Маскарад

От автора

«Маскарад» – это одиночная книга. История главных героев начинается и завершается здесь, никаких сиквелов и приквелов для них нет.

События разворачиваются в мире под названием Шаран и имеют отсылки на «Серпентарий» и «Обскур». Читать их для понимания этой истории НЕ нужно, но если вы читали, возможно, вам будет приятно заметить знакомых персонажей и детали. Также если вам нравятся большие миры, и вы хотите продлить путешествие по Шарану и изучить его, то советую прочесть и другие книги по нему.

Порядка чтения не существует, вы можете придумать его сами, подобрав заинтересовавшие вас книги. Если вы хотите узнать больше о книгах и получать новости о них, можно зайти в мой телеграм-канал (@irmadir).

Важно понимать, что «Маскарад» на данный момент не дописан, и т.к. это черновик тут нет примечаний для некоторых слов, если вы не читали другие мои книги вам будет сложнее но если вы умеете проводить параллели и выстраивать аналогии, вы точно справитесь! Или можете дождаться полной версии книги (скорее всего, она появится летом).

И !ПОЖАЛУЙСТА! учитывайте, что «Маскарад» относится к тёмной романтике и здесь поднимаются некомфортные и триггерные темы. Пожалуйста, ознакомьтесь с списком некоторых из них заранее:

• герой со шрамами и травмами лица

• убийства и жестокость

• преследование

• похищение

• вторжение в жилище

• сомнительное согласие

• шантаж

• доминирование и подчинение

• особенности анатомии (в том числе особенности строения полового органа)

• откровенные сцены

• игры с ножом

• связывание

• сексуализация страха

• нездоровые отношения

• психические расстройства (ОКР, ПТСР, ГТР и другие)

• эпилепсия (не у главных героев)

• жестокое обращение с детьми (в воспоминаниях)

Наверняка что-то упущено, но этого уже достаточно для предостережения. Если в списке есть темы, вызывающие у вас отторжение и/или сомнения, пожалуйста, не читайте эту книгу! Ваше ментальное состояние очень важно!

Если же при чтении этого списка вы ощутили не тревогу, а азарт… Добро пожаловать!

Увертюра

[Увертюра – это музыкальное вступление перед началом какого-либо представления (спектакля, оперы, балета и т.д.). Обычно используется для погружения слушателей в эмоциональный фон предстоящего действия и представляет основные темы]

Призрак хочет убить меня. Раньше он казался лишь театральным мифом, выдумкой суеверных артистов, но сейчас он более чем реален. Вместо лица – чёрное пятно, словно его образ вытравили из самой реальности. Однако это лишь маска. В прорезях я замечаю странный сине-фиолетовый отсвет. Тяжёлый взгляд направлен на меня, и напоминает касание холодной стали, которая вот-вот перережет артерию.

Мы с Призраком замираем в немом поединке, разделённые пропастью зала. Он остаётся в ложе бельэтажа, а я всё ещё стою между рядов амфитеатра. Свет направлен на сцену, где продолжается репетиция. Голос моей сестры наполняет зал, трепещет в воздухе, сплетаясь с музыкой, а затем рассыпается и оседает звуками повсюду. Настоящее чудо.

Чудо, которым наслаждался и Призрак. Он так увлёкся, что явно забыл об осторожности и выступил вперёд, тогда-то я его и заметила…

Его плечи, скрытые строгим пиджаком, едва уловимо движутся, подтверждая догадку о том, что во тьме прячется вовсе не привидение. Он дышит, следовательно, это не настоящий призрак, а живое существо – незнакомец, который пялился на мою сестру! Защитный инстинкт внутри вопил, гнев бурлил, и потому я вскочила. Только тогда Призрак обратил на меня внимание, медленно повернув голову. Он всё ещё смотрит…

Смотрит и сжимает перила с такой силой, что кажется, ещё немного, и чёрные перчатки на его руках лопнут. А я почти уверена, что Призрак хочет так же сдавить мою шею.

Он хищник. Опасный и дикий, готовый уничтожать. Но я заметила его, потому что отчасти мы похожи – мы оба наблюдатели. И если он хищник, то я терпеливая охотница.

Голос моей сестры затихает, но музыка навязчивым пульсирующим ритмом отскакивает от лепнины, усиливая зловещую атмосферу, клубящуюся между рядами кресел, отделяющих меня от Призрака. На периферии зрения заметны девушки в трико. Они линиями выстраивают танец, и их тени, уродливые и длинные, мечутся по заднику, как пленённые души.

Я расправляю плечи и, вскинув подбородок, показываю средний палец. Выражение лица Призрака скрывает маска, но он явно в бешенстве от моей наглости. Я усмехаюсь, смакуя момент, а он раздражённо отталкивается от перил и отступает. Его фигуру обволакивает тьма, скрывая в непроглядной черноте. И лишь тяжёлая бархатная портьера покачивается, напоминая о том, что в ложе кто-то был…

Кто-тововсе не бестелесный. Местное привидение – живой, дышащий мужчина. И теперь я знаю о нём…

АКТ I. Экспозиция

[Экспозиция – это вступительная часть произведения (литературного, музыкального и т.д.), представляющая персонажей, места действия и начальные обстоятельства]

1. Привидение

ТЕНЬ

– Это привидение, – заявляет Бруно Волберт, директор Аеданского театра музыки и драмы.

– Привидение? – скептично повторяю я и кошусь на него.

Мы медленно идём по фойе. С кессонного потолка, как спелая виноградная гроздь, свисает хрустальная люстра. Кое-где на стенах кремового цвета с лепниной в виде акантовых листьев и музыкальных лир висят картины в золочёных рамах. Под ногами поскрипывает старый дубовый паркет, который заботливо укрыли бордовым ковром.

– При всём уважении, господин Волберт, но привидений не существует. Либо это дух, что вряд ли, либо остаточная магия, либо…

– Госпожа Клейн! – директор останавливается, пытаясь отдышаться. Его фигура больше напоминает огромный мяч на ножках, и каждый шаг для него целое испытание. – Я руковожу этим театром уже два года! И не думали же вы, что я сам не побеспокоился о нашем привидении? Конечно же да! И магов вызывал из самой Службы!

Я поджимаю губы. Да, это серьёзно. Служба Магических Расследований занимается самыми сложными делами. Кажется, пару зим назад её даже переформировали так, что теперь они подчиняются непосредственно Центру и имеют одинаковые полномочия на всей территории нашей Конфедерации.

– И что же, по-вашему, Служба раскрыла? – Из внутреннего кармана пиджака Бруно достаёт носовой платок и принимается утирать им испарину со лба.

– Что? – нетерпеливо спрашиваю я.

– Ничего! – директор разводит руками в лучших традициях актёров. – А привидение то ещё старожилы помнят! Не удивлюсь, если оно тут со времён, когда здание было Западно-Имперским театром оперы и балета! А маги мало ли чего настроили тут. Они же на развалинах всё делали… Может, под нами вообще некрополь!

– Ну а чертежи у вас есть? Вдруг и правда некрополь? – хмыкаю я.

– Есть чертежи. На них театр. И всё. Если и было что ещё, то давно утеряно. Кого надо я вызывал, они ничего странного не обнаружили, и будь под нами хоть некрополь, хоть останки древнего шабаша, остаточной магии не обнаружено, а театр признан безопасным. Слышите меня? Бе-зо-пас-ным! – по слогам выговаривает Волберт.

– Наверняка привидению вашему более логичное объяснение есть. Что, если это какой-то псих? А если маньяк? Если…

– Нет! Нет-нет-нет! – мотает он головой. – Никаких «если», госпожа Клейн! У меня всё по документам чисто, вы мне, пожалуйста, проблемы не придумывайте! Привидение наше весьма безопасно, хоть и необъяснимо. Оно нас не трогает…

– А если всё же тронет?

– Ну что ж вы заладили со своими «если»? Ну, Юна, ну, дорогая, ну в самом же деле! – восклицает директор, обращаясь ко мне уже по имени.

– Но всё же, если не привидение, а шастает кто-то из плоти и крови? – настойчиво уточняю я.

От очередного «если» у Бруно начинает дёргаться глаз. Директор продолжает молчать и недовольно пыхтеть. Но отступать я не собираюсь, ведь знаю, что видела, а точнее, кого. И это явно был не бестелесный призрак, а вполне настоящий мужчина. Однако убедить в этом мне пока никого не удаётся…

– Вот вы мне скажите, Юна, вы от меня чего хотите? Проверить? Так проверено! – Волберт мнёт платок в руках. – И у нас на носу крупный мюзикл! А вы… Вы что же, сестре добра не желаете? Сорвать всё хотите?

Приходится прикусить щеку, чтобы не ответить резко. Вместо этого я надеваю, словно маску, доброжелательную улыбку и виновато бормочу:

– Вы меня тоже поймите, Бруно, я же переживаю. Раньше Тина репетировала то в музыкальном зале, то в танцевальном. Сейчас начались репетиции на сцене. Второй день идут, и второй день это ваше привидение появляется именно тогда, когда начинаются партии моей сестры. Мне тревожно из-за этого.

– Да понимаю, понимаю, Юночка! – директор тяжело вздыхает и прячет платок в карман брюк. – Но я вас уверю, посторонних тут никого. Мюзикл свежайший, я же тоже стараюсь, чтобы никто лишнего не выяснил, премьера громкой будет, мы на вашу сестру очень рассчитываем. Опера и балет хорошо, конечно, но мы двигаемся дальше, ищем таланты! Театр после переформатирования, знаете ли, нуждается в новых голосах. А привидение… Да плюньте вы на него! Ну есть и есть! Мерещится и ладно! Предки с ним! Пусть слушает это потустороннее существо, может, у него и радостей больше никаких нет, ну?

Волберт вразвалочку идёт дальше и останавливается только у тяжёлых дубовых дверей. Он раскрывает одну из них и приглашающе машет рукой, пропуская вперёд и не забывая качать головой:

– Ох, умотали же вы меня, госпожа Клейн!

Я хмыкаю, заходя в самое сердце театра – огромный главный зал. Былая роскошь сусального золота и бордового бархата напоминает о том, что здание воздвигали при Империи Осидеста, когда Конфедерации Кантонов не существовало. Тогда на её месте было Пятикнешие, подчинённое власти императоров и императриц. После Войны за независимость никто в Конфедерации не любил вспоминать об общей истории с ненавистной Республикой, с которой мы когда-то составляли одно государство. Тем не менее все стараются беречь наследство Империи: от зданий до мощных артефактов.

– Что за красота! – шепчет директор, обходя меня.

Его взгляд направлен на сцену, хотя и само помещение заслуживает отдельного внимания. Всё тонет в полумраке, однако всё равно трудно не заметить роскоши. Бархату оттенка густого красного вина вторит мерцающая парча обивки и тяжёлые фалды занавеса. Благородный глубокий цвет идеально сочетается с позолотой на капителях колон, на причудливых орнаментах лепнины на ярусах и не только… Кажется, золото повсюду, оно есть даже на «рожках» выключенных сейчас жирандолей, украшенных хрусталём, и, разумеется, на массивной люстре, похожей на застывший фейерверк из сотен сверкающих слёз. Она висит ровно по центру, над более широким проходом между партером и амфитеатром.

Я невольно отступаю, боясь, что однажды это великолепие просто рухнет на меня. Что вряд ли возможно без вмешательства… А вмешаться теперь есть кому. Приходится поднять голову, чтобы рассмотреть не только ложи бенуара у самой сцены, но и ложи бельэтажа, в одной из которых и прятался Призрак. Все они пусты, как и балконные… как и весь остальной огромный зал…

Я делаю глубокий вдох, наполняя лёгкие запахами театра: отполированный паркет, аромат древесных смол и холодок магических кристаллов, на которых работают софиты, рампа и остальное освещение. Не знаю, что ещё ожидала уловить. Может, вонь чужака?

Как пахнут привидения? А этот Призрак?

Хотя его нигде не видно, он всё ещё рядом – в мыслях. Это раздражает, потому я беру пример с Волберта и поворачиваюсь к сцене. Там почти десяток людей. И это не весь состав. Пока мне удалось увидеть мюзикл только частями и без реквизита, но он обещает быть масштабным. Между артистами прохаживается хореограф, а на первом ряду партера дымит сигаретой постановщица. Оркестровая яма пустует, вместо неё записанную музыку проигрывают магические установки. Позже оркестр присоединится к репетициям, а пока так…

Среди артистов я замечаю и Тину. Её пухлые розовые губы сомкнуты, потому что поёт её коллега. Сама она сосредоточенно танцует вальс с другим. Золотистые волосы, завязанные в высокий хвост, подвиты и падают на плечи и спину, несмотря на движения, пряди не кажутся растрёпанными. Тина переступает ногами в сторону и разворачивается. Её тонкая худощавая фигура невероятно изящна и напоминает мне о балерине, кружащей под музыку внутри шкатулки.

– Браво! – Волберт радостно обрывает тишину, установившуюся после отрепетированной сцены. Его грузное тело неожиданно резво движется вперёд.

Я же остаюсь на месте. Мой взгляд соскальзывает с сестры и направляется в ту самую ложу, где снова мелькает тень привидения…

***

– Пожалуйста, Юна, только не начинай опять, – страдальчески хнычет Тина, садясь на заднее сидение мобиля.

– Неужели ты веришь, что это привидение? – возмущаюсь я, плюхаясь рядом с ней и захлопывая дверцу.

– Очень вероятно. Сама ведь говорила, что магия у нас на Шаране полностью не изучена, а значит, гипотетически привидения могут существовать…

– Гипотетическия оперная дива! А этот урод явно сталкер, который следит за тобой!

– Юна, – Тина тяжело вздыхает, – его видела только ты. Ты вообще уверена, что всё правильно поняла?

– Намекаешь на то, что у меня развилась паранойя из-за тревожного расстройства?

– Я такого не говорила! Просто… волнуюсь за тебя. Помнишь, что было с моим одноклассником?

– Он следил за тобой!

– Ему было четырнадцать! И он пытался подарить мне цветы! Это обычные неловкие ухаживания, а ты зарядила ему палкой по лицу!

Я складываю руки на груди и отворачиваясь к окну. Больше всего раздражает, что Тина права.

Её одноклассник оказался обычным парнем, который не умел толком проявлять внимание, потому в коридорах школы вечно крутился неподалёку, садился за соседний столик в школьном кафетерии и часто пялился на Тину щенячьим взглядом. Но моё воображение двенадцатилетки с тяжёлым детством дорисовало картину насилия, которое может произойти. И когда однажды по дороге домой я заметила, как за нами плетётся всё тот же парень, держа что-то за спиной, нервы сдали.

Мозг счёл ситуацию опасной и из всех базовых реакций организма на стресс в виде замри, беги или бей, он выбрал последнее. Всегда выбирал… Тогда я схватила валяющуюся палку и со всей силы ударила бедолагу, а потом увидела, что за спиной он держал не нож, а проклятый букет ромашек!

После этого меня, естественно, отчитали и отправили к психотерапевту, поставившего мне кучу диагнозов. Хотя я вот считаю, что куда более реально смотрю на мир, чем остальные. Ведь был шанс, что вместо цветов в руках того парня могло оказаться оружие! Это не означает, что у меня параноидальное расстройство или тревожное расстройство, или какое-то другое! Ну не значит же…

Ладно, возможно, значит. Признание проблемы – первый шаг к её решению, да? Правда, мне до сих пор трудно избавиться от старых привычек, которые въелись в меня с детства. Я стараюсь смотреть на них, как на своё преимущество (надо же чем-то себя тешить). Потому сейчас уверена, что моя тревога в кои-то веки сработала не просто так.

Сегодня, как и вчера, я пытаюсь донести до Тины, что Призрак вовсе не призрак. Однако она и слушать не хочет, упрямо повторяя, что мне показалось, или просто списывая всё на театральный миф. Она всегда была куда беспечнее меня. Хотя что требовать с той, кто рос в богатой семье с рождения, и чья мать, пусть и не слишком заботлива, но до сих пор отправляет дорогущие украшения в подарок, а отец выполняет любую прихоть? Я вот росла в семье алкоголика и просто мудака. Потому у меня есть множество талантов, недоступных Тине.

Например, она не умеет по шагам понять, будет ли сегодня скандал. А это важная способность! Или она не умеет делать вид, что её не существует, чтобы не вызвать вспышку чужого гнева. И, разумеется, Тина не умеет ложиться на тело всхлипывающей избитой матери, чтобы закрыть её от кулаков отца, но при этом не слишком пострадать самой. А ещё она не умеет группироваться и прикрывать голову, чтобы получить минимальные повреждения, когда отец избивает тебя ногами в тяжёлых сапогах…

Боюсь, я до сих пор не могу простить маме выбор первого мужа. Но она хотя бы смогла уйти… Правда, только тогда, когда я получила сотрясение мозга и какое-то время пролежала без сознания… Отца, к моему великому облегчению, после этого лишили родительских прав, а мама решилась на развод.

Нас приютил её начальник, предоставив небольшую квартиру. Сам он давно жил в загородном доме. Он помог с бракоразводным процессом, а после, как говорила мама, «всё закрутилось». Теперь её начальник – мой отчим. Ну и конечно, у меня появилась не только новая фамилия, но и сестра – Тина, которая совершенно лишена и многих моих талантов, и инстинкта выживания!

– Юна, ну не дуйся! Знаю, ты хочешь, как лучше, – сестра придвигается ко мне на сидении, упираясь своим плечом в моё. – Но сейчас мы обе переживаем из-за мюзикла, а тебе нечем себя занять после того, как мне наняли ассистентку… Но всё будет отлично, надо верить в хорошее.

Я поворачиваюсь к ней, подняв одну бровь. Она старше, но её наивность поражает каждый раз. Тина всегда была добра ко мне, к зашуганному ребёнку, внезапно появившемуся в её доме вместе с женщиной. У неё были все причины злиться на отца, на новоявленную мачеху и девчонку, которую ей предложили называть сестрой. Но она была воплощением дружелюбия и обезоруживающей доброты. Меньшее, чем я могла отплатить ей, этому милому, хрупкому созданию, – своей защитой и заботой.

– Ну же, Юна, – Тина пробегает пальцами по моему боку, заставляя улыбаться от щекотки, – мне тоже грустно, когда ты расстроена!

– Я не пианино, чтобы быть расстроенной.

Сестра хихикает, а разговор о Призраке затухает. Он исчерпан, убедить нечем, фактов нет, а просто так мне никто не поверит. Мы с Тиной знаем друг друга уже четырнадцать зим, и история с её одноклассником была первой, но не последней… И вся семья прекрасно понимает, что я действительно могу нафантазировать лишнего и увидеть угрозу даже там, где её нет, отреагировав при слишком бурно. И это может быть опасно… В моменте мне плевать на последствия для других или себя, а неконтролируемая агрессия может довести меня до крайности, как тогда, с отцом…

Мне было десять. Он опять бил маму. Я схватила нож. Понимала ли я, что у меня нет шансов? Да. Собиралась ли я отказаться от идеи проткнуть его? Определённо нет! Отец тогда настолько растерялся, что пропустил удар в руку, оттолкнув взбешённую девчонку только после того, как получил рану ещё и на ноге. Я отлетела, ударившись головой. Следующее, что я помню – палата больницы и заплаканная мама. Жалела ли я о своём поступке? Нисколько. Я бы повторила это, даже если бы в результате погибла.

Сейчас всё это кажется далёким, но забыть подобный опыт трудно. Мама до сих пор ходит к психотерапевту, а вот мне не нравится капание в голове. Но иногда мою агрессию нужно куда-то деть, так что отчим научил меня стрелять и даже помог с оформлением охотничьего билета и разрешением на хранение оружия. Обычно мы просто стреляем по мишеням и пьём безалкогольное пиво, рассказывая друг другу новости. А потом возвращаемся домой, где моя мама и Тина приготовили какой-нибудь кулинарный шедевр.

Я знаю, что теперь в безопасности. Что у меня есть те, на кого можно положиться в случае чего, но… Призрак, куда худший, чем театральный, преследует во снах и наяву. Это старая рана, полузабытый ужас, переродившийся в вечную тревогу, которая навсегда рядом со мной…

***

Фан-встречу Тины организовывает её менеджер, Ройс. Поблизости бегает новенькая ассистентка, Грета, забравшая львиную долю работы, которую раньше выполняла я. Все заняты, кроме меня…

Решив не мешаться под ногами, я выхожу к установленной посреди огромного торгового центра сцене. Там тоже кипит работа, идут последние приготовления, а люди вокруг медленно начинают стекаться к этому месту, в ожидании появления их кумира.

Я же поднимаюсь на второй этаж, чтобы осмотреть всё с высоты. Небольшую сцену установили в просторном месте под стеклянной крышей, по бокам стоят магические усилители звука. Сейчас всё огорожено металлическими столбиками с алыми лентами, вдоль которых прохаживаются четыре охранника. Люди уже начинают собираться, многие держат в руках плакаты, слышится гул переговаривающихся в ожидании фанатов, которых с каждой минутой становится всё больше.

Мои глаза выискивают в толпе опасность, но пока им не за что зацепиться, разве что за огромный баннер с Тиной, висящий напротив. Такой же есть и с той стороны, где я сейчас прохожу, он свисает с третьего этажа до второго, и собравшиеся внизу, у сцены, могут им полюбоваться.

«Ковентина» – написано имя сестры большими буквами. На отпечатанном изображении Тина выглядит идеально, на ней бальное платье с корсетом, подчёркивающим грудь и делающим её тонкую талию ещё более выразительной. Золотистые волосы волнами спускаются вниз, в них поблёскивают вплетённая россыпь камней. Пухлые губы блестят, создавая впечатление, будто Тина без макияжа вовсе. Конечно, это не так, я ведь была там, когда её снимали на мфиз, и в курсе, что на её лице плотная маска из тональника, ску́льптура, румян и хайлайтера. Однако макияж делала любимая визажистка Тины, а Алисия действительно хороша в этом. Она даже умудрилась как-то подчеркнуть выразительные голубые глаза, сделав всё так незаметно, что, кажется, словно Тина сама по себе неземное создание.

Впрочем, красоту моей сестры трудно отрицать, она миловидная, небольшого роста и изящна в самом прямом смысле этого слова… Я усмехаюсь самой себе и, щурюсь, читая ещё одну надпись: «Премьера мюзикла «Маскарад» уже скоро!». Плакатов и упоминаний о постановке так много, что меня начинает подташнивать от их количества, но это необходимость: чем лучше будет прогрев аудитории, тем выше шанс аншлага.

Люди вдруг взрываются криками и аплодисментами. Я опускаю взгляд, следя за тем, как Тина в коротком серебряном платье поднимается на сцену и со счастливой улыбкой машет всем рукой. Она поёт несколько своих песен, привлекая ещё большее внимание.

Постепенно ограждения перестраивают, создавая своеобразный коридор для потока людей, желающих получить автограф, а на сцену вносят стол и стул, куда присаживается Тина. Рядом с ней Грета.

У перил на втором этаже тоже стоят люди, но кто-то уже спустился, присоединившись к фанатам, а другие разошлись после песен, так что есть места, откуда легко рассмотреть толпу внизу. Я пользуюсь этим и внимательно оглядываю всех, боясь обнаружить Призрака… Хотя, преследуй Тину я, я бы не толпилась со всеми. А где была бы? Вероятно, там же, где и сейчас, на втором этаже, откуда обзор лучше. Но тогда сместилась бы, потому что с моей нынешней точки видна в основном толпа, значит…

Я медленно поднимаю голову и тут же встречаю недовольный взгляд. У противоположного края стоит высокий мужчина в чёрном худи с накинутым капюшоном поверх балаклавы. Какое-то время мы, как и в зале театра, просто пялимся друг на друга, будто два дуэлянта.

Сердце в груди тут же срывается в дикий ритм. Я первая отступаю, бегом спускаясь по эскалатору, и едва не врезаюсь в одного из охранников. Он уточняет, всё ли в порядке, и я предупреждаю о подозрительном человеке в балаклаве. Мы оба поднимаем головы лишь для того, чтобы обнаружить, что там, где был незнакомец, никого уже нет…

***

Я сижу за столом в доме Тины, не прислушиваясь к разговору с её женихом, Сэлом и его другом, Нико. Меня больше беспокоит новое появление Призрака…

Когда встреча закончилась, а Тина оказалась в относительной безопасности, я в сопровождении администратора направилась в комнату с полупрозрачными экранами из обработанного магического кристалла, куда выводились изображения с мфизов по всему торговому центру. Однако прояснить с помощью записей мало что удалось. Призрак выбрал не просто лучшую точку для слежки за Тиной, но ещё и слепую зону для мфизов. Грёбаный баннер перекрыл обзор. Всё, что удалось заметить – дважды мелькнувшую тень, скрывшуюся в рабочих помещениях, где мфизы не установлены.

– Ау-у, Юна? – Сэл, машет рукой перед моими глазами, перегнувшись через стол.

Я вздрагиваю и перевожу взгляд на собравшихся. Рядом сидит Тина, напротив неё – Сэл, а напротив меня – Нико.