Добавьте меня в друзья

1

Мануэла Аркадьевна опаздывала на работу. Отбросив юбку с неотстиранным пятном, натянула джинсы, хотя настроение с утра было женственно-романтическим, вылила остатки сбежавшего кофе и побежала прогревать машину. Мануэла – очень милая женщина «под пятьдесят», невысокого роста, которую совсем не портили несколько лишних килограммов. Работу свою Мануэла любила, она несколько лет назад открыла стоматологический кабинет и за короткое время стала самым успешным дантистом в родном провинциальном городке на юге Краснодарского края. Каждое утро она отправлялась в центр города, где на пересечении Абрикосовой улицы и проезда Дзержинского располагалось административное здание, на первом этаже которого был и её кабинет.

Влетев в холл, где уже ждали пациенты, Мануэла на ходу сняла куртку, улыбнулась медсестре. Прямо над «Уголком потребителя» та повесила рамку с изречением: « Не жалейте денег на стоматологию и путешествия: к порогу смерти лучше подходить с ослепительной улыбкой и прекрасными воспоминаниями». Мануэла ценила в сотруднице чувство юмора и только расхохоталась. Раздражение из-за опоздания как рукой сняло, и день пошёл в своём обычном ритме.

Обедала Мануэла в кафе напротив. Отсюда хорошо просматривался сквер, и даже сейчас, в начале декабря, не самое красивое время года на Кубани, она находила какую-то прелесть в этих голых деревьях с корявыми ветками, сквозь которые просвечивало неуютное, серое небо, в кустиках самшита, потерявшего летнюю яркость, и в одиноких резных скамейках. Она любила «свою дыру», здесь было самое тёплое место на земле, куда она любила возвращаться после частых поездок.

Пациентов, как всегда, было много, Мануэла и не заметила, как наступил вечер. Устало попрощавшись с коллегой, она пошла к машине, по дороге вдруг обратила внимание на витрину «Зелёной Лягушки» – магазина подарков. Её украшала новинка. Это был «туристический указатель», на каждой стрелке яркими буквами пестрели слова: «Радуйся», «Люби», «Танцуй», «Путешествуй». Мануэла даже засмеялась- настолько ей понравилась идея. Да, скорей бы 15 декабря – открытие лыжного сезона на Красной Поляне, а она уже месяц никуда не выезжала.

Она заторопилась домой, где ждала её «дочечка», рыжая такса Долли. Был вторник —День Х, так они с подружками его называли. Вторник – день связи по Skype с Анькой и Маринкой. Всем троим было почти по полтиннику, но они так и называли друг друга в глаза и за глаза- Анька, Маринка и Манька – как в детстве. Окончив школу и мединститут во Фрунзе (они отказывались называть его Бишкеком) как раз до распада СССР, они расстались на долгие годы, обменивались редкими письмами, пережили нищету, потерю близких, но даже в самые паршивые моменты согревались мыслью, что они есть друг у друга. Но Слава Всемирной паутине! В начале нулевых они снова нашли друг друга благодаря социальным сетям.

Анька жила в Твери, занимала должность главврача областного санатория для детей с психическими отклонениями, была первоклассным психиатром и психотерапевтом, и попасть к ней на консультацию считалось большой удачей. Маринка с 91 года жила в Тель-Авиве, выхаживала в госпитале «Вольфсон» недоношенных детей – в общем, жизнь у всех сложилась удачно.

Мануэла с родителями переехала на Кубань, в маленький городишко, откуда одинаково близко было и до моря и до горнолыжных курортов, который стал самым дорогим местом на земле.

Наскоро сварив кофе, Мануэла устроилась у компьютера, взяла на колени Долли, выключила телефон и стала ждать «позывных»: Анна бросала в Skype «И пусть весь мир подождёт!» и остальные к ней присоединялись. Это было лучшее время дня: они давно понимали друг друга с полуслова, полунамёка, не надо было ничего объяснять, суть проблемы схватывали на лету, и не было случая, чтобы выход не был найден. Так было, когда Мануэла разводилась с мужем. Подруги давно понимали, что брак обречён, Маня как-то быстро переросла своего супруга, и он оказался при ней бессловесным придатком. Но решиться было сложно: всё-таки прожили вместе больше двадцати лет, она чувствовала за него материнскую ответственность, на что Анна говорила: «К мужчине хотелось бы испытывать не только жалость и материнскую заботу», а Марина добавляла: «Вопрос времени, сколько тебе захочется таскать этот старый чемодан без ручки». Чемодан, действительно, скоро стал неподъёмной ношей: два его ближайших друга- диван и телевизор- окончательно определили место работы (где бы ни работать, лишь бы не работать), круг интересов, внешний вид и отношение к домашним проблемам (не умею, не хочу, не буду).

Skype запищал, Мануэла подключилась. Минуту молчали, всматривались в родные лица, которые постепенно расплывались в улыбках:

– Девчонки, привет! – начала Анна, – еле дождалась, у меня новости! Алинкин муж (Алина, старшая дочь, была замужем и жила в Москве),получил приглашение на работу в Австралию! Я не сплю уже вторую ночь, не знаю, плакать или радоваться.

Каждая представила себя на месте подруги, никто ещё не расставался с детьми надолго, а тут не просто надолго, а, возможно, навсегда. Понятно, что им в этой чёртовой Австралии понравится, было бы это где-нибудь поближе… Сын Мануэлы жил в Москве, как уехал учиться, так там и остался, но виделся с матерью часто, не забывал. Обе дочери Марины были при ней, благополучно вышли замуж,

обосновались в Ришоне, почти каждый Шабат навещали в полном составе. Маринка из всех подруг была единственной бабушкой, её три внучки были предметом обожания и для Мануэлы, и для Ани.

Как всегда выговорились, всплакнули, поддержали друг друга, понятно, что такой шанс упускать нельзя, связь есть везде, да и на поездку в Австралию можно денег накопить. Отпускать детей всегда страшно, но не отпустить – ещё страшнее, пусть пробуют, ошибаются, падают, поднимаются, а наше дело – поддерживать и успокаивать.

Разговор закончился за полночь, выключив компьютер, Мануэла поняла, как ей всё-таки не хватает живого общения, тактильного, тесного, чтобы посидеть обнявшись, ничего не говоря, подпитывая друг друга теплом. Так сидели в детстве, когда не ладилось с учёбой или случался конфликт с родителями, так сидели в юности, когда влюблялись или расставались, так сидели и теперь, когда встречались то в Тель-Авиве, то в Москве, то в Твери, только у Мани дома не сидели ни разу. «Мань, прости, но мне кажется, что ты в такой дыре живёшь,» – немножко виновато говорила Маринка. «Да, уж… Не Париж…» – не обижалась Мануэла.

Ей нравилось одиночество, она вспоминала прошлую жизнь, очень активную, когда она вечно организовывала поездки то на море, то в горы, то в Краснодар на премьеру в театр, шумные застолья, и не понимала, как можно было существовать в таком бешеной ритме. Она всегда была удобной женщиной, не реагировала на чужую бестактность, не выражала несогласия, чтобы не обидеть собеседника, решала чужие проблемы в ущерб себе. Анна, наблюдая за подругой, как-то сказала прямо и безапелляционно: «Маня, ты жертва, ты, конечно, борешься, молодец, но ты – жертва». Когда она поняла, что с этим нужно что-то делать, подруги собрали военный совет, и Анна, видя, что Мануэле нужна психологическая помощь, предложила: «А не попробовать ли тебе, девочка, для начала полюбить себя? Я никогда не работаю с близкими, но у нас исключительный случай» Начались долгие сеансы, во время которых Мануэла училась слушать себя, принимать свои недостатки и признавать достоинства, постепенно трансформировать обидчивость и раздражительность. Она сама не заметила, как изменилась, зато заметили близкие: муж не знал, как реагировать на её спокойные критические замечания в свой адрес (не кричит, не плачет, не обижается), а сын, приехав на каникулы перед защитой диплома, просто сказал:

– Ма, а ты не думала, может, кабинет свой откроешь? Не надоело в своей поликлинике за гроши сидеть?

– Игорь, это совершенно безумная мысль!

– А мне показалось, что в последнее время именно безумные мысли тебе и нравятся. Да и с личной жизнью что-то решать надо…

Так и появился в её жизни частный стоматологический кабинет, в который она вложила оставшиеся от родительского наследства деньги и всю свою неуёмную энергию. В течение года она шесть или семь раз съездила в Москву, где прошла очередную специализацию, посетила несколько выставок и завела новых знакомых. Возвращаясь домой, уставшая, но всегда радостная, она разбирала вещи, перед зеркалом примеряла обновки и распускала свою рыжую гриву. С детства она стеснялась своих волос, стриглась очень коротко, чтобы не привлекать внимания, и с завистью смотрела на пепельно-русую косу Аньки и на смоляные завитки Маринки. В юности косу отрастила, но волосы прилизывала так, чтобы ни одна волосинка не выбивалась. Как ни уговаривали её подруги, как ни хвалили – бесполезно! И только через много лет Мануэла оценила то, чем так щедро наградила её природа – медно-рыжая грива тугими спиралями падала на плечи, освещая пламенем бледную кожу. Вот и сейчас, надев новое шифоновое платье в стиле «Бохо», шарфом завязала волосы, потом распустила их, тряхнула головой – то, что она увидела в зеркале, ей очень понравилось.

Вот уже больше года она – хозяйка своего маленького бизнеса. За это время она узнала очень много нового не только о налогах, контролирующих организациях, чиновниках и документах, но и о своих друзьях- приятелях. Круг общения менялся, подружки по поликлинике отпали первые: тебе ж теперь некогда, ты – бизнесвумен у нас, где уж нам.

Сначала расстраивалась, но на очередной встрече с подружками Анна, самая невозмутимая и рассудительная, сказала:

– Маня, делай то, что делаешь. Кому нужно, тот догонит.

Главное- Мануэла догнала своих подруг, их встречи стали ещё более душевными, и Анна, моментально считывавшая психологическое состояние, удовлетворённо отмечала позитивные перемены, которые происходили в её Манечке.

2

Неделя прошла в обычном рабочем ритме. Выходные Мануэла решила посвятить уходу за собой, четырём статьям из медицинских журналов, клумбам, на которых ещё доцветали мелкие хризантемы, несмотря на начало декабря (благословенный юг!) и изготовлению чего- нибудь сладкого.

Утром в субботу она валялась в постели с телефоном, просматривая новости, увидела несколько новых претендентов в «друзья». Мануэла не любила общаться в соцсетях, иногда выкладывала фото для тех, кого очень редко видела, с кем не было времени и возможности связываться часто. Своих друзей, а их было немного, она почти всех знала в лицо, новых не добавляла. Но один всё же привлёк её внимание, она зашла на его страницу, просмотрела посты: горы, военные машины, солдаты в американской форме, изредка он, в гражданской одежде, иногда в спортивной, все фото- сэлфи, везде один. Вот фото крупным планом – ей понравилась широкая асимметричная улыбка, уголок рта пополз вниз, на первый взгляд искренняя, и насмешливый взгляд. Ей нравились мужчины такого типа, высокие, сильные и не молодящиеся. Такой у нее уже был, жил в Москве, встречались редко, но празднично, как-то отдыхали на море, ездили в Европу. Казалось бы, чего еще надо? Она знала, что он давно купил кольцо и каждую поездку оно лежало во внутреннем кармане пиджака, но всё как-то не складывалось. Мануэла иногда скучала по нему, с удовольствием ехала в Москву, но так же с удовольствием возвращалась домой. Мечтая, она рисовала поездки и новые маршруты, но никогда в её воображении не возникали сцены будничной жизни, поэтому решила для себя, что узами брака свяжет себя только с таким мужчиной, которого примет окончательно, полностью, со всеми его потрохами. И если есть хоть одно крошечное сомнение, рисковать не будет. Она вспоминала последнюю московскую встречу, а взгляд возвращался к телефону. Она добавила в список нового друга.

Не прошло и минуты, как в Messinger появилось сообщение: «Привет… Я Барнс»

– Стремительный ты мой, – с иронией подумала Мануэла, – как будто подкарауливал.

Мануэла не была доверчивой простушкой, да и в ФБ было полно историй об интернет-мошенниках и несчастных женщинах, которые влюблялись, переводили крупные суммы своим возлюбленным, а потом безуспешно их искали. Маня даже знала, что их называют скаммеры, и в общих чертах представляла сферу их деятельности. Но сегодня было чудесное осеннее утро, сад за окном стоял ещё зелёный, и, хотя небо было уже разбавлено серым, солнце не скупилось на последнее тепло. Настроение было превосходным, захотелось какой-нибудь чертовщинки, вылазки в поле недозволенного. Не долго думая, Мануэла ответила: «Привет. Я Мануэла» – и сказала себе:

– Итак, миленький, посмотрим, сколько тебе понадобится времени, чтобы попросить у меня денег. Если больше недели – я куплю себе то миленькое колечко в Swarovski, а если «отношения» продлятся дольше… Я всё равно куплю себе это миленькое колечко!

Заключив с собой пари, она отправилась завтракать.

Позавтракать он ей не дал. Представился подробно: Барнс Смит, офицер в отставке, под его началом 3000 батальонов морской пехоты ВМФ США, служит в миротворческой миссии ООН в Афганистане. Как только Мануэла прочитала про 3000 батальонов, то сразу окрестила нового «друга» Прохвостом и Интуристом («Иван Васильевич меняет профессию»). Далее состоялся следующий диалог. Он:

– Сейчас я нахожусь в Кабуле. А как насчёт вас?

– О! У меня намного скромнее, я стоматолог маленькой районной больницы.

– Вы замужем?

– Официально не разведена, но с мужем не живу.

– А с кем вы живёте?

– Мы с бывшим проживаем в одном доме, там же живёт наша дочь. (Про взрослого сына упоминать не хотелось). А у вас семья большая?

– Я один, я был предан женщиной, у меня нет детей, мои родители умерли, недавно умер мой дядя, единственный близкий человек.

(Бедняжка, я сейчас слезами умоюсь)

– А друзья, разве у вас нет друзей?

– Меня часто предавали, я не верю в дружбу, я только верю в родственные души.

– Мы будем общаться через переводчик? Я не знаю английского.

– Да, я пишу через переводчик. Вашей дочери трудно жить с вашим мужем в одном доме, для неё это серьёзная травма.

– Как вы нашли меня? Почему попросились в друзья?

– Я нашёл вас в предложенной коробке для друзей (!!!), увидел очень красивую женщину на фото и захотел познакомиться.

Да, даже самая совершенная программа ставит пользователей в тупик, до Мануэлы не сразу дошло, что «коробка для друзей» – это список из рубрики «Вы можете их знать».

Потом последовало предложение закачать приложение для более удобного общения.

Hangouts она освоила быстро. « Интересно, как они выходят на «жертву»? Личное общение в интернете американским военным запрещено, как запрещено посещение сайтов знакомств. Вот они и выбрали ФБ. Конспирация соблюдена, а на самом деле сидит сейчас за компом какой-нибудь нигериец или китаец и обхаживает одиноких баб». Больше всего её взбесила цифра 3000 батальонов, она представила генерала, который в соцсетях ищет спасения от одиночества: «Анютку на вас напустить, что-то психологическая служба в войсках у вас хромает».

Пока пила кофе, он узнал про любимые цветы, музыку, напитки. В итоге она получила сообщение с изображением огромного букета полевых цветов, чашки капучино и ссылкой на мелодию. Это была песня «Scorpions» – «When You came into my Life», одна из самых любимых и романтичных. Ответ написала быстро, не хотелось сразу покупаться на дешёвые спецэффекты:

«Пока шёл твой подарок, кофе остыл, а цветы завяли. А за мелодию- спасибо»

«Мне жаль, что сейчас я не могу подарить тебе цветы лично, но когда-нибудь я это сделаю, и ты увидишь, какой я преданный и романтичный. Я верю, что это будет! А ты веришь в родственные души?»

«Верю, но только при живом общении. По телефону я тебе всё, что угодно придумать смогу»

«Я верю, что ты – чистая, любящая и преданная женщина, только с такой я мог бы забыть прошлые разочарования, я хочу снова поверить в любовь и стать счастливым»

– Торопится Интурист, ой торопится! Неужели есть дуры, которые сразу ведутся на это?

Потом он попрощался, сказал, что он не имеет свободных дней, а по выходным «ходит в патруль», потому что «талибы активизируются, и это доставляет хлопоты мне и моим мужчинам». Как только вернётся, сразу же напишет той, за которую будет благодарен судьбе всю оставшуюся жизнь. Та, напевая: «Наша служба и опасна, и трудна, и на первый взгляд как будто не видна…», надела старые джинсы и отправилась окультуривать клумбы.

Ей было очень интересно, чем закончится « эксперимент», ситуация её просто веселила, за день она ещё несколько раз внимательно рассмотрела фото, ей определённо нравился этот мужчина. «А он и знать не знает, что под его началом 3000 батальонов, нашли чужое фото, назвали Барнс Смит, а за всем этим- какой- нибудь огромный чернокожий хлопец с дредами». Она даже не предполагала, насколько близка к истине.

3

Ленчица- захудалый городишко, от Лодзи езды минут 45—50. Как начал приходить в упадок в 18 веке, так и продолжает до сих пор. Кто мог, давно уехал в ЕС или хотя бы в Варшаву, кто не мог, перебивался мелкой торговлей, случайными заработками. Михал Корчак тоже мечтал уехать, но после окончания Академии Изобразительных Искусств в Варшаве вернулся домой, в Ленчицу, на вечеринке познакомился с Евой, влюбился, когда Ева забеременела, сделал ей предложение. Художником он был неплохим, его графические работы всегда удостаивались высших баллов, но нужно было постоянно работать, искать, пробовать новое. На всё это не было времени: Ева переносила беременность тяжело, требовала внимания, не хотела слушать о проблемах, поэтому незначительные накопления быстро закончились. Помощи ждать было неоткуда: отца у него не было, мать работала учителем начальных классов в городской школе, получала совсем немного. О графике пришлось забыть, только мать иногда доставала пыльный альбом и подолгу рассматривала работы сына: они все были не закончены, но даже в набросках видна была смелость, граничащая с дерзостью, словно её Михал бросал вызов. Вызов остался только на бумаге.

В этой истории, как и у тысячи на неё похожих, одни и те же подробности: работа ради денег, вечные ссоры из-за их нехватки, разочарование в отношениях, взаимные претензии, потом друзья и выпивка, если были деньги, немного травки. Этот бег по кругу продолжался больше десяти лет, Михал уже привык, что не только жена, но и дочь в глаза называют его неудачником, и молча соглашался. Ева первая предложила развестись, перевезла вещи и Марысю к родителям и уехала в Варшаву. Он продолжал жить по инерции, изредка навещал дочь, но бывший тесть не жаловал его, поэтому встречи становились всё реже. Потом и Марыся, закончив школу, уехала к матери.

Ему было всего 52, когда он впервые понял, что устал жить.

– Отчего устал, сынок? Ты ведь и не жил ещё, всё потом да потом, всё черновик пишешь, – мать переживала, пыталась помочь, но её советы ему были не нужны.

Он молча оделся, вышел на улицу, начало декабря выдалось на редкость красивым: слякоть закончилась, лёгкий снежок закрыл все выбоины на дорогах, иней бахромой свисал со старых платанов, было празднично и уютно. Чувствовалось приближение Рождества. Он пошёл в центр, минуя одну из главных достопримечательностей города -бывший доминиканский монастырь. Его стены время пощадило, от них веяло основательностью и силой – а как раз этого и не хватало Михалу.

Решил зайти в бар, пропустить кружку пива, не успел занять место у стойки, как кто-то с размаху хлопнул его по плечу:

– Михал, привет, старик! Вот уж кого не ожидал встретить! Думал, что ты уже галерею свою держишь, в Европе обосновался! Что ты здесь делаешь? – это был Маттеуш, приятель детства, после школы они оба уехали в Варшаву, но там пути их разошлись, и больше друзья не виделись. Маттеуш изменился, раньше был робким, трусоватым парнишкой, который всегда хитрил и не смотрел в глаза, был, что называется, себе на уме, а сейчас – взгляд открыт, уверен, слегка насмешлив, похоже, товарищ искренне рад встрече.

Приятели засиделись допоздна, Михал давно не говорил по душам, хотелось выплеснуть всё, что накопилось, да и Маттеуш слушал участливо. А потом подвёл итог:

– Короче, надо из старого болота вылезать. Ну не написал ты свою «Мону Лизу» – и фиг с ней! Что это художество кормит что ли? Работать на чужого дядю не нравится? И мне бы не понравилось… Вот если бы чужой дядя бабло отстёгивал поприличнее, то ещё можно было бы разговаривать. А за твои копейки… Бросай к чёртовой матери! Я знаю, что делать. Потому сюда и приехал. Дело беспроигрышное и непыльное. С компом на «ты»?

Маттеуш Михала знал хорошо, тот никогда не был болтлив, соображал быстро, такой «сотрудник» его устраивал, поэтому быстро ввёл в курс дела:

– Я давно искал дельце, которое приносило бы стабильный доход, чтоб безопасно и с законом без проблем. В Варшаве пробовал торговать травкой, ещё кое-чем, но, сам знаешь, тут никогда до конца не просчитаешь, да и свои сдать всегда могут. Прошлой осенью появился дружок у меня, вроде как беженец- сириец, он пересидел у меня пару недель, научил, как можно баб на деньги разводить. Все бабы советского и постсоветского пространства спят и видят, как выходят замуж за американцев. Знакомишься с ними через соцсети, представляешься американским военным, служащим в горячих точках, неделю-другую болтовни, узнаёшь потихоньку, какой у неё уровень жизни, на что живёт, обещаешь переписать на неё дом в Майами, распишешь, как будете вместе отдыхать на Мальдивах, потом раз… Крупная неприятность, мне угрожает опасность, срочно нужны деньги, я не могу их снять со своей карты. И всё! Девять из десяти переводят тут же! Получаешь бабки, благодаришь и удаляешь все свои данные. Всё! Просмотри на Селима – уехал в чём был, а сейчас в Варшаве королём ходит, не смотри, что чёрный. И сам сыт и другим кусок даёт, правда, своим только. Но этот вопрос решаем. Кстати, обрабатываем всю Россию, Украину, Молдову, Белоруссию и даже Армению и Грузию.

– Неужели такая примитивная схема работает? Или все бабы- полные дуры?

– Это я тебе так, в общих чертах… На самом деле и здесь есть тонкости, но мозги ломать не надо, фразы-заготовки, этапы ухаживания, признания, песенки, цветочки- это всё психологами разработано, не с неба взято. Используются и методы НЛП (нейро-лингвистическое программирование) – знаешь, что это такое?

– А проколы бывают?

– Редко, но и здесь ничего не теряешь, кроме времени, если тёлка заподозрила что-то, так удалил данные – и дело с концом. Главное – не наказуемо!!!! Фото берём одно, имя другое, создаём страничку в соцсети, потом всё это бесследно исчезает. Всё! Зато год активной работы – и результат! – Маттеуш вальяжным жестом указал через окно на своё авто. Приличное!