Илиотропион, или Сообразование человеческой воли с волей Божественной
- -
- 100%
- +
Рекомендовано к публикации
Издательским советом
Русской Православной Церкви
ИС Р17-650-3719
Текст с незначительными изменениями приводится по изданию: Киев: типография Киево-Печерской Успенской лавры, 1890.
Вместо предисловия
Святитель Иоанн (Максимович), преемник по Черниговской кафедре святителя Феодосия Угличского, был сыном шляхтича Максима Васильковского (по городу Василькову), который любил называть себя печерским в признательность за то, что, арендуя мельницы и земли Киево-Печерской лавры, он нажил достаточное состояние. Шесть его сыновей служили в звании хорунжих, сотников и войсковых писарей, а старший из них – Иоанн Максимович – пошел другой дорогой.
Предки Максимовича были уроженцами города Умани Киевской губернии. Его отец, занимаясь арендованием лаврских имений, переселился в город Нежин, в окрестностях которого находились арендуемые угодья. Этот город стал местом рождения будущего святителя. По словам высокопреосвященнейшего митрополита Киевского Евгения (Болховити-на), будущий святитель Максимович получил свое образование в Киевской академии и был в ней преподавателем. Здесь же он посвящен в монашество с именем Иоанна киево-печерским игуменом Иннокентием (Гизелем), получил звание проповедника академии и вскоре был избран экономом лавры.
В 1678 году, когда Турция угрожала нападением на Малороссию, иеромонах Иоанн Максимович был послан в Москву умолять царя о помощи инокам лавры в случае нападения турок и просить монастырь, где бы иноки могли укрыться. Царь, отправив сильное войско, предоставил лавре Свенский монастырь (находящийся в трех верстах от города Брянска), чтобы иеромонах Максимович управлял монастырем в звании наместника. Так как святитель Феодосий Угличский желал иметь в елецком архимандрите преемника своей святительской кафедры (как наместник Свенского монастыря Максимович был известен ему еще в Киеве с лучшей стороны), то святитель Феодосий, после совещания с властями, вызвал к себе Максимовича и посвятил его в архимандрита Елецкого монастыря, которым до этого управлял сам.
Возмужавший в духовной жизни долгим подвижничеством, святитель Феодосий скончался 5 февраля 1696 года. Смиренный архимандрит елецкий Иоанн Максимович был ревностным исполнителем воли и распоряжений своего владыки до последнего вздоха блаженного Феодосия Угличского, который погребен был по правую сторону Борисоглебского черниговского храма в склепе, устроенном Иоанном Максимовичем. 24 ноября 1696 года в доме архиепископа собралась малороссийская рада для избрания преемника почившему архипастырю, на которой присутствовали полномочные от Киевского митрополита, гетмана и всего войска.
Доверенными гетмана были полковник черниговский Яков Лизогуб и генеральный бунчужный Скоропадский, а от мещанства – черниговский войт. После различных разногласий и жалоб, по единогласному желанию всего мирского и монашествующего духовенства, избран был Иоанн Максимович и составлен акт об избрании за подписью первых мирских и духовных лиц.
Отправляя в Москву Максимовича, гетман письменно просил царя, а также и патриарха о посвящении избранного. Посвящение совершено было 10 января 1697 года. В ставленной грамоте подтверждено право служить в саккосе. Царь же своей грамотой подтвердил права кафедры на имения.
Иоанн Максимович во всех отношениях был примерным архипастырем – жизнь его, по выражению преосвященнейшего Филарета, сияла высокими добродетелями, особенно же смирением и молитвой. Это ясно отразилось во многочисленных его творениях христианско-нравственного содержания. В языке произведений Максимовича много слов и оборотов как латинских, так и польских, простонародных; стихи, подобно стихам южных его современников, – силлабические; но по содержанию они заслуживают полного внимания, дышат искренним благочестием, с мыслями назидательными и умными.
Памятником любви преосвященнейшего Максимовича к духовному просвещению служит заведенная им в Чернигове духовная семинария, носившая первоначально имя коллегиума, в котором получали образование не только дети духовных лиц, но и дети дворян, казаков и мещан. Подавая собой пример добродетельной жизни, святитель со всей ревностью неусыпного деятеля писал душеспасительные сочинения, предлагая их в том виде, в каком они могли нравиться в его время.
Вот список названий их и время издания в свет:
1. Нравоучительное зерцало (Чернигов, 1703, 1707).
2. Алфавит святых – стихи (Чернигов, 1705).
3. Богородице Дево – стихи (Чернигов, 1707).
4. Толкование на 50-й псалом, посланное в 1708 году с письмом к царю вместе с двумя предыдущими сочинениями.
5. Размышление о молитве «Отче наш» – стихи (Чернигов, 1709).
6. Восемь евангельских блаженств (Чернигов, 1709).
7. Царский путь Креста (Чернигов, 1709).
8. Богомыслие (Чернигов, 1710–1711).
9. Илиотропион (Чернигов, 1714).
Не можем обойти молчанием двух событий в жизни архиепископа Черниговского Иоанна Максимовича, которые произвели на него большое впечатление относительно совершенного предания себя в волю Божью. Последствием первого события было открытие входа в гробницу блаженного Феодосия Угличского, а последствием второго – спасение чести и жизни Максимовича от позорной казни за мнимую измену царю и отечеству.
Первым событием была тяжкая и долговременная болезнь святителя Максимовича, доведшая его до совершенного изнеможения. В последнюю ночь своего страдания обратился он мысленно к усопшему своему благодетелю – блаженному Феодосию Угличскому, который немедленно явился объявить болящему милость Божью, дарующую ему чудное исцеление: «Не скорби, брат, Господь услышал молитву твою и дарует тебе здравие. Встань с одра и приготовься утром отслужить благодарственную литургию – это тебе знамение!»
Болящий, очнувшись от чудного видения, встал с постели, позвал своего келейника и сказал: «Сходи к наместнику и передай, что я сегодня буду служить литургию, чтоб было готово все к служению». Все изумились, полагая, что преосвященный говорит в горячечном бреду, пока на деле не уверились, что он в здравом уме и совершенной памяти.
Второе событие: пастырь-патриот едва не пострадал от клеветы и злости во время открытия измены Мазепы Петру I в 1708 году.
Мазепа, злясь на тех, кто не поступал по его надеждам, и желая возбудить ропот против Петра, если бы он наказал невинных, послал казака менской сотни Пархоменка объявить, что он послан Мазепой с письмами к архиепископу Максимовичу, к глуховскому сотнику Туранскому, к князю Четвертинскому и к глуховскому атаману Карпеке и что письмо к архиепископу передано через служителя его, а прочим – лично. Казак, пойманный, объявил то же самое, даже в присутствии обвиняемых лиц, но Петр допытался правды, и невинность была подтверждена.
Царь Петр Великий, желая более и более распространять просвещение святой веры между языческими инородцами Сибири, не находил более к тому способного архипастыря, как только архиепископа Черниговского Иоанна Максимовича, и в марте месяце 1712 года боголюбивый архиепископ Иоанн Максимович переведен на престол Сибирской митрополии.
Сибирской паствой состарившийся святитель управлял около трех лет и скончался 10 июня 1715 года. Погребен в Тобольском кафедральном соборе Софии, Премудрости Божьей.
Из младших братьев блаженного Иоанна Максимовича встречаются в истории:
1) Феодор Максимович, командир Стародубского полка, он во время путешествия в 1744 году императрицы Елизаветы Петровны в Киев имел счастье проводить ее величество от Тулиголова до Кролевца, затем до Алтыновки, а отсюда до переправы через реку Сейм перед Батурином. Далее проводил полк Прилуцкий с полковником Григорием Галаганом, и так далее сменялись полки Полтавский, Черниговский, Нежинский, Дубенский, Миргородский, Киевский, Переяславский и Галицкий, каждый полк в составе пятисот человек, под командой своего командира.
б) По духовному ведомству Тимофей Максимович, бывший три года наставником Черниговского коллегиума и десять лет кафедральным писарем, наконец, с 20 июня 1727 года, елецким архимандритом.
И. А. Максимович.
1 мая 1888 года,
местечко Монастырище
Черниговской губернии.
Книга первая
Познание воли Божьей
I. Сообразование с Божественной волей
Начало всего учения
Начало всего учения, преданного нам Господом нашим Иисусом Христом, состоит в том, чтобы мы во всех делах и своих словах сообразовались с Божественной волей. Спаситель наш учил нас этому во всю Свою земную жизнь – словами и делами, прямыми речами и притчами, наконец, в Себе Самом оставил нам образ жизни христианской, чтобы мы по мере сил следовали за Ним.
Для объяснения этого учения приводим два основания:
Первое. Наш успех в христианской жизни зависит от того, как будем мы собственную нашу волю покорять Божьей воле. Чем искреннее будет наша покорность воле Божественной, тем обильнее сделается преуспевание нашей христианской жизни. Всем известно, что все совершенство последователя Христова основано на любви его к Богу и ближнему. Все книги Священного Писания свидетельствуют об этом: Возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим и всею душой твоею и всем разумением твоим: сия есть первая и наибольшая заповедь (Мф. 22, 37–38).
Вторая заповедь дополняет первую: Возлюби ближнего твоего, как самого себя; на сих двух заповедях утверждается весь закон и пророки (Мф. 22, 39–40). Ныне же пребывают… вера, надежда, любовь; но любовь из них больше (1 Кор. 13, 13). Более же всего облекитесь в любовь, которая есть совокупность совершенства (Кол. 3, 14).
Словом, исполнение всего закона заключается в действиях, происходящих из любви нашей к Богу и к каждому человеку. В этом-то и состоит сообразование воли человеческой с волей Божественной. Чего хочет Бог, того хочу и я; а чего Он не хочет, того и я не хочу. Ничего нет сильнее такой любви!
Второе. Ничто в мире не происходит вопреки воли Божьей или без Его попущения. Случай – благоприятный или печальный – не есть нечто реальное, но одно мечтание язычников, придумавших некую богиню Фортуну, имеющую будто бы власть и силу распоряжаться счастьям или несчастьем отдельных людей и целых народов. Блаженный Августин спрашивал язычников: «Что за причина, что богиня ваша Фортуна иногда бывает добра, а иногда зла? Быть может, когда она злится, то перестает уже быть богиней и превращается в злобного демона?»
Христианская мудрость совершенно отвергает такое божество. Добро и зло, жизнь и смерть, нищета и богатство зависят от Господа. Эта истина подробно раскрывается в Священном Писании.
Для нашего вразумления Господь попускает даже зло и беды
Все в мире, даже по виду злое, кроме греха, происходит по воле Божьей. Богословы объясняют это таким способом. Начало зла в собственном его значении есть грех. В каждом грехе заключается причина, его производящая, и ее неизбежные последствия – исправление в начале угрозой, затем наказанием и, наконец, казнью.
Причиной греха является лживость или своеволие грешника. Наказания же, будучи горькими последствиями причины, происходят по воле Божьей, как причине не греха, но исправления или уничтожения его. Итак, если мы из понятия греха отбросим его причину, то не будет ни одного из горьких или злых его последствий, которое бы не происходило по воле Божьей или было бы Ему не угодно.
Как горести греховные, так и мирские – бедствия, обыкновенно называемые естественными, – как то: голод, засухи, моровые поветрия и тому подобные, часто не имеющие непосредственного отношения ко греху отдельно взятого человека, происходят по воле Божьей. А потому все человеческие бедствия и горести происходят по воле Божьей ради достижения праведных целей Промысла Божьего. Один только грех противен Богу, – подобно тому, как зло противно добру или ложь противна истине, – но попускается Богом ради ненарушения личной человеческой воли или его свободы.
А потому эта попускающая грех воля Божья называется еще Домостроительством или Промыслом Божьим.
Все то, что мы называем в обыкновенном значении злом (кроме греха-зла в точном значении), происходит по воле Божьей по смыслу богословия. Это основное положение следует твердо содержать в уме, ибо весьма благоразумно, полезно и благочестиво рассуждать, что всякое зло, беда или несчастье есть для нас спасительное наказание, посылаемое на нас Богом. Но не Бог есть причина нашего греха.
Отсюда вытекает следующее заключение: так как все в мире совершается по Божьему мановению и повелению, то наш долг все принимать без ропота от Божьей десницы и совершенно покоряться Ему или Его святой воле, и тем самым будем мы сообразовать нашу волю с Его Божественной волей, не приписывая ничего в мире слепому случаю, подобно древним язычникам. Они, омраченные тьмой многобожия, приписывали человеческое благополучие или особенным божествам, или слепому случаю, или, наконец, небрежности и злому человеческому умыслу, как первоначальной причине своего счастья или несчастья. Эти чудовищные представления древних весьма неприличны христианам и должны быть ими отвергаемы. Сожаления вроде: «Это или то приключилось мне потому, что тот или какой-то возненавидел меня или же повредил мне оговорами, клеветой…», «Все было бы иначе, если бы такой-то был ко мне благорасположен, похлопотал бы об этом деле, не жалея трудов…» – совершенно тщетны, неразумны и бесполезны. Напротив, умнее, правильнее и благочестивее думать и говорить обо всем происшедшем: «Господь это попустил», ибо все доброе и недоброе, как замечено нами выше, происходит по воле Божьей.
По нашим грехам и несчастья наши
Многие обманываются, по своему крайнему невежеству думая, что только зло, проистекающее от естественных причин (наводнения, землетрясения, неурожаи, дороговизна на предметы продовольствия, неблагоприятные атмосферные явления, повальные болезни и внезапная смерть) происходит не по воле Божьей, ибо по большей части такие несчастья не имеют прямого отношения ко грехам. Думают также они и что все злостные деяния, происходящие от противозаконного человеческого умысла (ругательные слова, насмешки, обманы и подлоги, хищения, грабежи, разбои, смертоубийства), приключаются без попущения воли Божьей и Его Промысла, но единственно по человеческой злобе и развращенной людской воле, которая сама причиняет и наносит ближним своим всякое зло. А потому не только в минувшее, давно прошедшее время, но и в настоящие времена нередко слышны жалобы: «Оскудение в пропитании и необходимых средствах для жизни произошло не от Бога, а от лихоимцев». Жалобы эти – жалобы людей, не знающих и не боящихся Бога. Они недостойны христианина.
Предмет, о котором сейчас мы говорили, поясним примером.
Некто, вознамерившийся лишить ближнего всего его имущества и желая втайне исполнить свое злое намерение, прокрадывается в дом его никем не замеченный, подкладывает зажженные горючие вещества под строение и также незаметно выходит из дома. Вскоре затем начинается пожар; пламя увеличивается, огонь перебрасывается ветром на другие постройки. Люди отовсюду сбегаются гасить огонь и защищать от пожара смежные дома. Поджигатель бежит тоже с другими людьми как бы для гашения пожара, но он имеет другое намерение: пользуясь пожарной суматохой, уносит из горящего помещения вещи будто бы для спасения от огня, на самом же деле похищает их в свою пользу и прячет.
Все эти действия поджигателя, хотя они служат непосредственной причиной понесенного хозяином дома разорения и лишения всего имущества, не будут ничем отличаться от так называемых физических бедствий, так как рассматриваются исключительно в себе самих, без отношения их к злому умыслу. Они происходят от попущения Божьего, подобно тому как, например, гром убивает человека, молния зажигает дом или растущее дерево, ураган разносит скошенное сено – словом, как все бедственные перемены, производимые силой Божьей, заключенной в неизменных законах вещественной, неразумной природы. Так и поджигатель – он не может ни войти в дом, ни выйти из него, ни подложить огонь без попущения Божьего. Да и сами эти действия ни добры и ни злы, потому что могут послужить как ко злу, так равно и к добру. Но зла воля, лукаво намерение, которыми руководился поджигатель и причиной которых не является уже Бог, а свободная воля поджигателя. Это его грех, хотя ему Бог и попустил выполнить на деле свой злой умысел, ибо мог бы и препятствовать Бог совершению его, если бы то было Ему угодно. Не возбранил же Господь совершения злого умысла, но попустил выполнить его по праведному Своему суду. О причинах такого попущения сказано будет впоследствии.
Иногда праведные исправляются злыми
В погрешностях другого рода – нечаянных физических повреждениях – причина, их производящая, есть та же, что и в наружном совершении умышленных преступлений, то есть Божье попущение, как увидим из примера.
Некто, получив или сам себе причинив нечаянно повреждение ноги, не может правильно ходить; он, хотя старается прямо ступать, но с трудом и все-таки не так прямо ходит, как здоровый. Причина движения ноги заключается в естественном побуждении ходить; причина же хромоты – в самом повреждении, но не в желании причинить повреждение, ибо оно было неожиданным. Сравнение нечаянных проступков с умышленными преступлениями дальше этого не простирается; существенное между теми и другими различие в том, что нечаянный проступок происходит единственно от Божьего попущения, а умышленное преступление есть уже дело не Божественной воли, ибо оно – произведение извращенного своеволия падшего разумного существа, лишь допущенное Богом. Бог не возбраняет только наружного греховного деяния, но ни в коей мере не способствует Он ни заблуждениям нашей воли, ни удалению ее от пути правого, от закона.
Если же Бог не является началом нравственного нашего падения, которое одно и есть истинное зло, и быть им не может: Чистым очам Твоим не свойственно глядеть на злодеяния, и смотреть на притеснение Ты не можешь (Авв. 1,13), Ты возлюбил правду и возненавидел беззаконие (Пс. 44, 8), то вполне истинно, что всякие бедствия, проистекающие от вторичных причин, разумных или неразумных, каким бы образом ни произошли, происходят по воле Божьей, ниспосылаются Его крепкой десницей, по Его усмотрению и Промыслу.
Возлюбленный! Бог направил руку на ударение тебя; Бог подвинул язык обижающего или клеветника на поругание или оклеветание тебя; Бог дал нечестивому силу на твое низложение – Сам Бог устами пророка Исаии подтверждает это, говоря: Я Господь, и нет иного; нет Бога кроме Меня; Я препоясал тебя, хотя ты не знал Меня… Я образую свет и творю тьму, делаю мир и произвожу бедствия; Я, Господь, делаю все это (Ис. 45, 5,7). Яснее подтверждает это пророк Амос: Бывает ли в городе бедствие, которое не Господь попустил бы? (Ам. 3, 6), как бы говоря: нет ни одного бедствия, которое было бы не по воле Божьей, которая злой умысел попускает, а к приведению его в исполнение указывает способ и подает силу.
Так Бог, имея желание наказать царя Давида за грех прелюбодеяния его с женой Урии и за убийство самого Урии грехом кровосмешения собственного его сына с его женой, говорит Давиду через пророка Нафана: Вот, Я воздвигну на тебя зло из дома твоего, и возьму жен твоих пред глазами твоими, и отдам ближнему твоему, и будет он спать с женами твоими пред этим солнцем. Ты сделал тайно, а Я сделаю это пред всем Израилем и пред солнцем (2 Цар. 12, 11–12).
Весьма хорошо выразил эту мысль блаженный Августин, говоря: «Таким образом Бог исправляет добрых людей через злых». Также нередко Божье правосудие употребляет нечестивых царей и злых князей в значении своих орудий, для обучения праведных терпению и для наказания негодяев за их преступления и проступки. Много видим тому примеров в древности, что Бог обнаруживает Свою благую волю в злых стремлениях и делах людей нечестивых для того, чтоб их неправдой совершить праведный Свой суд над виновными перед Ним. И как чадолюбивый отец наказывает детей лозой за их проступки, но потом, видя их исправление, оказывает им свои ласки и бросает лозу в огонь, так поступает и Бог с людьми, растлевающими свою нравственность порочными поступками и неправдами. Вот примеры:
Бог через пророка Исаию угрожает развращенному народу израильскому погублением его и опустошением Палестины ассириянами, говоря: О, Ассур, жезл гнева Моего! и бич в руке его – Мое негодование! Я пошлю его против народа нечестивого и против народа гнева Моего, дам ему повеление ограбить грабежом и добыть добычу и попирать его, как грязь на улицах. Но он не так подумает и не так помыслит сердце его; у него будет на сердце – разорить и истребить немало народов (Ис. 10, 5–7). Здесь ясно показывает Бог, что не воля царя ассирийского, но Его святая воля исполняется ассириянами. Он называет их орудием гнева и бичом негодования Своего на беззакония израильтян и, следовательно, Себе Самому приписывает их наказание. «Я послал их, – говорит Он, – взять у них добычу и усмирить непокорных Мне и сильно надмевающихся в уме своем, ибо они отвергли веру в Единого Бога и почтили идолов языческих безумными и жестокими обрядами и жертвами. Сам же царь ассирийский, приводя в исполнение волю Божью, иначе будет думать, – что совершает это он по собственной своей воле, – и не образумится, но устремится на убийство и конечное истребление народов, однако же послужит он Моей воле. Когда же войной ассириян накажу Я людей Моих, исправлю их, тогда горе жезлу тому, горе ассириянам, всех их, как ненужное орудие, брошу в огонь на сожжение».
Таким же образом смотреть следует и на другие праведные наказания, попускаемые на нас от Бога за наши неправды.
Римский император Тит при осаде Иерусалима сам, лично обходя его стены и видя рвы, наполненные трупами мертвых людей, льющуюся кровь из изувеченных и растерзанных тел, тяжко вздохнул и, возведши глаза и руки к небу, сказал: «Боже Милостивый! Не мое это дело!»
Восставать на причину бедствия не значит мешать Божьей воле
Спросит нас кто-либо: «Если верно, что все бедствия постигают нас по воле Божьей, не напрасно ли нам противиться ей?» Не тщетно ли употреблять лекарства в болезнях, вести вооруженные полки против нападающего неприятеля? Почему добровольно не подносим ему ключей от крепостей наших и не пускаем его в нашу отчизну, подражая блаженнейшему архиерею Луппу, который приветствовал Аттилу такими словами: «Приветствую тебя, Аттила, бич Божий»?
Отвечаю спрашивающим меня об этом словами апостола Павла: Не думайте о себе более, нежели должно думать; но думайте скромно, по мере веры (Рим. 12, 3), то есть не по понятиям мира сего, но по смиренному разумению и рассмотрению высшего порядка Промысла. В духе этого разумения по мере веры и постараемся разрешать эти мнимые противоречия.
То, что разорительные войны и прочие беды происходят не без воли Божьей, – дело ясное. Но отсюда не следует еще, что не нужно вооружаться против врагов, считая это противодействием воле Божьей. Богословы-схоластики различали две стороны воли Божьей: волю знамения и волю благоволения.
О воле знамения не стану распространяться; достаточно нам и того, что уже сказано о ней выше.
Совершенно иначе нужно думать о воле благоволения Божьего. Пока продолжается сам факт ее, мы не можем знать подлинного намерения Божьего о нас, а узнаем уже впоследствии о нем.
Объясним это на примере болезни. По какой бы причине ни началась она, нет никакого сомнения, что на то была воля Божья. Однако больному неизвестно намерение Божье о времени продолжения его болезни, а потому не воспрещается больному прибегать к различным средствам исцеления себя от болезни. Когда же он, после употребления многих врачующих средств, не получит выздоровления, то может быть уверенным, что на то есть воля Божья, чтобы ему терпеть продолжительную и тяжкую болезнь.
Так смиренно рассуждай, каждый болеющий брат, что Богу еще угодно продержать тебя в болезни. Но так как ты не знаешь, имеет ли Бог намерение, чтобы ты страдал до смерти, то безгрешно можешь прибегать к средствам врачевания для получения здоровья или хотя бы для получения облегчения. Безгрешность врачевания доказывается и тем еще, что если Богу не угодно возвратить тебе здоровье, то Он может лишить всякое средство врачебной его силы.