Непокорная для горца. Сломаю твои крылышки

Глава 22

Это был звонок от Мансура.

Я не сохранила его номер, но знала проклятые цифры наизусть.

– Не ответишь? – раздался за спиной хриплый голос Тамира, который вогнал меня в еще больший ужас.

Он не должен узнать.

– Неизвестный номер. Не хочу говорить.

Я отклонила звонок и поставила телефон на беззвучный. Убрала экраном вниз на тумбу и вернулась к Тамиру. Уткнулась носом в его грудь, вдыхая мужской запах.

Я впервые видела его таким домашним, расслабленным. Таким уязимым. Без брони.

Тамир гладил меня по спине, по волосам, ужасно спутавшимся после бурного секса.

Это было прекрасно. Я никогда не думала, что близость с любимым мужчиной может так свести сума. И почему мы раньше не попробовали? Почему столько ждали, почему запрещали?

Думаю об этом и желание снова нарастает с двойной силой.

– Что ты делаешь? – удивился Тамир, когда я села на него верхом и стала двигать бедрами.

– Хочу еще.

Его пах с каждой секундой наливался тяжестью. Я терлась об него, чувствуя как легко становлюсь влажной.

– Ты только что лишилась невинности

– Я в порядке. И буду еще лучше, если ты возьмешь меня снова.

– Какая же ты чертовка, Ясмин. Совершенно ненасытная.

Я ухмыляюсь и тянусь к его губам. Он сам насаживает меня на свои бедра, легко входит, потому что больше нет преграды. Никакой боли – только полнота, тепло, ощущение, что я наконец там, где должна быть.

Я двигаюсь медленно, пробуя, как глубоко могу принять его, под каким углом лучше. Каждое движение отзывается во мне дрожью, внутри разливается жар. Тамир смотрит на меня снизу вверх и в его глазах столько обожания, что у меня перехватывает дыхание.

Он целует меня, а его руки скользят по моей спине, притягивая ближе. Я чувствую, как он пульсирует внутри меня, как его дыхание становится глубже. Я ускоряюсь, и он стонет, запрокидывая голову.

– Тамир, – шепчу я. – Я хочу чувствовать тебя всю ночь.

– Всю ночь? – он усмехается. – Ты меня убьёшь, пташка.

– Может быть, – соглашаюсь я, двигаясь быстрее. – Но перед этим ты кончишь в меня. Снова.

– Ясмин

Я зажимаю ему рот поцелуем, не давая возразить. Хочу чувствовать его внутри, хочу слышать его стоны, хочу знать, что он мой. Что никто не сможет отнять его у меня.

Тамир переворачивает меня, и я оказываюсь на спине. Нависает сверху, входит глубже. Его глаза горят, и я вижу, что он тоже на пределе.

– Так лучше?

– Да, – выдыхаю я, обвивая его ногами. – Ещё.

Он двигается быстрее, и я чувствую, как внутри меня всё сжимается. Я кончаю, впиваясь ногтями в его спину. Он следует за мной, и я чувствую, как его тепло разливается внутри меня.

Я знаю, что эта ночь станет одной из тех, которые я буду вспоминать всю жизнь.

Я чувствовала себя живой. Свободной. Счастливой.

Закрываю глаза, думая о том, что у нас есть будущее. Что мы справимся. Что я никогда не откажусь от него. Даже если мир попытается нас разлучить.

Эти два дня мы впервые проводим взаперти, не выходя на улицу. Мы любим друг друга так часто, как только желаем. Тамир оказался страстным в постели и мы успели испробовать несколько новых поз.

Казалось, что вся квартира пропахла нами.

Мы занимались сексом везде, где вздумалось. Самым пикантным я считаю момент, когда готовила нам ужин, а Тамир подошел сзади, согнул мою ногу, упер в столешницу и взял прямо на кухне. Его собственный аппетит рос с каждым разом все больше.

– Осталось немного, пташка, – шептал он, водя носом по моей щеке.

– Всего лишь год. И мы будем вместе.

Через год я получу диплом и смогу выйти замуж за Тамира. Мое воображение рисовало сотню сценариев нашей совместной жизни. Я придумывала свадебный образ, фуршет, какую фотоссесию устроим.

Через год я пойму, какого же это просыпаться каждый день рядом с любимым. Знать, что ночью вы будете вместе и никто никуда не уйдет.

Через несколько дней после того, как Тамир улетел, я получила огромный текст от матери, в котором говорилось, что я должна сходить на свидание с Мансуром.

Снова.

– Мама, я не пойду.

– Пойдёшь, – голос не терпел возражений. – Я уже всё обсудила с его матерью. Ты не можешь просто так отказаться.

– Я сказала «нет». Я не хочу его видеть. Ни завтра, ни через год, ни когда-либо ещё.

– Ясмин, ты ведёшь себя как капризный ребёнок. Ты должна подумать о будущем, о семье. А не о своих глупых капризах.

– Это не капризы, мама. Это моя жизнь. И я не хочу, чтобы ты решала за меня.

Я бросила трубку, чувствуя, как внутри закипает злость.

Но я должна была пойти.

Ресторан находился на верхнем этаже небоскрёба. Оттуда открывался потрясающий вид на ночной город, но мне было всё равно на эти «эстетичные» прелести. Я прошла мимо хостес, поднялась по лестнице и вышла в зал. Мансур уже ждал меня за столиком у окна.

Увидев меня, он поднялся. На нём был привычно роскошный костюм, уверенная улыбка. Но она сразу же погасла, когда он увидел мою одежду.

Я пришла в джинсах и простом лонгсливе. Никаких каблуков, никакого макияжа.

– Я не собираюсь с тобой ужинать. Пришла, чтобы сказать тебе это в лицо.

– Ясмин

– Ты слышал меня. Я не хочу с тобой встречаться. Я не хочу выходить за тебя замуж. Я хочу, чтобы ты понял: между нами ничего не будет.

Я развернулась и направилась к выходу, но он догнал меня на лестнице. Его рука схватила меня за локоть, и я почувствовала, как внутри всё сжалось от этого прикосновения.

– Не уходи.

В его голосе был только приказ.

– Отпусти, – я вырвала руку. – Всё кончено, Мансур.

– Ничего не кончено, – он сделал шаг ко мне, и я отступила. – Я не принимаю отказа.

– А я не даю тебе выбора, – я смотрела ему прямо в глаза. – Моё сердце и моё тело принадлежат Тамиру.

Мансур замешкался.

– Что ты имеешь в виду?

– Я была с ним! И у нас было не один раз. Теперь ты понимаешь?

В его глазах промелькнула тень – злость, смешанная с чем-то более тёмным.

– Ты ты спала с ним? – переспросил он тихо.

– Да, – ответила я дерзко. – Не один раз. И я не жалею об этом. Я люблю его. Только его. И никогда не буду твоей.

Он смотрел на меня, и я видела, как его лицо меняется. Улыбка исчезла, осталась только холодная ярость.

– Ты сделала это специально, – сказал он.

– Чтобы ты понял, что я не твоя, – я отступила ещё на шаг. – Оставь меня в покое, Мансур. Найди себе другую невесту. Ту, которая будет счастлива стать твоей женой.

Я развернулась и пошла вниз по лестнице.

Почти дошла до следующего пролёта, когда услышала за спиной резкий шаг.

– Ясмин!

Я не успела обернуться. Его рука вцепилась в моё плечо, развернула меня к себе. Я увидела его перекошенное лицо, с горящими глазами, в которых не осталось ничего человеческого.

– Ты думаешь, что можешь просто уйти? – прошипел он, больно впиваясь пальцами в мою руку. – Что я позволю тебе опозорить меня? Значит, надо было драть тебя как шлюху, а не цветы дарить?

– Мансур, отпусти

Он ударил меня.

Открытой ладонью, но с такой силой, что моя голова мотнулась в сторону. Я не успела сгруппироваться – нога соскользнула со ступеньки, и я полетела вниз.

Лестница была крутой, ступени мраморными и безжалостными. Я ударилась спиной, потом головой, потом снова спиной. Каждый удар о камень отдавался глухим стуком, пока я не рухнула на площадку этажом ниже.

________________

Вышел завершенный роман о брате Тамира.

"Строптивая любимая для горца"

Глава 23

Я пролежала в частной клинике несколько часов, прежде чем поняла, где нахожусь и что случилось. Голова гудела, тело болело, на лице ссадины. Но я помнила всё. Каждое мгновение, каждое слово.

Мансур привёз меня сам. Я не знала, почему он не бросил меня там, на лестнице. Может, испугался, что я умру. Может, хотел сохранить лицо перед своей семьёй. А может, просто не хотел иметь на руках труп. Какая разница! Он был здесь. В этой же клинике. Ждал, пока я приду в себя.

Когда я открыла глаза, он сидел в кресле у окна. Увидел, что я очнулась, подошёл к кровати. Его лицо было бледным, в темных глазах читалось беспокойство. Он выглядел почти искренним.

– Ясмин, – сказал он тихо. – Ты как?

Внутри поднималась волна холода.

– Ты ударил меня, – голос звучал сипло. – Сбил меня с лестницы. Как, по-твоему, я себя чувствую?

– Я не хотел… – он покачал головой. – Это был порыв. Ты меня спровоцировала!

– Спровоцировала? – я усмехнулась, но тут же сморщилась из-за раны на губе. – Я сказала, что не хочу быть с тобой. Сказала, что люблю другого. И это, по-твоему, провокация?

– Ты унизила меня, – он сжал кулаки, но быстро разжал, словно возвращая себе самообладание. – Ты специально наврала, чтобы я отказался.

– Если бы я ударилась головой сильнее, я бы умерла. Ты понимаешь это?

Его челюсть сжималась от злости. Мансур пытался казаться спокойным, но я видела его насквозь.

– Всё кончено. Между нами больше ничего не будет. И я не врала тебе на счет Тамира.

Он замирает на секунду, а потом его лицо искажается в гримасе, которую я не видела раньше. Глаза становятся пустыми, почти мёртвыми. Он смеётся сухо, прерывисто, будто внутри него что-то сломалось.

– Ясмин. Не заставляй меня искать твоего горца по всему Кавказу и выпытывать из него правду.

Я пытаюсь сглотнуть, но горло пересохло. Слова застревают где-то в груди, не находя выхода, а внутри разрастается ледяной страх. Но все равно нахожу в себе силы ответить:

– Я не вру.

Он подходит ближе, хватает меня за подбородок, сжимая так, что у меня челюсть свело. Зажмуриваюсь от боли, но не отвожу взгляда.

– Ты принадлежишь мне, Ясмин. С того самого момента, как твоя мать согласилась на этот брак, – шипит на меня, усиливая хватку. – Я сотру этого твоего Тамира в порошок, если он тронул тебя.

И в этот момент я чувствую, как страх разрывает меня изнутри.

Я уже пережила его удар, его ненависть. Но он угрожает ему. Тому, кто держал меня в объятиях всего несколько дней назад.

Я отворачиваюсь, чувствуя, как слёзы обжигают разбитые ссадины на щеках. Я не хочу, чтобы он видел мою слабость. Но я не могу дышать от мысли, что Мансур сделает с ним то же, что сделал со мной.

Он всё ещё держит мой подбородок. Я собираю всю свою злость, чтобы не разрыдаться прямо перед ним.

– Только попробуй, – шепчу я, но голос звучит так тихо, что я сама едва его слышу.

Мансур усмехается, наклоняясь к самому моему уху, и я слышу, как его голос становится почти ласковым, отчего мне становится ещё страшнее:

– Я не хочу тебя пугать, Ясмин. Но твой Тамир – всего лишь маленькая пешка в этой игре. Ты можешь любить его сейчас, но, если он встанет на моём пути, я сделаю так, что ты его больше никогда не увидишь. У Бараевых длинные руки, запомни.

Я закрываю глаза. Его угрозы впиваются в меня глубже любых ударов. Я знаю, что он способен на это. Я вижу жестокость в его глазах.

Мансур отпускает мой подбородок, и я почти падаю обратно на подушку. Слышу его шаги, хлопок двери и только тогда я позволяю себе тихо заплакать, чтобы никто не услышал.

Через час в палату влетела моя мать.

Она выглядела так, будто не спала несколько дней, но её глаза горели не беспокойством, а гневом. Она подошла к кровати, смерила меня взглядом, и я увидела, как её лицо меняется, когда она замечает синяки, повязки, разбитую губу.

– Ясмин, – вопреки ожиданиям в ее голосе не было ни капли жалости. – Что ты натворила?

– Мама, он ударил меня, – я смотрела на неё, чувствуя, как внутри всё обрывается. – Он сбил меня с лестницы.

– Ты что-то натворила! – она сказала это с такой уверенностью, будто была там. – Я знаю тебя. Ты всегда ведёшь себя вызывающе. Что ты ему сказала?

– Я сказала, что люблю другого. Что не выйду за него.

Мать побледнела. Она подошла ближе, схватила меня за плечи, сжала так, что стало больно.

– Ты что, с ума сошла? – прошипела она. – Ты рассказала о нем Мансуру?

– Да, – ответила я, глядя ей в глаза. – И я не жалею об этом. Он должен был знать, что я не его.

– Ты разрушила всё, – мать резко оттолкнула меня, отступая назад. – Если Бараевы узнают… ты понимаешь, что будет?

– Мне всё равно.

– Ах, тебе всё равно? – она засмеялась, но смех был злым. – Ты думаешь, что это просто так закончится? Ты опозорила нашу семью.

– Это ты опозорила меня, пытаясь выдать замуж за человека, который поднимает руку на женщин.

– Замолчи! – она ударила ладонью по тумбочке, и тарелка с лекарствами с грохотом упала на пол. – Ты будешь молчать. Ты никому не расскажешь, что случилось. Скажешь, что упала сама. Скажешь, что Мансур ни при чём.

– Нет.

– Я сказала, будешь молчать!

Она нависла надо мной, и я увидела в её глазах страх. Нет, не за меня. А за свою репутацию. Я еще не поняла зачем ей так нужен союз с Бараевыми, предполагаю, дело в материальном. Но почему Мансур такой упертый? Почему его не остановило даже оскорбление в виде моей любви к другому?

– Если ты расскажешь, Бараевы разорвут помолвку. Мы потеряем всё. Ты понимаешь?

– Мне плевать на помолвку. Я не выйду за него. Можешь не готовиться.

– Выйдешь, – мать выпрямилась, и её взгляд снова стал спокойно ледяным. – Ты выйдешь за него, потому что я так сказала. А если ты расскажешь кому-то о том, что случилось, я сделаю так, что ты пожалеешь об этом. Ты поняла меня? Отец не должен знать!

Собственная мать не была на моей стороне. Никогда не была. Она боялась потерять статус, деньги, связи. Наши жизни не имели для неё значения. Сестра также вышла замуж за того, кого она одобрила.

– Я поняла, – сказала я тихо.

Она кивнула, развернулась и вышла из палаты, оставив меня лежать в одиночестве среди белых стен.

Моя мать выбрала деньги и репутацию вместо меня.

Но я не сдамся. Буду игнорировать Мансура, пока не окончу учебу. А там я выйду за Тамира и… уеду на Кавказ? Или он переедет в Москву ради меня?

Не знаю. Подумаю об этом через год.

Глава 24

Я оказалась в ловушке.

Той самой, о которой читала в статьях про абьюз, но никогда не думала, что попаду сама.

Мансур оказался монстром. Контролировал каждый мой шаг хуже Тамира, требовал отчёта, угрожал за непослушание, а потом присылал цветы и подарки, пытаясь задобрить.

Его сообщения приходили в любое время суток, а если я не отвечала, Бараев приезжал сам. В общагу, в университет, к подругам. Он везде находил меня.

Я боялась, но не могла никому рассказать. Мать пригрозила, что, если я разрушу помолвку, она лишит меня всего. Поддержки, денег, дома.

У нас с Тамиром был свой маленький ритуал. Каждый день мы присылали друг другу фото, просто чтобы знали, что с нами всё хорошо. Он не проверял, он... заботился так. А я смеялась, называла его параноиком, но присылала.

В эти дни была тишина. Мои синяки и ссадины потихоньку заживали, но следы были видны на лице слишком явно. На учебу я ходила в маске, списав на грипп и от меня шарахались все одногруппники. Врать о том, что я больна, было проще, чем признаться, что меня избил человек, за которого меня хотят выдать замуж.

Тамир не получал фотографий в эти дни. И на видеозвонки я не отвечала. Ссылалась на занятость, на усталость, на то, что вообще разбила телефон. Я придумывала сотни оправданий, но каждое из них звучало всё более жалко.

Но мой горец не унимался.

Я поняла, что пора прекратить ходить вокруг да около, когда он предложил мне приобрести новый телефон за свой счет.

Мне пришлось ответить на видеозвонок на третий день молчания.

Когда я подняла трубку, то натянула на лицо медицинскую маску, спрятала волосы под капюшоном и села в углу комнаты, где свет почти не падал на лицо.

– Привет, – помахала я, делая голос бодрее.

– Привет, – ответил Тамир, но в его голосе уже чувствовалась сталь. – Ты куда пропала, пташка?

– Я приболела, Там. Горло болит, температура. Лежу пластом, пью чай, – я попыталась улыбнуться, но маска скрывала улыбку. – Не хотела, чтобы ты видел меня такой.

Он долго смотрел на меня. Буквально сверлил своими опытными глазами оперативника. Казалось, что его взгляд проникает сквозь экран.

– Зачем тебе маска, Ясмин? – спросил он наконец.

– Я же сказала, болею.

– Ты одна в комнате.

Внутри резко похолодело.

Тамир всегда чувствовал, когда я врала. Он знал меня лучше, чем я сама.

– Я просто… боюсь заразить соседку.

– Твоя соседка уехала к родителя на пару дней, – сказал он тихо. – Я помню, ты говорила.

Я замерла.

Я забыла, что говорила ему об этом. А Тамир запоминал всё: каждую мелочь, пророненную мной.

– Сними маску, Ясмин. Хочу тебя видеть. Соскучился.

– Там…

– Ну же, сними.

Его голос был спокоен, но в нём звучала та самая ласковая терпкость, за которой стояло предупреждение.

Я медленно стянула маску, морщась, когда ткань касалась разбитых ссадин. Я не поднимала глаз, боясь увидеть его реакцию. Тишина между нами стала тяжёлой, почти осязаемой.

Свет упал на моё лицо, и я сидела так в молчании несколько секунд, потому что не смела смотреть в экран.

Знаю, что он увидел.

Огромный синяк под глазом, разбитую губу и опухшую скулу.

– Б****, – тихо выругался он, смотря в экран с расширенными глазами. – Что с твоим лицом, Ясмин?!

– Я упала… Споткнулась, ударилась…

– Врёшь, – он не повышал голоса, но мое тело все равно вздрогнуло. – Ты врёшь мне, Ясмин. Кто это сделал?

– Говорю же…

– Ясмин, – Тамир зашипел так тихо, что я едва расслышала. – Просто скажи мне КТО?

Не трудно было догадаться, что я что-то скрываю. Все эти дни наше общение было минимальным. С моей стороны никаких фото, никаких видеозвонков.

Я понимала, что если скажу правду, он уничтожит Мансура.

И все равно была вынуждена рассказать.

– Мансур Бараев, – прошептала я.

В глазах Тамира мелькнуло узнавание. Вероятно, он знал эту фамилию ведь Бараевы – влиятельный клан не только в столице.

– Бараевы? – переспросил он. – Те самые?

Я кивнула, и больше не сказала ни слова. Потому что не нужно. Потому что Тамир Сайдулаев сам выкопает нужную ему информацию.

И он просто смотрел на меня, с такой яростью в глазах, что я испугалась.

– Через пару часов я буду у тебя. Не выходи никуда.

– Тамир, не надо! Я сказала не для того, чтобы ты…

– Я сказал, никуда не выходи.

Он сбросил звонок.

Я смотрела на потухший экран, чувствуя, как слёзы смешиваются с болью от ссадин. Страшное понимание накрыло минуту спустя.

Все стало только хуже.

______________

Дорогие читатели, ухожу в отпуск на неделю. Постаралась в эти дни почаще обновлять книгу. Вернусь с новыми силами и идеями! Буду признательна, если поддержите книгу комментом и лайком.

А пока приглашаю в историю про старшего брата Тамира.

Про полковника Анзора Сайдулаева, он еще встретится в этой истории "Строптивая любимая для горца"