Проверка экватором

Если ты хочешь кого-то побрить, то сначала овладей искусством намыливания.

Джон Ле Карре

Глава первая. Привлекающий маневр.

Тамальпас (160 км от Сан-Франциско). Западное побережье США.

Противный обложной дождь моросил уже часа три. Разверзлись хляби небесные. По ночному калифорнийскому городку Тамальпас ехала колонна из трех автомашин. В первом сером «ровере», взятом на прокат во Фриско, сидел за баранкой спецагент CIA (ЦРУ) Гектор Крум. Это был широкоплечий верзила 38-ми лет с перманентной лукавой улыбкой на круглом лице: черты крупной лепки, лысый, как яйцо, родимое пятно на спине под левой лопаткой, рост 188 см, в наплечной кобуре «магнум», одет в дутую синтетическую куртку, костюм двойку, туфли от Bally.

Родители назвали мальчика в честь легендарного троянского героя, теперь Гектор оправдывал их надежды – честно служил на правительство, но и о себе не забывал. Как все старые вояки спецслужб мира, он сочетал долг с маленьким своим интересом: приторговывал драгоценными камнями.

На мягком заднем сидении «ровера» покачивался шеф восточного отдела CIA (Россия и Европа) Грегори Джозеф Смайл. Мелкий пятидесятилетний мужчина в длиннополом плаще на теплой подкладке, лицо невыразительное – бледное, желтоватое, подбородок скошенный, глазки прикрытые. Инопланетянин Спилберга или типичный кабинетный работник, которого проклятая нужда заставила выехать на неуютный пленэр.

Грегори Смайл много читал по-русски. Его любимым писателем был Федор Михайлович Достоевский. Грегори выбрал автора «Идиота» и «Братьев Карамазовых» в свои наставники, потому что Достоевский, как никто другой, смог дать точные характеристики странным людям, населяющим Россию. Главное их отличие от западников состояло в том, что поступки русских не всегда проистекали от посыла личной выгоды. Какой-нибудь молодец Иван мог вдруг упиться водкой от тоски в самый неподходящий для главного дела всей жизни момент, что называется, на ровном месте. А красавица Настя почему-то всегда бросала богатого добряка-мужа в столичном Санкт-Петербурге и упрямо шла в монастырь на хлеб и воду, обрекая себя на непривычный тяжелый труд и провинциальную скуку.

Никто на прагматичном Западе так не делал. Загадочные русские люди жили эмоциями, чувствами, что никак не вязалось с компьютерным XXI веком. Их метания не укладывались ни в какие разумные рамки. Были, конечно, среди них и педанты, но в основной массе российские шпионы вели себя непредсказуемо, и произведения Федора Михайловича помогали Смайлу настраиваться на эту дурацкую иррациональную волну. ГРУ и СВР подчас выкидывали такие коленца, что без Достоевского разобраться в природе витиеватых ходов не представлялось возможным. Короче говоря, это была не работа, а сплошная головная боль.

Сейчас Грегори Дж. Смайл запустил на орбиту завершающую фазу многоходовой операции «Троянский конь». Название было навеяно именем наиболее опытного его агента Гектора Крума, впрочем, никакого пиетета к подчиненному Грегори не испытывал. Он вообще был совершенно циничен в оценках – расчетливая хладнокровная лягушка.

За «ровером» неотступно следовал груженый трейлер «Вольво». Восьмитонная фура с белой надписью на желтом парусиновом кузове: «Молочные продукты от Ранкетти». Замыкал колонну «понтиак» кофейного цвета. В нем подпрыгивал на колдобинах агент с мощным торсом Джек Лоренц. Молодой напарник Крума очень быстро получил в конторе прозвище «Ахиллес», чем сильно гордился. Вообще в 26 лет Джек по-настоящему не задумывался о причинно-следственной связи явлений, а был глубоко погружен в ритмы и страсти шоу-бизнеса. Просто вставлял в уши бусины наушников mp-плейера и механически выполнял приказы, что всех устраивало. Ахиллес внешне напоминал перекрашенного в брюнета Бреда Питта, поэтому за ним ухлестывали абсолютно все особи женского пола.

Захудалый городишко Тамальпас кончился, по сторонам разбитой дороги замелькали складские бараки. Гектор Крум уверенно свернул направо и уперся в трехметровый бетонный забор с оголенными проводами по верху. На сетчатых воротцах строго в ширину подъездного пути висели два щита из оцинкованного железа. На первом было начертано длинное название компании «Intercor systems & Fild limited». На втором – краснобуквенное предостережение: «Внимание! Высокое напряжение! Проникновение на объект гарантирует вам 5 лет в Синг-Синге!!!» Даже в калифорнийской дыре коммерсанты имели дело со всем миром, были предупредительны и крайне вежливы.

Гектор Крум опустил стекло, высунул под дождь руку с ламинированным удостоверением. Видеокамера на столбе выцелила объективом фотографию улыбающегося цэрэушника, изображение возникло на мониторах в помещении охраны. Створки ворот автоматически распахнулись вовнутрь, и автомобильная процессия втянулась на территорию, огороженную бетоном и окруженную проволокой под током. Пакгаузы расступились, за широкой грязной асфальтовой площадкой плескал мелкой волной бескрайний океан, скрытый туманом, низкими тучами и темнотой.

Машины остановились, взятые в перекрестье световых струй мощных прожекторов. Из приземистого одноэтажного строения вышел мужчина среднего роста в прорезиненном черном плаще без знаков различия, но в синей фуражке с золотым крабом на околыше. В сопровождении трех вооруженных коммандос в камуфляже и медицинских масках капитан Билли Бирн энергично дошагал до «ровера». Крум вылез из теплого салона без спешки, но как раз вовремя. Гектор оказался на полголовы выше Билли.

– Хай, Гек, – Билли Бирн крепко пожал широкую протянутую лапу. Остроносый стройный морской волк с щеточкой светлых усов над тонкими губами, искривленными в презрительный месяц. – Все спок? Грузимся?

– Хай, Билл! – Гектор окончательно расплылся в радушной улыбке, ответил на рукопожатие и открыл заднюю дверцу. – Позволь представить. Босс моего отдела в Агентстве мистер Грегори Смайл.

Грегори Джозеф только придвинулся на сидении ближе к выходу на промозглую непогоду, недовольно поморщился под антиковидной маской, но глянул вверх на мокрое каменное худое лицо с интересом.

– Мистер Бирн, мы привезли последнюю партию товара. Все, что надо, скажет Гектор. Простите, не могу рисковать здоровьем – я легко простужаюсь.

Крум с облегчением захлопнул дверцу «ровера» и повернулся спиной к шефу.

– В фуре восемь тонн «герыча» и две тонны подарков для Клары, как договаривались, – вкрадчиво заговорил он, увлекая собеседника подальше от всевидящего ока начальства. – Ты привез мой заказ из области того, что любят прекрасные русалки и сухопутные длинноножки?

– Изумруды, опалы и бериллы. На Потомаке ты получишь за них ровно в десять раз больше, – деловито сказал Бирн и сунул руку в карман.

– Осторожней! Жаба всё палит, – Гектор оперативно передвинулся, закрывая широченной спиной обзор Смайлу, и отправил кожаный мешочек с драгоценностями во внутренности мешковатой полиэстровой куртки.

– Себастьян, займись грузом! – скомандовал Билли.

Латинос в камуфляже поднял вверх баскетбольную руку с короткоствольным автоматом и что-то зычно гаркнул на испанском. Гофрированная стена склада сразу отползла в сторону, оттуда набежали рабочие в оранжевых дождевиках и докторских масках, выехали автокары и погрузчики с металлическими захватами, поднятыми к ненастному небу.

От «понтиака» к приятелям шел Джек Лоренц. Двухметровый атлет с любопытством глазел на мелких трудящихся-мексиканцев, как на рыжих муравьев, и слегка пританцовывал в такт джаз-року, громыхаещему в ушах.

– Мой новый напарник, – как бы извиняясь за легкомысленное поведение коллеги, пояснил Гектор. – Уже пятый.

– Что-то они у тебя подозрительно быстро мрут, – беззлобно хмыкнул Билли и добавил: – В ангаре ему делать нечего.

– Познакомься, это Джек – мой верный Санчо! – Крум протрубил неестественно радостно, развел в стороны лапищи, радушно похлопал по спине парня. Тот вынул из ушей горошины наушников и расцвел цветком под унылым дождем.

Лоренц уже протягивал руку, а хмурый Бирн её не заметил, бодро козырнул и пошагал в сторону объемного шатра из пятнистого брезента, уходящего огромным параллелепипедом с берега прямо в плещущее внизу море.

– Не обращай внимания, Ахиллес, – сладко улыбнулся Гектор. – У чертовой «акулы» напрочь отсутствует воспитание. Присмотри тут за обезьянами, а мне надо проконтролировать остальное. Тебе туда нельзя. Но ты не обижайся, малыш! Тайн еще будет выше крыши!

– Мог бы хоть предупредить, а то я получился каким-то лузером… – проблеял Джек, страшно разозленный недружественной выходкой гордого капитана. – Подумаешь, селедка соленая!

– Ну-ну, коллега. Выше парус! – Гектор еще потрепал ладонью плечо напарника и поспешил за Бирном к громадному матерчатому сооружению, и скрылся внутри, сказав два слова громиле с автоматической винтовкой М-16 наперевес…

Под раскидистым навесом из брезента, свисающего с арматурного каркаса над длинным и широким дощатым пирсом, слегка покачивалась в темной воде махина подводной лодки. Тридцатиметровый корпус субмарины был выкрашен в серо-голубой цвет не случайно. Облитый слоем резины корабль типа «малютка» точно соответствовал размерам голубого кита, масса также была почти такая же – 200 тонн в подводном положении. Самый крупный представитель семейства полосатиков весил чуть меньше – примерно 176 тонн. Однако подлодка со спутника сканировалась локатором как некий подводный объект с характеристиками голубого млекопитающего, таким образом, дизельный крейсер оставался невидимкой, что было необходимым условием его существования при выполнении секретных задач диверсионной латентной войны между супердержавами.

Крейсер принадлежал фирме Майры Филд – подруги подводника Билли Бирна, о чем свидетельствовала серая же, почти незаметная надпись чуть выше ватерлинии: «Майра». Об этой незаурядной женщине рассказ еще впереди. Пока же под своды шатра заезжали погрузчики и устанавливали голубые стальные контейнеры, заполненные полиэтиленовыми мешками с наркотическим порошком, прямо на палубе субмарины по обе стороны от цилиндрической рубки. За работой механизмов и докеров наблюдали капитан Бирн и агент CIA Крум. Билли попыхивал тонкой кубинской сигаркой и цедил сквозь зубы бесстрастные фразы:

– Твой Смайл хотел бы допереть на мне в Японское море вдвое больше, я понимаю. Но, старик, моя посуда – не баржа, а судно геодезической и радиационной разведки. 20 тонн – мой потолок, пусть на большее не рассчитывает.

– Бил, ты, Ей-Богу, идеализируешь свою миссию, – Гектор добродушно рокотал, катая по ладони сверкающие опалы и изумруды. Под освещением ярких ламп зеленые и фиолетовые кристаллы мерцали и искрились, как живые. – Совсем не поручился бы за то, что вся операция с героином не имеет еще пару-тройку других далекоидущих планов. Правда, по нашим данным, русские уже дохнут от передозы по триста штук в день. Тяжелые грезы у них, благодаря нашим усилиям, стоят уже столько же, сколько и легкие.

– Какое нам до этого дело? Твой ченч – камни, мой – контрабас (контрабанда). Я вот чего не понимаю, зачем мне надо мотаться в Эквамадор за несчастными двумя тоннами, когда все двадцать я могу взять здесь?

– Так создается видимость, что вся наркота плывет из Южной Америки, в то время как оттуда идёт лишь одна десятая часть. Это большая кухня Смайла и Кейпса. Мы на ней – маленькие поварята. А какой у наших боссов интерес, мы никогда не узнаем. Они дают жить нам, мы не вмешиваемся в их гнилую игру. Закон прерий!

– Гек, после реализации не забудь отстегнуть мне мои двадцать процентов. Номер счета прежний.

– Билл, я не подведу, ты же знаешь, – Крум клятвенно вмазал пятерней в свою богатыоскую грудь.

– Офкорс, Гек, обращайся, – Бирн скривил тонкие губы в ухмылке превосходства над визави. – Кстати, у меня вопрос. А ты сам почему не вывозишь камни из страны заброски? Сэкономил бы – не надо тратиться на посредника.

– Всё обстоит не так, как кажется со стороны, бро. Меня могут вести наши же спуки. Внутри Агенства лютует внутренняя контрразведка Роскоу Кейпса.

– Можно подумать, если Кейпс схватит тебя за руку – он тебя выпрет…

– Нет, не выпрет. Босс Кейпс не так прост. Старичок просто получит на меня крючок, с которого я уже никогда не соскочу.

– Мрак! Понятно. У всех свои нюансы. Какие сегодня у меня?

– Вместе с последней партией у тебя на шхуне собрались весемнадцать пластмассовых контейнеров серого цвета с героином и кокаином. Эти восемнадцать кубиков ты оставишь в точке сброса «Джи». Через несколько часов данный груз заберет судно «Игрек» для дальнейшей транспортировки. Куда, тебе знать незачем.

– А остальные два белых контейнера, они для кого?

– Два белых контейнера забиты под завязку ящиками с вакциной от ковида. Там Pfizer, Moderna, Johnson & Johnson. Получатель – твоя подружка Клара на экваторе.

– Ура! На грины от кокса Клары вы купили старой хрычихе две тонны вакцины – нормальный ход.

– Угу, Карл привез Кларе кораллы. Как-то так.

– Ладно, бро, отдыхай. – Билли Бирн щелчком запустил окурок в щель между бортом лодки и настилом пирса. – Пойду проверю такелаж, а то посыплются твои подарки при маневре и не доплывут до точки «Джи».

– Постой, – Крум придержал компаньона за локоть. – Слушай, Билл, неужели тебе трудно было подать клешню мальчонке? Пацан обиделся… Нехорошо…

– Гек, не строй мать Терезу. Ты же его завтра отправишь на тот свет вместо себя, как четырех предыдущих.

– Ну и что? Сегодня-то он мне еще нужен в геройском состоянии, с высокой самооценкой! – Крум ссыпал камешки в мешочек и любовно упрятал сокровища во внутренний карман рядом с сердцем.

– Твоя проблема. Ты знаешь, я суеверный, а прикасаться к мертвым – плохая примета. – Бирн плюнул коричневой от табака слюной и широко пошагал к погрузчику, который устанавливал пластиковый контейнер на палубе. – Крепи четко, Герман! Каждый ящик – сорок «лимонов» баксов! – крикнул он белобрысому матросу.

Тот буркнул в ответ что-то по-немецки.

Гектор Крум, как всегда, щерил полные губы в сладкой улыбке, смотря вслед капитану, которому тихо завидовал. «Такая баба его любит! Лодку ему купила у папы-адмирала, – думал цэрэушник. – Сидел бы под её юбкой, а ползать по дну отправил бы какого-нибудь Лоренца. Нет, без приключений на попу он не может! Хотя… Возможно, Майра поэтому и с ним: как бы с пиратом Морганом… А что? Романтично… Женщины любят секс и брюлики? Это «мочалки» любят, а настоящие леди сходят с ума по настоящим мачо! Ну, ничего – еще не вечер…»

После глубокомысленного заключения настроение у Гектора опять выправилось. Волноваться пока было не о чем. Операция «Троянский конь» двигалась по графику. Ахиллесу он решил подарить свои черные очки. «Скажу, носил их в Ираке. Мальчик – совсем грудной. Он будет счастлив и забудет злого Бармалея – Билли Бирна».

Москва. Россия. Объект «Черника».

В России существует длинный ряд различных спецслужб. Они, естественно, имеют официальные названия, но еще остроумные силовики сочинили для них подпольные вывески. Так Службу внешней разведки нарекли «Вокзалом». Понятно почему. Потому что тамошний строгий шеф говорил разведчику одну и ту же фразу: – Взял чемодан и марш на вокзал!

На Лубянке находится управление ФСБ. Оно верно старому прозвищу «Контора». Сотрудников коллеги кликали «конторскими», «комитетчиками» и, конечно, чекистами, хотя нынешние продвинутые асы ФСБ выгодно отличаются от революционеров ЧК времен Феликса Эдмундовича Дзержинского.

Без шуточного обозначения почему-то осталось только управление разведки генштаба ВС РФ. Учреждение вице-адмирала Дмитрия Кораблева все хорошо осведомленные лица называли по старинке – «ГРУ».

Для полноты картины можно добавить, что английская разведка МИ-6 получила романтический лейбл «Театр», американское ЦРУ спуки (привидения) зовут «Агентством», президент США давно смирился с псевдо «Плейбой», а лидера Китая шпионы ласково обозвали «Пандой».

Штаб Службы внешней разведки РФ (СВР) или Вокзала находится в огромной лесопарковой зоне на северо-западе столицы в Ясенево. Однако начальник отдела особого назначения Ефим Руфинов заседал в кабинете на конспиративном объекте «Черника». Четырехэтажный особняк сталинской постройки по улице Большая Ордынка ничем не отличался от других соседних строений.

В бирюзовом московском небе полыхало желтое солнце. Летний сквер внизу искрился ярко-зелеными листочками. А за высокими окнами третьего этажа серого помпезного здания располагался просторный кабинет, обитый дубовыми панелями. Небрежно развалясь в кожаном кресле «президент», за массивным полированным рабочим столом сидел пожилой, грузный мужчина в темно-синем мятом костюме, при батистовой, белой рубашке с красно-кобальтовым галстуком. Ефим Петрович Руфинов.

По средам в 9.00 проходило селекторное совещание Большой тройки, что позволяла делать без помех новейшая ЗАС – защищенная аппаратура связи. Кроме представителя СВР в разговоре ещё участвовали начальник ГРУ, вице-адмирал Дмитрий Иванович Кораблев и директор ФСБ, генерал армии Борис Николаевич Покатышев. Первый – подтянутый, ершистый морской старший офицер в идеально выглаженном черном мундире бросал рубленые фразы из хромированного и космического офиса в «аквариуме» на улице Гризодубовой. Второй – чопорный и щеголеватый начальник монотонно вещал в микрофон из апартаментов со взлетной полосой стола для совещаний на Лубянке.

Руководитель управления ФСБ Борис Покатышев открыл конференцию пространным тревожным месседжем:

– На Дальний Восток поступила крупная партия наркотиков. Героин и кокс. Ориентировочно – двадцать тонн. В результате цены на внутреннем рынке сильно упали.

– Сколько было ходок? Одна или больше? – резко встрял Кораблев.

– Неизвестно. Мы получили информацию с опозданием. МВД пыталось разобраться с проблемой собственными силами, но не вышло…

– Проехали. Я в цейтноте.

– Идем дальше. Груз прибыл, видимо, на рыбном траулере. Министр Гольцов ничего подобного вообще не ожидал. Мы торчали во Владивостоке по своей теме, а «снег» в это время «выпал» в Находке.

– «Снег» – это героин? – Руфинов спросил почти шепотом.

– Да. К нам попал образец. Порошок высокой очистки. На черном рынке идет под ником «Белый китаец». Здесь без сомнения прослеживается масштабная операция либо некой международной преступной корпорации, либо ЦРУ.

– Что? Трудно вычислить одну посудину?

– В том-то и дело. По всей видимости, наркота приплыла на рыболовецком судне. Их в бассейне больше десяти тысяч.

– А известно что-нибудь насчет фирмы-получателя?

– Ничего пока не установлено. Но Президент торопит, ситуация вышла из тени, Гольцов получил втык. Канал надо оперативно перекрывать. Люди погибают от передозы пачками.

– Кончай стращать. Что надо от нас с Ефимом?

– Как обычно. Подготовьте свои предложения.

– Так, если подвести черту, что известно? – вкрадчиво спросил Руфинов.

– Месседж для вас – определиться со странами и начать разработку. Регион – Латинская Америка. Колумбия, Эквамадор, Венесуэла, Перу, возможно, Боливия через Перу, Чили – такие у нас прикидки. Откуда-то оттуда. Причем, очевидно, что в океане прошла перегрузка с корабля-иностранца уже на наш рыбный траулер.

– Отлично! – решительно воскликнул Кораблев. – Я засеку эту «петрушку» со спутника. 20 тонн за пять минут не перекинешь. Можно дать команду на автоматический поиск двух целей, сошедшихся вместе в открытом море. Это непросто, но выполнимо.

– Уже что-то.

– А кто берет какую страну? Или идем параллельно? – недовольно проскрипел Руфинов.

– Не знаю. Это решать ЕМУ. Пока готовьте соображения. Как у ПЕРВОГО образуется «окно», отправимся на «ковер». У меня всё. Хотя нет, осталось как-то обозначить намечающуюся операцию. Какие будут предложения?

– Я считаю, это ясный modus operandi главы Агентства Роскоу Кейпса. Поэтому экстремальную тему зовем по-прежнему – «Экватор»! – безапелляционно заявил начальник военной разведки. – Вся угроза исходит от Агентства и, конечно, санкционирована Плейбоем.

– Вполне согласен, – невнятно рокотнул Руфинов.

– Не пуха тебе, Ефим! – Кораблев коротко хохотнул. Самоуверенный вице-адмирал, возглавивший военную разведку три года назад, абсолютно не сомневался, что он легко обскачет неповоротливого штатского коллегу.

– К черту! – серьезно ответил Ефим Петрович и отключился.

Полковник Руфинов встал из-за стола, подошел к окну, посмотрел вниз. За стеклом дрожал чистый и прохладный воздух, еще не испорченный выхлопными газами тяжеловозов. Клены и дубы в сквере весело шелестели свежей блестящей листвой. На скамье сидели две мамаши с детскими колясками перед собой. Продвинутые женщины специально вывезли малышей на утренний озон. Большая Ордынка еще не заполнилась суетливыми, спешащими по своим неотложным делам москвичами. Атмосфера располагала к спокойному, глубокому размышлению.

«Специализация колумбийских наркокортелей – кокаин, – думал Ефим Петрович, – значит, Колумбия отпадает. Венесуэла находится за панамским перешейком. Проблематично провезти большую партию через панамский канал – там с этим строго. Потом президент Николас Мадуро решительно пресекает всякую штатовскую возню, даже производство кокса он там распатронил под страхом смерти. В Перу и Боливии лаборатории имеются. Организовать поставки при достаточном финансировании – не проблема. В Эквамадоре тоже могут быть маковые плантации. Хотя точно про «герыч» нам не известно. Надо зарядить аналитиков по двум направлениям – Перу и Эквамадор. Пусть дадут свои выкладки».

Полковник Службы внешней разведки вернулся к столу, нажал кнопку на панели интеркома:

– Егор, вызови Ваулина и Барышеву.

В голове Руфинова возникли образы начальственного дуумвирата секретной группы «Сова». Тимур Георгиевич Ваулин – румяный, полный, как бочонок, с дикими русыми волосками на круглом подбородке. Людмила Александровна Барышева – стройная женщина с неизменными очками в тонкой гламурной оправе на кончике носа. Оба – умницы, полиглоты и энциклопедисты.

«С ними всё и порешаем». Столп разведки Руфинов облегченно выдохнул и чуть расплылся в хитрой ухмылке, которую ушлые галеристы окрестили улыбкой Джоконды. И вот армия искусствоведов бьется пятьсот лет над загадкой: по какой же причине развеселилась плутовка Мона Лиза?

Тамальпас. США.

Гектор Крум стоял на пирсе под камуфляжным брезентовым пологом. Капитан Билли Бирн сидел на колпаке цилиндрической рубки и докуривал свою коричневую сигарку. Он в последний раз осматривал корпус лодки. На палубе блестели под лампами плотно привязанные к металлическим «ушам» тросами восемдцать серых пластмассовых контейнеров с наркотитической начинкой и две белые емкости с вакцинами от коронавируса.

Небольшая вибрация пошла по корпусу «малютки» – заработали на неполную мощность дизельные двигатели субмарины. Вибрация начала усиливаться. Билли выплюнул толстый окурок, показал Круму комбинацию из сомкнутых большого и указательного пальцев, что означало «Всё о’кей!».

Гектор привычно осклабился, внутренне завидуя удачливому и свободному морскому волку, который нырнет сейчас в холодную пучину и обязательно вернется, обветренный и покрытый славой героя, любимый неприступной красоткой Майрой Филд и ещё сотней вашингтонских красавиц. А ему, верной собаке Смайла и Кейпса, придется переться в забытую Богом экваториальную страну, где можно подхватить коварную тропическую лихарадку, вирус Covid-19 или поносную дизентерию, просто выпив глоток воды. Однако Гектор придержал навернувшиеся слезы от жалости к себе и также вздел вверх ручищу в дружеском жесте, благословляя друга на подводную прогулку.

Билли Бирн подмигнул на прощание левым глазом и скрылся в чреве подлодки. Захлопнулся и прожужжал, герметически схватываясь с окоёмом, круглый люк. Субмарина стронулась с места и медленно пошла вперед, выплеснув на дощатый пирс волну соленой белой пены. Завороженный зрелищем Гектор не обратил внимания на вмиг промоченные насквозь туфли из крокодиловой кожи.

Он целую минуту махал рукой уходящей в океан серо-голубой громадине. Затем, осознав, что охранники могут принять его за романтичного идиота, поспешно засунул ладони глубоко в карманы куртки.

Лодка «Майра» уже вышла из брезентового параллелепипеда и растворилась в темноте океанского простора. Гектор поднес к глазам прибор ночного видения «Филин». Он увидел в красноватом свечении величественную картину: на полном ходу в двадцать узлов металлическое тело субмарины в ярко-серебренном ореоле бурунов по краям, как острый стилет, уходило в абсолютно черную толщу воды… Вот на поверхности от крейсера осталась только округлая рубка… И наконец, всё!.. Беспрестанно вспыхивающие огнями мелкие волны поглотили и окончание рубки. На какой-то миг над ней образовалась небольшая воронка и тут же рассосалась, и уже ничто не напоминало о существовании на планете Земля подводного корабля «Майра» с суперсекретной миссией.