Сумей дождаться рассвета

– Ой! Прости. Все-все, успокойся. Скажешь Диме, и вы вместе что-нибудь придумаете. Может, он тебе предложение сделает – и ничего предпринимать не придется.

– Ты соображаешь, что говоришь!? Он только что поступил учиться, я тоже. На что жить? У меня не твои родители, готовые помочь. Мои, если узнают, со свету сживут, скажут: «В подоле принесла». Папа еще ничего, а мама не выдержит точно. Все равно надо что-то делать, – я реально представила всю картину, и слезы снова потекли ручьем.

Лера принесла чай с лимоном, напоила меня и вызвала Женю, рассказав ей вкратце обо всем по телефону. Та прилетела через пять минут и запричитала:

– Кирка, не переживай, для тебя главное – успокоиться. Все будет хорошо. Поженитесь, да и все. Вы же любите друг друга.

– Легко говорить, а родители? – вздохнула Лера.

– Да ладно, они же не одни такие. Другие как-то переживают, – трезво рассудила Женя. – Ты успокаивайся, тебе теперь нельзя расстраиваться.

– Я знаю, – согласно кивнула я.

Еще немного посидев с подругами, я окончательно пришла в себя и отправилась домой. Все мое семейство было дома: мама, как всегда, ковырялась на кухне, папа в своей излюбленной позе, лежа на полу, смотрел программу «Время», Галка щебетала по телефону. Когда я увидела такую семейную идиллию, сердце снова сковала боль…

На следующий день я отпросилась с работы и пошла в поликлинику. В голове метрономом стучало: «А если спросят про мужа?» Просидев около часа в очереди, я переступила порог страшного кабинета. В нос ударил запах хлорки, да и старые, ободранные стулья не прибавили оптимизма. Кабинет разделяла на две части белая тканевая ширма, за которой копошилась акушерка.

– Садитесь. Что случилось? – не поднимая головы и продолжая что-то писать в карточке предыдущего пациента, спросила врач – старая рыжеволосая пышногрудая еврейка с очками а-ля пенсне на носу.

– П-п-понимаете, у меня почему-то нет месячных, – заикаясь, не ответила, а отчего-то прохрипела я.

– Вы что, простужены? – оторвавшись от писанины, спросила врач, и ее взгляд вмиг стал очень внимательным. За очками я рассмотрела умные, мудрые и теплые глаза. «Все-таки хорошо, что она еврейка. Говорят, они очень хорошие врачи. Может, даст таблеточку – и весь этот кошмар кончится разом», – подумала я и, вдруг успокоившись, выговорила вслух совершенно нормальным голосом:

– Я? Нет-нет, я здорова. Ну, почти. Наверное.

Врач отложила чужие бумаги, открыла мою карточку и, изучив содержимое, снова обратилась ко мне:

– Так говорите, нет менструации? Сколько дней задержка?

– Ч-ч-четвертый день, – снова стала заикаться я.

– А цикл постоянный?

– Н-ну да.

– Так. Вам восемнадцать лет. Вы замужем?

Боже! Как стыдно! Краска прилила к моему лицу.

– Половой жизнью живете? – громко переспросила вернувшаяся из-за ширмы акушерка.

Я сидела красная, как бурак, и не знала, признаваться ли в своем грехе. Но доктор поторопила:

– Так замужем или нет?

– Официально пока нет. Но… Мужчина есть, и мы собираемся скоро расписаться, – последние слова я выпалила на одном дыхании, для пущей уверенности.

– Раздевайтесь, идите за ширму и ложитесь в кресло.

Прошлепав босиком туда, куда показала медсестра, я стала раздеваться…

Когда экзекуция была закончена, доктор дала мне несколько бумажек и успокоила:

– С вами все в порядке. Это могут быть нервы или еще не установившийся цикл после начала половой жизни – такое бывает. Или воспалительный процесс. Вот посмотрим ваши анализы и тогда сделаем выводы. Придете ко мне через три дня.

В душе зародилась надежда – может, все еще обойдется? Три дня показались мне вечностью: бессонные ночи, черные мысли и страх смотреть матери в глаза. Но вот наконец наступил долгожданный момент, когда я снова оказалась в знакомом кабинете.

Присев на стульчик, я назвала свою фамилию. Акушерка долго копалась в ворохе бумаг, потом достала из пачки несколько штук и протянула врачу. Та начала внимательно их изучать, приговаривая:

– Так, посмотрим, посмотрим…

Я нервно следила за выражением ее лица, пытаясь прочитать на нем свой приговор. Однако через секунду врач, взглянув на меня, жалкую и дрожащую, улыбнулась:

– С вами все в порядке. Это нервы и гормональная перестройка организма. Такое бывает с началом половой жизни, – сказала она, протягивая рецепт. – Попьете витамины, затем вот эти таблеточки – и все будет еще лучше. Не переживайте.

От этой пожилой женщины действительно исходило какое-то спокойствие. Поблагодарив, я, совершенно счастливая, покинула поликлинику и пулей полетела домой. Диме о своих проблемах решила ничего не говорить: он ведь мужчина, может и не понять. Жизнь понеслась по прежнему руслу, а через неделю мои вопросы отпали сами собой. И я твердо решила отныне не экспериментировать со своим здоровьем.