- -
- 100%
- +
На самом деле, я до конца не понимала, чего именно я хотела от него, когда шла сюда. Я все ещё не уверена, что того, что я чувствую достаточно. Но я точно знала, что хочу вернуть его в свою жизнь.
Снова молчание. Он изучает меня взглядом, наклонив голову.
Меня пронзает мысль, что я могла опоздать. Вдруг он уже не хочет со мной общаться.
– Что ж, поздравляю, – тихо говорю я, – большой момент.
– Спасибо.
Свет в зале совсем гаснет. Все усаживаются по местам. Мы остаемся стоять в тени, почти у экрана, когда свет от проектора начинает светить в центр зала.
– Кино сейчас начнется, – бормочу я.
Черт, я как-то не продумала этот момент. Я надеялась на более содержательный диалог.
Тэд оглядывается. На экране появляются титры с музыкой. Той самой музыкой.
– Тогда пошли.
Он резко берет меня за руку и почти молниеносно выводит наружу. Из темного кино-зала мы выходим в тихий светлый холл, где почти никого не осталось.
– Это же премьера, – пытаюсь возражать я.
Хотя все, о чем я могу думать, как хорошо моей ладошке в его руке.
– Это всего лишь фильм.
Мы останавливаемся рядом с дверью. Касание рук разрывается, отчего мне становится неуютно. Тэд становится прямо напротив меня, достаточно близко, чтобы я снова могла коснуться его, но все же так далеко. Он снова долго осматривает меня.
– Что ты здесь делаешь? – наконец спрашивает он.
– Я была бы очень хреновым другом, если бы не пришла поддержать тебя сегодня.
Он опускает взгляд, усмехается в пол и говорит:
– Извини, но ты не очень интересуешь меня, как друг.
Дыхание перехватывает.
– Но я рад тебя видеть, – говорит он мягко.
Все внутренности, которые были зажаты в тисках, немного отпускает.
– Я скучала, – еле слышно произношу я.
Что еще я могу сказать? Все мои слова куда-то пропали.
– Тебе рассказать, как скучал я?
Он делает шаг ближе и касается пальцем моего запястья. Меня тут же обдает теплом его тела, а по коже табуном проходятся мурашки.
– Каждый чертов день, каждую минутку я скучал по тебе. Я хотел бы быть более настырным, и заставить тебя сразу сказать мне, что ты хочешь от нас. Но я был терпеливым, я ждал, хоть это стоило мне всей моей выдержки. Поэтому я надеюсь, что достаточно наразбиралась в себе, потому что я не намерен больше ждать. И если ты пришла сюда сказать, что между нами ничего не будет, то, черт возьми, уходи сразу.
Жар, с которым он говорит все это, проникает в самое сердце и разносится с кровью по венам.
Я сглатываю.
– Я нихрена не разобралась в себе. Я все еще сломана…
– Ты нихрена не сломана!
– Не перебивай, – возражаю я, выставив вперед палец, – Я немного сломана. Я не умею строить нормальные отношения. У меня не было ничего серьезного. И единственный, с кем у меня было что-то похожее, сказал, что меня невозможно любить.
– Какая чушь! Я говорю, что люблю тебя, – с жаром говорит он.
– Да помолчи же ты! Я неправильная. Я не уверена, что из этого выйдет что-то путевое.
– Мне не нужна правильная, мне нужна ты.
– Да ты можешь заткнуться и дать мне договорить?
Я выхожу из себя и толкаю Тэда ладонью к грудь. Он недовольно сщуривается, но молчит.
– Я хочу сказать, что я не знаю, как это будет, и я не могу обещать, что все получится… – резво начинаю и я замолкаю, делаю глубокий вдох, – Я не уверена, что я умею любить, и не уверена, что этого тебе будет достаточно. Но я хочу… попробовать. Быть с тобой.
Сказав это, я не смотрю ему в глаза и, застыв жду хоть какого-то ответа.
Возможно, этого мало. Возможно, он ждет от меня более откровенного признания чувств. Но я все еще слишком трусиха, чтобы отважиться и признаться, что я влюблена в него. Точнее, именно эта влюбленность и превратила меня в трусиху.
Проходит секунда, две, а потом без всякого ответа, Тэд берет мое лицо в ладони и прижимается своими губами к моим.
Поцелуй ни черта не нежный, но все клеточки моего тела оживают и начинают петь, как герои диснеевского мультика, а по венам разливается тепло.
Я обвиваю руками его шею, желая притянуть его ближе. Он сминает мои губы, хозяйничает во рту, наши языки влажно сталкиваются. Мне сложно дышать, но я не могу оторваться. Большие пальцы Тэда оглаживают мои скулы, когда он отрывается от меня. Голос звучит сипло:
– Возможно, я ждал от тебя других слов, но пока мне хватит и этого.
Я прикусываю губу от неловкости. Прости, но к такому я еще не готова. Я не говорила это никому.
Он снова целует меня. Влажно, но быстро. А пальцы проходятся по коже на моей ключице, заставляя кровь бурлить.
– Теперь ты не отвертишься. Я собираюсь отвезти тебя в отель и заставить пожалеть о том, что ты отняла у нас так много времени.
– Кстати об этом, – я прокашливаюсь, – раньше между нами был только секс. Не очень здоровая практика. Так что, думаю, логично, что если мы хотим попробовать по-другому, стоит повременить с этим.
– Повременить? – подняв брови, переспрашивает Тэд.
Мои слова звучат непривычно для меня самой. Раньше я не видела смысла тянуть с близостью – секс казался естественным желанием. И то, что я не рассматривала Тэда больше, чем партнера по постели, показало насколько я действительно ограниченная. Поэтому последнее время я решила, что мне не помешает небольшой целибат. Возможно, в этот раз я хочу чего-то большего, чем мимолетный роман.
– Ну да. Знаешь, нормальные парочки сначала узнают друг друга, ходят на свидания, а затем уже спят вместе.
– Хочешь сказать, что ты меня не знаешь?
– Я тебя… знаю. Но я правда хочу… не торопиться. Чтобы все получилось. – неуверенно говорю я, – Раньше я никогда не тормозила с этим. Возможно, в этом была моя проблема.
– В тебе нет никаких гребанных проблем!
– И все же.
Тэд поднимает голову и закатывает глаза.
– Черт, малыш, ты меня в могилу сведешь.
– От воздержания не умирают, – смеюсь я, пиная его в плечо.
Он ловит мою руку, медленно целует запястье, и притягивает меня ближе, затем так же медленно заправляет прядь волос, склоняется ближе и шепчет мне на ухо:
– Ну я хотя бы могу делать вот так?
И я тут же ощущаю его губы на шее. Пульс ускоряется, и меня распирает от приятного теплого чувства внутри, того, про которое я пока ничего ему не сказала, но которое я определенно чувствую. Я откидываю голову, открывая ему больший доступ. Что ж, никто не говорил, что я собираюсь стать монашкой. Есть куча способов получать удовольствие, не раздеваясь. Я прикрываю глаза, отдаваясь ощущениям, а губы расплываются в довольной улыбке.
– Да, думаю, так ты точно можешь делать, – выдыхаю я и собираюсь уже отправиться в нирвану, как двери рядом с нами раскрываются.
– Ну что, вы уже помирились? – ввизгивает моя лучшая подруга рядом, заставляя Тэда оторваться от меня, а меня вздохнуть с досадой.
Я окидываю Рию и Мэтта, который стоит за ней, недовольным взглядом.
– Да там же премьера. Какого черта вы все выперлись?
Дверь снова открывается, и за ними возникает и Кевин.
– Ну что там?
– Вы все должны смотреть фильм! – указываю я.
– Тут кино поинтереснее будет.
Глава 49: Тэд
– Я думала афтер-пати по случаю премьеры фильма – это интересная вечеринка. А это просто какая-то тухлятина, – говорит Рокс, когда через несколько часов мы чинно-благородно пьем шампанское, стоя вокруг маленького столика.
Неподалеку заунывно играет скрипачка. И весь свет киношного Лондона снует туда сюда. Мы отправили членов семьи домой после самого кино. Но Рокс и Рия остались с нами.
В ближайшие несколько дней я не уверен, что в целом готов отпустить куда-то Рокс. За полтора месяца, которые она мучила меня было бы справедливо вообще привязать ее к себе.
Но когда она внезапно появилась на премьере в этом своем охренительно сексуальном красном платье я забыл вообще все.
А теперь когда она стояла рядом со мной и я мог вдоволь обнимать ее, мы было абсолютно похер, насколько отстойная эта вечеринка. Я чувствовал ее тепло. Ощущал ее запах и не мог надышаться.
– Согласен, – отвечает Мэтт и осматривается, – честно говоря, я не вижу большого толка продолжать торчать тут.
– Да, пойдемте уже в более приятное место, – соглашается Кевин.
– Куда? – это Рия.
– Может в бар на углу Ривингтон Стрит?
– “Укрытие”?
– Нет, “Укрытие” на Эссекс Роад, а на Ривингтон – ”Распутный Барабан”.
– Мы точно хотим в бар в названии которого есть слово “распутный”?
Голоса друзей сливаются в приятный гул, потому что мне, честно говоря, абсолютно похрен, куда мы пойдем. Главное, чтобы рука Рокс все так же находилась в моей и чтобы она продолжала улыбаться мне.
– Конечно, малышка, – отвечает Рокс, – я практически уверена, что если в названии бара есть слово “распутный” – это будет отличный бар. Пойдемте туда!
– Вот! – поддакивает Кевин, – хоть кто-то меня поддержал.
– Ты выбрал этот бар не потому что там есть слово “распутный”, а потому что там есть слово “барабан”.
– Это просто классный бар! А барабаны – это круто.
Спустя несколько минут мы забираем вещи из гардероба, и я накидываю на плечи Рокс бежевый тренч. Она сегодня так непохожа на себя. Все в ней настолько элегантно, я никогда не видел ее такой. Но в этом образе она так же восхитительна.
– Ты выглядишь… – начинаю я.
– Что? Слишком вычурно для “Распутного барабана?”
– Нет. Ты выглядишь красиво.
Я разворачиваю ее к себе лицом и трогаю накрученную прядь волос. Пальцы касаются ее шеи и я наблюдаю, как за моим прикосновением следуют мурашки. Я бы хотел прямо сейчас забить на этот чертов Барабан и отправиться туда, где я мог бы унять эту бешеную потребность в этой девушке, но она вбила себе в голову, что нам стоит повременить с сексом. Чушь, конечно. Наличие или отсутствие секса никак не влияет на мои чувства к ней. Хотя конечно хотелось бы наличие. Но кто я такой, чтобы что-то решать?
Но я могу ее целовать. Так что это я и делаю. Просовываю руки под полы тренча, притягивая ее за талию к себе и целую ее мягкие губы. Нежно и легко. И даже этого достаточно, чтобы отправить в полет все мои чувства.
– Эй, ну вы что там? – звучит голос Кевина. Они втроем уже стоят на выходе и ждут нас. На лице Рии – самая лучезарная улыбка на свете, Кевин выглядит немного раздраженным, Мэтт – скучающим.
Я перевожу взгляд назад на Рокс.
– Ты вообще хочешь идти с ними в бар?
– А почему нет?
– Ну, может ты хотела бы провести время вдвоем?
Она улыбается.
– Заманчиво. Но нет. Мы проведем его завтра и послезатвра. Но сегодня день премьеры фильма с твоим саундтреком. Это твой праздник, твой день – и я хочу чтобы ты провел его с близкими.
Я киваю. Черт возьми. Она права. Это мой день. И это день воссоединения с Рокс, это блин не могло быть лучше.
Я быстро накидываю куртку и беру ее за руку.
– Ну и к тому же, это же “Распутный Барабан”. Это мне точно надо.
– Поверь мне, детка, зная тебя, ты будешь там самая распутная.
– О, нет. Теперь я добропорядочная девочка. – улыбается она, пока мы направляемся к выходу.
– Не искушай меня.
Мы подходим к остальной компании. Кевин цокает языком и открывает дверь:
– Вы теперь на каждом углу будете останавливаться и миловаться?
– Отвали, – огрызаюсь я, – заведи себе девушку наконец.
Рия подхватывает:
– Серьезно, Кевин, ты остался последний. Это странно честно говоря. По сравнению с ними двумя ты кажешься более очевидным выбором на роль бойфренда.
На улице дует ветер и Рокс сильнее запахивает полы тренча. Я становлюсь сзади нее и обхватываю руками ее плечи.
– Он только кажется, – бросаю я Рие, – ни одна девчонка не выдержит его. Он же душный. Его терпим только мы.
Кевин демонстративно щурится.
– Не правда. Кевин не душный. Кевин – душка. – Рия подходит к нему, обнимает и что-то говорит на ухо.
Мы еще какое-то время продолжаем стоять на улице, смеяться и припираться, когда рядом останавливается машина. Задняя дверь открывается, и из нее выходит Дейзи.
Узнав ее, я тут же отворачиваюсь. Ничего удивительного. Она вечно шастает по всем мероприятиям Лондона. Я уже привык встречать ее.
Но если раньше я чувствовал раздражение и нервничал, когда видел ее, сейчас этого нет. Мне все равно.
Она подходит ближе к нам. На ней объемная зеленая искусственная шуба. Она выглядит в ней как Круэлла мультика, не хватает только далмантинцев.
– Тэд, привет.
Я поворачиваюсь к ней, крепче прижимая к себе Рокс. Что еще ей нужно? Последние наши встречи она не решалась говорить со мной.
– О, лапушка-Дейзи пожаловала, – скалится Кевин.
– Тэд, мы можем поговорить? – игнорируя Кевина, она она обращается ко мне.
– Говори.
– Наедине.
– Нет. Если есть что сказать – говори здесь. Если нет – не мешай.
Она перешагивает с ноги на ногу. Смотрит на мои руки на плечах Рокс, выдыхает и открывает рот:
– Давай прекратим. Я думаю, мы уже достаточно наигрались. Я понимаю, я обидела тебя, переспав с Дереком. Ты решил отомстить. Завел себе подружку. – она кивает на Рокс, – но серьезно, мы же взрослые люди. Хватит. Оставим это в прошлом и начнем сначала.
Что? Что она несет? С какого начала?
Я практически готов покрутить пальцем у виска, когда под моей рукой тело Рокс начинает подрагивать.
Она… смеется.
– Ты серьезно, что ли?
Ее грудь вибрирует раскатистым смехом. Нет, она не просто смеется. Она прямо таки хохочет. А я от этой реакции еле сдерживаю улыбку. Я рад, что рассказал ей все. После этого меня будто окончательно отпустила эта ситуация.
Дейзи стискивает зубы и обводит взглядом остальную компанию. Кевин разве что не зубоскалит. Но судя по лицам остальных – всем очень весело.
– Тэд… правда, нам лучше поговорить наедине, – обиженно тянет Дейзи, таким тоном, будто я должен тут же спохватиться и исполнять любой ее каприз. Она серьезно еще верит в это?
– Я не хочу разговаривать с тобой наедине, – бурчу я, – я вообще не хочу с тобой разговаривать.
– Тэд…
– Ты что не слышала? – резко говорит Рокс, – или может ты тупая и не понимаешь слов?
– Тебя вообще никто не спрашивал, – едко отвечает Дейзи.
– Хотя… – задумчиво тянет Рокс, – ты точно тупая. Надо быть полной идиоткой, чтобы прошляпить его. Глупо. Тебе столько раз говорили отвалить, а ты все ходишь, побираешься. Это выглядит жалко.
– Тэд! – Дейзи топает ногой, продолжая смотреть на меня и пытаясь игнорировать Рокс.
– Да не хочет он с тобой разговаривать! Никто не хочет. – Рокс обводит руками всю нашу компанию, – только мне есть что тебе сказать. И вот что я тебе говорю: собери остатки своей гордости и отвали. Твои потуги выглядят жалко. Ты ему больше не интересна. Никому ты больше не интересна. И твои манипуляции в сети тоже больше не работают.
Дейзи поджимает губы, смотрит на меня, глаза ее горят чуть ли не ненавистью и, возможно, обидой. Что ж, после того, как она начала манипулировать новостями о Рокс, у нее действительно поубавилось поклонников.
Рокс делает шаг вперед к ней, вырываясь из моих объятий.
– А если не отвалишь, я дам где-нибудь небольшое интервью и расскажу о твоих специфичных развлечениях, о которых я наслышана от Тэда, и тогда твоей карьере модели – придет конец. Ни один приличный бренд не заключит с тобой контрактов. Репутация, знаешь ли, – вещь хрупкая.
Рокс слегка задирает нос. А я в этот момент не могу думать ни о чем другом, как она прекрасна, мать его. Меня сверху донизу заливает чувством гордости за то, что эта восхитительная девушка – моя. И она тут только что дала отпор моей бывшей. Непохоже на человека, который еще час назад говорил мне, что он сломлен.
Дейзи морщится. Снова смотрит на меня.
Я ничего не говорю, потому что… ну… Рокс уже все сказала.
– Ладно, – задирает нос Дейзи, – только даже не думай, что после этого я когда-нибудь снова пересплю с тобой, – обиженно говорит она, глядя на меня, – на этот раз это действительно конец.
– Да неужели? Наконец-то! – вырывается у меня.
Моя бывшая резко разворачивается, и, задрав голову и пытаясь выглядеть достойно, уходит, стуча каблуками.
Раздаются хлопки.
Это Кевин апплодирует.
– Это было красиво.
Рокс откидывает волосы назад и улыбается.
– Она меня бесила.
– Она всех нас бесила, – говорит Мэтт.
Они хохочут.
А я спрашиваю:
– А о каких специфических развлечениях ты так уверенно говорила? Я вроде не рассказывал ни о чем подобном.
Рокс поворачивается ко мне и пожимает плечами:
– О, ну я немного приукрасила. Не знаю, но судя по тому, что ты рассказал о ней, у нее наверняка есть неприятные тайны.
– Черт, детка, это было великолепно.
Глава 50: Тэд
Эпилог
Muse - Madness
– Ну что, ты решила, поедешь ли мной на концерт в Ливерпуль? – спрашиваю я Рокс, когда мы подходим к ресторану моего отца.
Прошел почти месяц с премьеры «Авроры», когда Рокс вернулась в мою жизнь, и я начал, черт возьми, свободно дышать. У меня теплело в груди каждый раз, когда я мог слышать ее голос, видеть ее улыбку и просто наслаждаться ее обществом.
Хотя, будем честными, я все равно был слегка напряжен. Все из-за ее странного желания повременить с сексом. Не знаю, что за очередная пуля была в ее голове, когда она решила накинуть нам этого испытания, но она уверяла, что только так из нас получится что-то серьезное. По-моему, это была полная чушь. Но я был готов на что угодно, если она при этом оставалась довольна. Хотя все это время было пыткой, потому что она, конечно, хоть и решила повременить, но быть… собой… не перестала. Она соблазняла, она была кокетливой и в целом была не против поиграть, только если на нас оставалась одежда. Иногда это было даже весело, потому что мысленно я ставил ставки на то, сколько она сама продержится.
Хотя больше чем секса я ждал от нее ее откровенности. Тех самых слов, которых она не говорила. Которых она почему-то боялась до усрачки. Но которые я отчаянно жаждал услышать. Я не давил, никак не намекал, не хотел спугнуть ее, и просто терпеливо ждал.
Мы ходили на свидания, много гуляли, просто сидели перед экраном телевизора с китайской едой из доставки, я проводил с ней время в ее кофейне. Она теперь была, черт возьми, совладелицей кофейни, и все свободное время проводила там. Рокс тараторила о своих бизнес-идеях так бодро и с таким энтузиазмом, будто собиралась покорить кофейный Олимп.
Собственно, поэтому мы шли к отцу. Я еще давно обещал познакомить ее, чтобы она могла задать все свои вопросы касаемо бизнес-процессов.
– Нет, не могу. Я должна присутствовать на мероприятии. Ты же помнишь, бранч для блогеров.
– Ага, – недовольно бормочу я.
Да, она все уши проела на тему этого бранча. Оказалось, что в этой девушке несметное количество энергии, когда ей есть куда ее тратить. Она тряслась с этой кофейней, как с писаной торбой. Конечно, мне было неприятно, что в Ливерпуль я поеду без нее, но мне нравилось видеть ее такой… живой.
– В следующий раз организуй свой бранч так, чтобы я мог на него прийти.
– Ты не блогер.
– Ну как посмотреть. Ты видела количество моих подписчиков в Instagram?
– Ты – медийная личность. Это другое.
– То есть YMC хочет со мной сотрудничать, а ты воротишь нос?
– Да, похоже, я более избирательна.
К этому времени мы подходим к ресторану, и я открываю перед ней дверь, а затем, положив руку ей на поясницу, направляю вперед. Она немного выгибается, почувствовав мое касание, заставляя меня мысленно усмехнуться.
Рокс осматривается. Темный зал в стиле старых классических английских баров явно производит на нее впечатление.
Мы проходим в дальний зал ресторана, где обычно отец проводит все свои встречи, и садимся за столик рядом друг с другом. Я сплетаю её пальцы со своими.
Она поворачивается ко мне с улыбкой:
– Спасибо, что привел меня сюда. Я знаю, ты не очень любишь общаться со отцом.
– Ну… в последнее время у нас в отношениях вроде как настала оттепель, так что все не так плохо.
– И все же: спасибо. Для меня это много значит. Я ещё не знаю, что сложится из этой затеи с кофейней. Но сейчас для меня это важно.
– Я знаю.
– Конечно, я не уверена, что через пару лет я не захочу все бросить.
– Какая разница, что будет через пару лет, если для тебя это важно сейчас?
– Ну как. Долгосрочный план на жизнь и всё такое.
– Кому нужен долгосрочный план на жизнь?
– Но у тебя он есть, – замечает Рокс, – группа, музыкальная карьера и все вот это.
– Это не долгосрочный план. Это просто то, чем я живу. Сейчас – так. Но кто знает, может через пару лет мне приспичит бросить музыку и начать выращивать помидоры в теплице?
– Господи, я надеюсь, ты врешь, – смеётся она.
– Ну может не через пару лет. Но через десять. Мне кажется, из меня выйдет отличный огородник, – я шутливо поигрываю бровями.
– Нет, ни за что. Это будет ужасно, – она тыкает мне в плечо своей ладошкой и, уже не сдерживаясь, хохочет.
– Вот и проверишь.
Рокс на секунду замирает и сглатывает.
Ага, неловкий момент, когда мы говорим о будущем. О котором она не знает, как говорить.
Неважно, главное что у меня в голове все отлично предопределено. Не знаю, где я буду и кем я буду. Но я прекрасно знаю, с кем бы я хотел быть.
– А может, я преисполнюсь и захочу быть дрессировщиком собак? Кто знает? – отвлекаю я ее и обнимаю, поглаживая по плечу. Её сладко-перечный аромат попадает в нос, и я уже хочу потянуться к ее губам, но рядом раздается покашливание. Я оборачиваюсь. Отец стоит рядом и с лёгким интересом наблюдает за нами.
Рокс вскакивает и жмет ему руку.
– О, здравствуйте, мистер Райдер. Рада с вами познакомиться.
– Ты должно быть Рокс. Зови меня Генри. Тэд, конечно же, ничего подробного о тебе не рассказывал, так что я буду рад познакомиться лично.
Следующие минут 40 проходят в диалоге между Рокс и отцом, где я просто наблюдаю. Они обсуждают какие-то бизнес-процессы, цифры, партнерства, трафик и прочие термины, которых мне не понять. Рокс улыбается, живо кивает и постоянно что-то помечает у себя в блокноте.
Я же просто любуюсь ею и пару раз ловлю на себе задумчивый взгляд отца.
Пока они общаются, мой телефон загорается сообщением из чата с парнями:
Кевин: ну что, мы ищем скрипача?
Мы последнее время работали над новым звуком и внезапно изыскания привели нас к тому, что нам потребовались струнные, чтобы записать демо.
Мэтт в ответ на это присылает несколько ссылок.
Я просматриваю аккаунты скрипачей, которые он присылает и пишу.
Тэд: ты выбирал по уровню унылости звука? мы же решили, что нам нужен драйв
Мэтт: и где ты видел драйвовых скрипачей? у них обычно на лицах написан весь тлен мира
Кевин: да похрен что там у них на лицах, главное чтоб играл бодро
Мэтт: ты играешь бодро, но мина у тебя тоже кислая
Кевин: с чего это вдруг? я – самый доброжелательный у нас в группе, я всем нравлюсь, больше чем вы двое
Мэтт: это потому что они не знают, что на самом деле ты постоянно ходишь с кислой миной.
Кевин: не хожу я ни с какой кислой миной. На свою кислую мину посмотри.
Я усмехаюсь, придурки, блин.
Тэд: успокойтесь, они у вас одинаково кислые
Отправляю сообщение и снова смотрю на Рокс, она закусывает карандаш. И кажется они говорят уже не про бизнес, а про… меня?
И когда отец добродушно заявляет, что он был бы не прочь показать ей мои детские фото, я вмешиваюсь.
– Эй!!! Это не имеет никакого отношения к делу. Мои фотки из песочницы никак не помогут ей развить свою кофейню.
Они оба смеются, а я не понимаю, когда они успели объединиться против меня.
– Ладно, Рокс, – говорит отец, – если будут еще вопросы, обращайся. И заводи Тэда сюда почаще. – подмигивает он. Я закатываю глаза.
Мы прощаемся с отцом и выходим в основной зал, где Рокс тормозит у зеркала, разглядывая свои волосы и подкрашивая губы.
Я обнимаю её со спины, закидывая руку ей на плечо:
– Это совершенно лишнее, детка, я собираюсь зацеловать эти прелестные губы, как только мы выйдем на улицу.
– Что ж вот и проверишь, насколько правдив был рекламный слоган этой помады. Они обещали, что у нее классный конфетный вкус.
– Прости, но придется найти другие места для поцелуев, я предпочитаю чувствовать тебя, а не производителя губной помады – шепчу я на ухо, слегка касаясь её мочки. Она глубоко вдыхает. Я всегда восторгался тем, насколько легко она откликается на мои касания.