- -
- 100%
- +
---
Молодой человек активно разговаривает с компанией девушек на обиходном русском языке. Смотрительница видит, как он подходит к картине.
- Пожалуйста… – начинает она.
- Do you speak English? – спрашивает парень, глядя наивными глазами.
- Я сейчас охрану позову, – произносит смотрительница зловеще-доброжелательно.
- А че сразу охрану-то? Я ж не заступаю.
- Вы тыкаете пальцем в картину. Не делайте так! Do you understand me?
---
Очень сложно работать в выходные и по праздником. Не из-за количества посетителей, а из-за их качества. Все посетители в общем и целом делятся на две категории – настоящие ценители искусства и ненастоящие. Настоящие приходят независимо от дня недели и календарных дат, без привязки к времени суток, обычно по одному или небольшими группками. Ненастоящие всегда приходят волной и обязательно компанией, в выходные, особенно по праздникам, с трех часов дня до пяти вечера. Цель прихода: для галочки; потому что «так принято»; потому что хотят показать, что они «культурные люди»; чтобы запоститься в сети. Вот с этой категорией работать очень трудно. Трогают все, заходят в запретные зоны, любые замечания принимают в штыки или просто смотрят сквозь тебя, никак не реагируя. Некоторые так и говорят: «Я деньги заплатил – что хочу, то и делаю».
Конечно, пусть приходят все. Может, часть из ненастоящих ценителей постепенно перейдет-таки в отряд настоящих, но нам, чисто профессионально, милее, конечно, те, которые настоящие уже сейчас. Которые приходят, потому что не могут не прийти, потому что они НАШИ.
---
Из откликов на сайте: «Очень понравилось! Отдельное спасибо архитекторам и дизайнерам за главную выставку. То, какие выкрасы для стен в залах вы подобрали, просто браво!».
Огромное спасибо за высокую оценку! А кроме того, у нас отличный вывес картин, уникальный выстав скульптур и грамотный высад смотрителей.
---
Сюжет картины Лагрене-старшего «Суд Париса» основан на античном мифе. Афродита, Гера и Афина поспорили о том, кто из них прекраснейшая, и попросили Париса сделать выбор. За «правильное» решение Гера пообещала Парису власть, Афина – военную славу, Афродита – любовь Елены Прекрасной.
Возле картины вполголоса разговаривают две женщины за пятьдесят:
- Вот ведь дурак же! Одна ему предлагала воинскую славу, другая – власть и деньги, а он выбрал… любовь!
- Молодость…
- Ну да. Мы бы уже, конечно, из предложенного бабки предпочли.
---
Вошел большой полный мужчина за шестьдесят в костюме лыжника: широкий вязаный шарф, шапка с помпоном. Все запястья в татуировках, выдающих не модный драйв, а годы криминального опыта (аббревиатуры, кинжалы, цепи, кресты, храмы с куполами). Приблизился к иконе святой великомученицы Екатерины: «Ну вот где они таких баб брали, чтобы рисовать?! Сейчас таких лиц нет».
---
Мышление человека – это самое интересное из всего, что существует на свете. Наша выставка называется «Пять веков русского искусства». Слышу, как одна из посетительниц говорит друзьям: «Идем, идем! Посмотрим! Это же выставка «Пять веков до нашей эры».
---
В чем же, собственно, трудности и подводные камни работы смотрителя? Работа часто на ногах. Сенсорный перегруз (большое количество людей, проходящих перед тобой). Эмоциональное напряжение в течение двенадцати часов из-за недовольства некоторых посетителей персоналом, зданием, экспонатами и прочим – порой находится любой повод, если есть какой-то собственный негатив. «Злых людей нет на свете, есть только люди несчастливые» (Булгаков М.А. «Мастер и маргарита»). Поэтому присматривать за порядком в зале нужно так, чтобы это не было демонстрацией, в противном случае почти гарантированно такой человек остановится, повернется к тебе и скажет: «Что вы за мной ходите?! Оставьте меня в покое!» Ответить: «Это моя работа», – приемлемый вариант. Ответить: «Извините, постараюсь вам больше не мешать», – но продолжать ненавязчивое наблюдение – вариант лучше. Выходит, что смотреть должен быть еще и мастером конспирации (мысленно ставлю смайлик-улыбку в этом месте).
Тяжелая ли это работа? Работа всегда тяжелая, если работать.
---
Иногда ощущаешь себя частью выставки. Молодой человек подошел, говорит: «Какой у вас галстучек красивый! И бейдж оригинальный с логотипом!». Ну да, ну да. Понятное дело, фэйс уже заметно уступает и логотипу, и галстучку. Ну да ладно.
---
Икона «Чудо Георгия о змие» вызывает большой интерес. Животину, которую топчет конь, все называют по-разному. Люди постарше – «змий», люди среднего возраста – «змей», дошкольники – «змея», а подростки – «дракон». Каждый прав по-своему.
А недавно пожилая посетительница проявила научный подход, воскликнув: «Ну надо же, как он топчет эту рептилию!». Можно пойти и дальше: «Примат верхом на парнокопытном топчет чешуйчатое холоднокровное». Биологи согласны?
---
Утром приходим в залы рано, но зато хоть наговоримся, пока посетителей нет. Потом-то уж не получится, у каждого свой пост, кучковаться в течение смены нельзя.
---
У портрета императрицы Елизаветы Петровны женщина говорит подруге:
- Сразу видно, что у нее гипотиреоз.
Поясню читателям: гипотериоз – это заболевание щитовидной железы.
Подруга посетительницы хохочет в голос:
- Ты уже диагноз поставила!
Женщина обращается ко мне:
- Ну ведь заметно же?
- Мне кажется, тогда просто так рисовали.
- Нет, обратите внимание – у этого глаза нормальные, здесь тоже все хорошо, а вот тут, наоборот, глазки навыкате, шейка припухшая…
- Так вы врач?!
- Да.
Я вечером, уже дома, задала вопрос ИИ на эту тему, получила ответ: «Информации о заболевании щитовидной железы у императрицы Елизаветы Петровны не найдено». Ну не знаю-не знаю… Может, так и рождаются научные открытия?
---
Один молодой человек сказал, что наш музей – богическое место. По типу «бомбическое»? Главное, что понятно и (чего уж там!) приятно.
---
Завсегдатаи музея приходят в очередной раз, чтобы полюбоваться какой-то конкретной картиной. Сегодня была семья, мужчина говорит: «Ладно, вы смотрите, а я пока к Айвазовскому схожу». Навестить решил. Соскучился, значит.
---
Снова пережила «ужас смотрительский». Девушка лет семнадцати подошла вплотную к портрету пожилого статского советника и начала подпрыгивать, как балерина, раскидывая руки в стороны, а подружка телефон на нее наводила. «Да мы, – говорят весело, – просто сфоткаться хотели».
---
В наш музей приходит очень много инвалидов. Думаю, не только в наш. Понятно, что для людей с ограниченными возможностями здоровья это одно из немногих пространств, где можно побыть среди массы людей, получить новые впечатления. Тем более, что наш музей построен недавно, в соответствии со всеми новыми веяниями и требованиями, то есть так, что это чисто технически абсолютно доступное место для всех. Некоторых таких посетителей мы уже знаем в лицо и здороваемся персонально.
---
В зале с картинами восемнадцатого века мужчина говорит спутнице: «А что это тут так много картин неизвестного художника?». Вспомнился старый анекдот. Экскурсовод рассказывает посетителям выставки: «Перед вами шедевр – «Портрет неизвестного». Это ранее неизвестная копия с картины неизвестного художника, сделанная неизвестно кем, неизвестно когда и неизвестно как попавшая в наш музей».
---
В одном из залов у ребенка лопнула игрушка-антистресс. На полу и на ребенке оказалась вода из этой самой игрушки, картины не задело. Кому-то антистресс, а кому-то – полный стресс.
---
Каких только увлечений не встретишь у смотрителей в нашей смене! Даже футбольные фанатки находятся. Есть у нас такая одна. Очень ответственная, всегда стоит на посту, как универсальный солдат. Не отвлекается, не расслабляется – бдит. Но временами человека будто подменяют. Каждые десять минут ныряет в телефон, морщится, вздыхает, вздрагивает, думает о чем-то нездешнем. Это значит, что идет матч с участием нашей региональной команды. И при каждом новом забитом мяче болельщица находит повод пробежать мимо всех постов (типа в туалет отлучиться) и сообщить всем без исключения смотрительницам счет. Мы, все остальные в смене, не фанатки и, конечно, вряд ли ими станем, но теперь, хотим или не хотим, точно знаем, кто играет, где, с кем и на каком месте наша команда в турнирной таблице. А когда на одном из турниров наши уже почти выиграли важный матч (до конца игры оставалось пять минут) и поднялись в этой самой таблице на невиданную ранее высоту, она так разволновалась, что я ей даже сказала: «Слушай, это здорово, конечно, и мы очень рады, но ты все же как-то успокойся. Нам в смене только инсульта не хватало». Посмеялась, расслабилась. Обошлось.
---
Посетитель – смотрителю: «Скучаете, наверное? Вам бы хоть телевизор поставили».
---
Людей притягивают яркие картины. Особенно – выполненные в красных и оранжевых цветах. Даже забывают о том, что это ими же руганное современное искусство. Подходят и говорят: «Красиво». Видно, не зря слово «красный» когда-то означало «красивый».
---
Дистанция для просмотра икон обозначена не ленточками, не линиями, а специальными лежачими тумбами-подиумами с покатой поверхностью. На каждой наклеен знак – перечеркнутая ладошка. Девочка лет трех начала хлопать руками по тумбе. Мама, показывая на рисунок: «Нельзя трогать ручками». Девочка тут же быстро вскакивает на тумбу. Если ручками нельзя, то ножками-то можно! Разве не логично?
Еще вспомнилось. Взрослая женщина подходит к такой тумбе и спрашивает:
- Это для чего?
- Для того, чтобы посетители не подходили слишком близко.
- А я думала, они как раз для того, чтобы на них забираться и поближе все разглядывать.
Смотрю на нее: маленького роста, худенькая. Ну да, такая птичка могла бы легко вспорхнуть даже на покатую тумбу.
---
Самый популярный вопрос посетителей: «Это подлинники?». Иногда хочется ответить: «Нет, это мы сами нарисовали».
---
Мужчина гладит скульптурный портрет Чайковского. Смотрительница издали быстро идет к нарушителю. Он, заметив это боковым зрением, поворачивается к ней лицом, улыбается и говорит: «А я уже все!».
---
Иногда сознательно совершаю маленькие преступления. Вот сегодня шли по залу две очень хорошо одетые женщины. У одной в руке – туфли на приличном каблуке. Приглядываюсь, обалдеваю, подхожу: «Извините пожалуйста, у нас нельзя ходить босиком». Оказывается, стерла ноги в дым. Быстро думаю: «Инструкция… Правила… Нельзя у нас босиком ходить… Пол паркетный... И?.. Что ему сделается?! Посетительница не босиком, а в беленьких следочках… Почти что тапочки… Да я не женщина, что ли?!». Говорю тихонько: «Нельзя ходить босиком, такие правила посещения. Но у вас брюки широкие, в пол, не заметно, что вы без обуви. Если бы не туфли в руках, я бы и не заподозрила. Давайте вы их просто спрячете». Секунда – и туфли ныряют в объемную сумку. «Спасибо!!! Спасибо!!!». Идут дальше. Прошли в двадцатый век, вернулись в девятнадцатый, в восемнадцатый, опять в двадцатый. Через полтора часа направились к выходу. «Ну что, – спрашиваю, – никто вас так и не спалил?». Улыбаются: «Нет». Заговорщически негромко роняю: «Но мы с вами должны сохранить эту маленькую тайну». В ответ дружный шепот: «Да!».
Они потом написали очень хороший отзыв о музее. Пять звезд поставили. Разве музею пять звезд не нужны? Конечно, эти опусы может прочесть мое руководство и потребовать подать ему Тяпкина-Ляпкина. Ну тогда я скажу, что это просто художественный вымысел. Занесло, завралась. А как на самом деле было, пусь читатель решает сам.
---
По-разному посетители называют смотрителей. Девушкой – случается периодически. Не злит, но изумляет. А вот барышней меня назвали впервые. Барышня – это устаревший вариант слова «девушка». Барышнями раньше называли девушек дворянского (знатного) происхождения. Ну… дедушка мой и вправду был из дворян. Назвал меня так мужчина весьма зрелых (то бишь моих) лет. Возможно, я для него и вправду барышня. А сегодня пожилая дама обратилась ко мне, начав так: «Сударыня…». Как следует из Толкового словаря Т.Ф. Ефремовой, это устаревшая форма вежливого, учтивого обращения к женщине, девушке. А что? Неплохо.
---
К скульптурному портрету И.Е Репина работы В.М. Васнецова подошла группа девушек лет двадцати. Посмотрели внимательно, одна из них задумчиво обронила: «За такого бы я пошла…».
---
В девять утра мы все уже на местах, хотя посетители приходят только в десять. Считаем экспонаты, заполняем журналы, проверяем сигнализацию и средства связи со службой безопасности, встречаем-провожаем клининг. Ну и поговорить, конечно. Кто куда на выходных ходил-ездил, что с детьми (вариант – с внуками), кто родился и, увы, кто умер. Жизнь. Без пяти десять желаем друг другу хороших посетителей и расходимся по постам. Кстати, когда я проходила собеседование при приеме на работу, меня спросили, как я понимаю миссию музейного смотрителя. Я, не сумев, как обычно, усмирить свою иронию, сказала: «Сторож!». Хвала небесам, люди попались с юмором, просто посмеялись. Теперь я сказала бы иначе: «Часовой». Интернет говорит, что часовой – это вооруженный караульный, выполняющий боевую задачу по охране и обороне порученного ему поста. Точно про нас. Оружие – рация и улыбка.
---
Бывает, молодые люди, приходя с девушками, пытаются произвести на них особое впечатление, при этом парней начинает слегка заносить.
К одной картине подходит пара, молодой человек спрашивает:
- Сколько стоит эта картина?
- Эти картины не продаются.
- Ну а все-таки, если бы продавались?
- Миллионы.
- Я в море хожу, могу себе позволить!
В другой паре молодой человек спрашивает:
- У вас на выставке что-нибудь уже портили?
- Нет. А вы хотите начать?
- Ну… А что будет, если что-то испортить?
У девушек в обоих случаях на лицах читаются смешанные чувства. Им, конечно, немного приятно, что парни выделываются ради них, однако в то же время как-то неудобно слушать такую чушь. Но ведь чушь-то ради нас, женщин! Сложно решить, как реагировать.
А насчет того, что будет, «если испортить»… Посадят на несколько лет и заставят выплачивать, например, миллионов тридцать (смотря как портить). Только и делов-то.
---
Как и во всякой работе, в нашей присутствует доля занудства. А некоторые смотрители полны энергии. Запусти их на картофельное поле – в темпе вскопают, посадят и тут же выкопают. Им бывает сложно просто наблюдать. Одна из таких смотрительниц, едва к картине подходят посетители, начинает с увлечением рассказывать о сути изображенного на холсте. Нам это делать нельзя. Есть смотрители – они смотрят. Есть экскурсоводы – они рассказывают. Но, видимо, очень хочется как-то разнообразить свое дежурство. И вот льется с увлечением рассказ. Посетители вежливо вникают. Позади стихийно образовавшейся группы незаметно встает проходившая мимо старшая смены, складывает руки на груди, наклоняет голову и молча слушает. В какой-то момент раздается громкое «Ой!». Это смотрительница заметила начальство. Позже производится легкий втык. Теперь неуемная энергия сдерживается, хотя с трудом и не всегда.
---
Иногда нам делают полукомплименты. Например: «Боже! Какой у вас стул красивый! Ну… вы тоже красивая, конечно».
---
Немолодые мужчина и женщина стоят возле картины, прижавшись друг к другу и соприкасаясь головами.
- Господи, как трогательно! – восхищается смотрительница.
Через минуту, подойдя к этой паре поближе и вернувшись, говорит:
- Все не так романтично. Просто аудиогид один на двоих. У каждого по наушнику, а проводки короткие.
---
У музея есть суровые критики, а есть и настоящие, многолетние друзья. Иногда в друзья внезапно попадают посетители, которые в данный момент любят все музеи мира сразу и все человечество вообще. Это те, кто слегка навеселе. Совсем чуть-чуть, сразу и не заметишь, и только по слишком непосредственному проявлению чувств начинаешь понимать, в чем тут дело. Ну и по запаху. Поскольку кроме ярко выраженных положительных эмоций никаких иных проявлений нет, замечаний не делаем. Людям хорошо. И не надо завидовать!
---
Дежурю в двадцатом веке. Экспонаты соответствующие: революция, война, еще одна война, стройка, счастливые граждане после демонстрации, космос, в самом конце – невнятные поиски, попытки выпрыгнуть из реальности. Все особинки двадцатого столетия. Некоторые говорят: «После живописи девятнадцатого века я здесь находиться не могу». Надо же. А вот жить могли. Многим даже нравилось.
---
В зал икон заходит мужчина и спрашивает у смотрителя:
- Целовать можно?
- Кого?!
- Иконы.
- Ни в коем случае!
- Ну а хоть креститься можно?
- Можно.
---
Один из откликов о нашей выставке побил рекорды краткости. Посетитель написал: «Скучно». Ну что ж… Искусство в восприятии субъективно. Что для одного шедевр, то для другого – только плечами пожать. И это не только картин касается. Взять хотя бы литературу. Лично для меня поэзия – это часть жизни, а вот Лев Толстой, например, так высказывался в своих дневниках: «Писать стихи – это все равно, что пахать и за сохой танцевать, это прямо неуважение к слову». И Шекспира он очень ругал. Чарльз Диккенс вторил: «Стихи ненатуральны, никто не говорит стихами, кроме бидля, когда он приходит со святочным подарком, или объявления о ваксе, или какого-нибудь там простачка. Никогда не опускайтесь до поэзии, мой мальчик».
О живописи тоже можно найти немало критических цитат. Вот, например, Лешек Кумор: «С определенного момента картина становится только фоном для подписи художника». Или Роберт Орбен: «Современная живопись – это когда покупаешь картину, чтобы закрыть дыру в стене, и приходишь к выводу, что дыра выглядит лучше».
Да, восприятие субъективно, поэтому разные виды искусства, и живопись в том числе, не всем заходят. Ну что же, истина стара: лучше попробовать и пожалеть, чем всю жизнь жалеть, что не попробовал.
---
Снова накопилась куча реплик посетителей в зале икон.
Возле «Успения Богоматери»: «Ага, значит, успела Богоматерь».
Возле «Сошествия во ад»: «Бог заходил в ад? А я и не знал».
Возле «Встречи Марии и Елизаветы»: «Теперь верю, что это подлинники. Вон жучок когда-то дерево грыз».
Возле «Входа в Иерусалим»: «Смотри, доча, вот Христос на ишачке».
---
Женщина подходит к картине, берется обеими руками за ее нижний край, пытается приподнять и говорит: «Наверное, тяжелая!». Наверное. Картина может весить 30-70 килограммов и больше. Представляю: приподнятая за багет, картина срывается с креплений, скользит по стене и с грохотом падает на пол, а посетительница говорит: «Ну надо же, и правда – тяжелая!».
---
Нас, работников музея, много: смотрители, хранители, экскурсоводы, контролеры, кассиры, клининг, служба безопасности, администраторы, Росгвардия, гардеробщики, продавцы, работники кафе и библиотеки, инженеры, электрики, руководство. Целый муравейник, только частично видимый гостям музея.
---
Одна из новеньких смотрительниц сказала, что ей у нас не нравится: «Тупая работа». Вот уж не согласна. У нас каждый день – новый квест. Никогда не знаешь, что принесет тебе очередная смена. Это и не удивительно – работа с людьми. Большинство посетителей приходит на позитиве, но бывает и по-другому. Могут прийти уставшие туристы, которым нужно охватить как можно больше объектов, а сил уже нет. Могут прийти супруги, которые уже с утра поругались и продолжают потихоньку грызться. Могут… Да что угодно может быть. Часто люди задают вопросы об экспонатах, и хотя в обязанности смотрителя не входит консультирование, стараешься ответить по мере сил. А если чего-то не знаешь, самому становится интересно, начинаешь потом искать ответ по разным источникам.
---
Одна из нас нашла в интернет-магазине значок, подходящий для смотрителей. Белый кружок, на котором надпись: «Есть такая профессия – на работе сидеть».
---
Посетительнице пришлось сделать замечание (а как хотелось бы всего лишь дать рекомендацию!). Она в ответ привела аргумент. Я в ответ дежурно повторила: «Таковы правила нашего музея». Она – новый аргумент. Я – все так же невозмутимо о правилах. Она – третий. Так препирались полушепотом минуты четыре. За стеной стенда стояли две смотрительницы, которые были в курсе проблемы и ожидали: не случится ли шума? Нет, обошлось. Смотрительницы потом, выглянув из-за своего стенда, спросили: «Мы так и не поняли: вы ругались или просто молча щипали друг друга?». Нет! Мы искали консенсус.
---
Молодая пара останавливается перед подлинником картины В.А. Тропинина:
- Кажется, это копия.
- Ну да. Похоже, нейронка рисовала.
---
И снова по выставке ходят мама с ребенком. На этот раз – с мальчиком лет шести. Мальчик говорит:
- Мама! Я домой хочу, я устал, здесь все одно и то же!
- Ну что ты? Здесь столько разных картин.
- Да нет же, ты посмотри вокруг! Все одно и то же! Холст и масло! Холст и масло!! Холст и масло!!!
---
Вошла в зал женщина. Достает из сумки жвачку и объявляет мне: «Я прочитала, что жвачка полезна для умственной деятельности в пожилом возрасте!». Почему-то она потом сообщила об этом каждой смотрительнице на своем пути. Да ладно, мы не возражаем. Лишь бы на пользу.
---
Некоторые посетители в конце дня категорически не хотят реагировать на объявления через систему громкой связи о том, что залы закрываются через тридцать… пятнадцать... пять минут. И только когда истекает последняя минута и звучит настойчивое напоминание, что залы закрыты, посетители выходят с огорченными лицами Винни-Пуха в гостях у Кролика: «Ну, раз у вас больше ничего нет… Тогда мы пойдем...».
---
У иконы «Чудо Георгия о змие» мужчина говорит: «О! Такая картинка была на деньгах!». Точно. Была такая монетка. Но этот посетитель – первый из двухсот тысяч, у которого в памяти всплыл данный исторический факт.
---
Еще раз испробован прием «Оставайся, мальчик, с нами…». Только это была девочка. Начала капризничать, села на скамейку, сказала, что устала и больше никуда не пойдет. Так и останется здесь сидеть. А смотрительница говорит: «Правильно! Оставайся. Мы, смотрители, тоже целый день сидим. Посидишь с нами». Девочка почему-то не осталась, а сразу же быстро (откуда и силы взялись!) зашагала рядом с мамой.
---
Две подруги подходят к картине Ю. Пименова «Свадьба на завтрашней улице». На ней – стройка. Возводят многоэтажки. Молодожены идут по мосткам над раскуроченным строительной техникой грунтом. Одна из посетительниц говорит: «Какая реалистичная грязь!».
---
Эпидемия ОРВИ. При нашей проходимости смотрители просто купаются в океане вирусов. Возле одной и той же картины за смену у меня чихнули четыре человека. Картина, что ли, токсичная? Все принимаем разные препараты для профилактики. Может быть, поэтому заболевших мало, а все-таки заболевшие обычно отделываются легким недомоганием на пару дней.
---
Удивительно, но несмотря на то, что на выставке представлено около трехсот экспонатов, посетители в своих интернет-отчетах публикуют практически одни и те же фотографии. Среди хитов раздела современного искусства – картина Н. Вечтомова «Дорога» и скульптура С. Сережина «Бег Леонардо». На картине в довольно зловещих оранжево-черных тонах – квадратные столбы по обочине дороги, лужи, по земле и по небу ползает-носится что-то непонятное. Начинаешь всматриваться – думаешь: «Лучше бы не всматривался». В скульптуре запечатлен светлый образ Леонардо. Босоногий Да Винчи несется куда-то на велосипеде, им же изобретенном. Часто обе эти работы, вопреки их несхожему настроению, посетители отмечают в одном обзоре. Чем-то они обе особо созвучны, видимо, сегодняшнему дню.
---
- Пожалуйста, не подходите так близко к картине. Обратите внимание на линии.
- То есть мазки рассмотреть вблизи нельзя?! Очень жаль!
Ох уж эти мазки… Во-первых, с расстояния вытянутой руки (а это та самая допустимая дистанция) мне лично все мазки видны прекрасно. Во-вторых, если кому-то и не видны, то принципиально – зачем? Чтобы убить очарование авторского замысла техническими деталями? Из серии – не просто посмотреть фильм, но и узнать, как снимались те или иные эпизоды? Не просто прочитать «Я помню чудное мгновение», но и уточнить, было ли что-то там конкретное между Пушкиным и Керн? Есть виноград, представляя процесс пищеварения?
С другой стороны, если столь многих посетителей интересуют эти злосчастные мазки, то в этом, видимо, что-то есть? Не знаю, не знаю… Мои вопросы бесконечны, а ответов лично для себя я не вижу. По мне – долой мазки, да здравствует общее впечатление! Импрессионизм forever!