- -
- 100%
- +
Глава 1
Пролог
Я стою на палубе яхты. Ветер рвёт волосы, холод пробирает до костей. Губы дрожат, когда я шепчу:
– Не надо. Пожалуйста.
Внизу – чёрное море, холодное, глубокое. Передо мной – бывший жених с пистолетом. В его глазах то, чего я раньше не видела: белое, безжалостное безумие.
– Ты была моей невестой, Ясмин. Опозорила меня перед всей семьёй, перед гостями, перед городом. Убежала со свадьбы с этим дикарём.
Я смотрю на него и чувствую только пустоту. Никогда не любила. Ни секунды. Даже когда согласилась выйти за него под давлением родителей внутри была только тоска.
Он наводит дуло на того, кого я люблю пять лет. На того, с кем сбежала с собственной свадьбы.
– Я тебя не выбирала! – голос срывается. – Меня заставили! Я никогда не хотела за тебя, Мансур. Прошу...
– Мне плевать, – его голос становится жёстче. – Ты была обещана мне. Я привык получать то, что хочу.
Мой любимый на коленях. Лицо разбито, но глаза упрямо смотрят на меня. В них – пять лет ожидания, наша свадьба, наша любовь. Всего несколько дней назад мы лежали на этой же яхте, смотрели на звёзды, и я верила, что счастье возможно. А теперь он на коленях, а я должна прыгнуть в чёрную воду.
– Прыгай, – Мансур кивает за борт. – И я, возможно, отпущу его.
– Не смей! – кричит любимый, но его тут же бьют прикладом. – Ясмин, не смей!
Я смотрю на его разбитые губы, на кровь на скуле. Мы слишком многое пережили, чтобы всё закончилось так. Но я делаю то, что должна.
– Прыгай. Или я стреляю в него.
– Я беременна, – выдыхаю я, прикрыв на секунду глаза.
Тишина становится громкой, до звона в ушах. На секунду мне кажется, что это спасёт нас. Но взгляд Мансура становится ещё холоднее. Зря сказала.
Любимый смотрит на меня так, будто я ударила его в спину. В глазах – шок, неверие, надежда.
Я поворачиваюсь к нему, слёзы текут по щекам.
– Прости, Там... я хотела сообщить радость на ужине... не успела.
Он дёргается, пытаясь встать.
– Ясмин...
– Не надо, – я поднимаю руку. – Всё будет хорошо.
Мансур зло усмехается. А в глазах любимого одна мольба: «Не надо, пташка, не надо».
– Я люблю тебя. И нашего ребёнка.
Прыгаю за борт.
Вода принимает меня, как враг. Холодно. Темно. Я ухожу вглубь, и мир сжимается до одного ощущения – ледяной воды, обжигающей кожу.
Я выныриваю. Хватаю ртом воздух. Вокруг бесконечное море. Берег далеко. Яхта чернеет на фоне заката.
– ЯСМИН! – доносится ветром.
Я слышу. Всегда слышу.
И в этот момент – выстрел.
Пуля входит в спину. Мир взрывается болью. Я успеваю подумать только о том, как сильно люблю
А потом – темнота.
Глава 2
Сегодня я выхожу замуж.
За человека, которого не люблю.
На мне дорогое свадебное платье с национальным орнаментом горцев. Диадема украшает волнами распущенные тёмные волосы; с основания обруча вниз спускаются невесомые цепочки с крошечными прозрачными капельками.
Красивая кукла в свадебной обёртке.
Я не хотела этого. Я мечтала окончить учёбу в медицинском и уехать на практику в Германию. Родители поставили ультиматум: или я выхожу замуж за достойного человека из нашей общины, или навсегда забываю о карьере.
Узнав, что я подала документы без их ведома, мать взорвалась:
– До конца жизни учиться будешь? Тебе двадцать три, Ясмин! Пора детей рожать! К чему твоя учёба, если своей семьи нет?
Первое время я пыталась сопротивляться, но после разрыва с ним была опустошена. Германия уплывала. Любовь была потеряна. Родители давили. И я согласилась.
Касаюсь пальцами пустого места на пальце. Там, где три года было кольцо с вытесненным пером изнутри. Подарок самого дорогого человека. Я сняла его полгода назад, когда сказала ему те слова.
«Я хочу состояться, Тамир! А не сидеть на Кавказе и рожать тебе детей, пока ты на работе. Ты не понимаешь меня. Я хочу жить, а не сидеть в золотой клетке».
Я ушла. Он не остановил. Только смотрел так, будто я вырезала ему сердце без анестезии. А потом исчез. Полгода тишины – ни звонка, ни сообщения.
Я думала, что свободна. Что теперь всё будет легко. Что Германия, карьера, новая жизнь стоят той боли, которую я причинила.
Глупая.
Сегодня дом родителей полон гостей. Я стою перед зеркалом в свадебном платье и вспоминаю Тамира. Его глаза. Его голос, когда произносил: «пташка моя».
На глазах слёзы.
Меня настигло то, от чего я бежала столько лет. Только в разы хуже.
Скоро зайдёт мама, меня отведут в комнату, где я должна дать согласие на брак перед муллой. И всё... пташка Ясмин навсегда сломает свои крылья.
Мне предстоит жить с мажором, который избил меня из ревности. Который смотрит на меня как на очередной трофей.
Сквозь собственные рыдания я слышу приглушённый стук. Как будто кто-то ломится снаружи, но я не сразу понимаю, откуда он. Окно распахивается, ударяясь о стену и на подоконнике появляется Тамир.
Нет, я не сошла с ума. Я правда вижу его.
Он в чёрном. В глазах – бешенство. В руке – пистолет.
Спрыгивает на пол, выпрямляется во весь рост. Молча смотрит на меня в свадебном платье.
Затем цедит сквозь зубы:
– Красивая. Но не для него.
Глава 3
Я в шоке. Внутри всё обрывается, когда я узнаю фигуру на подоконнике.
Тамир Сайдулаев – мужчина из моего прошлого.
– Ты... ты что творишь? Ты с ума сошел? У меня вообще-то свадьба!
– Знаю, – Тамир берет меня за руку. Силой, но не больно. – Ты моя, пташка. Пять лет назад стала и сейчас уйдешь со мной.
Он тянет меня к двери. Я упираюсь, но он не отпускает.
– Я не пойду!
– Пойдешь, – сжимает мою руку чуть сильнее и оборачивается на меня. Смотрит волком, готовый устранить любую угрозу. – Потому что, если не пойдешь, я здесь всех положу. Не заставляй меня, Ясмин.
В его голосе нет сомнений.
Вдруг в дверь стучат.
– Ясмин?! Дочка, ты в порядке? Почему дверь заперта? – голос мамы. В ужасе смотрю на Сайдулаева, который держится уверенный как скала. – Мулла ждет. Открой дверь.
– Не смей, Ясмин, – Тамир предупреждающе качает головой.
Я вижу, он не шутит. Он реально готов на всё, и я вместо того, чтобы ссориться с ним, драться за свою честь, чувствую не страх, а странное облегчение.
Потому что он пришел. Он не забыл. Он борется за меня.
– Мам! Дай мне две минуты... Я сама спущусь!
– Дочка, не задерживайся! Не красиво муллу заставлять ждать.
Мама перестала дергать ручку двери и по шагам я понимаю, что она ушла. Вздыхаю тяжело и разворачиваюсь к мужчине.
– Тамир. Ты должен уйти немедленно. Я выхожу замуж за сына Бараевых. Если... если ты уважаешь мою семью, если тебе дорого то, что было между нами, ты не станешь поднимать оружие и уйдешь. Потому что я больше не твоя.
Он даже не моргнул. Лишь спросил надменно:
– Всё сказала?
Киваю, еще не понимая, что скрывается за этим спокойствием. Тамир склоняется надо мной, хватает двумя пальцами за подбородок, заставляя смотреть в глаза.
– Теперь слушай меня, пташка. Мы сейчас выйдем: но вариантов два. Либо ты открываешь дверь, и я кровью отвоевываю тебя у Бараевых, либо ты добровольно идешь со мной, и крови будет чуть меньше.
Я смотрю на него. На пистолет в его руке. На дверь, за которой мама, гости, мулла, мой несостоявшийся жених. Если Тамир выйдет через ту дверь, он переступит порог с оружием и начнётся бойня. Я знаю его. Сайдулаевы не отступают.
– Тамир, – говорю тихо, почти шёпотом. – Не надо крови. Пожалуйста. Не открывай эту дверь.
Он хмурится, сжимает челюсть.
– Тогда как, по-твоему, мы отсюда выберемся?
Я перевожу взгляд на окно. Туда, откуда он пришёл.
– Через окно. Я уйду с тобой. Добровольно.
Он смотрит на меня, не веря. Но я киваю.
– Я не хочу, чтобы из-за меня кто-то пострадал. Ни моя мать, ни случайные гости. Забери меня отсюда тихо. Без выстрелов.
Тамир медленно убирает пистолет в кобуру.
– Предлагаешь мне украсть тебя как трус? – спрашивает недовольно.
– Я ненавижу себя за это, – отвечаю я. – Но да. Это единственный безопасный вариант.
Он хватает меня за руку, тянет к окну. Я не сопротивляюсь.
Тамир держит меня за руку и поднимается на подоконник. Спрыгивает и в ожидании протягивает мне свои руки. Я нерешительно смотрю вниз.
Сделаю следующий шаг и назад дороги не будет.
– Ну же, пташка.
Я подбираю тяжёлое платье, спускаю ноги в атласных туфлях. Он ловит меня, смыкает руки на талии, сажает в машину.
Мы мчимся в аэропорт.
Приветствую в новой истории, мои дорогие. Здесь будет немного больно, но очень вкусно и страстно. Потихоньку загружаю весь цикл кавказских историй. Можно читать отдельно, но герои знакомы между собой.
Если еще не читали про Хана, то...
"Брат мужа. Отдана без прав"
Глава 4
Меня как есть в свадебном платье сажают на борт частного самолета.
Там в салоне, сидя в удобном кресле, я и прихожу в себя:
– Ты идиот! Ты сломал мою жизнь! Меня теперь никто замуж не возьмет! Мои родители меня проклянут!
– Замуж? – усмехается Тамир, удобно раскинув ноги. – А кто тебе сказал, что я тебя похитил, чтобы вернуть? Я тебя похитил, чтобы жениться.
– Ты в своем уме? После всего, что было?
– А что было? – он резко становится серьезным. – Я пять лет ждал, Ясмин. Пять лет терпел твой характер, твои амбиции, твои побеги. Я дал тебе свободу на полгода. И что? Ты выходишь за первого, кого родители подсунули? Значит, не так уж ты хотела свою Германию.
– Меня заставили! – выкрикиваю я. – А ты... ты даже не позвонил!
– Ты первая сказала, что я старомодный.
– Потому что ты бесишь меня!
– А я без тебя с ума схожу. Эти полгода были адом, Ясмин. Я думал, что справлюсь. Не справился. Как узнал дату свадьбы – всё. Крышу сорвало.
Я смотрю на него и проваливаюсь в его взгляд.
Там – всё, что было между нами. Пять лет надежды, ссор, примирений. Каждый его прилёт в Москву. Каждое «пташка», сказанное хриплым шёпотом. Каждая минута, когда он сдерживал себя, потому что берег мою честь.
Он смотрит на меня так же, как в тот вечер на катке, когда я впервые нарушила все правила. Как тогда, когда дарил кольцо с пёрышком, и его пальцы дрожали.
Я зла и напугана. Но еще я... счастлива. Потому что он здесь. Рядом.
– Родители поднимут шум, мой жених будет искать! Бараевы подключат полицию.
Но Тамир спокоен:
– Разрулю. Я Сайдулаев. Тоже не из пальца сделан.
– Ты понимаешь, что из-за меня у тебя будут серьезные проблемы?
– Я всё понимаю, – отвечает он, теряя терпение. – Кроме одного: как ты могла выйти за другого?
– Ты даже не спросил, хочу ли я быть с тобой, – голос срывается, но я давлю обиду, прячу её поглубже. – Просто ворвался, перевернул всё и теперь решаешь за меня.
Тамир смотрит куда-то в иллюминатор, на облака, которые уплывают под крылом. Потом переводит задумчивый взгляд на меня.
– А ты разве не хочешь быть со мной?
Я открываю рот и закрываю. Потому что внутри всё кричит «да», а разум – тот самый, который полгода убеждал меня, что я всё правильно сделала, – молчит.
Тамир и не ждёт ответа. Отворачивается, достаёт из кармана пиджака маленькую бархатную коробочку. Кидает мне на колени.
– Открой.
Я смотрю на коробочку и сердце ухает вниз. Пальцы дрожат, когда я поддеваю крышку.
Там лежит оно.
Моё кольцо с пером, выгравированным изнутри. То самое, которое я сняла полгода назад и вернула ему.
– Ты... хранил его?
– А ты думала, выкину? – усмехается горько. – Оно лежало, ждало. Как и я.
Я сжимаю кольцо в ладони. Металл тёплый, живой, родной. Я столько лет носила его, не снимая.
– Тамир...
– Я не заставляю тебя, Ясмин, – голос усталый, глухой. – Могу развернуть самолёт. Отпущу. Снова. Если скажешь, что не хочешь быть со мной.
Смотрю на этого упрямого, невыносимого, любимого горца.
– Но я знаю, что ты хочешь, Ясмин. Я знаю тебя лучше, чем ты сама.
Он медленно, будто боится спугнуть, протягивает руку. Я замираю. Каждая клетка тела ждёт.
Его пальцы касаются моего виска.
Это не просто прикосновение. Это нить, которая связывает нас сквозь все эти полгода разлуки. Сквозь все «не надо» и «прощай». Кончики его пальцев чуть шершавые – я помню эти руки, помню, как они держали меня, как перебирали мои волосы, как сжимались в кулаки от ревности.
А сейчас они дрожат. Еле заметно, но я чувствую.
Он убирает прядь волос, выбившуюся из причёски. Движение такое медленное, будто он боится, что я исчезну, если поторопится. Будто я – мыльный пузырь, который лопнет от резкого дыхания.
Его пальцы скользят по моей щеке, останавливаются на скуле. Кожа горит там, где он касается. Я закрываю глаза на секунду – и вижу нас. На катке, в книжном, на кухне его московской квартиры, где он учил меня резать овощи и смеялся, когда я чуть не отрезала палец.
Я чувствую его запах – древесина, кожа, что-то горькое и сладкое одновременно. Этот запах преследовал меня все полгода. Я ловила его в толпе, в метро, в аудиториях. Мне казалось, что это просто память. А он здесь. Настоящий.
Его пальцы замирают на моём подбородке, чуть приподнимают, заставляя открыть глаза.
– Не плачь, пташка, – шепчет он.
А я даже не заметила, что плачу.
Слеза скатывается по его пальцу. Он не вытирает её. Просто смотрит на неё, на меня, и в его глазах такая бездна, что я забываю, как дышать.
Это прикосновение как обещание. Как просьба о прощении, которую он не произносит вслух. Как «я здесь» и «я никуда не уйду».
Я хочу ответить. Хочу коснуться его лица, провести пальцами по этим скулам, которые так любила целовать. Но не могу. Потому что если я сейчас прикоснусь к нему, то всё – я рассыплюсь на куски. Или, наоборот, соберусь впервые за полгода.– Поэтому мы летим домой. Разбираться со всем, что наворотили. Вместе.
У меня чешутся руки надеть кольцо на палец. Туда, где ему самое место. Я знаю, оно сядет идеально, ведь сделано аккурат под мой безымянный палец им же.
Тамир выдыхает. Так, будто всё это время не дышал.
– Где твой телефон? – спрашивает вдруг.
– Зачем?
– Звони матери. Скажи, что жива, что в безопасности. Иначе она с ума сойдёт.
– Что ей сказать? – я смотрю на него растерянно. – Что сбежала с похитителем?
– Скажи правду. Что ты с тем, кого любишь. Остальное я улажу.
Зло поджимаю губы, отворачиваюсь к иллюминатору. Сердце сжимается от мысли, что я сделаю больно отцу своим побегом. Но другого выхода нет.
Тамир безумно улыбается.
– Моя пташка с характером.
– Горец с пистолетом и манией величия!
– Только ради тебя.
Самолёт идёт на посадку. В иллюминаторе уже видны величественные горы Кавказа. Как же давно я не была на Родине. Горы встретили меня сурово и молчаливо.
Не знаю, что будет завтра. Как отреагируют родители, что сделают Бараевы, но сейчас я добровольно лечу назад, в золотую клетку Сайдулаева.
Глава 5
По прилёту я набираю номер. Руки трясутся так, что я с трудом попадаю по кнопкам. Мама берёт после первого же гудка будто ждала у телефона всё это время.
– Ясмин?! Ты где Что случилось Тут люди говорят, что тебя украли... Мы проверили камеры
– Мам, – перебиваю я. – Со мной всё хорошо. Я... я с Тамиром.
Тишина. Мама знает о ком я.
Потом вздох, полный облегчения и ужаса одновременно:
– Дочка, ты понимаешь, что творишь Бараевы...
– Пусть Бараевы ищут себе новую невесту. Я люблю другого.
Резко сбрасываю. Смотрю на Тамира. Он не услышал последних слов – занят тем, что расставляет по периметру дома своих людей. Хмурый, сосредоточенный.
Горец боится, что пташка вздумает улететь.
Он отводит меня в одну из комнат. Большую, светлую, с окнами на горы.
– Живи здесь. Не вздумай сбегать: кругом горы, дикие животные, да и мои люди везде. Захочешь есть – кухня внизу. Захочешь поговорить – звони.
– Захочу убить тебя, где найду пистолет? – огрызаюсь, проходя внутрь и бросая на пол фату, которая путается в ногах.
– В тумбочке. Только патронов нет, – усмехается он. Делает паузу и смотрит на меня в упор. – Завтра наша свадьба, Ясмин.
Я поднимаю на него изумлённые глаза. Думала, ослышалась. В ушах шумит, сердце пропускает удар.
– Что?
– Свадьба, – повторяет спокойно, а у меня всё вулканом кипит внутри. – Мулла приедет сюда. Мои люди всё подготовили. Твои родители... ну, пусть злятся. Переживут. Ты станешь моей женой завтра. По всем правилам.
– Ты сумасшедший, – бессильно выдохнула я, желая замахнуться в него чем-нибудь. – Ты понимаешь, что ты творишь? Бараев тебя убьет!
– Мансур? – Тамир саркастично усмехнулся. – Бараевы получат назад сына с дырой в голове, если сунется. Но он не сунется. Он умный. А полиция... У меня свои люди везде, Ясмин. Ты думаешь, я не продумал план?
Я смотрю на него и вижу чужого. Тамир, который дарил мне цветы и ласково называл пташкой, исчез. Вернулся тот военный, просчитанный, опасный. Он оставил эту профессию ради меня, хотя практически все мужчины в его роду занимают должности в структурах.
– Ты не посмеешь, – прошептала я, но в груди уже разрастается ледяная уверенность: посмеет. Ещё как посмеет.
Наши отношения в прошлом тому доказательство.
Он делает шаг в комнату, и я невольно отступаю к окну. Свадебное платье тяжело волочится по полу, путается в ногах, но я не чувствую веса, потому что меня сейчас напрягает только его взгляд. Тяжёлый, чёрный, голодный.
Тамир разглядывает меня медленно, будто видит в первый раз. Задерживается на диадеме в моих волосах, на цепочках с капельками, на узорах платья.
– Пять лет, Ясмин. Я ждал, пока ты наиграешься в учебу, в свободу. Я дал тебе всё. А ты решила, что я слишком другой для тебя?
– Ты – мерзавец, – цежу в ответ, вспоминая нашу последнюю встречу в Москве. Мои слова, его лицо и тишина после. – Не думай, что после всего, я выйду за тебя.
Он усмехается. Невесело, с каким-то надломом.
– Я – мужчина, который устал ждать.
Разворачивается к выходу, но на пороге оборачивается.
– Будь паинькой, Ясмин. Мне нужно срочно съездить кое-куда. Обед тебе принесут. Если я вернусь и не увижу пустую тарелку, мы сильно поругаемся.
Мой отчаянный вздох и хлопок закрываемой двери раздаются одновременно. Всё такой же!
Я стою посреди комнаты и смотрю на закрытую дверь, чувствуя, как внутри закипает злость. Не на него. На себя. За то, что где-то там, на самом дне души, что-то ёкнуло. За то, что я всё ещё помню его запах. За то, что сердце колотится быстрее, когда он рядом.
– Нет, – говорю в пустоту. – Не дождёшься.
Я жду ровно час.
Слышу, как за окном стихают голоса, как хлопает входная дверь, как заурчал мотор машины и удаляется вниз по горной дороге. Тамир уехал. Его люди остались, но они где-то снаружи – охраняют периметр, следят, чтобы никто не вошёл. И чтобы никто не вышел.
Я выдыхаю и подхожу к окну.
Горы. Бесконечные, дикие, чужие. Внизу обрыв, дальше лес, а за ним, если верить карте на телефоне, трасса. До ближайшего города километров сорок. Пешком? Нереально. Но я не могу сидеть в этой клетке. Даже золотой.
Мне было больно. Полгода тишины, слёз, ночей без сна. Полгода безумия – после того как годами мы сходили с ума друг по другу. Я думала, он забыл. Я думала, что у нас всё было, а потом розовые очки разбились. А сегодня, узнав, что «пташку может запереть другой хозяин», он явился с оружием.
Не ради меня. Ради своей собственности.
Я оглядываюсь на дверь. Проверяю – открывается. Он что, совсем дурак? Или так уверен, что я никуда не денусь?
Я выхожу во двор, волоча тяжёлый подол свадебного платья. Глупость. Я в платье, в туфлях, с дурацкой диадемой в волосах. Куда я собралась? В горы? В лес? Но я не могу оставаться. Не могу сидеть и ждать, когда он вернётся и решит мою судьбу.
Воздух холодный, горький, пахнет мокрой травой и дальними снегами. Я делаю несколько шагов по траве, туфли скользят.
Меня настигают через несколько минут.
Двое мужчин – те, кого я видела во дворе. Один хватается за телефон, второй встаёт передо мной, загораживая путь.
– Не надо, – говорит тот, что постарше. – Вернитесь, пожалуйста. Тамир велел беречь вас...
– Пропустите! – я пытаюсь обойти его. – Я не его собственность!
– Нам неприятности не нужны, – устало вздыхает он. Не рад, что приходится нянкаться с невольницей хозяина. – Пойдёмте, пока целы.
Я делаю ровно наоборот. Иду в сторону ворот. Знаю, что не пропустят. Знаю, что не посмеют прикоснуться ко мне. Тамир им головы отрубит. Но я не буду драться, не буду кричать. Я просто пойду.
Внутри всё кипит от злости и отчаяния.
– Ясмин, – второй, молодой, делает шаг ко мне, но не касается. – Ну куда вы? Там горы, волки, темно скоро. Вернитесь, а?
Я не отвечаю. Иду.
Они переглядываются. Старший вздыхает и звонит по телефону.
– Тамир, – говорит в трубку. – Она вышла. Да. К воротам идёт. Не пускаем, но... Да, понял.
Я замираю. Они не тронут. Они будут уговаривать, загораживать путь, но не посмеют схватить. Тамир приказал беречь. А беречь – значит не навредить.
Я делаю шаг. Ещё один. Ворота уже близко.
– Ясмин, – голос старшего становится жёстче. – Не заставляйте нас делать то, за что потом и вам, и нам будет стыдно. Вернитесь в дом. Пожалуйста.
– Не вернусь.
– Тогда мы будем вынуждены...
– Что? – я оборачиваюсь, зло смотрю ему в глаза. – Связать меня? Запереть?
Мужчина молчит. Он понимает, что я знаю свои права и что у него связаны руки.
– Вы же умная девушка, – чуть ли не умоляет меня. – Сами понимаете: не уйдёте. В платье, на каблуках, в горы? Заблудитесь, замёрзнете... Вы нам потом спасибо скажете, что не пустили.
Я знаю, что он прав. И от этого ярость закипает с новой силой.
Я жила полгода в слезах и надежде. Полгода гадала, что он делает, с кем, думает ли обо мне. А он просто жил дальше. Или не жил. Я не знаю.
– Передайте своему хозяину, – говорю я, глядя на старшего, – что я не вещь. И что, если он думает, что я буду сидеть и ждать его милости, он ошибается.
– Передадим, – кивает мужчина. – А вы идите в дом, пока ноги не отморозили.
Я стою ещё секунду, глядя на ворота. Потом разворачиваюсь и иду обратно. Медленно, высоко подняв голову.
Через час приезжает Тамир.
Я слышу его тяжёлые и быстрые шаги в коридоре. Он входит, не стучась, с порога видит меня. Я сижу на кровати, всё в том же платье, грязная, уставшая, но с прямой спиной.
– Совсем дура? Там волки! Я тебя для волков, что ли, крал?
Рычит, подходя ближе.
– А для чего? Для себя? Чтобы в клетке держать?
– Чтобы ты наконец поняла, чего хочешь на самом деле. Но могу подсказать!
Тамир наклоняется, хватает меня за плечи, приподнимает. Я не сопротивляюсь – сил нет. Он разворачивает меня и увлекает на кровать, почти бросает, но подхватывает в последний момент, смягчая падение.
Глава 6
Я падаю на спину, пружины скрипят, платье задирается выше. Пытаюсь подняться, но он нависает сверху, блокируя руками, не дает встать.
– Если ты ещё раз попытаешься сбежать, я запру тебя в подвале. Поняла?
В глазах Тамира бешенство, боль и любовь. Всё то же, что и всегда.
– Пусти!
– Успокойся.
– Не трогай меня! – кричу я. – Не смей!
– Ясмин, – его рваное дыхание опаляет щёку, а сам он становится тише, глубже, опаснее. – Перестань.
– Я не твоя! Ты меня украл! Ты...
– Я знаю, что ты не хотела выходить за Мансура, – перебивает он. – Знаю, как тебе было хорошо со мной, как ты плакала в аэропорту каждый раз, когда я уезжал.
– Заткнись...
–Я знаю, что ты сняла моё кольцо не потому, что разлюбила, а потому что испугалась.
– Заткнись! – вырывается из меня вместе с рыданием. – Ты ничего не знаешь! Ты исчез! Не звонил! Не писал! Полгода! Я слышала, что у тебя другая что ты забыл меня. А теперь ты приходишь, крадёшь меня со свадьбы, везёшь в горы, запираешь и говоришь, что я твоя? Ты не имеешь права, Тамир Сайдулаев!
Он замирает. Руки, которые держали меня за плечи, ослабевают.
– Другая? – голос севший, чужой.
– Не притворяйся! Мне прислали фото! Ты сидел в гламурном ресторане с какой-то женщиной. Она улыбалась, ты слушал! Все говорили, что у тебя новая!
Тамир долго смотрит на меня, но как будто мимо, вспоминая что-то своё. Потом чертыхается и чуть отодвигается, слезая с меня, но не отпуская полностью.