- -
- 100%
- +
Третий продержался со средним результатом – я досчитал до тридцати восьми, прежде, чем он улегся рядом с двумя товарищами.
– Уважаемый, – не выдержал я и обратился к хозяину корчмы. – Я вижу, вы человек бывалый. И понимаете, что здесь происходит?..
– Само собой, – ухмыльнулся тот.
– А со мною не поделитесь? Чтобы быть готовым. На всякий случай. Мне же в лес с ней идти.
Корчмарь внимательно поглядел на меня, словно заподозрил в подвохе, и кивнул:
– Можно. Но, услуга за услугу.
– Если в моих силах…
– Ничего особенного. Ягоду вороний глаз знаешь? Большая такая, темно-синего цвета. Растет по одной, между листьями немного похожими на подорожник. Довольно крупная. Как вишня.
– Да.
– Вот и отлично… – хозяин корчмы протянул небольшой туесок. Чуть больше коробки для кофе. – Будешь по лесу шастать, собери горсть или две. Радикулит замучил. А настойка из сока вороньего глаза очень хорошо помогает. Самому, как видишь, сходить не досуг.
– Договорились…
Пока мы заключали сделку, Леонидия уложила четвертого.
– Вот здесь, – корчмарь указал на правую сторону шеи, – у каждого человека проходит важная жила. Резко ударив по которой или передавив, можно вызвать потерю сознания. Обратил внимание, как амазонка держит парней? Вроде бы головы им наклоняет. А на самом деле пережимает жилу. Вот и вся премудрость… Ушлая девка. Но, хоть не поубивала глупых щенков. И на том спасибо.
М-да. А ларчик просто открывался.
– Давай, на этом и остановимся… – неожиданно уклонился от поцелуя пятый парень. Тот самый, что казался взрослее. – Ты победила. Мы не пойдем в лес.
– Вот как? – удивилась блондинка. – Что ж, похоже, не все мужчины идиоты. Молодец. Быть тебе командиром.
– Скажи, госпожа… А что с парнями? Они очнутся?
– Не волнуйся. Еще пара минут и все встанут. Даже голова болеть не будет… – потом повернулась ко мне и призывно помахала рукой. – Эй, красавчик! Дорога свободна. Пошли, медведь ждет! Да и я, пока целовалась, кое-что интересное для тебя придумала. Хочу поскорее правом победителя воспользоваться.
– Удачи, парень, – подмигнул корчмарь. – Задай ей жару. Пусть не считает, что все такие рохли, как эта деревенщина. Я буду за тебя кулаки держать.
– Спасибо. Я постараюсь…
Ответил уверенно. Хотя, если быть до конца честным, ничего подобного не ощущал. Оставалось надеяться, что тот, в кого я перевоплотился, сумеет мне помочь. Тем самым сберегая нам обоим жизнь в схватке с медведем и не отдавая на поругание воительнице.
– И еще… – корчмарь задумчиво потер переносицу, словно не мог окончательно решить – говорить или нет. – Вы напрямик не ломитесь. Это… – он указал рукой на деревья, встающие глухой стеной примерно в полутораста шагах на запад. – Это не лес. Рощица… А позади нее парочка оврагов. Болотистых… Замучаетесь ползать. Вы, вон по той дороге шагайте, – ткнул пальцем гораздо правее, едва ли не перпендикулярно нужному направлению. – Она вас к опушке и выведет… Не скажу, что намного быстрее, но зато не устанете.
– Спасибо…
– Не за что… – корчмарь сунул руку под прилавок и вытащил оттуда небольшую баклагу. – Вот. Держи… Потом вычту. С награды.
Не понял? Что за аттракцион невиданной щедрости? Я не параноик, но красномордый здоровяк ни капли не похож на добрую фею.
– Если мне и в четвертый раз благодарить придется, извини – не поверю… Мы знакомы?
– Гм… – неопределенно пожал плечами тот и существенно понизил голос. – Если ваше высочество не изволит узнавать старину Карла, то и я тоже с объятиями не лезу. Мало ли какие у вас могут быть дела… это… инкогнито.
– А-а… вот оно что. Сейчас, сейчас, милая! – крикнул нетерпеливо поглядывающей на меня амазонке. К тому времени уже успевшей надеть шлем и обвешаться остальным оружием. Оказалось, у нее еще и копье имелось. – Только дорогу покороче разузнаю. Хозяин говорит, что там за теми деревьями овраг глубокий, и чтоб мы шли в обход.
Леонидия кивнула и присела на пенек. Мол, понимаю, это важно, не торопись.
А я снова вернулся к прилавку.
– Извини, Карл. Я не нарочно… У меня что-то с памятью. Аристарх говорит, из-за смерти отца. Надеюсь, вскоре пройдет. Ну, а нет – познакомимся заново. Ммм… А я тебе, случайно, ничего не должен?
– Шутите? – вскинул брови тот машинально, но осознал сказанное и сделал лицо более подходящим к случаю. – Это я ваш должник. До скончания века. Если б не заступничество вашего высочества, то под этим дубом не корчма бы стояла, а я на одной из веток болтался. Хотя, до сегодняшнего дня уже б и косточки воронье растащило.
– Ого!.. Даже так? Не помню, но рад, что помог. Ладно… Вернусь с охоты – поболтаем еще. Похоже, мне много предстоит узнать или… вспомнить.
Развернулся уходить. Но корчмарь окликнул еще раз.
– Тогда вот что. Если ваше высочество и в самом деле потеряли память, то осмелюсь напомнить… По дороге к лесу мельницу заброшенную увидите. Пройдите мимо. Даже если что-то услышите. Недоброе место.
– Я понял тебя, Карл. До встречи… И это – спросить хотел. Ты медвежатину готовить умеешь? Где-то слышал, что нет ничего вкуснее запеченных на углях медвежьих лап.
Глава третья
Мельницу увидели сразу, как обогнули рощу. Ну, правильно, это водяные стоят в низовье, у речек или озер, где можно соорудить запруду, а ветряные ставят на пригорках, повыше. Чтобы ветер усерднее крутил крылья. Трудно не заметить. Даже если крылья давно сгнили и отвалились, а крыша настолько прохудилась, что больше похожа на решетку. В общем, тот еще видок. Руина… И видом, и запахом напоминающая полуразложившийся труп. Не знаю, зачем было предупреждать? Да я не сунулся бы туда, даже в проливной дождь.
– Слышишь? – амазонка остановилась. – Стонет кто-то…
Я старательно прислушался. Кузнечики стрекочут, что-то прошуршало в траве. От рощи доносится птичий гомон… и все.
– Нет.
– Да ты прислушайся… – настояла Леонидия. – Оттуда… Точно… – девушка уверенно указала в сторону мельницы. – И не просто стонет. На помощь зовет.
– Тебе только кажется… Ветер в развалинах гуляет. При желании, все что угодно можно услышать.
– Ветер? – переспросила та. – Ну, если он знает тайный язык сестер-воительниц… Ты поступай, как знаешь, а я пойду гляну. У нас не принято своих в беде оставлять.
– Постой. Корчмарь предупреждал меня, чтобы не ходили к мельнице. Плохое место. Опасное.
– Боишься? – презрительно надула губки блондинка. – Тогда и впрямь, постой здесь. Или нет, не надо. Не жди меня, топай дальше. Такой смельчак медведю не страшен. Все равно я выиграю.
Она что, думает, будто любого мужчину можно под танки бросить, всего лишь обозвав трусом? Вот зараза! Правильно думает… Во мне аж встрепенулось все, а ущемленная гордость так и вовсе, как квашня, через край поперла. Пришлось ее и в руки взять, и ногой наступить. Чтоб не вякала.
– Ладно… Подожду. Куда торопиться. Сходи, если любопытство одолевает.
Амазонка аж вздрогнула. Что, милая, не нравиться, когда твоей же монетой расплатились? Фыркнула так, что лошадь бы обзавидовалась. Но, в этот момент, от мельницы и в самом деле раздался странный звук. Стон – не стон, но очень похоже.
– Теперь слышишь?
– Слышу, – пришлось признать. – Но ведь и корчмарь не просто так предупреждал.
– Нас… – кивнула Леонидия. – А если того, кто там, не предупредили? Такое может быть? И что теперь? Сделать вид, что ничего не слышали?
Гм… Логично. В уме амазонке не откажешь. Чувствую, что добром ее затея не кончится, но ведь, если не убедиться, не проверить – замучаешься потом угрызениями.
– Ладно. Будь по-твоему. Пошли… Но, если я окажусь прав, будешь должна еще одно желание.
А чего? Как учат нас мудрецы, хочешь добиться успеха, каждую ситуацию, даже проигрышную, надо пытаться использовать с выгодой. У меня же этих сверхзадач – мешок и котомка.
Леонидия такой подход тоже посчитала разумным и с улыбкой подставила ладонь.
– И наоборот. По рукам?
– По рукам. Кто не рискует, тот шампанское не пьет.
– Что не пьет? – заинтересовалась амазонка.
– Шипучее вино…
– Вкусное?
– Кому как… Я не в восторге. А девушкам нравится.
Хоть и держались настороже, поперлись напрямик. А чего петлять? Все, как на ладони. Травы высокие, но вряд ли здесь устроили засаду индейцы или ниндзя. Место глухое, случайных прохожих запаришься дожидаться. Дорога, которой мы шли, едва-едва утоптана. Только и того, что следы от тележных колес нарезаны.
Леонидия, оценив наше совместное вооружение, а точнее то, что у меня нет ничего, кроме меча – доверила нести свое копье, а сама приготовила лук.
Мельница – будто поняла, что мы не пройдем мимо – затаилась и хранила безмолвие. Зато вонь гнили и прели сделалась гораздо отчетливее. Словно мы нечаянно раздавили трухлявое бревно, густо поросшее поганками, и теперь тащим все это благоухающее «счастье» за собой на подошвах.
– Эй! – не выдержала тишины амазонка. – Кто здесь? Есть кто-нибудь живой?
Мельница промолчала. Один раз только раздался омерзительный скрип. Словно крышку гроба отдирали, а ржавые гвозди не хотели вылезать. Хотя, это только из-за нашего настроения он казался мерзким, а на самом деле скрип, как скрип. Ветер доску расшатал или даже целое бревно с места сдвинулось.
Вблизи здание оказались разрушенным еще больше, чем выглядело издалека. Венцы сруба прогнили настолько, что непонятно каким чудом вообще держались вместе, а не разъехались до сих пор. Или не раздавили трухлявые нижние бревна общим весом.
– Фу… – поморщила носик девушка. – Воняет, как из склепа.
– Тлен, запустение, как олицетворяющие смерть – и не должны нравится живым. Поэтому и пахнут соответственно.
– Ты еще и философ? – съехидничала блондинка. – Не слишком ли много достоинств для такого красавчика?
Хотел ответить, что много не мало, и напомнить о проигранном споре, когда тишину нарушил стон, раздавшийся внутри мельницы. На этот раз со словами. Они доносились отрывками, не слишком четкими, но достаточно, чтобы понять:
– Я зде… В подва… упа… Помо…
– Держись, сестра! Я иду! – Леонидия отложила лук и метнулась внутрь. Быстрее чем я успел остановить. И спросить: почему она говорит о сестре, если на помощь зовет мужчина?
Предчувствие не обмануло. Едва амазонка исчезла за перекошенной дверью, держащейся на одной, чудом уцелевшей, ременной петле, как в мельнице тут же раздался треск и грохот. Сопровождаемый звуком падения и болезненным вскриком.
– Говорил же!
Не самое мудрое и своевременное изречение, но трудно удержаться.
Быстро взбежал наверх по лестнице, оторвал к чертям собачьим створку, чтобы стало светлее, и только потом сунул в проем голову.
Полумрак, усиленный поднявшейся пылью. Странно… Откуда она здесь, если сырость внутри такая, что влага на бревнах проступает крупными каплями? Там, где дерево свободно от мха и лишайника. Дверь и та измазала руки, словно не за доски хватался, а комья грязи разминал. Но, тем ни менее, из-за этой пыли дальше носа ничего не видно. Кроме, более темного, чем все остальное, пролома в полу.
– Леонидия! Ты цела? Ау?
Тишина.
– Вот блин! Не было печали… И что дальше?
Вопрос, конечно, риторический. Коню понятно, что я не брошу девушку в беде. Тем более теперь, когда она мне уже должна, как минимум, одно желание. Вот только лезть «в воду, не зная броду» глупо.
Я осторожно проверил ближайшую доску настила, перенес вес тела и прощупал вторую. Держит…
– Леонидия! Отзовись!
Ни звука.
Еще шаг… Еще… До провала рукой дотянуться. Может, лучше ползком? Как по льду?
– Леонидия!
Хрясь! Хрусь! Хряп! Бемц!
Пол не выдержал раньше, и я тоже полетел вниз. К счастью, падение было коротким. Глубина подвала не превышала нескольких метров. Достать до края не получилось бы, но встав на бочонок или сундук…
Не понял?! Мысли, как всегда опережают сознание. Я ведь почему о бочонке или сундуке подумал, потому что видел их перед собой.
Вопреки любой логике, в подвале оказалось гораздо светлее, чем снаружи. Свет, правда, зеленоватый, как сквозь бутылочное стекло, но достаточно яркий. Можно не только пальцы на руках разглядеть, но и грязь под ногтями. Фу, омерзительное зрелище.
А вот Леонидии и того, кто стонал, в упор не видно. И еще одна странность. Мельница – по периметру метров пять на пять. А с того места, где я сижу, до противоположной стены подвала не меньше двадцати шагов. Да и там, кажется, не тупик, а поворот.
Ой, не нравится мне все это. И никакого желания идти дальше не вызывает. А какие варианты? Альтернативы нет.
– Леонидия! Черт тебя дери! Это уже не смешно! Отзовись!
– Ись… ись… ись… – пошло гулять эхо, еще раз подтвердив, что я не в подвале, а в подземелье.
Ладно… Бог не выдаст – свинья не съест. Копье наперевес. О, шлем амазонки… Подберем. Не помешает. Подземелье, мать его… Все что угодно может на голову свалиться. От комка грязи и до какой-нибудь кусачей козявки.
Надеваем… Как родной… Это она такая умная или у меня череп сузился? А-а… Девушка ж его поверх копны волос носила, а я на спортивный ежик нахлобучил.
Защитив голову, сразу почувствовал себя увереннее. Подошел к ближайшему сундуку и ткнул копьем.
– Тьфу…
Крепкая на вид тара тут же рассыпалась горкой праха. Вместе с содержимым. Если таковое там имелось.
Следующий бочонок и стоявший рядом сундук повторили судьбу первого. С одним отличием – бочонок превратился в лужицу вонючей слизи. По запаху больше всего напоминающей тухлую рыбью требуху.
– М-да… Надавать бы по жопе тому, кто все это добро сюда стаскивал. Ни себе, ни людям…
До поворота я проверил еще один сундук и три бочонка. Увы, в результате только вонять стало сильнее, так что у меня появился дополнительный стимул двигаться дальше.
Подземелье за поворотом тянулось еще шагов на двадцать, но судя по тому, – что я в нем не увидел ничего, кроме все тех же бочонков и сундуков, а еще с той стороны тянуло свежим воздухом, – оно и там не заканчивалось.
А вот и щит с лошадкой. Тоже берем.
– Леонидия!
Свалившийся на шлем увесистый ком, доходчиво объяснил, что под землей не стоит шуметь. Чревато…
* * *
Тыкая копьем во всю встречную тару, неизменно рассыпающуюся в прах, я двинулся дальше. Скорее для порядка, чем с надеждой. И даже удивился, когда в останках предпоследнего сундучка что-то звякнуло, задетое острием. Разворошил кучку тлена сапогом и увидел несколько довольно больших, плоских кругляшей. Как медали. И такой же толщины. Не поленился поднять.
Я не нумизмат, в монетах мало смыслю. Понять по отчеканенных профилях в коронах, что именно держу в руке, не берусь. Может, деньги, а может – награды? Но, судя по весу, сделаны они либо из золота, либо из свинца. Во всяком случае, всего лишь пяток кругляшей довольно ощутимо оттягивали руку. Суммарно грамм двести, если не больше.
Приятный сюрприз. Сунул находку в кармашек на поясе и дальше двинулся уже с куда большим энтузиазмом.
Доброе дело, спасение товарища и прочие подвиги – это святое. Но, если при этом, еще и награда обломится – святость не уменьшится, а чувство удовлетворения заметно возрастает.
Пиная ящики и бочонки, к сожалению пустые, я уже без особой осторожности вылетел за очередной поворот. И замер, как на стенку наскочил. Потому что увидел амазонку. В объятиях какой-то несусветной… хре… чудища, в общем. Больше всего похожего на огромного, сухопутного осьминога.
Четырьмя щупальцами оно удерживало в раскоряку руки и ноги Леонидии. Еще пятым – зажимало девушке рот. А остальными – деловито стаскивало с нее доспехи и прочую одежду. Вряд ли, для сексуального удовлетворения. Будь у чудовища такая потребность и желание – ни бронелифчик, ни ленточная юбочка не стали бы помехой. Скорее всего, оно действовало так же как мы, когда хотим полакомиться омарами. Или вскрываем консервную банку.
Судя по вздувшимся мышцам, вытаращенным глазам и раскрасневшемуся лицу, девушка отчаянно сопротивлялась, но силы были слишком неравные.
– Эй, не помешаю?
Чудовище повернуло в мою сторону несколько глаз, похожих на теннисные мячики, висящие на длинных стеблях. Но, похоже, за угрозу не посчитало. Поскольку процесс раздевания не прекратило. Даже позы не сменило. Обидно, честное слово. Я тут весь такой крутой, а меня ни в грош не ставят.
– Офигеть…
Наверное, следовало заорать нечто героическое или ободряющее. Вроде «Бей супостата!», «Умри, сволочь!» или хотя бы банальное «Ура!», но я вовремя вспомнил ком, упавший с потолка на голову, и сдержался. Обвал сейчас нам совсем не нужен.
Подошел ближе и… в нерешительности остановился.
Чудовище так грамотно держало перед собой Леонидию, что тыкать в него копьем оказалось затруднительно. Для хорошего удара нужен размах, а при размахе – я не мог гарантировать точность попадания. Того и гляди – проткну не того, кого надо. А на осторожное тыканье с короткого расстояния, тварь не реагировала. Да и я чувствовал, что острие просто скользит по чему-то слишком твердому. Как черепаший панцирь.
Пришлось отложить копье и вынуть меч.
Ух, ты! Вот что значит своя вещь! Я еще только рукоять сжал, а уже почувствовал, как тело наливается силой. Не злой, когда колотишь сослепу, а веселой, яростной. Той самой, что приносит упоение в бою.
Чудовище, наверное, тоже это ощутило. Потому что издало уже знакомый стон, на который мы с Леонидией купились, и стало пятиться. Не выпуская амазонку из объятий.
– Ну, куда же ты? – рассмеялся я, удивляясь собственному куражу. – Что за манеры? Ни мне добрый день, ни Саре – спасибо. Бескультурье…
Потом метнулся вперед и быстрыми, выверенными до миллиметра движениями, принялся рубить щупальца, удерживающие девушку.
– Получи, фашист, гранату!
И полминуты не прошло, как Леонидия оказалась на свободе, вытащила свою саблю и присоединилась к веселью.
Осьминогом я этого подземного жителя назвал сгоряча. На самом деле, по числу конечностей, он больше походил на сороконожку. Во всяком случае я сам срубил их уже не меньше двух десятков. Да и амазонка время зря не теряла, а щупальца все не заканчивались. Они толстым ковром уже извивались на полу, как змеи, то и дело обвиваясь за ноги. Но, сами по себе не были опасны.
– Да когда же ты сдохнешь?! – не выдержал я, срубая очередную конечность.
И, словно по заказу, они закончились. Как-то мгновенно. Вот только что мелькали перед глазами, пытаясь крепкими когтями задеть за открытые участки тела или разорвать доспехи, а тут раз – и пропали. Зато с тушей происходило что-то странное. Она сперва скукожилась до размеров баскетбольного мяча, а потом начала раздуваться.
Ой! Это я видел. В каком-то фантбоевике.
Схватил Леонидию за руку, рванул к себе, заставляя присесть. Сам упал рядом на колени и прикрыл обоих щитом.
Звук раздался, словно о пол шмякнули переспевший арбуз. Только брызги во все стороны полетели. Щедрее всего окатило щит. Аж в плечо отдало. Как кувалдой саданули. А вокруг зашкварчало, потянуло горелым… будто рядом зажгли мусорник, полный шерсти, перьев, пластика и резины.
– Что это было? – первое о чем спросила Леонидия, когда вонь слегка выветрилась, глаза перестало щипать, и можно было дышать, не заходясь надсадным кашлем.
– Ты меня спрашиваешь? – проворчал я, разглядывая остатки щита. Вся металлическая часть превратилась в ржавую труху, а дерево чернело обугленными пятнами. – Оно же тебя звало. М-да…
– Ах, да… – высокомерно вскинула голову блондинка. – Я совсем забыла… поблагодарить.
После щупалец бестии, рот ее распух так, словно она всю ночь… Ай, неважно. Хорошо, что облицовку не поцарапало. Мужчину шрамы, может, и украшают, а вот девичью мордашку рубцы от когтей точно не сделали бы симпатичнее.
– Расслабься. Успеешь еще… – отмахнулся. – И не раз… Если станешь продолжать в том же духе. Держи… – протянул амазонке ее же шлем. – И не теряй больше. Хорошая штука. Сам проверил.
Леонидию явно подмывало нагрубить, – наверно, защитная реакция феминисток. Чтобы мужчина не возомнил себе лишнего, но – сдержалась. Хороший признак. Не безнадежна.
– Похоже, на магический отголосок. Какой-то чародей творил волшбу, наверху… а жучка или паучка, оказавшегося не в том месте, накрыло волной силы. Вот он и мутировал… – предположила Леонидия.
– Вряд ли… Если бы так случилось, то подобных тварей в округе было бы гораздо больше. Думаю, кто-то нарочно заказал у магов именно такого сторожа. Тебе некогда было по сторонам разглядываться… Но здесь кто-то устроил весьма солидный склад. Не считал, но дюжины две ящиков и бочонков видел, пока дошел. Правда, сгнило все давно. Так что поживиться не получится.
– Может, не все? – девушка указала на довольно большой сундук, стоящий в дальнем углу.
– Это только видимость, – я так устал, что даже поленился шагнуть в ту сторону. – А как прикоснешься – рассыплется в труху.
– Да?
Хорошо, что все женщины ведут свой род не от Адама, а от Фомы Неверующего. Леонидия не была исключением. Поэтому не могла принять мои слова на веру, не убедившись лично и ткнула сундук копьем. Послышался скрежет, и острие скользнуло в сторону.
– Сгнил, значит? Ну, ну… Тогда и смотреть не будем, верно? Чего пачкаться?
Поспешил я ее хвалить. Такая же язва, как и остальные. Ладно, пускай. Надо ж ей хоть в чем-то оказаться правой. А то еще комплексовать начнет… С непривычки.
– Хорошая шутка, – я примирительно поднял руки, мол, сдаюсь. – Хотя… Наверняка нельзя быть уверенным. Пока не откроем, не узнаем.
С этим Леонидия спорить не стала. Поддела крышку обратной стороной копья и надавила. Сундук не сопротивлялся. Открылся сразу, легко, словно сам давно хотел и только ждал, когда его от этом попросят.
– Ого!
Девушка заслоняла от меня находку, так что пришлось подойти и встать сбоку. Заглянул внутрь и согласился:
– Я бы даже сказал «о-го-го». Если нас каждый раз будет ждать что-то такое… то я не против, чтобы тебя еще какая-то тварь утащила.
– Размечтался, – Леонидия не могла оторвать глаз от находки. – В следующий раз пусть тебя хватают.
– Я не такой аппетитный и красивый…
Последний аргумент девушка оспаривать не стала, но все же поинтересовалась:
– А при чем тут красота?
– Откуда мне знать? Надо было у чудовища спрашивать… Но, не зря же он тебя раздеть пытался? Как считаешь?..
Шутка так себе, но в данной ситуации сгодилась, и мы дружно расхохотались. Буквально ощущая, как напряжение отпускает мышцы.
– Ладно. Забирай добычу и валим отсюда. Не люблю подземелий. Особенно древних. Никогда нельзя быть уверенным, что у них не закончился срок эксплуатации.
– Почему я?.. – Леонидия удивилась. – Это же ты тварь убил… и меня спас… – прибавила после едва заметной заминки. – Так что и награда твоя. По праву…
В сундуке хранилась всего одна вещь. Сабля в великолепных, инкрустированных драгоценными камнями ножнах. Клинка не видно, но вряд ли в такие ножны вложили тупую жестянку.
– Ты уверенна?
Леонидия сглотнула, сделала усилие и отвернулась.
– Да. Уверенна.
– Ну, хорошо…
Я вытащил саблю из сундука и протянул девушке.
– Тогда я тебе ее дарю.
– Нет, – отпрянула амазонка. – Почему? Я не могу принять? Это же… Она же… За нее…
– Же… – закончил я.
– Что? – девушка растерянно заморгала.
– Ты забыла в конце прибавить «же», – объяснил спокойно. – Вот я и закончил фразу. И раз у нас пошел такой интересный разговор, то позволь напомнить, что ты мне должна желание. Помнишь?
– Конечно… – опять вскинулась блондинка, окатывая меня высокомерным взглядом. – Воспользуешься прямо здесь, или наверх выйдем?
– Чего тянуть-то? – пожал плечами. – Желаю, чтобы ты здесь и сейчас… приняла от меня в подарок эту саблю.
Ткнул девушке в руки оружие, развернулся и двинулся к выходу. Оглянулся на повороте… Леонидия стояла на месте и только глядела вслед.
– Эй, ну ты чего? Пошли. Нас еще медведь ждет… А если тебя реально так плющит… то отколупаешь потом пару камешков… где не слишком заметно. Обещаю – отказываться не стану. С деньгами напряг. А мне еще королевство выкупать…
* * *
Глупости благородства поем мы песню… Ага, счаз… Держи карман шире. Может, с виду я и похож на этого… рыцаря без страха и упрека, с которым одно удовольствие вести торговые дела или играть в наперстки. Ну, так внешность не выбирают. Какой родители наградили – ту и носим. Пока не приодет время к пластическому хирургу обращаться. Но это уже на крайний случай. Когда морда лица не только в родном, но и международном розыске. Шутка…
Но, я и в самом деле, что бы там себе не воображала блондинка в доспехах, подарил ей саблю не под влиянием душевного порыва, а исключительно находясь в трезвом уме и здравом рассудке. Поскольку элементарный логический анализ утверждал, что именно в этом случае я получаю гораздо большую выгоду.