Пространство Большой Евразии XXI века. Интеграционные процессы: институты, направления, вызовы
- -
- 100%
- +
Галине Викторовне Волковой – моей супруге, в год Золотого Юбилея нашего семейного союза
ПОСВЯЩАЮ…
Введение
Важной составляющей проблематики, которая на встречах мировых лидеров, членов правительств, представителей десятков стран находится в центре политических и экономических дискуссий, отражена во многих заключенных соглашениях на уровне глав государств и правительств, руководителей отдельных территорий опережающего развития, деловых кругов Большой Евразии стали различные сферы, так или иначе связанные с перспективой дальнейшего укрепления евразийской интеграции.
В своем выступлении на открытии Первого Восточного экономического форума 4 сентября 2015 года Президент Российской Федерации В. В. Путин подчеркнул: «Принципиально новые возможности для взаимовыгодного взаимодействия, торговли, кооперации со странами АТР открывает и евразийская интеграция. Евразийский экономический союз – это емкий региональный рынок со свободным движением товаров, капиталов, услуг и рабочей силы, с понятными правилами, без лишних барьеров. Рынок, хочу это особенно подчеркнуть, изначально построенный нами на принципах ВТО. В этом году мы подписали соглашения о создании зоны свободной торговли между ЕАЭС и Вьетнамом; совместно с партнерами изучаем возможности заключения аналогичных соглашений с Израилем, Индией, Египтом. 8 мая 2015 года… приняли в Москве совместное заявление о сотрудничестве по сопряжению строительства Евразийского экономического Союза и «Экономического пояса Шелкового пути». Этот документ предусматривает координацию наших усилий, упрощение процессов взаимного инвестирования, развития транспортной инфраструктуры»[1].
В условиях, когда руководству РФ, всего ЕАЭС и Китая удалось избежать соперничества и непримиримой конкуренции двух моделей: ЕАЭС и концепции Шелкового пути, и выйти на программу сопряжения этих двух реалий современного геополитического и геоэкономического развития в Евразии, это обстоятельство само по себе является важным фактором стабильности и успешного развития региона в целом.
Реализуются конкретные двусторонние проекты: в энергетике – газопроводы Сила Сибири, лесопереработке – совместный комплекс в Томской области, в автомобилестроении – сборка КамАЗов в КНР, авиационной промышленности – покупка Китаем суперджетов, десятки дата центров в Сибири и др.[2] Намечены первоочередные направления взаимодействия: инфраструктурные проекты на евразийском пространстве, включая транспорт, ТОРы и др.; проекты по защите взаимных инвестиций, проекты, направленные на упрощение торговых процедур и таможенных переходов; проекты в области высоких технологий и проекты по сближению всех элементов регулирования и правил для инвесторов[3].
Активизация Российской Федерации на восточном направлении имеет уже свою историю. Так, в 1996 г. РФ вступила в АТЭС, уже почти 20 лет сотрудничеству РФ с АСЕАН, огромна и роль ШОС в этой сфере. Вместе с тем сам проект сопряжения усилий ЕАЭС и Концепции Великого Шелкового пути поднимают всю эту деятельность на совершенно новый уровень[4].
Хотя, по-прежнему, ключевые направления всех этих усилий – транспортный коридор Китай – Европа через территорию России и других стран ЕАЭС – Казахстан, Киргизия, Беларусь. В качестве первоочередной ставится задача экономических, научных и гуманитарных связей отдельных регионов внутри заинтересованных в проекте стран и, прежде всего, приграничных районов. Разумеется, есть пока и нереализованные возможности, прежде всего, по линии сотрудничества Евразийской комиссии и руководящей структуры по реализации концепции Шелкового пути в КНР. Конечная цель всех этих усилий формирование открытого общего экономического пространства, включающего Азиатско-Тихоокеанский регион и АСЕАН. При этом, важная роль в интеграционных процессах на евразийском пространстве может обеспечить участие в этой экономической интеграции Индии, Пакистана и Ирана[5].
В этой многогранной деятельности возрастает роль деловых кругов многих стран и, конечно, их научно-экспертного сообщества[6].
В этой связи ведется работа и по коридорам «Север – Юг» или т. н. меридианным коридорам, включая территорию Индии, Ирана, Туркмении, Казахстана и России. Разрабатываются и такие «экзотические» транспортные коридоры как: Западный Китай – Мурманск, высокоскоростной коридор Москва – Пекин (или через Алтай, или через территорию Казахстана). Меридианный коридор: Китай – Кызыл – Тюменская область – выход к Северному морскому пути и др.[7]
Китайские партнеры разрабатывают возможности еще одного – южного или т. н., морского Шелкового пути на Запад, в котором страны Европейского экономического союза не вовлечены. В этой связи встает задача сопряжения этого проекта с Северным морским путем. В таком случае именно Владивосток мог бы стать важнейшим связующим звеном этих логистических проектов[8].
Интересующая нас тематика нашла отражение в ходе обсуждения проблемы «Энергомост – Россия и АТР». В качестве главных сюжетов для реализации проектов было отмечено значение инвестиций, ресурсов и возможностей для сотрудничества. Ряд проявившихся в нулевые годы факторов свидетельствуют о том, что подобный «энергомост» может стать в ближайшее десятилетие геоэкономической реальностью. Среди них – открытие Дальнего Востока для внешних инвесторов, установление стратегического партнерства России и Китая, ряд стратегических проектов: нефтепровод из восточной Сибири до тихоокеанского побережья, завод по производству СПГ, газопроводы «Сила Сибири» и «Сила Сибири 2». Энергомост «Россия-АТР» может стать реальностью ближайшего будущего, исходя из двух важнейших обстоятельств: Азиатско-Тихоокеанский регион становится все большим и динамичным рынком товаров и услуг, нуждающимся в дополнительных поставках углеводородов, а Российская Федерация в целом и ее восточные регионы в частности наращивают свои возможности по экспорту энергоресурсов в восточном направлении[9]. Азиатско-Тихоокеанский регион становится лидером по экспорту в мире (37 %, что превышает показатели экспорта США и Евросоюза)[10]. Внутреннее потребление в регионе выросло за десять лет более чем на 300 %. Растут экономики новых игроков – Вьетнама, Индонезии, инвестиционная конкурентоспособность региона уступает в мире только Африке. АТР занимает ведущие позиции в мире в сфере новых технологий и информатизации. Только за 2013 г. в регионе появилось 108 млн. новых пользователей интернета[11].
Среди подобных глобальных тем проект связи Сахалина с материком с целью организации скоростного движения контейнерных поездов по направлению Восток – Запад[12].
«Всё более весомой и многообещающей становится торгово-экономическая повестка и в рамках Шанхайской организации сотрудничества – ШОС, в том числе с учётом… полномасштабного присоединения к Организации Индии и Пакистана, а затем и Ирана, – подчеркивал в своем выступлении на открытии II Восточного экономического форума в 2016 г. В. В. Путин. – Словом, сегодня в Евразии формируются сразу несколько интеграционных контуров. Они гибко дополняют друг друга, позволяют реализовывать проекты на принципах взаимной выгоды.
Считаем, что эта интеграционная сеть, система многосторонних и двусторонних соглашений, в том числе о зонах свободной торговли, может стать основой для формирования большого евразийского партнёрства»[13].
И далее он конкретизировал самые первоочередные задачи в этой связи.
«Сейчас вместе с коллегами по ЕАЭС мы вырабатываем консолидированные, практические предложения по развитию такой широкой евразийской интеграции. Они касаются вопросов регуляторики, унификации административных процедур, снятия торговых барьеров, поддержки товарных и инвестиционных потоков, технологической и производственной кооперации, защиты интеллектуальной собственности, строительства инфраструктуры.
Убеждены, эффективная интеграция может строиться только на основе равноправия всех участников, уважения и учёта взаимных интересов без какого-либо политического или экономического диктата, навязывания односторонних решений. В нашем понимании интеграция – это предсказуемые, долгосрочные правила, это открытость для сотрудничества с другими странами и объединениями, как на Востоке, так и на Западе. В свою очередь готовы внимательно изучать встречные идеи, совместно искать оптимальные решения со всеми, кто заинтересован в таком сотрудничестве»[14].
Среди ключевых интеграционных проектов В. В. Путин назвал совершенствование энергетической инфраструктуры; формирование новых трансевразийских и региональных транспортных маршрутов; развитие цифровых, телекоммуникационных и интернет-технологий, создание правовых и технологических условий для электронного взаимодействия.
При этом он подчеркнул, что Евразийская экономическая комиссия уже ведет работу по созданию «интегрированной информационной системы – системы взаимодействия в сфере транспорта, внешней торговли, таможенных, ветеринарных, налоговых и других процедур»[15].
В Евразии и вокруг нее происходит формирование широкого интеграционного контура – всеобъемлющего Евразийского партнерства с участием Евразийского экономического союза, Китая, с его инициативой экономического пояса Шелкового пути, Индии Пакистана, Ирана. Важную роль в формировании нового сообщества будет играть обновленная ШОС. Возникает вопрос о том, каков стратегический потенциал сопряжения основных интеграционных проектов в Евразии? Являются ли отдельные интеграционные проекты конкурирующими или взаимодополняющими друг друга? Приведет ли дальнейшее развитие интеграционных процессов в Евразии к зоне свободной торговли[16]?
Разумеется, не все интеграционные усилия на пространстве Большой Евразии получили уже неоспоримые результаты, однако на лицо явные нарастающие на протяжении всех десятилетий XXI века тенденции. В этой связи автору данной работы представляется важным проследить в динамике развитие ключевых Институтов, характеризующих сам процесс интеграции: важнейшие интеграционные объединения – СНГ, ЕврАзЭС, ЕАЭС, Союзное государство Россия-Беларусь, ОДКБ, ШОС, страны «Каспийской пятерки». В рамках деятельности всех этих международных объединений возникли многочисленные интеграционные структуры, которые с разной степенью эффективности также участвовали в реализации интеграционных усилий стран-участников Объединений. Так, в рамках СНГ – это «Экономический совет СНГ», Ассоциация «Деловой Центр СНГ» или, например, Международная Ассамблея столиц и крупных городов СНГ. В рамках ЕврАзЭС и ЕАЭС – это Евразийская экономическая комиссия – первый и пока единственный наднациональный орган управления на евразийском пространстве, а также Международный институт развития стран ЕАЭС – Евразийский Банк развития, который реализует инвестиционные усилия и международное финансово-экономическое сотрудничество, как в рамках Евразийского экономического союза, так и на пространстве Большой Евразии.
Одной из важнейших характеристик эффективности интеграционных процессов в Евразии является обеспечение безопасности стран региона. Автор рассматривает в работе Институты безопасности Большой Евразии, которые прошли проверку на прочность в условиях полных драматизма, процессов, протекающих в регионе на протяжении всего XXI столетия.
Раздел I
Содружество Независимых Государств. Основные этапы развития, успехи и проблемы
§ 1. Интеграционные и дезинтеграционные процессы на постсоветском пространстве. К тридцатилетию образования СНГ
Интеграционные процессы на постсоветском пространстве, также как дезинтеграция Советского Союза на рубеже 80–90-х годов XX века одна из важных тем гуманитарных исследований современности, притягивающая пристальное внимание политологов, экономистов, правоведов, международников, историков[17]. Экспертное сообщество постоянно обращается к этим сюжетам при характеристике того или иного явления, события, конфликтной ситуации, встречи на высшем или высоком уровне. Заметим в этой связи, наличие самой широкой палитры мнений и суждений, порой противоположных, но всегда неоднозначных. На них накладываются и обстоятельства реальной политики, конкретных факторов развития международных отношений современности, исторической политики тех или иных государств данного региона и государств, находящихся за его пределами.
В декабре 2021 г. исполнилось 30 лет событиям в Беловежской Пуще (8 декабря 1991 г.)[18] и Алма-Атинской декларации (21 декабря 1991 г.)[19] подводившим черту под историей Советского Союза и открывавшим новую эпоху в жизни народов всех государственных образований на постсоветском пространстве и далеко не только их. Ведь то, что произошло тогда, оказало существенное влияние и на дальнейшую судьбу многих государств и народов в самых разных уголках планеты, привело к формированию новой геополитической и геоэкономической конфигурации на пространстве Центральной, Восточной и Юго-Восточной Европы, в Центральной Азии, на Кавказе, в Каспийском бассейне, в Черноморско-Балтийском регионе и т. д.
«Отцы-основатели» СНГ, конечно, прежде всего, стремились как бы разом, «одним ударом» избавиться от верховенства общесоюзного центра, уйти в дальнейшее плавание независимости в океане мировой политики и международных отношений. Чего нельзя в полной мере сказать о тех участниках процесса, которые присоединились к инициативе Ельцина, Кравчука и Шушкевича в Алма-Ате. Они во многом оказались застигнутыми врасплох, стали участвовать в этом действе благодаря сложившимся условиям и обстоятельствам.
Соглашаясь с более поздними оценками событий тех лет как акта «цивилизованного развода», стремлением правящих национальных элит минимизировать негативные последствия разрушения единого до этого государства, единого народно – хозяйственного комплекса страны, нельзя не обратить внимание на то, что уже с первых шагов своей независимости молодые постсоветские государства не исключали из своей риторики самого факта возможной и желательной для всех них интеграции. Конечно, о степени, характере, условиях подобной интеграции речь подробно еще не шла, но уже в самой Алма-Атинской декларации, подписанной 21 декабря 1991 г. отмечалось, что «взаимодействие участников Содружества будет осуществляться на принципе равноправия через координирующие инструменты, формируемые на паритетной основе и действующие в порядке определенном соглашением между участниками Содружества… Подтверждается приверженность к сотрудничеству в формировании и развитии общего экономического пространства, общеевропейского и евразийского рынков»[20]. Правда, сразу же оговаривалось тогда и главное для политических элит этих стран: Содружество «не является ни государством, ни надгосударственным образованием»[21]. Конечно в этих документах учитывались в определенной, устраивавшей элиты мере, и настроения народных масс страны, отразившиеся в мартовском 1991 года референдуме, показавшем, что большинство граждан СССР желали жить в реформированном, но едином государстве, и то что главные зарубежные противники самого существования Советского Союза были застигнуты врасплох и опасались неуправляемой дезинтеграции Великой державы, обладавшей огромным ядерным арсеналом. Да и сами инициаторы всего действа не всегда были еще уверены в своих силах, как независимых игроков на мировой арене, не имели опыта самостоятельной деятельности, не были еще до конца признаны в качестве акторов мировой политики.
В итоге с первых часов и дней самого этого тридцатилетия центробежные и центростремительные тренды у всех постсоветских стран в той или иной мере сосуществовали.
Немаловажным обстоятельством было и то, что все эти процессы протекали уже при активном и нарастающем участии в них или влиянии на них внешних сил. И все это началось не только с «парада суверенитетов», но и с дипломатического признания пятнадцати новых участников мировой политики в 1990–1992 годах.
Интересно проследить, кто в первых рядах признавал тогда то или иное вновь образовавшееся государственное образование. При этом, нельзя не учитывать, что для части бывших частей Советского Союза государственность в существовавших тогда границах вообще обреталась впервые в истории, для других это происходило через многие десятки или сотни лет. Поэтому первое дипломатическое признание было не только символическим политическим актом, но и могло предопределить дальнейшие дипломатические усилия новых участников международных отношений, а также показывало заинтересованность той или иной страны в укреплении политических, экономических, культурных контактов и своего влияния на постсоветском пространстве в целом, или в конкретной его части.
Первой страной, признавшей независимость современного Азербайджана, была Турция. В дальнейшем турецко-азербайджанские отношения по самым разным сферам двухсторонних и многосторонних связей развивались по нарастающей. И в этом отношении представляются, по крайней мере, сомнительными заявления ряда экспертов, которые подчеркивают качественно возросшую роль Турции в делах Азербайджана только в результате событий в Нагорном Карабахе осенью 2020 года.
Первой страной, признавшей независимость Молдовы, буквально через несколько часов, в тот же день, была Румыния. Этот факт, конечно, объясним, и он во многом определяет и в наши дни политическую обстановку в Молдове.
Независимую Украину в первых рядах признали Польша, Канада и Венгрия. Таджикистан – Китай и Иран, первой признала Узбекистан и Казахстан также Турция.
Израиль, сразу же после обнародования Алма-Атинской декларации, которая утверждала, что отношения между государствами, ее подписавшими, «будут развиваться на основе взаимного признания и уважения государственного суверенитета»[22], заявил о готовности признать все вновь образовавшиеся страны Содружества.
Алма-Атинскую декларацию подписали лидеры Азербайджана, Армении, Белоруссии, Казахстана, Киргизии, Молдавии, России, Таджикистана, Туркмении, Узбекистана и Украины. Тогда же было принято Соглашение о координационных институтах СНГ, включая Совет глав государств и Совет глав правительств[23].
Уже в 1992 г. состоялось шесть встреч руководителей новых независимых государств и семь встреч глав правительств[24]. На этих встречах решались вопросы политических, социально-экономических и личных прав и свобод военнослужащих и их семей, координации межгосударственных отношений в области электроэнергетики, железнодорожного транспорта. Были учреждены Электроэнергетический Совет и Совет по железнодорожному транспорту СНГ[25], заключено Соглашение о пенсионном обеспечении граждан СНГ, о принципах таможенной политики, согласованы были и принципы налоговой политики, а также научно – технического сотрудничества в рамках СНГ[26]. Для решения вопросов сотрудничества в отдельных областях и разработки рекомендаций Высшим органом СНГ, был введен порядок созыва совещаний руководителей государственных органов: Совета министров иностранных дел, Совета министров обороны и др.
27 марта 1992 г. была образована Межпарламентская Ассамблея государств-участников Содружества (МПА СНГ) как орган для разработки проектов законодательных документов, представляющих интерес членов СНГ. Первоначально в нее входили парламентарии Армении, Беларуси, Казахстана, Кыргызстана, Российской Федерации, Таджикистана и Узбекистана. Впоследствии к ним присоединились парламенты Азербайджана, Грузии (до 2008 г.) и Молдовы, в 1999 г. – Верховная Рада Украины[27].
22 января 1993 г. на заседании Совета Глав Государств, проходившем в Минске был принят Устав Содружества Независимых Государств.
Согласно этому документу «государства, добровольно объединившиеся в Содружество Независимых Государств… действуя в соответствии с общепризнанными принципами и нормами международного права, положениями Устава Организации Объединенных Наций, Хельсинского Заключительного Акта и другими документами Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе… преисполненные решимости претворять в жизнь положения Соглашения о создании Содружества Независимых Государств, протокола к этому Соглашению, а также Алма-Атинской декларации … договорились о нижеследующем: Содружество основано на началах суверенного равенства всех его членов. Государства-члены являются самостоятельными и равноправными субъектами международного права. Содружество служит дальнейшему развитию и укреплению отношений дружбы, добрососедства, межнационального согласия, доверия, взаимопонимания и взаимовыгодного сотрудничества между государствами – членами»[28].
Устав СНГ декларировал «осуществление сотрудничества государств-членов Содружества в политической, экономической, экологической, гуманитарной, культурных сферах» в рамках «общего экономического пространства, межгосударственной кооперации и интеграции»[29]… «содействие гражданам государств-членов в свободном общении, контактах и передвижении в Содружестве»[30].
Уставом было предусмотрено функционирование Совета Глав Государств, как Высшего органа Содружества[31], Совета Глав Правительств, координирующего сотрудничество в экономической, социальной и иных сферах, причем, решения в СНГ принимаются с общего согласия – консенсусом.
Было предусмотрено функционирование Совета министров иностранных дел, Совета министров обороны, Совета командующих пограничными войсками, Экономического суда СНГ, Экономического Совета, Органов отраслевого сотрудничества, Межпарламентской Ассамблеи[32].
С самых первых шагов новой государственности постсоветских стран их объединения в лице СНГ, а также в более широком плане вхождения всех этих стран в международное сообщество, проблемы формирования и функционирования их в рамках тех или иных интеграционных объединений – все чаще становились объектом исследований. В определенной мере мы уже рассматривали работы как российских, так и зарубежных коллег по данной проблематике в трудах, опубликованных в первые десятилетия XXI века[33].
Разумеется, и в последние годы история СНГ остается предметом изучения. Активизировалась эта разноплановая публикаторская активность в связи с 20-летием и 25-летием событий конца 1991 года[34]. Появились новые работы по историко-правоведческой проблематике[35], исследования, посвященные вопросам безопасности на постсоветском пространстве[36], включая и борьбу с вызовами пандемии коронавируса[37], гуманитарному сотрудничеству стран СНГ[38]. Наконец, нельзя не отметить, что 30-е Содружества Независимых Государств уже начинает оцениваться и в новейшей историографии[39].
Анализ исследовательских подходов к интересующей нас проблематике вновь показывает тесную взаимосвязь центробежных и центростремительных устремлений в действиях многих акторов на постсоветском пространстве на протяжении всех тридцати лет с момента образования СНГ. Тем не менее, соотношение указанных трендов было весьма изменчивым. В этой связи рассмотрим более подробно ситуацию, имевшую место на протяжении каждого из трех прошедших с 1991 г. десятилетий.
90-е годы XX века ознаменовали становление новой России и всех постсоветских государств в целом. А это означало, прежде всего, решение внутренних проблем и выстраивание отношений на мировой арене – в дальнем зарубежье. Для Российской Федерации первостепенным было сохранение правопреемства по отношению к СССР, места в Совете Безопасности ООН, контроль над ядерным потенциалом, доставшимся в наследство от Советского Союза. Для большой части остальных стран «ближнего зарубежья» это был период утверждения их как суверенных, самостоятельных участников мировой политики, включая и дипломатическое признание в мире, вступление в ООН и другие международные организации.
СНГ в этих условиях, с одной стороны, способствовало успеху в решении указанных выше задач, с другой стороны, было тем инструментом, на который участники Содружества опирались для реагирования на проявившиеся на его пространстве конфликты на этнополитической почве: в Приднестровье, Абхазии, Южной Осетии, Нагорном Карабахе, в ходе гражданской войны в Таджикистане. Во всех этих горячих точках путем принуждения к миру, посылки миротворческих контингентов, запуска многолетнего переговорного процесса и др., роль СНГ оказалась значительной, хотя бы потому, что другого международного института, который устраивал бы всех заинтересованных участников конфликтов на тот момент и не существовало. Вместе с тем, уже тогда стали раздаваться все громче голоса тех, кто считал Содружество не столь эффективным, как хотелось, для разрешения острых конфликтов на территории бывшего Советского Союза.
Не менее сложно обстояло, на первых порах, дело с сохранением и укреплением экономических связей, оставшихся в наследство от единого народно-хозяйственного комплекса СССР.