Музейный смотритель

---

Посетительница возле мужского портрета заступает далеко за линию, подходит вплотную к картине.

- Пожалуйста, не заходите....

- А что? Опасно? Укусит?

- Кто? Смотритель?

- Нет. Этот, который на картине, если выскочит.

---

Стала сложно воспринимать фразу «это же ребенок». Ее обязательно произносят некоторые родители, что бы ребенок ни вытворял: носился ли по выставке, трогал ли экспонаты. На днях у меня посередине зала лег на спину мальчик лет двух и начал извиваться, передвигаясь таким способом по полу. Услышала именно то самое заклинание: «Это же ребенок!». Папа еще добавил несколько академично, словно вещая с кафедры: «Думаю, не страшно, если ребенок немного полежит у вас на полу». А ничего, что народа полный зал? В общем, подняли они ребенка и ушли дальше очень недовольные.

---

Подходят к картине Адриана Волкова «Прерванное обручение» супруги. Рассматривают, начинают комментировать. Жена говорит: «Вот, хотел обручиться с богатой купеческой дочерью, а тут пришла обманутая им простая девушка с младенцем на руках. Скандал! Все в шоке, ему стыдно». Муж возражает: «Нет! Видишь, он сжал руку в кулак и говорит: «Если не уведете сейчас же эту, с ребенком, я жениться отказываюсь!».

Как там у Джона Грэя? Мужчины с Марса, женщины с Венеры?

---

На днях было сразу три происшествия с оставленными вещами. Во-первых, на лавочке в зале кто-то забыл телефон. Смотрительница сразу позвала специалиста по безопасности, все обошлось. Оказалось, угрозы нет. Действительно, просто забыли. В другой раз на лавочке осталась бесхозная женская сумка. Уже и по громкой связи хозяйку выкликали. Спустя время все же подошла. Оказывается, очень увлеклась рассматриванием. Ну и, наконец, на улице, у входа, кто-то оставил рюкзак. Все это, казалось бы, абсолютные мелочи, однако с нашей колокольни они воспринимаются очень даже серьезно.

---

Одна женщина сегодня возле картины Куинджи спросила:

- А у вас свет выключается?

- Зачем?

- Я слышала, что картины Куинджи нужно рассматривать в темноте, они тогда светятся.

Ну вот, очередной миф. Нет, картины Куинджи не нужно рассматривать в полной темноте. И они не светятся. Сам художник, выставляя свои полотна, действительно использовал световые эффекты: уменьшал общую освещенность, задергивая шторы, включал направленный свет. У нас, кстати, его картины так и представлены: в укромном уголочке с фокусированной подсветкой.

---

Хранители приходят в залы до появления гостей с широкими опахалами (пушистыми щетками с сомнительным названием «пипидастр») и обметают пыль с картин и скульптур. «Русский Сцевола» – колоритный персонаж с могучим торсом и топором в руке. Хранительница ростом примерно 160 сантиметров обметает фигуру высотой два с половиной метра. Заботливо, даже нежно. Мы, смотрители, подначиваем:

- А по голове-то не погладила!

- Зато спинку почесала!

---

Женщина зашла в зал с мальчиком лет шести. И мальчик начал петь. Ангельским голоском, очень мелодично, одну и ту же музыкальную фразу. Довольно громко, поэтому пришлось попросить маму: «Пожалуйста, потише». Мама сказала, смущенно улыбаясь и очень доброжелательно: «Он не может. Понимаете… он такой. Если начнет кричать, я его уведу». Отвечаю: «Извините, я думала, что он балуется. Я вас поняла». Пока они шли по залу, передала соседке, чтобы не делали замечаний, не теребили. Та передала дальше. Так мама с сыном и прошли всю выставку. И даже из последнего зала слышалось колокольчиком его пение.

---

Быт смотрителя незамысловат. Обедаем своим. В кафе мало кто заглядывает – очередь, да и ассортимент – кофе-выпечка. Лично мне не годится. Ходить некуда, все далеко. Есть помещение, где мы едим каждая свое немудрящее. Сильно натарабаниваться нельзя – захочется спать. Спокойная обстановка, постоянный ровный негромкий гул голосов, бесшумное и равномерное передвижение посетителей по залу – все это провоцирует дрему, действуя, как гипноз. Если такое вдруг накатывает, встаешь и ходишь. Чем больше хочется спать, тем шире шаг. Часа через два проходит. В залах прохладно, поэтому для нас очень актуальна фраза: «Не спи, замерзнешь!».

---

Люблю шутки про музей. Например, вот эту: «Ну, вы у меня задумаетесь. И надолго, – говорил Малевич, дорисовывая «Черный квадрат».

Продолжу ситуацией из жизни. Сидит наша смотрительница возле этого самого квадрата. К экспонату подходят трое. Женщина говорит мужу: «Ну не знаю!». Муж молчит. Тогда она поворачивается к сыну: «Ну не знаю!!». Сын молчит. Тогда женщина подходит к сидящей смотрительнице, встает напротив нее и говорит: «Ну не знаю!!!». Смотрительница взирает на нее молча с видом человека, преисполненного чувством долга, а сама думает: «Чего не знаешь-то? Конкретный вопрос задавай!».

---

Смотрительница видит, как две девушки подходят к скульптурному портрету графини Шереметевой, подносят к ее уху аудиогид и фотографируются. Быстренько подходит: «Извините, трогать скульптуры нельзя!». Оборачиваются – у обеих бейджи. Это наша пиар-служба делает рекламный материал.

Потом мне эта смотрительница рассказывала с огромным огорчением:

- Мне было так стыдно, так неудобно!

- А они что сказали?

- Сказали ничего-ничего, вы все правильно сделали.

Конечно, правильно! Коллектив большой, всех в лицо не знаешь, а на спине бейджей нет. Хороший часовой всегда должен громко сказать: «Стой! Кто идет?». Абсолютно ничего неудобного. Нормальный правильный смотритель.

---

Была попытка одеть нас всех в униформу. С мужчинами частично удалось. Но когда дошло до смотрителей, уже не юных женщин… После первой же примерки многие из нас погрузились «во дни сомнений, во дни тягостных раздумий». У многих ИМТ – цифра неоднозначная. Измеряя в очередной раз наши формы, закройщица обратила на это внимание. Сказала, что у смотрителей нестандартные фигуры. «Вот, – говорит, – посмотрите: у женщины грудь, попа!». Наша руководительница весьма сдержанно заметила: «Вообще-то у всех женщин есть грудь». От себя добавлю: «И попа». Процесс на этом пока тормознулся.

---

Немного о скульптуре Ф.М. Достоевского. Пишу его имя всегда с инициалами, потому как преклоняюсь. Но короче. Подошел к экспонату мужчина, рожденный в СССР, с внучкой. По внешности видно, что в рыночной реальности дедушка преуспел. Хорошо упакован, уверен в себе. Говорит: «Надо же! Достоевский, оказывается, в тюрьме сидел у нас, под Иркутском».

Ну… я тоже из СССР. Вообще-то в тюрьме Достоевский сидел в Петропавловской крепости (восемь месяцев), а в Омском остроге отбывал каторгу, что не есть тюрьма и не есть Иркутск. В советском учебнике истории (желтенький такой, за восьмой класс) целый параграф был о кружке петрашевцев, в который входил Федор Михайлович, за что и был приговорен к расстрелу. Стоял, привязанный к столбу, с мешком на голове, и в последнюю минуту оказался помилован, отправлен на каторгу. А на уроках литературы (учебник был голубенький такой, за девятый класс) нам рассказывали о повести Достоевского «Записки из мертвого дома», написанной под впечатлением от пребывания в Омском остроге в 1850-1854 годах.

Так что, внученька, не верь дедуле. Гугли.

---

Скорость передвижения у представителей разных музейных подразделений своя. Самые спокойные и деловитые – это представители службы безопасности. Про них наши иногда шутят: «Мороз-воевода дозором обходит владенья свои». Хранители тоже невозмутимы. Что им мирская суета: они ориентируются на вечность. Клининг всегда торопится и слегка нервничает. Скорость экскурсоводов зависит от личного темперамента. Кто-то перебегает от экспоната к экспонату, кто-то более пластичен, но все ориентируются на время, отпущенное для экскурсии. Самые непредсказуемые – смотрители. В обычной обстановке это неторопливые пингвины, которые лениво переваливаются с боку на бок, поглядывая сквозь сонные веки на этот несовершенный мир. Но! Если посетитель что-то нарушает, скорость многократно возрастает. Смотритель несется туда, где нарушили, в максимально доступном ему темпе. Внезапно пингвин превращается в беспокойную наседку, которая с озабоченным «Ко-ко-ко!!!» спасает самое дорогое (в нашем случае – картины).

---

У каждого места в залах есть свое смотрительское название: ангел, алжирка, мужик с топором, павлины, квадрат, конь, космос.

- Ты где завтра дежуришь?

- У павлина.

- А я у квадрата.

И сразу всем понятно, о чем речь.

Есть кодовые названия и у самих залов:

- Ты где дежуришь?

- В «Маасдаме».

В этом зале окна сделаны в потолке: три ряда по семь штук. Итого двадцать одна круглая застекленная дырка. Действительно, немножко похоже на сыр.

---

Многие посетители удивительно невнимательны. Читают таблички неправильно: «Прерванное обучение» (вместо «Прерванное обручение»), «Малыш с игрушкой» (вместо «Мальчик с игрушкой»), «Ира» (вместо «Игра»). И вроде смысл находят сообразно неправильно прочитанному. Может, так влияет незнакомая обстановка?

---

В полу в нескольких местах есть технические люки. Там электрические розетки. Люки эти абсолютно сливаются с полом, угадываются только по металлической рамочке размером примерно пятнадцать на двадцать сантиметров. Мама с сыном лет полутора-двух идет по залу, ведет его за руку. Притормаживает возле картины. Сын тем временем наклоняется вбок, к люку. Подумав секунд пять, свободной рукой нажимает точно в то место, через которое люк должен открываться. К счастью, не открылся – мама потянула малыша дальше. Но в зал они заходили несколько раз, и каждый раз я, дабы упредить нездоровое любопытство будущего инженера, вставала ногой на это место и стояла, пока не уйдут.

---

Девочка лет трех (а может, и четырех) бегает через весь зал по диагонали. Как выяснилось, от одной бабушки к другой. Пришлось попросить не бегать. Молодая мама сгребла ребенка и вышла из зала. «Ну все, – думаю, – уйдут не досмотрев, и жаловаться еще будут». Но минут через пять мама появляется: девочка, хотя уже и большая, едет в сидячей коляске. Как в мерседесе. Даже пристегнута. Я, подходя: «Вы нашли вариант?». Мама, улыбаясь: «Иначе она вам тут все разнесет». Какой живой ребенок!

---

Была экскурсия ну очень высоких гостей, о которой нас предупредили заранее. Зал пустой. Минуты за две до прихода особых лиц вдруг до обморока захотелось поподробнее рассмотреть скульптурный портрет. Взяла смартфон, посветила фонариком. Напарница спрашивает: «Ты что делаешь?». Говорю: «Изучаю глубину ушей». После этого обе начали хохотать, но беззвучно, с тихим сипением. Экскурсия-то на подходе. Кое-как собрались в кучу, все прошло штатно.

---

Есть экспонаты, посвященные Великой Отечественной. По залу, где они расположены, идут две девушки лет по двадцать, и одна другой с возмущением говорит: «Ну ты что, не помнишь, когда война с немцами закончилась?! В семьдесят девятом!!!».

---

Когда посетителей мало, проблем не возникает никаких: никто не заступает туда, куда заступать нельзя, не трогает экспонаты, не бегает, не шумит и так далее. Но чем людей больше, тем больше нарушений. Видимо, даже в самой мирной толпе человек дуреет. А может, просто от избытка информации становится не таким внимательным.

---

Для посещения музея дресс-код, конечно, не установлен. Каждый одевается, как хочет, и, соответственно, очень по-разному. К смотрителю подходит хорошо, со вкусом одетая девушка и возмущенно делится наболевшим: «Ну вот куда люди пришли?! Кто в трусах, кто голый!!!».

---

Экскурсоводы у нас все разные, но все замечательные. Есть и женщины, и мужчины. Кто-то отличается особой улыбчивостью, кто-то особой вдумчивостью и деликатностью, кто-то звонким голосом и выразительной мимикой. Многие вошли в работу сразу. Накануне открытия выставки ходили по залам, бормотали с листа. Потом проводили «экскурсию» для своих, которые изображали посетителей. Один из экскурсоводов сейчас особо любим посетителями, хотя начинал очень тяжело. Заикался-спотыкался, терялся и всячески мучился. Ничего, прошло. Это тот самый случай, который описывала в своей книге «Объяснение в любви» Валентина Леонтьева. Она так рассказывала о собственном первом выступлении на телевидении: «Это было чудовищное зрелище. В эфире появилась молодая перепуганная женщина, глаза которой были обращены внутрь. Она читала строчки на своем мозговом экране, ничего не понимая из того, что говорит. Вид у нее был, как будто ее вели на эшафот! Не успела кончиться передача, председатель радиокомитета позвонил и спросил: «Что это было?» – «Это наш новый диктор Леонтьева», – ответила директор. «Чтобы больше ее в эфире не было!».

История закончилась хорошо, выгонять не стали, дали шанс, и страна получила изумительного диктора, а еще тетю Валю в передаче «Спокойной ночи, малыши», ведущую передач «В гостях у сказки» и «От всей души».

Возвращаясь к теме наших экскурсоводов, повторюсь: все они неповторимые и замечательные.

---

Очень высокий посетитель наклоняется к самой маленькой нашей смотрительнице, сидящей на стуле, и спрашивает: «Мужика видала?». Та, совершенно обалдев: «Да я много мужиков видала». Оказывается, он имел ввиду бронзовую скульптуру с обнаженным торсом. Долго рассказывал смотрительнице о том, что все в этой фигуре непропорционально, что скульптор все сделал неправильно.

---

Одно из преимуществ нашей работы состоит в том, что смотрители всегда знают, «что сейчас носят». Чего только не увидишь! Остается только удивляться фантазии, разнообразию и несхожести вкусов людей.

---

Две женщины в возрасте долго рассматривают картину, на которой нарисована роскошная агава. Потом одна говорит: «А моя-то какая облезлая. Надо ее пересадить».

---

В работе смотрителя очень велико значение жестов. Иногда они более уместны и воспринимаются посетителями лояльнее, чем слова. Например, женщина фотографирует подругу, та вплотную подходит спиной к картине, за линию. Приближаешься и на ходу делаешь жест ладонями рук «к себе». Прекрасно воспринимается. Или кто-то заступил, увидел, что ты подходишь, и тут же сделал шаг назад, поняв свою оплошность. Прижимаешь руку к груди в знак благодарности, слегка наклоняясь вперед. В итоге – улыбки и взаимное расположение. Но, конечно, тут важно не напортачить. Если, например, вы щелкните пальцами, выразительно глядя на посетителя или похлопаете его по плечу – это будет очень плохой вариант.

---

Администраторам звонила, судя по голосу, очень пожилая женщина, хотела, чтобы ей рассказали обо всех экспонатах, а потом она решит, стоит ли приходить. Экспонатов на выставке в общей сложности чуть за триста. Ей посоветовали посмотреть информацию в интернете, но бабушка сказала, что ей нужно, чтобы все сообщили по телефону, и не просто перечислили экспонаты, но и рассказали о каждом.

---

Двенадцать часов рабочий день, до пяти тысяч посетителей – и ни одного нецензурного слова в уши. Даже странно как-то. Удивительная работа.

---

Пожилые супруги, выходя из зала, говорят:

- Спасибо вам!

- Пока рано. Впереди еще один зал.

- Мы знаем. Спасибо за Левитана и Коровина.

Остаюсь с Левитаном-Коровиным-Репиным. Рабочий день продолжается. Спасибо за приятность души вам, великие живописцы и замечательные посетители музея.

---

У нас продолжает формироваться собственный новояз. Пластиковые карточки, открывающие служебные помещения – это СКУДы (аббревиатура, которая расшифровывается как «система контроля и управления доступом»). Старшая смотритель написала в чате: «Перед уходом с работы не забываем оскудиться» (имелось ввиду, отметить уход). Конечно, мы тут же переименовали процедуру в «опаскудиться». Посмотрела в интернете, что значит слово «паскуда». Зачитываю вслух: «Подлый, отвратительный, никуда не годный человек». После паузы кто-то добавляет: «Только в музейные смотрители». Хохочем до слез.

---

К портрету Льва Толстого подходит пара. Мужчина лет тридцати говорит: «Толстой… Отвратительное чтиво. Пытался читать – больше десяти страниц осилить не могу. Ничего не понимаю!».

---

За два месяца выставку посетили сто десять тысяч человек. Если вычесть выходные и чужие смены, получается, что передо мной ежедневно проходит в среднем две тысячи сто пятнадцать человек. Когда-то мне очень не хватало сенсорики. Выходила специально поболтаться по людным местам. Ха! В первые дни на работе от наплыва посетителей рассеивалось внимание, появлялось состояние «смотрю, но не вижу», все лица сливались в одно. Теперь уже вижу, различаю. И все-таки: больше двух тысяч в каждую смену!!!

---

Ходить по выставке с детьми – непростая задача для взрослых. Детям скучно, они уже минут через пятнадцать устают, начинают капризничать, те же, что помладше – хныкать, а то и откровенно плакать. Но одна мама придумала хитрость. Заходя на выставку с двумя пацанами-погодками лет пяти и шести, дала им задание: «Ты считаешь, сколько на картинах дяденек, а ты – сколько тетенек. В конце сравним». И всю дорогу они увлеченно считали, а мама разглядывала картины. Периодически спрашивала: «У тебя уже сколько? А у тебя?» По-моему, гениально.

---

Как-то по выставке шли два подростка, и один, увидев издали скульптуру из белого мрамора, сказал: «О! Это, наверное, из соли!». Прочитал потом, из чего. Я сначала про себя фыркнула, а потом задумалась: может, из соли скульптуры все же делают? Конечно, делают! Например, Анат Голдберг сделала серию скульптур из соли Мертвого моря. Японский художник Мотои Ямамото создает абстрактные конструкции из обыкновенной соли. Да что там далеко ходить! Есть же еще соляная шахта в польской Величке – месторождение каменной соли в городе, расположенном недалеко от Кракова на юге Польши. Там этих скульптур в подземных залах – не пересмотришь. А в сувенирных магазинах продают маленькие фигурки из соли туристам на память. Видела своими глазами. Жаль только, что этот материал не так долговечен, как бронза, гранит или мрамор.

---

Нам нельзя общаться с посетителями в стиле «поболтать». Сказать, где туалет – да. Направить к выходу – конечно. Но никаких длительных бесед. Это ослабляет внимание и притупляет бдительность. Однако бывает, что посетитель хочет пообщаться, будь ты даже каменным столбом. Вот примерно в том же стиле со мной и пообщались сегодня. Спросили, есть ли у нас черный квадрат. Сказала, что есть. Вернее, один из нескольких квадратов (Казимир Малевич создал их семь: четыре черных, два красных и один белый). И гости выставки тут же рассказали свою историю. Были в каком-то крупном музее. У меня абсолютно выскочило из головы, в каком. Они (рассказчики) подошли к квадрату. Рядом сидит пожилая смотритель, что-то вяжет. Разглядывали-разглядывали картину Малевича, потом спрашивают у нее: «Ну скажите нам, что заключено в это квадрате?! Какая суть?! Какая загадка?!». Та подняла на них глаза, перестала вязать и сказала: «Ну квадрат и квадрат». И принялась вязать дальше.

---

Вижу – коллега-смотритель в нескольких метрах от меня стоя прислоняется спиной к углу выставочного стенда и потихоньку постукивает по нему. Перекидываемся вполголоса:

- Ты это чегось?

- А… Спина болит.

- Сигнализация же может сработать от вибрации.

- Ну вот и проверим…

- А видеосьемка?

- Я так уже несколько раз делала. Это мой любимый угол.

Нужно сказать, что боль в спине – нередкая беда смотрителей. Много часов на ногах. Да если и сидишь, все равно путем не расслабишься. Вот и получается: «А здоровье мое не очень: то лапы ломит, то хвост отваливается».

---

Сегодня на улице жара, тридцать градусов. Народ кинулся на море. Но некоторые все равно выбрали наш музей!

---

Группа подростков затеяла игру: с невинными лицами подходят к смотрителям и спрашивают: «А когда привезут картину Репина «Приплыли»?». Другие стоят в сторонке и хихикают. Ну да-ну да. Картины такой не существует. Есть просто устоявшееся выражение, своеобразный фразеологизм, порожденный исторической путаницей. На самом деле речь идет о картине «Монахи. Не туда заехали» (автор – Лев Соловьев). В 1930-х годах картина была на музейной выставке рядом с полотном Ильи Репина, написана в той же манере, посетители решили, что и это Репин. Теперь же выражение стало частью фольклора. Кстати, с тем же успехом можно было бы спрашивать про картину «Три богатыря». Нет ее в природе. А та, на которой изображены Алеша Попович, Илья Муромец и Добрыня Никтич, называется «Богатыри». Что касается тех подростков… Ну что же… Как говорится, на то и щука в реке, чтобы карась не дремал (то бишь смотритель).

---

Стульчик смотрителя радикально отличается от скамеек, предназначенных для посетителей, однако некоторые все равно садятся на него, пока смотритель ходит. Мы не сгоняем таких людей, хотя это, честно говоря, не очень радует. Терпеливо ждем, когда человек насидится и уйдет. Иногда, очень редко, подходим и говорим: «Извините пожалуйста, это стульчик смотрителя». Такое бывает, когда какая-нибудь молодая полная сил тетя садится и углубляется в смартфон, забыв о времени и пространстве.