Сумей дождаться рассвета
- -
- 100%
- +
В дверь постучали, и тут же в комнату вошла моя сестра, державшая в руках чайник.
– Попейте чайку, – сказала она, автоматом оценивая обстановку на предмет того, чем мы тут занимаемся в уединении.
Я разлила чай по чашкам и приготовилась слушать Диму дальше:
– И что ты теперь будешь делать?
– Кирюш, я не знаю. Наверное, как и Павел, буду поступать в Политехнический институт в Минске.
– Так… Ты же вроде уже учишься, не жаль терять время? Тебе осталось всего пару лет! – искренне удивилась я, хотя в глубине души была рада сложившимся обстоятельствам.
Дима задумчиво посмотрел на меня и улыбнулся:
– Знаешь, видимо, это судьба. В том смысле, что мы встретились.
– Да уж… Судьба… Тебе напомнить, как все произошло?
– Не нужно. Хочешь, скажу, почему повел себя так?
– Ты же говорил, что никогда не признаешься. Или передумал? – я смотрела на него удивленными глазами, втайне надеясь, что сейчас наконец-то произойдет чудо – я узнаю тайну нашего, мягко говоря, странного знакомства!
Чуть помедлив, Дима обнял меня и, глядя в глаза, заговорил:
– Знаешь, я заметил тебя сразу, как только вы вошли в зал. И раньше, чем Леру. Но тогда просто побоялся получить отказ – мне показалось, что ты не захочешь встречаться с солдатом. У тебя был очень неприступный вид: такая гордая, независимая. Я, конечно, не из робких, но отказ сразу означал бы, что я тебя больше никогда не увижу. А так я и адрес узнал, и тебя не потерял из виду.
– Очень оригинальный ход. А ты не подумал, что я просто не захочу тебя видеть после того, как ты бросился провожать Леру?
– Так ты, оказывается, и это знаешь? – смутился Дима, но тут же снова заговорил: – Зато я увидел тебя настоящую. Девчонки же, как поймут, что нравятся парню, так сразу начинают кривляться. И попробуй узнай, какая она на самом деле. Пока разберешься, время пройдет…
– Значит, торопился? Хитрый, да?
– Ага-а, – Дима крепко обнял меня.
В дверь комнаты снова постучали. Я вырвалась из его крепких рук и бросилась открывать. На пороге стояла мама:
– Молодежь, может, пообедаете? – спросила она утвердительным тоном и добавила: – Дима, наверное, с голоду умирает, а ты его тут разговорами мучаешь и пустым чаем поишь.
– Сейчас придем, – сдалась я.
Дверь закрылась, а Дима засмущался:
– Как-то неудобно, – хотя по глазам было видно, что он рад такому перерыву в нашем разговоре.
Я же, совершенно необъяснимым образом, почему-то чувствовала, что между нами все-таки оставалось что-то недосказанное, недоговоренное. В конце концов, существовала же причина, по которой Диму отправили в армию с третьего курса института, хотя у его отца наверняка были связи, и тот смог бы если не совсем «отмазать» сына, то хотя бы отсрочить службу.
После плотного обеда, как только мы оказались в комнате одни, я решила вернуться к прерванному разговору:
– Дима, почему ты ушел в армию с третьего курса института?
– Знаешь, я не совсем уверен, что нужно об этом говорить, – сопротивлялся он.
– Ты что, не понимаешь, что сейчас только подлил масла в огонь? Такое ощущение, что и здесь не обошлось без женщины. Я хочу знать правду, иначе все время буду мучиться!
– Как хочешь, – вздохнул Дима и стал рассказывать. И чем больше рассказывал, тем больше портилось мое настроение.
У него действительно была девушка, звали ее Светланой. Одна из самых красивых девочек в их школе, отличница, дочь богатых родителей, «золотая молодежь». Дима со Светланой встречались с восьмого класса, дружили и по окончании школы даже поступили в один вуз. Все шло замечательно, но, по словам Димы, это была всего лишь дружба: они вместе интересно проводили время. К тому же родители Светочки прочили ей в мужья молодого человека из своего круга – будущего дипломата. Когда девушке исполнилось двадцать лет, они завели разговор о свадьбе. Дима оставался за бортом в любом случае: жениться он не собирался, да и родители с обеих сторон категорически противились этому браку. Однако Светлана ничего не хотела слушать – ей был нужен только Дима. Она сбегала из дома и приходила к нему в любое время суток. Наконец отец Светланы поговорил с Димой по-мужски: ты все равно пока жениться не хочешь, а девушка – «товар скоропортящийся», помоги своей подруге устроить личную жизнь. Ее будущий супруг собирался скоро ехать за границу, и было бы замечательно сделать это вместе с законной супругой.
Усилиями обеих сторон появилось решение отправить Дмитрия… в армию, а за время его службы выдать Светлану замуж за Кирилла – того самого будущего дипломата. Естественно, Дима не хотел соглашаться на эту авантюру и портить собственную жизнь – тем более с перспективой попасть в Афганистан, – но все-таки оказался в рядах Военно-воздушных сил СССР. Что произошло на самом деле, какие доводы сыграли решающую роль – так и осталось для меня тайной. Конечно, отец Димы сделал все, чтобы сыну служилось тепло и комфортно. Бывший студент третьего курса МГУ стал солдатом срочной службы и оказался в небольшой военной части, расположенной прямо в минском аэропорту № 1. Никаких казарм там не было и в помине, а солдатики жили как у Бога за пазухой.
– Свадьба уже состоялась? – прервала я Димин рассказ.
– Да, совсем недавно, в феврале, – он опустил голову и, по-моему, даже смутился. – Кирюш, я никогда ее не любил. Это просто детская привязанность, дружба. Разве ты ни с кем не дружила в школе? – будто подслушав мои мысли и поймав растерянный взгляд, Дима подошел ко мне и обнял. Мы оба молчали, переваривая все сказанное.
– А где-нибудь покурить можно? – нарушил он тишину.
– На балконе. Пойдем, я покажу, – поправив одежду, я вышла в зал, увлекая Диму за собой. Все мое семейство проводило нас взглядом.
Светлана
– Кирюш, я очень люблю тебя, а не Светлану. Тебя, понимаешь? С первой встречи, – в голосе Димы сквозило столько боли и чувств, что не поверить ему было практически невозможно. – Но то, что я скажу сейчас, тебе не понравится.
– Господи, что еще? – я почти рыдала. – Говори же наконец! Ты меня сегодня замучил уже своими загадками.
Собравшись с духом, Дима сообщил:
– Светлана в Минске, приехала попрощаться со мной: они с Кириллом уезжают в Италию. Надолго – возможно, навсегда.
– Что?! – мои ноги стали ватными. Дима вовремя подхватил меня под руку и попросил:
– Ну не нервничай ты так…
Чуть помолчав, добавил:
– Она уедет завтра, но напоследок хочет… встретиться с тобой.
Дима затушил сигарету, и мы вернулись в комнату.
– Чем больше ты говоришь, тем больше мне хочется сказать «прощай»! – я уже не могла скрывать свои эмоции. Мысль о том, что все эти дни он встречался со Светланой, проводил с ней время и еще Бог знает что делал, буравила мозг и обжигала сердце.
Ожидая откровенного рассказа, я, конечно, понимала, что услышу много неприятного, даже допускала в мыслях, что узнаю про соперницу. Но одно дело – допускать, и совсем другое – убедиться в ее наличии. К тому же она, оказывается, «хочет меня видеть»!
– Я-то ей зачем?
– Светлана хочет с тобой познакомиться и посмотреть на девушку, которую я люблю. Извини, Кирюш, но я рассказал ей и о тебе, и о том, что у меня серьезные намерения. Прошу – согласись на встречу. Уверяю, что не дам тебя в обиду. Потом она уедет и уже больше никогда не будет беспокоить нас.
– То есть Светлана планирует передать мне тебя, как переходящий вымпел победителя соревнований?!
Повисла пауза.
– Когда она возвращается в Москву? – чуть успокоившись, выдавила я сквозь зубы.
– Завтра. Ну пожалуйста, Кира… Может, сейчас назначим встречу на вечер? – Дима пытался определить, выдержу ли я сегодня еще одно испытание. – Позвоню ей в гостиницу и договорюсь.
Мы вышли на улицу, чтобы проветриться и без лишних ушей окончательно решить, как поступить.
– Который час? – спросила я.
– Половина седьмого, мы еще все успеем, – поторопил меня Дима. Я же никак не была готова к такому повороту событий, да и боялась встречи с «московской львицей». Мы вышли на площадь Притыцкого, где, как назло, ровным рядком стояли телефонные будки.
– Нужно решить все и сразу, Кирюш! И тебе, и мне, и ей – всем станет легче, – атаковал Дима.
– Ладно, звони, только встретимся где-нибудь в центре: я не хочу, чтобы нас видели в этом районе, – мертвым голосом произнесла я.
Дима вошел в кабинку и набрал номер. Через секунду я услышала, как он спокойным, ровным голосом заговорил:
– Светлана, привет. Ты как, готова? Давай встретимся около почтамта в семь. Где находится? Да напротив твоей гостиницы. Мы сейчас приедем. Ага, давай. До встречи.
– Запомни, что я иду на это только ради того, чтобы раз и навсегда забыть о существовании этой женщины и о твоем прошлом! Я пока не знаю, что ждет нас с тобой, но абсолютно уверена, что больше не хочу слышать ни о твоих бывших «просто подругах», ни о ком-либо еще из того периода твоей жизни! Ты меня понимаешь?! – к моему горлу будто подкатился булыжник.
И в таком состоянии надо держать лицо перед какой-то там Светланой! До меня стало доходить: сейчас Дима будет в компании сразу двух девушек. Эта дамочка наверняка готова, а я-то – с мокрыми глазами, красным носом, вся развалившаяся на куски. Вот молодец! Нет, я не пойду на эту встречу! Что хотят, то пусть и делают. Но Дима уже не хотел ничего слышать о моих протестах.
Мы поймали такси и через десять минут были у почтамта. Дима остался ждать Светлану у входа, я же, чтобы привести себя в порядок, зашла внутрь и пристроилась у столика, где какой-то мужчина заполнял бланк телеграммы.
Закончив колдовать над нехитрым макияжем, я посмотрела в окно: Дима оживленно разговаривал с невысокой симпатичной блондинкой. Мелкая дрожь в очередной раз охватила меня от пяток до макушки. Но на этот раз я не стала поддаваться эмоциям и, глубоко вздохнув, направилась к выходу. На подкашивающихся ногах я подошла «бодрым» шагом к Диме со Светланой и надменным голосом поздоровалась:
– Добрый вечер!
– Здравствуйте, Кира! – девушка повернулась и пристально, очень внимательно, будто желая в одну секунду понять всю мою сущность, посмотрела на меня своими голубыми раскосыми глазами, глазами настоящей красавицы блондинки.
– Приятно познакомиться, меня зовут Светлана.
Она протянула мне правую руку, на безымянном пальце которой красовалось дорогущее обручальное кольцо с огромным бриллиантом. «Значит, действительно вышла замуж!» – пронеслось в моей наивной голове.
– Приятно познакомиться, – дежурная фраза получилась колючей. Я поняла, что держать лицо в таких ситуациях – дело непростое, но затем собралась с духом и изобразила улыбку:
– Ну что, где-нибудь посидим?
– Кирочка, вы же хозяйка, минчанка, может, подскажете, где у вас тут самое уютное кафе? – противным елейным голоском проворковала дамочка.
– Знаете, Светлана, у меня нет времени расхаживать по увеселительным заведениям. Я в них бываю, но не так часто, чтобы знать «САМЫЕ уютные места»! Вот здесь, за углом, есть небольшое кафе, но устроит ли оно вас, москвичку? – не осталась я в долгу.
– А у вас красивый город: чистый, с большими проспектами, – начала расхваливать Минск Светлана.
– Вы уже успели его рассмотреть или не первый раз в Минске? – попыталась прозондировать почву я.
– Немножко погуляла, побывала в парке Челюскинцев, в Ботаническом саду, вчера даже на экскурсию в Хатынь попала, – в ее голосе слышались отчетливые нотки ехидства.
– Так вы приехали в Белоруссию, чтобы познакомиться с нашими достопримечательностями? – парировала я и добавила: – В этом году еще метро откроют, первую линию. Приезжайте – покатаетесь.
Дима только шумно вздохнул, видимо, предоставляя нам возможность перед серьезным разговором выплюнуть скопившийся яд.
Мы вошли в кафе и расположились за столиком. Бедный Дима посмотрел на меня, взглядом умоляя не накалять обстановку:
– Кирюш, она обязательно приехала бы, чтобы покататься в метро, тем более вырытом на болотах. Это очень интересно, но я уже говорил, что Светлана уезжает со своим мужем в Италию.
– Наше метро не на болотах, – обиделась я за любимый город, но решила не менять тему разговора и, потягивая кофе, обратилась к Светлане:
– Не жаль уезжать из своей страны? Ведь в Италии не будет близких, родных, друзей… Или любимый муж заменит всех и сразу?
– С милым рай и в шалаше, а жена должна быть там, где ее муж, не так ли? – Светлана сказала это таким грустным, полным тоски голосом, что на минуту мне даже расхотелось изводить ее своим ёрничеством.
– Что же вы сейчас не рядом? Или все-таки бывают исключения? – обида и боль лились из меня непрерывным потоком.
Наступила тишина. Дима посмотрел на меня печальным взглядом:
– Кирюш, почему ты злишься? Мы со Светланой только друзья, ведь так? – повернув голову к ней, Дима ждал подтверждения.
– Да-да, конечно, просто очень близкие друзья и доверяющие друг другу, поэтому сейчас трудно расставаться, – в голосе девушки я уловила нотки волнения, но, похоже, она умела справляться со своими чувствами, поэтому уже через секунду совершенно ровным тоном продолжила: – Ничего такого, Кира. Будьте спокойны. В Минске у моего отца были дела, вот я и увязалась за ним, чтобы попрощаться с Димой. А когда узнала о вас, то заодно – и с вами познакомиться. Замужество – еще не повод расставаться с друзьями детства по-свински, не прощаясь, не правда ли?
– Так вы здесь с отцом? – от услышанного мне почему-то на секунду стало легче.
– Папа сегодня улетел: срочно вызвали в Москву, а я завтра поеду поездом, – ответила Светлана.
Мы перевели разговор на другую тему и далее обсуждали только достопримечательности Белоруссии.
Через некоторое время Дима вышел на улицу покурить, и мы остались наедине.
– Знаете, Кира, – обратилась ко мне московская гостья, – вы можете не беспокоиться: Дима – хороший человек и друг, вы будет с ним счастливы. У меня тоже все замечательно: мой муж меня очень любит, и вообще…
– Я ничего и не думаю, просто не каждый день встречаюсь с бывшими подругами своего мужчины. Вот и все. Если честно, я бы не поехала, оказавшись на вашем месте, просто написала бы письмо, – ответила я, допивая заказанный сок.
– А вот я приехала – и чтобы вы ничего не подумали, и чтобы не испортить жизнь Диме, попросила его организовать встречу с вами.
– Удовлетворены?
– Да, вполне… А вы? Впрочем, вот и Дима идет. Ну что, пойдем уже?
Дима не спеша подошел к нам и тихим голосом сказал:
– Девчонки, у меня не так много времени осталось. В восемь нужно быть на месте.
– Ничего, мы девушки самостоятельные: я дорогу домой знаю – доберусь, а Светлане здесь вообще рядом, так что поезжай в часть спокойно, – рассудила я.
Но Дима неожиданно занервничал:
– Кирюш, а ты точно доберешься?
– Конечно, я же не маленький ребенок, – посмотрев на Диму, я вдруг отчетливо поняла, что он хочет остаться с ней вдвоем, но вслух произнесла: – Можешь Светлану проводить, если хочешь.
Постаравшись держать себя как можно безразличнее, я изобразила улыбку во весь рот и, дойдя до пешеходного перехода, попрощалась:
– Что ж, Светлана, было приятно познакомиться. Всего хорошего.
Дима поцеловал меня в щеку и на прощание сказал:
– Я позвоню сегодня. Обязательно.
Перейдя дорогу и сев в троллейбус, я поехала домой. Все произошедшее казалось мне теперь дурным сном. Голова гудела, а на глаза навернулись слезы. В голове стучало: «Идиотка!»
Дима звонил целый вечер, но по моей просьбе мама отвечала, что я сплю. Потом – что ушла в магазин, потом еще что-то. К телефону я так и не подошла! Ни в тот вечер, ни назавтра, ни через неделю.
Трагедия Тамары… и страны
Как-то утром, выходя на работу, я обнаружила под дверью букетик тюльпанов. Сомнений не было: их принес, вырвавшись в самоволку, Дима! Цветы подняли мне настроение, и весь день я провела в хорошем расположении духа. Но вечером пришли Лера и Женька.
Открыв дверь, я остолбенела от вида девчонок:
– Что случилось? На вас лица нет.
– У Тамары беда, – еле вымолвила заплаканная Женя.
– Валеру должны вот-вот привезти. В цинковом гробу, – сквозь рыдания подтвердила Лера мои страшные догадки.
Мы хорошо знали Валеру Жуковского – парень жил в соседнем дворе, был старше нас на три года и дружил с Томой с ее пятого класса. Все вокруг понимали: они любят друг друга, а когда Валера вернется – обязательно поженятся. Но жизнь распорядилась иначе.
То, что случилось с Валерой, происходило тогда довольно часто. Чуть ли не каждую неделю с улицы – то ближе, то дальше – доносились звуки похоронного марша. Все как по команде сбегались к месту трагедии, чтобы проводить в последний путь совсем молоденьких мальчишек – бывших одноклассников, соседей, друзей. Их привозили из Афганистана, где в самом разгаре были военные действия и ребята выполняли интернациональный долг. Проклятая война, покалечившая или вовсе отнявшая столько жизней!
Немного успокоившись, я наконец-то начала соображать:
– Хоронить когда будут?
– Завтра. Везли двое суток, к тому же, говорят, он погиб еще неделю назад, – сквозь слезы сообщила Женя.
– А вы как узнали и почему Томка нам ничего не сказала?
– Я встретила возле магазина соседку Валеры, – произнесла Лера. – Надо Томке позвонить, поддержать ее. Представляете, в каком она сейчас состоянии?!
– Конечно, надо, – в один голос согласились мы.
– Не только позвонить. Идти нужно. Но сначала возьмем себя в руки, приведем в порядок лица и успокоимся, иначе помощи от нас никакой не будет, – трезво рассудила Женя.
– Сейчас валерьянки принесу, – я вскочила с кресла и побежала в кухню. Выпив лекарство, мы немного успокоились, а потом приняли решение больше не плакать и изо всех сил держать себя в руках, хотя бы перед Тамарой и матерью Валеры.
Страшное время! Уже стало традицией в таких случаях собираться возле подъезда, где жил погибший. Вот и сейчас небольшими группками около дома стояли люди – и дети, и взрослые. Мы подошли ближе и остановились. Со смертью хорошо знакомого человека мы столкнулись впервые, поэтому не знали, как правильно вести себя, что говорить и о чем лучше помолчать. Но надо было действовать, и Лера, как самая смелая и решительная, скомандовала:
– В общем, так, девчонки: держаться, не плакать! И пока ни о чем у Тамары не спрашивать, все потом. Пока спросим у родственников, может, помощь какая нужна. Пошли.
Мы молча вошли в подъезд, где почти на каждом этаже курили мужчины, а женщины в темных одеждах переходили из квартиры в квартиру с кастрюлями и мисками – видимо, готовили поминальный стол. Дверь квартиры оказалась приоткрыта. Стараясь не шуметь, мы вошли внутрь и сразу же увидели мать Валеры, одетую в черную блузку и такую же юбку. Женщина, еще молодая, ей было чуть за сорок, постарела сразу лет на десять, так что ее трудно стало узнать.
– Здравствуйте, Любовь Терентьевна, – почти шепотом произнесли мы. Она посмотрела на нас совершенно мертвыми глазами, как-то сквозь нас, и так же тихо ответила:
– Здравствуйте, девочки, проходите. Томочка в спальне, к ней идите.
Мы прошли в комнату Валерки, где в окружении каких-то женщин сидела Тамара, поздоровались со всеми и подошли к подруге. Тома, едва взглянув на нас, разрыдалась с новой силой. Было понятно, что она плачет беспрерывно уже очень давно и нужно как-то ее успокоить, но вместо этого мы сами как по команде расплакались, хотя и собирались держать себя в руках.
Спустя какое-то время я прервала тихие рыдания, прошептав:
– Как это случилось, известно?
– Застрелили ночью, когда он был в карауле. Пуля попала в голову. Хочется верить, что умер сразу, не мучился, – сквозь слезы начала рассказывать женщина, сидящая около Тамары. – А потом, утром, говорят, душманы, моджахеды афганские, под командованием какого-то Исмаил-хана – будь он проклят! – зарезали почти всех наших мальчиков. Сегодня в Белоруссию доставили пятнадцать цинковых гробов, а вообще в Союз – больше пятидесяти.
– А когда домой привезут? – спросила Женя.
– Скоро, – отозвалась Тамара.
Действительно, через минут десять началось активное движение, и в квартиру внесли закрытый цинковый гроб. Любови Терентьевне, как и многим другим женщинам, стало плохо, потом кто-то бегал с каплями, кто-то вызывал скорую, а кто-то просто плакал.
Через некоторое время, немного успокоившись, возле гроба сели родители и сестры Валеры, Тамара и ее мама. Мы же пошли на кухню, чтобы помочь готовящим стол женщинам. Народу собралось еще больше – столько, что похороны стали напоминать правительственные. Во главе с директором пришли учителя и старшеклассники нашей школы, бывшие Валерины одноклассники и молодежь, жившая неподалеку; приехали коллеги родителей Валеры и, конечно же, многочисленные родственники. В итоге из-за количества людей по двору невозможно было пройти. Повсюду яркими пятнами алели, желтели, зеленели цветы и венки. Казалось, что горем охвачен весь Минск.
На кладбище, как всегда на похоронах погибших «афганцев», выступил представитель районного военкомата. Похороны получились пышными и, несомненно, затронули сердца всех без исключения. Даже подростки с гитарами, которые каждый вечер оккупировали лестничные площадки многоэтажек и распевали там песни «Машины времени», приумолкли и после случившегося почти две недели не появлялись на глаза. Горе действительно тронуло многих, но главное – могло произойти с каждым парнем, чей возраст приближался к восемнадцати годам…
Один из десяти
Наступил май – самый красивый и яркий месяц года, время обновлений и надежд. Все кругом потихонечку стало оживать. Солнышко, такое редкое и долгожданное, радовало все чаще, согревая и освещая не только Землю, но и наши души, и от этого тепла и света улучшалось настроение и хотелось жить.
После демобилизации Павел поселился у Лерки. Его родители должны были приехать из Молдавии, чтобы познакомиться с отцом и матерью будущей невестки. Свадьбу назначили только на август, а пока жили гражданским браком.
Женя, окруженная несметным количеством кавалеров, никак не могла определиться с выбором и повсюду таскала меня за собой. Я сопротивлялась, так как серьезно готовилась к поступлению в университет. Кроме того, после всего случившегося с Димой не хотелось развлекаться и вообще куда-либо выходить из дому. Дима звонил и настаивал на встречах, но я, вспоминая Светлану, активно сопротивлялась и ссылалась на занятость.
Очередным субботним вечером Женя зашла ко мне и предложила сходить на дискотеку:
– Что ты сидишь дома, как монашка? Ты что, дала Диме обет верности?
– Нет, конечно. Просто не хочется.
– Ну ради меня, Кир. Развлечемся, отдохнем, – уговаривала Женя. – Мне больше пойти не с кем. Лера с Павлом теперь повсюду вдвоем ходят, с ними я буду третьей лишней. Томочка пока не хочет никого видеть – сама понимаешь, ей не до дискотек. Остаешься только ты.
– Ладно, давай, – сдалась я. – Куда пойдем?
– Ура! – обрадовалась Женя и, подхватив сумочку, бросила на прощание: – В шесть тридцать жду у подъезда.
На этот раз мы направились во Дворец культуры железнодорожников, где в полуподвальном помещении работало небольшое и очень уютное кафе. В зале царил полумрак, делавший обстановку таинственной и даже интимной. Здесь можно было оторваться по полной, что, собственно, мы и собирались сделать.
Заняв места у маленького столика, рассчитанного на двоих, мы заказали по бокалу коктейля и стали ожидать начала развлекательной программы.
– Сейчас буду балдеть до потери пульса, гори все гаром, – Женя определенно была настроена на прорыв.
– Только, чур, не напиваться до полусмерти и к мужчинам не приставать, – серьезным тоном предупредила я подругу и добавила: – И окна не бить.
Женя справедливо хотела что-то мне возразить, но тут в зал вошла целая группа красивых высоких мужчин в военной форме. По нашивкам на рукавах мы поняли, что это курсанты минского Высшего инженерного зенитно-ракетного училища – ВИЗРУ. Молодые люди разместились за соседним столиком, шумно обсуждая что-то свое. Естественно, внимание дам, пришедших сюда без кавалеров, отныне всецело было приковано к этой группе. И наше тоже. Мы стали прислушиваться к тому, о чем они говорят, смотреть, куда они глядят… И вдруг я совершенно точно поняла, что среди многоголосья отчетливо слышу хорошо знакомый баритон. Но чей?
Спустя некоторое время развлекательная программа наконец-таки началась, и мы, воодушевленные выпитым коктейлем и большим количеством потенциальных кавалеров, пошли танцевать. Звучали песни наших любимых итальянцев – очень энергичные, заводные, придающие какой-то особый заряд. К нам присоединились еще несколько девушек, а затем еще и еще. Когда начался медленный танец, мы, уже по традиции, пошли в дамскую комнату, чтобы поправить растрепавшиеся прически и подкрасить губки.