Соприкосновение с вечностью. Дерматоглифическая гипотеза преемственности индивидуальности

Идея реинкарнации не является изобретением какого-то одного народа или одной религии. Она возникает независимо в разных культурах, разделенных тысячами километров и отсутствием исторических контактов. От древней Индии и Греции до кельтской Европы и африканских племен — следы веры в перевоплощение обнаруживаются повсюду. Это делает реинкарнацию не просто религиозным догматом, а когнитивной универсалией — чем-то, что человеческий ум порождает спонтанно. Понимание этого факта важно для нашего исследования, потому что снимает вопрос о культурном заимствовании или внушении.

В этой главе мы рассмотрим основные культурные традиции, в которых идея перевоплощения занимает центральное место. Начнем с древней Индии, где учение о сансаре и карме было впервые систематически изложено в Упанишадах. Затем обратимся к античной традиции — орфизму, пифагореизму и платонизму, где метемпсихоз был философской гипотезой, а не религиозным догматом. Отдельно рассмотрим иудео-христианскую и исламскую традиции, в которых реинкарнация отсутствует в ортодоксальной доктрине, но появляется в мистических течениях.

Особое внимание мы уделим когнитивно-антропологическому объяснению устойчивости идеи реинкарнации. Почему люди в разных концах света независимо друг от друга приходят к одному и тому же представлению? Ответ лежит в особенностях человеческого когнитивного аппарата: интуитивном дуализме, эссенциализме и гипертрофированной агентности. Дети спонтанно рассуждают о продолжении «мыслящего себя» после смерти даже в культурах без веры в реинкарнацию. Это эмпирическое наблюдение снимает необходимость искать исторические заимствования для объяснения распространенности идеи.

Для нашего исследования культурно-исторический экскурс важен не только с академической точки зрения. Он показывает, что феномен детских воспоминаний, документированный Яном Стивенсоном и его последователями, не является артефактом индийской или буддийской культуры. Аналогичные случаи зафиксированы в Турции, Ливане, Бразилии, США и Европе — то есть в культурах с разным отношением к реинкарнации. Это означает, что феномен не сводится к культурному внушению, а имеет, по-видимому, универсальную природу. Культура влияет на форму, но не на наличие феномена.

В завершение мы обратимся к вопросу, который часто задают критики: если идея реинкарнации так естественна для человека, не значит ли это, что она является когнитивной иллюзией, а не отражением реальности? Возможно. Но из того, что идея естественна, не следует, что она ложна. Идея причинности также естественна для человека, и это не делает ее иллюзией. Наша задача — не выносить априорных суждений об истинности или ложности идеи, а проверить ее эмпирически. Культурно-исторический обзор лишь показывает, что эта идея заслуживает проверки.

Распространенность идеи в мировых культурах

Идея реинкарнации не является маргинальным верованием, распространенным лишь в нескольких культурах. Согласно антропологическим исследованиям, те или иные формы представлений о перевоплощении присутствуют примерно в тридцати процентах мировых культур. Это огромный массив, включающий народы Азии, Африки, Океании, Америки и даже некоторые европейские традиции. Для сравнения: вера в единого личного Бога распространена примерно в аналогичном проценте культур. Реинкарнация — это не экзотика, а одна из стандартных опций человеческого мировосприятия.

Статистика современных опросов подтверждает, что идея реинкарнации жива и в секулярных обществах. Около двадцати процентов граждан США считают реинкарнацию правдоподобной или полностью принимают ее. Это при том, что официальная христианская доктрина США отрицает перевоплощение, а большинство американцев идентифицируют себя как христиане. Двадцать процентов — это каждый пятый. В некоторых европейских странах этот показатель еще выше, достигая двадцати пяти-тридцати процентов.

В странах Азии и Африки вера в реинкарнацию значительно более распространена. В Индии, где индуизм является религией большинства, около семидесяти процентов населения принимают идею перерождения. В буддийских странах — Таиланде, Мьянме, Шри-Ланке, Камбодже — этот показатель достигает шестидесяти-восьмидесяти процентов. В Китае, где официальная идеология атеистична, традиционные верования включают элементы реинкарнации, и около сорока процентов китайцев так или иначе признают возможность перерождения. Африканские страны, особенно те, где сохранились традиционные религии, также демонстрируют высокий уровень принятия этой идеи.

Важно подчеркнуть, что распространенность идеи реинкарнации не ограничивается культурами, где она институционализирована в религиозных доктринах. Во многих культурах с доминирующим христианством или исламом идея перевоплощения существует на народном уровне, часто вопреки официальному учению церкви. Например, среди православных народов Восточной Европы существуют поверья о перерождении великих грешников в животных или деревья. В исламском мире, особенно в суфийских кругах, также встречаются представления о танасухе (перевоплощении). Это говорит о том, что идея реинкарнации обладает собственной когнитивной привлекательностью.

Наиболее убедительным аргументом в пользу того, что реинкарнация не является продуктом культурного распространения, служит ее независимое возникновение в регионах без исторических контактов. Цивилизации Индии и Греции развивались параллельно, с минимальными контактами в древний период. Тем не менее, в обеих возникли философские учения о переселении душ — сансара и метемпсихоз соответственно. Ни индийские Упанишады, ни греческий орфизм не заимствовали идею друг у друга. Это независимое изобретение.

То же самое можно сказать о культурах доколумбовой Америки. Ацтеки, майя и инки имели сложные представления о циклах смерти и перерождения, хотя у них не было контактов с Индией или Грецией. В африканских традиционных религиях идея перевоплощения присутствует у многих народов, включая йоруба, догонов, баганда. У австралийских аборигенов и папуасов Новой Гвинеи также есть мифологии, включающие элементы реинкарнации. Все это независимые возникновения, доказывающие, что идея является когнитивной универсалией.

Когнитивные универсалии — это идеи, которые человеческий мозг порождает спонтанно, без культурного обучения. Например, представление о том, что у других людей есть мысли и чувства (теория разума), возникает у всех детей независимо от культуры. Представление о различении добра и зла также является универсальным, хотя конкретное содержание может варьировать. Реинкарнация, по-видимому, относится к таким универсалиям. Она возникает снова и снова в разных местах, потому что человеческий когнитивный аппарат устроен определенным образом.

Исследования детей в культурах без веры в реинкарнацию подтверждают этот тезис. Джесси Беринг и его коллеги показали, что дети спонтанно рассуждают о продолжении «мыслящего себя» после смерти, даже если их родители атеисты. Например, дети говорят, что умершая мышь больше не чувствует голода и не хочет пить, но продолжает думать и помнить. Это интуитивный дуализм — автоматическое восприятие разума и тела как отделимых сущностей. Он возникает без обучения и является предшественником веры в загробную жизнь.

Интуитивный дуализм не приводит автоматически к вере в реинкарнацию. Для этого нужен еще один когнитивный механизм — интуитивный эссенциализм. Дети и взрослые склонны думать, что у каждого живого существа есть некая скрытая сущность (эссенция), которая определяет, кем оно является. Эта эссенция может сохраняться при изменении внешних признаков. Реинкарнация — это представление о том, что сущность (например, душа или индивидуальность) может сохраняться при смене телесной оболочки. Эссенциализм делает эту идею когнитивно естественной.

Третий механизм — гипертрофированная агентность, то есть склонность приписывать события намерениям невидимых агентов. Если человек умирает — значит, кто-то (боги, судьба, карма) организовал его перерождение. Если ребенок рождается — значит, кто-то выбрал его родителей или семью. Эта склонность особенно сильна у детей младшего возраста и снижается с возрастом, что соответствует возрастной динамике воспоминаний о предыдущей жизни. Дети 2—3 лет — пик гипертрофированной агентности — чаще всего сообщают о реинкарнационных воспоминаниях.

Исследование Джесси Беринга, опубликованное в Behavioral and Brain Sciences в 2006 году, показало, что спонтанные рассуждения о продолжении «мыслящего себя» после смерти встречаются у детей даже в культурах без веры в реинкарнацию. Детей не учили этому — они приходили к этому сами. К семи-восьми годам эти рассуждения исчезают, сменяясь более взрослым пониманием смерти как полного прекращения. Этот возрастной диапазон — 2—3 года до 6—7 лет — точно совпадает с возрастом реинкарнационных воспоминаний в архиве Яна Стивенсона. Совпадение неслучайное.

Почему же, если идея реинкарнации так естественна, не все культуры ее принимают? Ответ: культурное обучение может подавлять естественные когнитивные склонности. Христианство и ислам активно боролись с верой в перевоплощение на протяжении столетий. Второй Константинопольский собор 553 года осудил оригенизм, включавший учение о предсуществовании душ. После этого вера в реинкарнацию стала ересью, за которую можно было поплатиться жизнью. Естественная когнитивная склонность была подавлена мощным культурным давлением.

В культурах, где такого подавления не было или оно было слабее, идея реинкарнации сохранилась или даже стала ортодоксальной доктриной. Индуизм, буддизм, джайнизм, сикхизм — все они включают перевоплощение в свои основные учения. Это не значит, что эти религии «истиннее». Это значит, что в этих культурах естественная когнитивная склонность не была подавлена, а получила институциональное оформление. Культура может либо поддерживать, либо подавлять когнитивные универсалии. Реинкарнация относится к подавляемым в одних культурах и культивируемым в других.

Для нашего исследования этот культурно-антропологический экскурс имеет прямое значение. Он показывает, что феномен детских воспоминаний о предыдущей жизни, документированный Стивенсоном, не может быть объяснен исключительно культурным внушением. Если бы дело было только во внушении, то в западных культурах, где реинкарнация не одобряется, случаев не было бы вообще. Но они есть. Более того, они демонстрируют ту же возрастную динамику, что и спонтанные когнитивные рассуждения детей. Это указывает на глубинный когнитивный механизм.

Означает ли это, что реинкарнация реальна? Не обязательно. Когнитивная естественность идеи не доказывает ее истинности. Человеческий мозг может быть предрасположен к определенным иллюзиям — например, к вере в то, что упавший предмет продолжает падать с той же скоростью (до Галилея все так думали). Реинкарнация может быть такой же интуитивной физикой, которая не соответствует реальности. Но это не освобождает нас от обязанности проверить эмпирические данные, которые нельзя объяснить когнитивной иллюзией.

Дело в том, что когнитивная иллюзия объясняет только веру в реинкарнацию, но не объясняет конкретные верифицируемые детали в случаях Яна Стивенсона. Ребенок, который называет имя, место и обстоятельства смерти человека, о котором он не мог знать, — это не просто проявление интуитивного дуализма. Фобии, соответствующие способу смерти, — это не просто эссенциализм. Родимые пятна, совпадающие с ранами, — это не просто гипертрофированная агентность. Когнитивная универсальность идеи лишь создает контекст, в котором такие случаи могут возникать и документироваться.

Таким образом, распространенность идеи реинкарнации в мировых культурах — это не доказательство феномена, а его предпосылка. Если бы идея была абсолютно неестественной и возникала только в одной культуре под влиянием случайных обстоятельств, мы бы с большим подозрением относились к случаям из этой культуры. Но поскольку идея универсальна и возникает независимо во многих культурах, это снимает подозрения в культурном заимствовании или массовом самовнушении. Феномен может быть реальным, а может быть когнитивной иллюзией, но он точно не является случайным или привнесенным извне.

Наше исследование принимает этот факт как данность. Мы не спрашиваем, почему люди верят в реинкарнацию — это вопрос для антропологов и когнитивных психологов. Мы спрашиваем другое: есть ли независимый биологический маркер, который позволяет проверить, происходит ли в некоторых случаях реальная преемственность индивидуальности. Независимо от ответа на этот вопрос, распространенность идеи остается интересным культурно-историческим фактом. Но для нас он служит лишь фоном, на котором разворачивается наше исследование.

Итак, идея реинкарнации присутствует примерно в тридцати процентах мировых культур и принимается двадцатью-семьюдесятью процентами населения в разных регионах. Она возникает независимо в древней Индии, Греции, Америке, Африке и Океании, что говорит о ее когнитивной естественности. Три механизма — интуитивный дуализм, эссенциализм и гипертрофированная агентность — делают эту идею привлекательной для человеческого ума. Культурное подавление может ее ослабить, но не устранить полностью. Для нашего исследования этот факт создает необходимый контекст, но не заменяет эмпирической проверки. К проверке мы и переходим в следующих разделах.

Древнеиндийская традиция (сансара и карма)

Древнеиндийская традиция является наиболее древним и наиболее разработанным источником учения о перевоплощении. Однако важно понимать, что идея реинкарнации не присутствует в индийской культуре изначально. Наиболее архаичные священные тексты Индии — Веды, составленные во втором-первом тысячелетии до нашей эры, — не знают учения о переселении душ. В Ведах говорится о смерти, о загробном мире (царстве Ямы), о воздаянии за добрые и злые дела. Но нет представления о повторных рождениях и о выходе из круговорота смертей.

Учение о перевоплощении впервые появляется в Упанишадах — философских текстах, примыкающих к Ведам и составленных в восьмом-шестом веках до нашей эры. Упанишады представляют собой тайное учение (само слово упанишада означает «сидение у ног учителя»), которое передавалось от учителя к ученику. Именно в Упанишадах впервые систематически излагается идея сансары — круговорота рождений и смертей, в котором находится все живое. Сансара понимается как страдание, а цель духовного пути — выход из этого круговорота.