- -
- 100%
- +
Тэд вздыхает.
– Возможно, мне стоит рассказать тебе все с самого начала. Дейзи не совсем девчонка, с которой я спал.
Он делает паузу. Его челюсть напряжена, когда он продолжает:
– Мы встречались. По-настоящему. Я познакомился с ней в Лондоне, когда мы только переехали туда. Она была начинающей моделью, а мы с ребятами только начали набирать популярность. У нас все быстро завертелось. Да, я с ума сходил от того, как хорошо с ней было в сексе. Но это не все. Я думал, что у нас все серьезно. Во всяком случае, для меня это было серьезно, – пауза, его голос немного хрипит, – Я любил ее.
Я почему-то замираю, когда слышу эти слова.
– Мы говорили о будущем. Она говорила о том, что станет известной моделью. Я планировал, чтобы она при этом была со мной. Но я был настолько влюблен, что не видел, что ей на самом деле нужно. Я знакомил ее с людьми из шоу-бизнеса, она начала получать модельные контракты. Она была счастлива. Я думал, что это из-за того, как нам классно вместе.
Он снова замолкает, сглатывает и продолжает:
– Я всерьез планировал свою будущую жизнь с ней. Я строил планы, я видел наше будущее через 5 лет. Мэтт и Кевин говорили мне не торопить события. Она им не нравилась. Но я был настолько одержим ей, что ничего не слушал. Я даже ходил смотреть квартиры на покупку в Лондоне. Парни говорили, что это бред. Что учитывая наши постоянные разъезды покупать жилье – это глупо. Но я не слушал. Я хотел иметь дом для нас с ней.
Я снова сглатываю. Мне становится больно от того, что я так и не поняла, какой он на самом деле. Я просто видела фасад “плохого парня” и воспринимала его как все.
– И что произошло?
– Я познакомил ее с Бриджит. Ты слышала про Бриджит?
– Продюсерша, которая помогла вам найти менеджера? – тихо уточняю я.
– Ага. Так вот, тогда Бриджит встречалась с Дереком. Он тоже был продюсером. Занимался коллаборациями с модными брендами.
Тэд замолкает. А я не тороплю. Его история вызывает у меня какое-то липкое неправильное чувство.
– Однажды я вернулся после концерта в Манчестере, я зашел в квартиру, где мы жили вместе с Дейзи, и обнаружил ее и Дерека в нашей постели.
Оххх.
– Она изменила тебе? – спрашиваю я очевидное.
Тэд кивает. Мне становится физически больно за него. Я знаю, каково это. Мне тоже изменяли парни, хотя я и не была влюблена в них, это все равно больно.
– Но это не все, – тихо говорит он, – Когда я спросил ее, какого черта, она предложила мне присоединиться.
Мои глаза расширяются.
– А потом она сказала, что никогда не думала, что у нас что-то серьезное. Она считала, что мы в свободных отношениях, поэтому вообще не поняла, почему я так разозлился.
У меня перехватывает дыхание. Вот же стерва!
Я тянусь рукой к ладони Тэда. Но на этот раз отстраняется он.
– Это еще не все. После этого я разозлился, и нужно было раз и навсегда вычеркнуть ее из своей жизни. Но я был идиотом с зависимостью. И моей зависимостью была она. Так мы действительно перешли к свободным отношениям. Я не знал, с кем еще она развлекалась. Но она всегда выбирала тех, кто мог продвинуть ее куда-то. Все чего она хотела – популярности. Я все еще хотел ее. Мы периодически встречались. – он делает долгую паузу, и я уже думаю, что это все, что он готов мне рассказать, но он добавляет, – Вплоть до тех пор, пока я не встретил тебя.
Тэд поднимает на меня взгляд.
– С тобой я впервые ощутил к кому-то тягу сильнее, чем к Дейзи. Сначала мне возможно и показалось, что вы похожи. Но уверяю, кроме того что вы обе блондинки – у вас ничего общего.
Я усмехаюсь. Да уж, я конечно люблю развлекаться. Но я бы никогда не поступила так как эта стерва.
На секунду я замираю. Осознание ударяет меня будто кувалдой по голове.
Я ведь пыталась поступить так же, как она.
Только я пыталась изменить с ним, а не ему.
На меня накатывает отвращение к самой себе. Голова кружится.
Я встаю с дивана и отхожу подальше, пытаясь дать себе подышать. Отлично, возможно, я ошиблась в нем. Но я не ошиблась в себе. Я действительно не заслуживаю никаких глубоких чувств.
– Рокс…
– Что? Как видишь, на самом деле, мы не такие уж разные. Я тоже не отличаюсь верностью. У тебя определенно есть типаж, – едко отвечаю я.
– Вы – разные, – твердо говорит он и подходит ближе, – Ты тогда ничего не сделала.
– Только потому что ты меня остановил.
– Это неважно. Рокс, – он берет мои ладони в руки. Тепло. Я чувствую тепло, – Ты – не замена. И ты – не она.
Его ладони бережно гладят мои. Это касание отвлекает.
– Дейзи – лишь картинка. Я понял это потом. То, что я чувствую к тебе рядом не стоит с тем, что я чувствовал к ней. Да, я был влюблен. Но это было больное чувство. С тобой… по-другому. С тобой я наслаждаюсь каждой минутой, когда мы вместе. Ты открыто говоришь что думаешь, ты живая и настоящая. Ты сводишь с ума иногда. Я сказал тебе, что я люблю тебя. И я имел в виду каждую гребаную букву этого слова. И не говори мне, что я не могу тебя любить. Потому что я очень даже могу. Думаю, у меня это получится даже лучше, чем у кого-либо еще.
Я снова сглатываю и что-то в его голосе заставляет меня сдавленно улыбнуться.
Черт возьми, вот как он делает?
– Хорошо, – говорю я.
– Хорошо? Что хорошо?
– Я не буду больше говорить, что ты не можешь меня любить.
– И?
Он заглядывает мне глаза, его глаза-льдинки сталкиваются с моими, и я понимаю, что он ждет чего-то в ответ. Еще неделю назад я бы хотела сказать, что тоже чувствую к нему… чувства. Но я не могу обнадеживать его сейчас. Я все еще очень плохой выбор. Поэтому я разрываю наши сцепленные руки и отхожу на шаг.
– И все. Я не знаю, что я чувствую. – Вранье. Знаю. И от этого у меня коленки трясутся. – И мне нужно время во всем разобраться. Мне нужна пауза.
– Это из-за внимания в сети? Ты не знаешь, что с этим делать?
– Нет, это меня совершенно не волнует. Они могут обсуждать меня сколько угодно. Просто… я не привыкла к признаниям в любви. И я не знаю, что чувствую по этому поводу.
Черт, как же цинично это звучит.
Тэд молчит. Смеряет меня таким взглядом, будто я вогнала ему нож в спину. На самом же деле теперь после того как я знаю все о его прошлом, я не могу его обнадеживать.
Вдруг того, что чувствую я… недостаточно.
– Хорошо, – довольно жестко отвечает Тэд, – я подожду.
– Я не знаю, сколько это займет. У меня в голове – сплошной бардак.
– А то я не знаю, малыш, – усмехается он.
Его выражение лица полно такого количества заботы, что я задумываюсь вообще о том, как я могла воспринимать его по-другому. Мне хочется прямо сейчас просто обнять его, забыть обо всем, и злословить на тему всех этих идиотских комментариев по поводу его и меня, устроить рейтинг на самый отвратительный комент, и просто расслабиться и жить и получать удовольствие. Но так я никогда не пойму, что я хочу. Поэтому я набираюсь смелости и говорю:
– И мне нужно пространство. Нам нужно перестать видеться.
Тэд сжимает челюсть, лицо его напрягается, но он снова усмехается.
– Что ж, ты всегда знаешь, в каком чате меня найти.
– Это тоже стоит прекратить. Прости, но все наше общение нужно поставить на паузу. Дружбу тоже.
Потому что прежде чем стать для меня любовником, он стал моим другом. И я уже не знаю, как представлять себя без того, чтобы не написать ему и не пожаловаться на свой день.
Тэд хмурится, складывает руки на груди, а затем просто кивает.
– Если ты этого хочешь.
– Да, так будет лучше для нас обоих.
Он отходит на несколько шагов, а я думаю лишь о том, что просто хочу прикоснуться.
– Хорошо.
– Да?
– Да. Я же сказал, я подожду. Только, Рокс…
Он резко подходит ближе и сгребает меня в охапку, обнимая и целуя в макушку.
– Разберись со всем побыстрее. Ты же знаешь, я не совсем терпеливый, – заканчивает он со смехом.
А я не знаю, что хочу больше посмеяться вместе с ним или отвернуться и расплакаться. Вот уж действительно со мной что-то не так. За последние дни я пролила больше слез чем за всю свою юность. И если так пойдет и дальше, я рискую стать… сентиментальной.
– Пожалуйста, уходи, – практически всхлипываю я. Тэд отпускает меня, вновь смотрит своим отвратительно заботливым взглядом, и прежде чем закрыть за собой дверь говорит:
– Но обещай, что если тебе будет плохо, или тебе нужна будет помощь, ты позвонишь. Даже если не будешь готова предложить мне что-то ещё.
– Ага, – киваю я, – Конечно.
Ни за что! В этом то и смысл.
Тэд смотрит на меня, так будто понял, что я этого не сделаю, но он кивает и выходит за порог.
– Пока, Рокс.
– Пока, – спокойно произношу я, пока внутри у меня собирается буря. Меня почти трясет от напряжения, когда я закрываю дверь.
И у меня не остается сил ни на что кроме как доковылять до дивана и свернуться на нем калачиком.
***
Через несколько часов меня в той же позе находит моя лучшая подруга.
– О, милая.
Она садится рядом со мной, и взгромождает мою голову к себе на колени. Сколько раз мы сидели так за всю нашу длинную дружбу. Но это я всегда была той, кто утешает, той кто защищает. А теперь все поменялось. И теперь я пытаюсь рассказать ей, почему я так разваливаюсь.
И я рассказываю ей все. О том, как я поняла, что начинаю влюбляться в Тэда, о том разговоре с Марком, о том, что Тэд признался мне в любви, а я наговорила ему кучу гадостей в ответ, за что теперь чувствую особенную вину, после того, как он рассказал о своем прошлом с Дейзи. Рия молча слушает, давая мне выговориться, а я понимаю, что все мои стенания звучат жалко, сопливо, идиотски, как будто персонажу в кино не прописали четкую сюжетную ветку и он не понимает, почему именно он страдает.
– Господи, я жалкая, – заключаю я.
– Нет, милая. Ты просто…
– Что?
– Полагаю, ты просто тоже, – она поднимает брови, и произносит одними губами, будто это ругательство, – влюблена.
– Если это обязательно должно быть так больно, то я не хочу.
– Глупости. Это не только больно. Ты сама это знаешь, – заверяет меня подруга.
– Нет, не знаю, – чисто из вредности морщусь я.
– Это волнующе. Ты будто сама не своя. Иногда ты не можешь объяснить, что делаешь, что чувствуешь. Но при этом тебе невероятно комфортно и хорошо рядом с ним. Ты чувствуешь себя открытой и ранимой, но при этом особенно живой. И при этом все клеточки твоего тела поют от восторга, стоит ему хоть немного прикоснуться к тебе.
Рия произносит это таким одухотворенным тоном, что я хочу посмеяться над ней, но потом ловлю себя на мысли, что это довольно точно описывает то, что как я чувствовала себя рядом с Тэдом. Мне было хорошо. Я чувствовала себя живой, и черт возьми, настоящей, чтобы бы там не сказал Марк.
– Когда ты стала такой умудренной жизнью, малышка?
Рия улыбается, перебирая мои волосы:
– Ну… ты многому меня научила.
– Этому я тебя научить не могла, – мой голос звучит грустно и немного фаталистично.
– Рокси, – начинает малышка, – я понимаю, что сейчас на тебя очень сильно влияют слова Марка. Но он был придурок, и он не знал тебя. И поверь мне, своей лучшей подруге, в его словах нет ни капли правды.
– Ты просто говоришь это, потому что ты моя подруга и любишь меня.
– Да, я люблю тебя. И ты моя лучшая подруга как раз потому что ты самая понимающая девчонка на свете. Ты всегда была для меня настоящим близким человеком, и ни разу не предала мое доверие. И уж поверь, это дорого стоит.
Теперь мой нос по-настоящему хлюпает. Я поднимаюсь и обнимаю Рию. Ее слова как-то особенно трогают меня. И боже, как же мне повезло с ней.
– Черт, я снова рыдаю, – хнычу я ей в плечо, – почему я снова рыдаю? Мне надоело.
– Я вообще-то плачу вместе с тобой.
– Для тебя это неудивительно, а вот мой организм в стрессе. Ему несвойственно столько слез, – смеюсь я.
Рия отрывается от меня, ее глаза загораются огоньком.
– Тогда давай больше не будем. Там где-то завалялась бутылка вина. Давай напьемся.
– Звучит как план, – смеюсь я и вытираю тыльной стороной ладони слезинки.
Рия встает, отправляется на кухню, находит вино. Я помогаю открыть его.
– Нам нужна музыка. Веселая музыка, чтобы повысить настроение.
Она включает Бритни Спирс, и мы сквозь смех и слезы дергаем попами, собирая по холодильнику закуски к вину.
– My loneliness is killig me – пропевает малышка
– And I – сквозь смех ввизгиваю я,
– I must confess, I still believe – снова поет она, вручая мне бокал в руку.
– Still believe – cнова подпеваю я, хоть и знаю, что это звучит из рук вон плохо. Я в отличие от малышки никогда не пела умело. Но это не мешает мне проорать следующую строчку вместе с подругой:
– Give me a sign, hit me baby one time
Я обнимаю малышку, и мы остаток вечера проводим вот так, пьем и горланим любимые песни.
И я наконец чувствую себя хоть немного лучше.
Глава 46: Тэд
Funeral - Band of horses
Снова сказать Рокс, что я люблю ее – легко.
Рассказать ей всю историю про свою чокнутую бывшую – легко. Хоть и вызывало определённые триггеры.
Согласиться с тем, что ей нужна пауза, оставить её, не видеть её, не касаться её, не слушать её ворчаний – полная хрень.
Каждый гребаный день был сраной пыткой. И не потому что я не знал, сколько это продлится. А потому что я не знал, что ждёт меня в конце. Готова ли она к чему-то большему? Или просто испугается своих чувств и решит сбежать от них?
Или у нее их вовсе не было?
Я застыл в ожидании, и ожидание бесило. Хотя, честно, бесило все.
Я постоянно был немного зол, немного на взводе, но я честно ждал. Я спрашивал у малышки Рии, как она. Она каждый раз воодушевленно уверяла меня, что скоро Рокс отойдет. Я каждый свободную минуту проверял экран своего мобильника, надеясь увидеть уведомление от нее. Но ничего не было.
Я наконец стер со своего аккаунта все фотографии с Дейзи. Я больше не мог на нее смотреть. То, что она сделала – растоптало меня тогда. Но то, что она пыталась сделать сейчас – ощущалось особенно низко. Она таки привлекла к себе внимание, публики, не моё. Но и внимание публики было не таким, каким она хотела. Многие начали писать, что её вбросы выглядят как манипуляция. Что в целом так и было.
Я попросил менеджера расторгнуть рекламный договор с тем брендом, где я мог встретиться с Дейзи. Конечно, я не мог полностью оградить себя от встреч с ней. Мы все ещё оставались публичными личностями. Но сделать все, что в моих силах, чтобы лишний раз не пересекаться с ней - это казалось идеальным решением.
Как и раньше, когда мой мозг был слишком забит, я уходил в музыку. Много писал, экспериментировал. Где-то один, где-то с парнями.
И да, я записал Wake up в облегченной версии, как я играл ее Рокс.
Финальный саундтрек режиссер воспринял на ура, и в преддверии премьеры фильма мы релизнули его на все платформы. И снова, саунд взбудоражил аудиторию. Кто-то говорил, что это новое драйвовые и агрессивное звучание нам очень идет.
А я не понимал, что из этого действительно идет нам.
Мы тусуемся в студии вместе с Кевином, и я наигрываю кусок новой мелодии. Кевин воодушевленно подбирает к ней ритмику, когда дверь открывается, и на пороге возникает Мэтт со своей девушкой.
Я пересекаюсь взглядом с Рией, как и все прошедшие дни, ожидая каких-то новостей, но она лишь легонько улыбается.
– Привет, ребята.
– Вы чего с такими хмурыми лицами? – спрашивает их Кевин.
– О, Мэтт снова выгораживал сестру и ходил в школу вместо матери, – объясняет Рия.
– Что, малая опять дает жару? – спрашиваю я. Мелкая сестренка друга та ещё штучка. Вечно отчебучивает что-то.
Мэтт заваливается на диван с глубоко уставшим видом и закатывает глаза.
Рия усаживается рядом с ним и переплетает свои пальцы с его и кладет голову ему на плечо. Выглядит это так доверительно и интимно, что я на секунду отворачиваюсь. Ощущаю укол ревности.
Ладно, соберись, это твои друзья. Они не виноваты в том, что у тебя все так… неопределенно.
– Мэтт, мы тут кое-что набросали. – спустя какое-то время говорит Кевин. – Точнее Тэд набросал. Эй, давай сыграем.
Я беру гитару и играю свои аккорды. Аккорды складываются в партию.
А потом ещё одну. Где то я подпеваю мелодию, как её вижу.
Кев подыгрывает мне. Все это ещё очень сыро. Но это звучит.
– Ну? Что скажешь? – спрашивает Кевин, – по моему это свежо.
Наш солист задумчиво потирает шею:
– Что-то в духе бунтарского рок-н-ролла. Что скажешь? – обращается он к Рие, и не дождавшись ее ответа продолжает, – Как будто бы это не совсем похоже на наш стиль, у нас больше лирики. – он на секунду замолкает, потом подходит к клавишам, наигрывает что-то, бурчит себе под нос и резко говорит, – давайте сделаем это!
– Ты же только что сказал, что это не наш стиль, – возражаю я.
– Ну и что? Наш стиль может меняться. Посмотри, в каком восторге люди от Wake up, а она тоже другая.
– Вот и я о том же! – раздается голос Кевина.
– И серьезно, Тэд, завязывай с этой херней. Ты такой же полноправный участник группы, как и я. Ты предлагаешь охеренные идеи, почему мы не должны их реализовывать?
Рия в этот момент тихонько ускользает в сторону кухни, и кажется это выглядит так будто она оставляет нас наедине специально.
– Потому что… – начинаю я, и встречаюсь взглядом с другом, – хрен его знает почему.
– Слушай, – он подходит ближе ко мне, – мы начинали это все вместе, и без вас двоих, – переводит взгляд на Кевина, – все бы давно закончилось. И я хочу, чтобы вы оба это понимали, черт возьми, что группа – это наше общее детище. И даже если вы двое вдруг захотите зачитать тут рэп, мне придется с этим смириться. Хоть я и буду ругаться как черт.
Мы все смеемся.
– Никому еще не повредил хороший речитатив, как раз дикцию подтянешь, – ржет Кевин.
– Иди ты в задницу со своей дикцией, – ругается Мэтт и снова наигрывает что-то на клавишах, – так что? Делаем это?
– Да-да, – Кевин поигрывает палочками, уже стоя рядом со мной.
– Делаем, – спокойно говорю я. И в который раз думаю о том, что эти ребята – лучшее, что есть в моей жизни. Эти ребята и девушка, которая не знает, что чувствует ко мне. Какая ирония, черт возьми.
– И да, Тэд, – зовет меня Мэтт.
– А?
– Кончай хандрить. Если она не полная дура, то она не упустит это.
– Это? – переспрашиваю я.
– Ну в смысле, тебя.
У меня вырывается смешок.
– Мне очень лестно, что ты назвал меня “это”. Спасибо, дружище, – толкаю я его в плечо.
– Нет, я серьезно. Ты можешь казаться мудаком на первый взгляд, – я поднимаю брови, потому что… что за комплименты, Мэтти? – но как человек, который знает тебя достаточно близко, я скажу, никому не захочется отпускать тебя.
– Эммм, спасибо, что ли, – немного смущенно отвечаю я.
Кевин подходит ближе и легко пинает меня в плечо:
– Да, она просто еще не знает, какое сокровище ей досталось.
– Ой, да пошли вы, придурки!
– Нет, правда, расслабься, – уверяет Мэтт, – если для тебя она – нужный человек, то все сложится. Если нет – то нет.
– Как-то фаталистично, чувак. Не должен я разве что-то сделать, чтобы повлиять на нее? – спрашиваю я.
– Я не думаю, что ты можешь что-то сделать, – и он продолжает тише, оглядываясь на кухню, куда ушла Рия, – у нее пуля в голове, если честно, и ей надо с этим разобраться. И ты сделаешь только хуже.
Я немного вздыхаю. Окееей. Возможно, он прав.
– Ну Тэд, как всегда, – театрально закатывает глаза Кевин, – не идет простыми путями. Всегда выбирает девчонок со сложностями. Любишь быть в напряжении, да?
– Она не похожа на…
Я не договариваю, но они оба знают. Они оба постоянно предупреждали меня о Дейзи. Но я не слушал. Но они же были рядом, когда я творил херню после.
– Никто и не говорил, что она похожа на твою чертову бывшую, – выплевывает Мэтт, – у нее свои приколы, и я надеюсь, что тебе с ее приколами комфортно.
Комфортно ли мне с ее приколами? Да я их, мать его, обожаю. Ее резкую смену настроения, ее острый язычок, ощущение, что ты вечно как пороховой бочке. Я задумываюсь на секунду, что не то чтобы хочу от нее какого-то ответа, а я просто скучаю за ней.
От раздумий меня отвлекает Рия, показывающаяся в дверном проеме:
– Вы что, снова обсуждаете мою подругу у меня за спиной?
– Милая, у нас тут конфликт интересов, – Мэтт подходит к ней и обнимает.
– Нет никакого конфликта интересов, мы все хотим, чтобы они побыстрее разобрались со своими проблемами и сошлись уже, – раздраженно бросает она.
Я усмехаюсь, они продолжают говорить обо мне и о Рокс, перебрасываясь какими-то шутками о наших недоотношениях, а я чувствую как постепенно узел напряжения немного развязывается.
***
Официальная премьера “Авроры” назначена на конец ноября, и мы с ребятами там специальные гости. Последние события бустанули нашу карьеру в гору, и теперь нам все чаще приходится бывать в Лондоне, нас звали на выступления на ТВ, и на все новые интервью. И новые концерты. Кое-куда мы ездили одним днем, но бывало и такое, что уезжали на неделю, и Мэтт сильно ворчал, когда ему приходилось аш на неделю оставлять малышку Рию. В моменты его эмоциональной хандры я как всегда брал всю публичную сторону общения с журналистами максимально на себя. Кто бы что не говорил, но мне было комфортно в этой стязе. Меня узнавали теперь не хуже нашего солиста. Нас звали везде, но премьера фильма ощущалась особенно важно. Особенно для меня. Потому что как бы там не было, это был практически мой саундтрек.
Поэтому я собрался с духом и пришел к отцу.
Я пришел к нему в ресторан, потому что не собрался с духом, чтобы прийти домой. Не после стольких лет недопониманий. Да и он сам всегда предпочитал деловые встречи на людях каким-то семейным посиделкам дома.
– Привет, – говорю я, когда встречаю его за дальним столиком в углу, уткнувшимся в ноутбук и заваленным бумагами. Не знаю, зачем делать себе кабинет, если он все равно предпочитает работать в зале.
Отец поднимает на меня взгляд и стягивает очки.
– О, Тэд, сынок.
Я хмурюсь. Потому что проявления отцовской включенности – это не то, к чему я привык.
Я придвигаю стул рядом и сажусь.
– Как поживает… ресторан? – неуверенно спрашиваю я.
– Неплохо. Только проблемы с персоналом. Увеличилась текучка. Постоянно набирать новых людей – проблематично, – рассказывает он, а я делаю вид, что увлеченно киваю, – но тебе это на самом деле не интересно, – говорит отец, – ты приходишь сюда раз в тысячу лет и то, когда я настаиваю на встречах и вот ты тут, сам по своей воле, так что давай перейдем, к тому что тебя действительно сюда привело.
Я прокашливаюсь. Отец всегда был довольно прямолинеен. Эту черту я взял от него.
– Ну… через две недели в Лондоне официальное мероприятие по случаю премьеры “Авроры”.
– Авроры? – недоуменно переспрашивает отец.
– Фильм. И мы с парнями написали к нему саундтрек. Ну точнее я написал. Я вроде как автор этой песни. – неуверенно говорю я.
– Ты пишешь музыку?
Я смотрю на него, так будто “ну какого хрена?”. Стучу пальцами по столу.
– У нас же группа.
– И я думал, что ты исключительно играешь.
– Нет! – раздраженно выпаливаю я, общаться с отцом по поводу музыки всегда было сложно, но теперь он проявляет какой-то интерес, а это еще сложнее, – знаешь, не важно забей.
Отец молчит. Он всегда молчит, когда я выхожу из себя.
– Я просто хотел пригласить тебя на премьеру, потому что ты мой единственный родственник. – и потому что второй человек, которого я бы хотел бы видеть пригласить не хочет со мной разговаривать. – Это вроде как важный момент в моей карьере. Но серьезно, забей, тебя никогда не интересовала моя жизнь.
Отец отодвигает от себя ноутбук и закрывает экран. Его голос спокоен:
– Я буду рад приехать, сынок.
Я отвожу взгляд в окно. Отлично. Я пригласил. Он согласился. Что дальше? Исправит ли это годы странных отношений? Вряд ли.
– Я пришлю тебе всю информацию о мероприятии, ладно, – глухо говорю я.
– Тэд, – зовет отец, и я снова поворачиваюсь к нему, – прости, что был таким хреновым отцом и не поддерживал тебя раньше с музыкой.
Я зажимаю зубами внутреннюю кожу щек. Прикол в том, что он не был хреновым отцом. Он всегда был рядом рядом в детстве, и был самым включенным родителем, пока нас не разделило то, что мы с ребятами начали баловаться с музыкой.
А он продолжает:
– Когда ты был подростком, мне действительно казалось, что музыка – это полная чушь. Я надеялся, ты займешься чем-то серьезным. Я думаю, ты понимаешь, то что случилось с твоей мамой – повлияло на меня.