Сумей дождаться рассвета

Навстречу судьбе

Только что отзвенел последний школьный звонок. Нам, 17-летним выпускницам 1983 года, казалось, что вся жизнь впереди и все непременно будет хорошо.

– На «Дзержинку» пойдем? Ну ёлы-палы! Девчонки! – не унималась Лера, уговаривая нас с Женей хотя бы в субботний вечер сходить куда-нибудь на дискотеку.

– Я больше хочу во Дворец железнодорожников, там дискотека веселее, – заартачилась я.

– А мне все равно, только от «Дзержинки» добираться легче, – подала голос Женя, ковырявшаяся в сумке в поисках ключей.

– Ладно, уговорили. Сейчас – по домам, наводить марафет. Встречаемся в семь у моего подъезда, – скомандовала я.

Мы разбежались по разным подъездам одного дома, где жили всю свою сознательную жизнь. Это была ведомственная пятиэтажка, населенная семьями обычных строителей и расположенная в западной части Минска, тогда – на самой его окраине. Прямо за нашей школой простирались поля и остатки леса. Еще была жива деревня Тивали, в которой жили несколько наших одноклассников. На угловой горке, соединяющей улицу Притыцкого с проспектом Пушкина, где сейчас разместились кинотеатр «Аврора» и гостиница «Орбита», возвышались огромные буквы «Слава КПСС», по которым мы, школьники, лазили, ничего не боясь и проверяя их на прочность. Теперь в этом районе ходит метро, а город разросся на многие-многие километры в сторону Гродно. Бывая в Кунцевщине, Сухарево и Каменной горке, я уже и сама с трудом могу поверить, что когда-то на месте выросших там современных домов мы гоняли на лыжах по лесу и катались на коньках по замерзшему озеру.

Встретившись вечером, Лера, я и Женя оглядели друг друга и, удовлетворенные собственной неотразимостью, двинули в сторону проспекта Ленина. Билеты, на наше счастье, в кассе еще были. В бодром состоянии духа – мол, все кавалеры наши – мы побежали прихорашиваться. Внизу, около зеркал, встретили еще трех знакомых девчонок, в том числе и Тамарку из нашего же класса. Вообще-то, она всегда и всюду неизменно появлялась в сопровождении Валеры, своего парня. Но того совсем недавно призвали в армию, и Томка скучала дома, лишь иногда выбираясь с нами на дискотеку. Вот такой огромной кучей мы и направились в танцевальный зал.

Надо сказать, что хотя Дворец культуры имени Ф. Дзержинского построили еще в послевоенные годы, но было в нем нечто притягательное и для современной молодежи: не то расположение в центре города, не то особая, уютная обстановка. Танцевальный зал каждый выходной набивался битком. Среди завсегдатаев, конечно, были и мы, поэтому многих там уже знали.

Как только прозвучали первые аккорды, наша компания дружно рванула в центр и заняла почти половину зала. Местные называли нас «группой захвата», а нам было весело. Мы, что называется, отрывались.

Заканчивался очередной танец, когда я, подхватив Женьку под руку, поволокла ее «припудрить носик», так как заиграла медленная музыка. Лера же осталась с другими девчонками подпирать стены.

Вернувшись, мы с удивлением обнаружили, что наша подруга танцует под композицию группы «Секрет Сервис» с молодым и довольно интересным парнем в военной форме. Когда музыка закончилась, он галантно подвел Леру к нам и через секунду представил еще одного солдатика срочной службы, своего друга. Парней звали Дмитрий и Павел. Уж не знаю, чем им обоим так приглянулась наша Лерочка, но именно с ней они протанцевали весь вечер. По очереди.

Как это всегда и бывает, развлекательная программа быстро подошла к концу. Одевшись и распрощавшись со всеми, мы с Женей вдвоем отправились домой. Не спеша подошли к дому, но там ждал сюрприз: Лера стояла возле своего подъезда в сопровождении сразу двух кавалеров, не зная, видимо, как от них отделаться. Она обрадовалась нашему появлению и с мольбой смотрела, молчаливо прося о помощи. Мы снова поздоровались, и тут подошла Люба, старшая сестра Жени. Она забрала свою «младшенькую» домой: мол, поздно, детям спать пора. Так я одна осталась выручать Леру. Дурацкое положение, ничего не скажешь. Солдатики опаздывали, им давно нужно было быть в военной части, но ни один, ни другой не хотел уступать. Мы немного потоптались, как дурни, около Леркиного подъезда, и я, чтобы не молчать, стала приставать с вопросами:

– Где вы служите?

– Наша часть находится в минском аэропорту, – ответил Павел.

– Так это ж далеко, вы наверняка опаздываете, вам попадет, – ехидничала я.

– Конечно. Если заметят, – усмехнулся Дмитрий.

– А что, могут не заметить?

– Если нас прикроют, начальники не заметят, – продолжал улыбаться Дмитрий, почему-то пристально рассматривая меня.

– Странная военная часть, – ситуация раздражала меня все больше и больше. Потоптавшись пару секунд и решив не мучиться, я оставила-таки Леру разбираться с ее кавалерами самостоятельно: в конце концов, сама виновата, надо было давно уже определиться!

– Просто такая специфика, – как-то невпопад сказал Павел.

– Ладно, ребята, я пойду домой. До свидания, – попрощалась я и, поймав недоуменный взгляд подруги, побежала к своему подъезду. Дмитрий мне что-то прокричал, но что – я уже не расслышала. Конечно, мне было любопытно, как события будут развиваться дальше, поэтому я не стала подниматься на свой этаж, а воспользовалась традиционной темнотой в подъезде: пристроилась у окна и увидела, что Леру пошел провожать Дмитрий. Павел же остался ждать друга на улице. Удовлетворив свое любопытство, я спокойно отправилась спать.

Муки выбора

Стояла осень. Женя с Лерой учились в вузах, а я мыла пробирки на кафедре микробиологии Медицинского института. Для поступления в БГУ мне не хватило каких-то несчастных полбалла, а попросту говоря, я пролетела и собиралась в следующем году попробовать свои силы еще раз. Мои будни тянулись, как резина, изо дня в день – одно и то же. Как-то вечером, когда я сидела у телевизора, в дверь позвонили.

– К тебе Лера, – позвала меня мама.

Я поднялась с кресла и пошла в прихожую. На пороге стояла подруга и блаженно улыбалась.

– Привет, вид у тебя загадочный, что-то случилось? – спросила я.

– Случилось. В общем-то, – Лера заговорщически показала на мою комнату.

– Ну, не тяни кота за хвост, – закрывая дверь, потребовала я. – Говори, в чем дело.

– Павел звонил.

– И?

– Павел звонил, – повторила Лера.

– Павел… Этот тот, что поменьше?

– Да.

– Ты не перепутала случайно? Там темно было, – засмеялась я.

– Хватит издеваться, я не знаю, что делать, – лицо подруги не оставляло сомнений, что она действительно озабочена решением проблемы.

– А номер телефона ты кому давала? – я решила внести ясность. – Обоим, что ли?

– В том-то и дело, что телефон я дала Павлу еще на «Дзержинке».

– Так вот почему он так спокойно предоставил Диме возможность тебя провожать: мол, я первый. Да, молодец. Ну, а что Дмитрий?

– Ничего! У него, оказывается, был просто спортивный интерес: главное – Павлу не уступить. Я это сразу поняла. А вот Паша – тот, по-моему, действительно…

– Что действительно?

– Ну, в общем, я ему понравилась, – опустив глазки, застенчиво произнесла Лера. – И он мне тоже.

– Вот это да. Просто совет да любовь. Главное – не забывай, что тебе только семнадцать.

– Слушай, Кир, мне не до смеха. Как с Димой быть?

– Он что, тебе звонил или что-то предлагал?

– Нет.

– Так чего ты переживаешь? Встречайся с Павлом. Они сами разберутся.

Лера вздохнула и нехотя согласилась со мной. Я же вообще не понимала, чего это она так распереживалась. Подруга ушла, и разговор забылся. Однако через несколько дней Лера снова явилась с новостями.

– Ну, кто звонил на этот раз? – не дав ей опомниться, начала я.

– Ой, ну кто? Павел, конечно. Скоро выходные. Должны дать увольнительную.

– Я за тебя рада, будешь гулять по городу с солдатиком, покормишь несчастного, – похихикала я.

– Тебе кое-кто привет передавал.

– Хм… Это кто же?

– Дима!

– С какой такой стати? Ему что, компания нужна в увольнении? Так бы и сказал, а не юлил.

– Мое дело передать. Сказал, что, если ты не дашь ему свой номер телефона, он вымрет, как динозавр.

Я задумалась. Что это за окольный путь такой: бегает за одной, провожает ее, а телефон нужен мой. Но Лерке все-таки удалось меня уговорить. Обсудив все детали, я решила, что от меня не убудет, если я дам Диме номер. Пусть звонит. В конце концов, я могу поговорить с ним по телефону, а вот встречаться – это как захочу, по настроению. Вот только какой номер дать? Домашнего телефона у меня не было, и я назвала свой рабочий – один почти на всю кафедру. Назвала, но ждать звонка не собиралась и практически сразу забыла об этом.

Спустя некоторое время, в разгар рабочего дня, я, как всегда, мыла свои пробирки и слушала байки старшей лаборантки Марии Савельевны. Неожиданно дверь комнаты отворилась, и громкий голос Валентины, нашего местного комсомольского вожака, произнес:

– Кира, тебя к телефону.

Отложив пробирки и вытерев руки, я стала соображать, кто это может быть, потому что напрочь успела забыть о том, что передавала номер. Я подошла к аппарату и тут же поняла, что поговорить спокойно не получится: несколько пар ушей готовились услышать все, что я скажу.

– Кира, – на том конце провода прозвучал томный, обволакивающий своим обаянием голос Дмитрия.

– Здравствуйте, – тихо промямлила я.

– Мы на «ты», если ты не против, – мягко промурлыкал Дима. – Кира, не обижайся, что так получилось. Я все объясню, но лучше при встрече. Просто у нас с Павлом был определенный «джентльменский» договор. Давай встретимся. Мы в субботу в увольнении на целый день. Вчетвером погуляем, где-нибудь посидим.

– Ничего не понимаю. Вы… Ты в мою сторону даже не… – начала я, но вовремя вспомнила, что меня слушают. – Я не знаю. Как-то все странно, неожиданно. Я подумаю и передам через Леру, ладно?

– Ага, – очень мягко и удовлетворенно снова промурлыкал Дима, решив, видимо, что я уже согласилась. – Так значит, я беру увольнение?

– Ну бери, – неопределенно сказала я. – Ладно, пока. Я не могу долго говорить, это рабочий телефон.

– Пока. Я очень надеюсь на встречу с тобой, Кир. До субботы, – закончил разговор Дима.

Три дня, остававшихся до выходных, я пыталась вспомнить, как он выглядит, прокручивала в памяти детали того вечера в надежде вспомнить хоть что-то, говорившее о Димином интересе ко мне, и пыталась отыскать ответы на свои вопросы в поведении Павла. Но ничего так и не надумала. Зато теперь Дима просто не выходил из головы: было в его голосе что-то завораживающее и, увы, очень привлекательное для меня.

Когда наступила суббота, мои сомнения потихоньку улеглись. Правда, возникла проблема: в этот день меня уже пригласил на свидание другой парень. Однако под нажимом Леркиных аргументов я ему все-таки отказала и отправилась на встречу с Димой и Павлом.

Мы встретились на Немиге и решили пойти в кафе «Ласточка»: там можно было вкусно поесть, составив компанию голодным солдатикам, и, наконец, познакомиться с ними поближе.

Расположившись в одной из уютных кабинок, я и Лера заказали по бокалу вина и салатику, а ребята – еще и по горячему. Потихоньку обстановка разрядилась, молодые люди травили анекдоты, рассказывали о своей службе, веселили нас как могли. Но самым удивительным было другое: Дима действительно смотрел только на меня и делал все, чтобы завоевать мою симпатию. Общаться с ним оказалось легко – стоило начать говорить о чем-то, как он тут же подхватывал тему, шутил и каламбурил. Создавалось впечатление, будто мы знакомы уже очень давно.

К концу вечера я окончательно расслабилась и почувствовала себя совершенно свободно. Лера с Павлом весело щебетали о чем-то своем, танцевали и даже иногда старались уединиться. Но время неумолимо: нашим солдатам нужно было возвращаться на службу. Желания попадать на гауптвахту еще раз не возникало (в день нашего знакомства их все-таки поймали и наказали). Поэтому мы нехотя направились к выходу. Парни уже не успевали проводить нас домой, и мы расстались сразу, как только вышли из «Ласточки».

Был дивный осенний вечер. Стоял октябрь, но природа не спешила огорчать нас дождями и ветрами, традиционными для этой поры в Белоруссии. Листва почти покинула свои насиженные места на деревьях и кустарниках, но та, что еще осталась, украшала городской пейзаж.

Я очень люблю такие безветренные вечера – возможно, потому что они крайне редко бывают. Вообще-то, белорусский вариант осени и зимы мне не нравится: в это время года неуютно, дискомфортно, приходится надевать на себя огромное количество одежды. Про зонтики же в занятых сумками руках и говорить не приходится. Серые, без солнца, да к тому же короткие дни – ну как они могут нравиться? Видимо, для того чтобы изменить мое мнение, в этом году осень, что называется, удалась. Яркое солнышко, теплый воздух и палитра городской листвы все-таки заставили меня согласиться с Пушкиным в оценке этой поры года.

Но не только погода поднимала настроение. Было и еще кое-что. По дороге домой Лера не унималась, приставая ко мне с вопросами. Я же находилась в прострации: растерянность, обуревавшая меня в начале встречи с Димой, сменилась каким-то непонятным чувством тоски и… желанием увидеть его снова.

Надо сказать, что к своим 17 годам недостатка в кавалерах я не испытывала и уже имела опыт общения с противоположным полом, но какой-то… одноразовый, что ли. Желания увидеть парня снова как можно скорее никогда не возникало. Я не скучала и с удовольствием почти всякий выходной бегала на свиданки с разными кавалерами. А тут… Я заскучала по Дмитрию, как только рассталась с ним. Настроение было великолепным: я совершенно точно знала, что нравлюсь Диме. Не Лера, а я. Говорят, что мужчины и женщины заселились на Землю с разных планет, поэтому им так трудно понять друг друга. Мое знакомство с Димой – тому подтверждение! Хотя теперь-то какая разница, кого он там провожал, главное – сегодня он весь вечер был со мной, а Лера просто сидела рядом. Между прочим, с другим парнем.

Как мы узнали, Павлу и Дмитрию оставалось служить чуть более полугода: Паша должен был демобилизоваться весной, а Дима – летом. Они оба оказались в рядах нашей славной армии уже после окончания учебных заведений. Точнее, Диму призвали после третьего курса московского института. Что там случилось и почему его так спешно сорвали с учебы и «остригли» – держалось в тайне, завесу над которой я смогла приоткрыть только некоторое время спустя.

Мы встречались практически каждый раз, когда нашим солдатикам давали увольнительные, – иногда вчетвером, иногда парами. Я даже познакомила Диму со своими родителями. Он летел ко мне, ловя любой подходящий момент, частенько сбегая в самоволки. Так прошла зима, наступила долгожданная весна, а вместе с ней – и ощущение неизбежных перемен.

Димина история

Март – предвестник тепла и долгожданного лета. Роман Леры с Павлом шел к счастливому логическому разрешению – даже разговоры о свадьбе начались. А Дима не звонил уже третью неделю. Я ждала звонка каждую минуту. Каждый сигнал телефона, совсем недавно наконец-то появившегося в нашем доме, вызывал бешеное биение сердца. Извелась так, что уже не получалось скрывать это от окружающих. Женя с Лерой успокаивали как могли, каждый раз выдвигая всевозможные версии для оправдания такого поведения Дмитрия. Оставался единственный шанс узнать, в чем дело, – выяснить у Павла. Конечно, подруга постоянно спрашивала о Диме, но парень твердил, что не хочет об этом говорить: мол, Кира с Димой сами разберутся.

Не оставалось ничего другого, кроме как подумать, что Дима вот так вдруг оборвал наши отношения, без объяснений пропав из моей жизни. Я почти ничего не ела, замкнулась в себе, никого не хотела видеть и, тем более, ни с кем разговаривать. Я пыталась хоть как-то справиться с той обжигающей, сумасшедшей болью внутри, от которой темнело в глазах и от которой, увы, еще никто на свете не придумал лекарства. Я таяла, как свечка, похудела и, казалось, потихоньку сходила с ума.

Как-то, сидя в своей комнате и готовясь к вступительным экзаменам, я пыталась сосредоточиться на содержании учебника по истории КПСС. По радио пела Алла Пугачева: «Разлук так много на земле и разных судеб…»

Оторвавшись от книги, я взглянула в окно, крепко задумалась и не услышала звонка. Пришедшая на обед мама открыла мою дверь и попросила подойти к телефону.

– Кирюш, это я. Не бросай трубку, – молил знакомый голос.

Я еле смогла тихо произнести:

– Я слушаю.

– Прости меня. Так надо было… В выходные мне дают увольнительную, я приеду, можно?

– Мне нужно готовиться к поступлению. И вообще не могу ничего тебе сказать.

– Кир, я все объясню при встрече. Ну прости меня! Я позвоню в пятницу, если получится. А нет – так в субботу сразу приеду к тебе, – почти бархатным и, как всегда, завораживающим голосом сказал Дима.

– Как хочешь, – вымолвила я, едва справляясь с эмоциями. Стоит ли начинать все сначала? Уже пережила… Может, отправить его куда подальше? Я призывала на помощь здравый смысл, но сердце! Женщина – существо слабое, если речь заходит о чувствах.

Дима в пятницу позвонил, а в субботу утром – приехал. Открыв дверь, я ошалело смотрела на него и не узнавала. Передо мной стоял Дима, но не в форме, а в какой-то рубашке с короткими рукавами и в таких же странных брючках не по размеру.

– Ты что, кого-то по дороге раздел? – удивилась я.

– Это мое, только до армии. Но не в этом дело. Можно пройти? – смутился Дима.

– Проходи, – пропуская его в квартиру, растерянно проговорила я. Он разделся и двинулся за мной, смущаясь, краснея, путаясь ногами в коврах и на ходу по очереди говоря: «Здравствуйте!» моим маме, папе и старшей сестре Галине. Квартира родителей имела совершенно дурацкую планировку: чтобы пройти в спальню или ко мне в комнату, приходилось здороваться со всем семейством, ибо путь неизбежно лежал через зал, где традиционно размещались все, кто в этот момент оказывался дома. Даже в туалет невозможно было пройти незамеченным: число таких походов обязательно фиксировалось всеми без исключения.

Закрыв дверь, я пригласила Диму присесть, а сама встала у окна, приняв защитную позу.

– Кирюш, ну Кирюш! Ну не дуйся, – Дима подошел ко мне и крепко обнял. Вырываясь, я запротестовала:

– Ты что, с ума сошел?! Сюда же в любой момент могут войти, да и прислушиваются наверняка!

– Ну и что?

– Как «ну и что»? Папа тебя просто выбросит из дома, если узнает, – продолжала возмущаться я.

– Мы взрослые люди! Тебе через месяц восемнадцать! Или они думают, что мы тут книжки читаем? – не унимался Дима, продолжая обнимать меня.

– Я слушаю тебя, Дима.

– Может, хоть чаем напоишь голодного солдата? – он явно оттягивал разговор.

– Хорошо, – сдалась я, – сейчас принесу.

Я вышла из комнаты и направилась на кухню, где мама накрывала на стол:

– Надо покормить парня, Кира. А потом будете выяснять отношения. Может, у него действительно была уважительная причина. Всякое могло произойти.

– Не знаю, мама. Обед он не заслужил. Сейчас чаем напою, а там видно будет, – воспротивилась я и поставила чайник на огонь. Потом разложила по вазочкам печенье и конфеты, поставила на поднос сахарницу, подхватила все это и ушла в комнату. Дима смиренно сидел на диване, листая журнал «Работнiца i сялянка».

– Интересно? У меня еще есть несколько женских журнальчиков, «Бурда» например. Шить научишься, – пошутила я, ставя поднос на стол. – Чайник сейчас закипит.

– Кир, – неожиданно серьезным тоном заговорил Дима и отложил журнал в сторону, – я ненадолго уезжал домой. Нужно было. Я никогда не говорил тебе о своих родителях, а вот теперь, видимо, придется, чтобы ты все поняла.

– Тебе что, дали отпуск перед самой демобилизацией? – удивилась я.

– Да, в виде исключения, можно сказать. Я не успел даже предупредить тебя. И не хотел второпях объяснять ситуацию, – чуть помолчав, Дима продолжил: – Мне ведь теперь и возвращаться некуда. Вернее, можно поехать к матери или к отцу, а вот дома – моего дома – как такового теперь нет. Родители наконец-то развелись. Мама всю жизнь работала диспетчером в «Аэрофлоте», а отец летал. Мы жили очень неплохо, у нас была большая трехкомнатная квартира и машина. Каждый год мы все вместе ездили отдыхать на юг. Нам с братом казалось, что так будет всегда. Но когда я учился на первом курсе Московского государственного университета, а брат Георгий уехал по распределению в Ригу, отец с матерью отправились в отпуск к родственникам в Белоруссию. Здесь у отца остались братья, он хотел их навестить. Я точно не знаю, что произошло между родителями, но из этой поездки они вернулись практически чужими людьми. Отец всячески пытался наладить отношения, но мать – ни в какую. А потом мы узнали, что уже поданы документы на развод. Процесс продолжался почти два года: родители никак не могли разделить имущество. И вот месяц назад их все-таки развели. Квартиру разменяли, мать уехала в какой-то маленький город в Тульской области, а отец перебрался поближе к родственникам – в Солигорск. Это где-то здесь, в Белоруссии. Когда я узнал, то обратился к командованию. Честно говоря, даже не думал, что из этого может что-то получиться, но мне дали небольшой отпуск, чтобы я смог помочь матери перевезти вещи и как-то ее поддержать. Она очень болезненно переносит все это.