга. Слуга, открывший дверь, встретил его почтительным поклоном и привычной улыбкой.

— Добрый день, лорд Энтони, леди Амелия уже спрашивала о вас, милорд.

Эти слова заставили его сердце сделать странный, непривычный скачок. Он кивнул, снимая перчатки и отдавая шляпу, и без лишних вопросов направился в гостиную. Он знал этот дом лучше собственного. Комната была залита утренним солнцем. Энтони прошелся до камина, потом до книжной полки, но ни мраморные часы, ни корешки книг не привлекали его внимания. Он стоял у высокого окна, глядя на улицу, но не видел ее. Он ждал. Ждал того самого звука - быстрых, легких шагов, которые он мог отличить от любых других. Ждал шелеста платья, которое она всегда надевала, когда ждала чего-то важного. Ждал того момента, когда дверь распахнется и ворвется она - его буря, его солнце, его самая старая и самая верная подруга.

В его кармане лежало ее вчерашнее письмо, перечитанное уже раз десять. Он мысленно повторял строчки, в которых сквозили ее паника и ее смешное и трогательное возмущение. Уголки его губ непроизвольно поползли вверх. Он приготовил для нее несколько спокойных, ободряющих фраз, шутку про Принца и обещание стоять на ее стороне. Но все эти приготовленные слова мгновенно испарились, когда дверь с шумом распахнулась и в комнату ворвался ее голос, ее смех и стремительный вихрь голубого шелка. Энтони обернулся, и все его планы рухнули, сметенные ее улыбкой.

Не сказав ни слова, Мия подбежала к нему и обняла его, забыв обо всех наставлениях миссис Прат. Энтони на мгновение замер, а затем крепко обнял ее в ответ, и она почувствовала, как от его сюртука пахнет свежим воздухом, лошадьми и чем-то неуловимо родным - запахом дома.

— Ну, наконец-то! — выдохнула она, отстраняясь, но не выпуская его рук. Ее лицо сияло. — Я уже начала думать, что ты проспал!

Затем она сделала шаг назад, расставила руки в стороны и медленно покружилась на месте, заставляя шелк платья мягко зашуметь.

— Ну, как? — в ее голосе звучали и торжество, и легкое волнение. — Мама говорит, что этот цвет называется утреннее небо. Правда, похоже? Только не смей говорить, что я похожа на хмурый рассвет!

Энтони смотрел на нее, и в его зеленых глазах плясали веселые искорки. Ее восторг был таким заразительным, что все его тревоги растаяли, как утренний туман.

— На хмурый рассвет? Никогда, — он сделал вид, что внимательно изучает наряд, сдерживая улыбку. — Пожалуй, это самый ясный и безоблачный полдень, который мне доводилось видеть. Ты выглядишь прекрасно, Мия.

В его взгляде была такая знакомая, такая нужная ей теплота, что все тревоги окончательно улетучились. В ее мире снова был порядок. Именно в этот момент, двери гостиной раскрылись еще шире и в них показалась семья кузена Генри и родители Мии. Эту компанию возглавлял лорд Артур. Рядом с ним шел его кузен, месье Генри, - мужчина с усталыми глазами, но приятной улыбкой. Его супруга, Изабелла, держалась с изящной сдержанностью. Сцена, которую они застали, была полной безмятежности и тепла: Мия в своем голубом платье заканчивала свой веселый поворот, а Энтони смотрел на нее с улыбкой, в которой читалась нежность и восхищение. После своего последнего оборота, Мия оказалась лицом к лицу с гостями, стоявших в дверях. А больше всего ее заинтересовали двое, следовавших за родителями. Впереди шла Шарлотта. Она была на год старше, и в ее осанке, в том, как она сдержанно окинула взглядом гостиную, читалось спокойное, почти холодное высокомерие. Темные волосы, гладко зачесанные и уложенные по последней моде, подчеркивали белизну ее кожи. Она была похожа на идеальную, но безжизненную фарфоровую куклу. А вот ее брат, Теодор... Он оказался не таким, как представляла его Мия. Никакого напыщенного франта. Перед ней стоял худощавый юноша с живыми карими глазами и шапкой непослушных каштановых волос. Он выглядел немного потерянным, но на его лице играла робкая, дружелюбная улыбка.

Легкий, но заметный кашель лорда Артура заставил Мию и Энтони вздрогнуть и поспешно отойти друг от друга.

— Дети, позвольте представить вам наших дорогих гостей, — голос лорда Артура был ровным, но в нем звучал легкий упрек. — Мой кузен, месье Генри, его супруга, Изабелла, и их дети — мисс Шарлотта и мисье Теодор.

Последовала церемония реверансов и поклонов. Шарлотта присела перед Энтони с такой отточенной грацией, что это напоминало балетное па, ее взгляд скользнул по нему быстрой, оценивающей молнией.