Ведунья. Тот, кто помнит. Книга первая

Тот, кто помнит. Книга первая

(Книга первая)

Пролог. Та, что ждала в лесу

Я помню лес. Он был здесь всегда. До людей. До рода. До того, как первая женщина пришла сюда и закопала в землю свою первую пуговицу.

Я — та, что осталась. Та, что не ушла. Та, что ждёт.

Меня зовут не так, как зовут живые. У меня нет имени. Есть только голос. И он звучит в каждом дереве, в каждом корне, в каждой капле воды.

Я жду её.

Она придёт. Не сейчас. Может быть, через год. Может быть, через сто. Но она придёт.

Она будет ранена. Она будет одна. Она будет думать, что её предали все — и это будет правда.

Она найдёт икону. Или крест-штурвал. Или пуговицу. И тогда я заговорю с ней.

Я скажу ей: «Не бойся. Ты не одна. Ты — последняя. И ты — первая».

А потом придёт он. Тот, кто идёт по её следу. Тот, кто хочет её убить. Тот, кто не знает, что он — тоже часть рода.

И тогда начнётся война. Не та, что в городах. А та, что в крови. В памяти. В лесу.

Я жду её.

Я жду тебя, Ирина.

Глава 1. Тот, кто не вернулся

Меня зовут Ирина. Мне сорок два года. И я только что поняла, что меня хотят убить.

Не сразу. Не ножом. Не топором. А тихо. Через бумаги. Через врачей. Через тех, кто должен был меня защищать.

Это началось в тот день, когда мой сын принёс мне на подпись бумагу.

— Мам, — сказал он. — Это для опеки. Врачи говорят, тебе нужна помощь. Ты же сама понимаешь.

Я смотрела на его лицо. Молодое. Красивое. Лицо моего сына. Моей крови. И не узнавала его.

— Артём, — сказала я. — Какая опека? Я в порядке.

— Мам, ты не в порядке. — Он вздохнул. — Ты видишь то, чего нет. Ты говоришь с бабушкой. Бабушка умерла три года назад.

Я замолчала.

Он был прав. Я говорила с бабушкой. Каждую ночь. Она приходила ко мне во сне. Или не во сне. Я уже не различала.

Но это не значило, что я сумасшедшая. Это значило, что я ведунья. Как моя бабка. Как моя прабабка. Как все женщины в роду.

— Артём, — сказала я. — Ты не понимаешь. Это не болезнь. Это дар. Он передаётся по женской линии.

Он посмотрел на меня. И в его глазах я увидела не страх. Не жалость. А облегчение. Как будто он ждал, что я скажу что-то такое.

— Вот видишь, мам, — сказал он. — Ты сама подтверждаешь. Тебе нужна помощь.

И тогда я поняла: это не экспертиза. Это ловушка.

Меня предали. Свои. Родные. Сын. Муж. Отец.

Они сговорились. Они хотели забрать мой дом. Мою землю. Мою силу. И меня — в психушку.

Я встала. Медленно. Как будто во сне.

— Артём, — сказала я. — Уходи.

— Мам...

— Уходи. И больше не возвращайся.

Он вышел. Хлопнула дверь. Я осталась одна.

Я села на пол. Прямо там. На кухне. И заплакала. Впервые за всё время. Я плакала. Долго. Беззвучно.

А потом я услышала голос.

Не в голове. Не в ушах. В сердце.

— Иди в лес.

Я замерла.

— Кто здесь?

— Я. Та, что ждала. Иди в лес. Там ты найдёшь силу. И его.

— Кого его?

— Того, кто идёт по твоему следу. Того, кто хочет тебя убить.

Я вытерла слёзы. Встала. Подошла к окну. Посмотрела на лес. Он был тёмным. Густым. Как в детстве. Как в сказке. Как в страшном сне.

И я поняла: у меня нет выбора.

Я взяла рюкзак. Сложила туда икону. Пуговицы. Крест-штурвал. Всё, что осталось от бабушки. И вышла из дома.

Я не оглянулась.

А за спиной у меня звонил телефон. Это был мой муж. Или мой отец. Или мой сын. Я не знала. И не хотела знать.

Я шла в лес. И лес ждал меня.

Глава 2. Тот, кто нашёл икону

Лес был не такой, как в детстве.

В детстве он был светлым. Там были грибы, ягоды, птицы. Бабушка водила меня по тропинкам и говорила: «Смотри, Ириша, это зверобой. Это полынь. А вот здесь — не ходи. Здесь живёт то, что не любит людей».

Я не ходила. Я была послушной.

А теперь я шла прямо туда. Где живёт то, что не любит людей.

Тропинка давно заросла. Я пробиралась через бурелом. Ветки хлестали по лицу. Где-то ухала сова. Пахло мхом, сыростью и чем-то ещё. Чем-то старым. Как будто я вошла в дом, который стоял здесь сто лет.

И вдруг я увидела его.

Дом.

Он был не разрушенный. Не сгоревший. Он стоял. Как будто время над ним не властно. Бревенчатый. С резными наличниками. С трубой, из которой шёл дым.

Я остановилась.

— Этого не может быть, — прошептала я. — Здесь ничего не было.

— Здесь всегда было, — сказал голос.

Я обернулась. Никого.

— Кто здесь?

— Я. Та, что ждала. Заходи. Тебя ждут.

Я толкнула дверь. Она открылась без скрипа. Внутри пахло воском и травами. На стенах висели иконы. Тёмные. Обожжённые. Но живые. Я чувствовала их. Как будто они смотрели на меня.

В углу стоял стол. На столе — свечи. И икона.

Она была старой. Очень старой. Краски потемнели. Оклад был потёрт. Но лик смотрел на меня. И в этом взгляде было что-то, чего я не видела раньше. Узнавание.

Я подошла. Коснулась рукой. И в этот момент всё изменилось.

Свечи вспыхнули сами. Дым пошёл вверх. И в этом дыме я увидела женщину.

Она была старой. Седой. В старом платье. С яблоком в руке. Она смотрела на меня. И улыбалась.

— Ты пришла, — сказала она. — Я ждала тебя.

— Кто вы?

— Я — твоя бабка. Твоя прабабка. Твоя прапрабабка. Все женщины рода. Я — та, что помнит.

— Бабушка? — прошептала я. — Но ты же умерла.

— Я не умерла, — сказала она. — Я осталась. В лесу. В доме. В иконе. Я ждала тебя. Чтобы передать то, что должна.

— Что передать?

— Силу. — Она протянула мне яблоко. — Возьми. И вспомни.

Я взяла яблоко. Оно было тёплым. Как живое. И в этот момент я вспомнила.

Всё. Как бабушка водила меня по лесу. Как учила молиться. Как говорила: «Ты — последняя. Ты — хранительница. Ты — ведунья».

Я вспомнила. И заплакала.

— Я думала, что я сумасшедшая, — сказала я. — Они говорили, что я вижу то, чего нет.

— Они лгали, — сказала бабушка. — Они хотели забрать твою силу. Они боялись тебя. Потому что ты — сильнее их.

— Что мне делать?

— Иди домой, — сказала она. — И забери то, что твоё. Но сначала — встреть его.

— Кого?

— Того, кто идёт по твоему следу. Того, кто хочет тебя убить. Того, кто не знает, что он — часть рода.

— Кто он?

— Ты узнаешь, — сказала бабушка. — Когда увидишь.

Она исчезла. Дым рассеялся. Я осталась стоять. С яблоком в руке. И иконой в другой.

А за окном хрустнула ветка.

Я обернулась.

В дверях стоял он.

Глава 3. Тот, кто пришёл убивать

Он был высоким. Тёмным. В чёрном пальто. С глазами, как угли. Он стоял в дверях. И смотрел на меня. Долго. Молча.

— Ты, — сказал он. — Ты — Ирина.