Замкнутый куб

Глава 1

Вкус бетонной пыли — первое, что вернуло Артема к жизни. Он был сухим, вяжущим и отдавал ржавым железом. Артем резко вздохнул, и легкие тут же обожгло ледяным воздухом. Грудь сдавило, словно на нее положили мешок с цементом. Ему потребовалось около минуты, чтобы просто заставить свои пальцы пошевелиться. Они уткнулись в шероховатый, неестественно холодный пол. Под ногти забилась мелкая крошка. Вокруг царила абсолютная, осязаемая темнота. Такая бывает только глубоко под землей, где у глаз нет ни единого шанса зацепиться за свет.

— Эй… — вытолкнул Артем из сухого горла. Звук получился жалким, тихим и сразу же утонул в глухом эхе. На его собственный голос отозвался резкий, металлический стук где-то справа. Будто кто-то пнул пустую жестяную банку. Артем попытался подняться на четвереньки. Голова тут же отозвалась глухими ударами в висках, к горлу подступила тошнота. С трудом удерживая равновесие, он похлопал себя по карманам куртки. Пальцы нащупали прямоугольник смартфона. Экран! Он нажал на кнопку блокировки. Экран не загорелся. Артем нажал сильнее, зажал ее на несколько секунд — никакой реакции. Смартфон был мертв. Батарея сдохла полностью, хотя вчера вечером заряд оставался полным. Вдруг над головой что-то оглушительно щелкнуло. Разряд тока прошил темноту, и под потолком с натужным гулом вспыхнули люминесцентные лампы аварийного освещения. Они загорелись не полностью — тускло, пульсируя грязным, мертвенно-желтым светом. Артем зажмурился от резкой боли в глазах, а когда открыл их, перед ним начала вырисовываться ловушка. Это был подземный паркинг. Огромный, уходящий вдаль бетонный мешок, разделенный массивными квадратными колоннами с разметкой: «Уровень -2». Вокруг плотными рядами стояли автомобили. Большинство из них были элитными иномарками, покрытыми тонким слоем белесой пыли. Воздух здесь застоялся, пахло старым бензином, сыростью и выхлопными газами, которые не выветривались часами.

— Что за чертовщина… — раздался капризный, надменный голос в паре метров от него. Артем обернулся. Из салона новенького черного «Порше» выбирался парень. Дорогой пиджак был перекошен, галстук ослаблен. Он яростно тыкал пальцем в экран своего айфона, который, судя по всему, тоже не подавал признаков жизни. Это был Крис. На его ухоженном лице сейчас читалась дикая смесь злости и растерянности.

— Слышь, ты кто? — Крис уставился на Артема, как на нашкодившего прислугу. — Где парковщики? Почему свет не горит нормально? Моя тачка заблокирована, двери боксов не реагируют на брелок.

— Я знаю столько же, сколько и ты, — хрипло ответил Артем, поднимаясь на ноги и держась за колонну. На нем были простые рабочие джинсы и плотная штормовка. В отличие от Криса, Артем не паниковал — он оценивал обстановку. В этот момент из глубины паркинга, из-за глухой бетонной стены, раздался пронзительный, тонкий женский визг. Он перерос в истерику. Артем, перебарывая слабость в ногах, бросился на звук. Крис, чертыхаясь в своих дорогих туфлях, засеменил следом. За следующей колонной, на капоте белого «Мерседеса», сидела девушка в роскошном, но теперь разорванном по подолу вечернем платье. Эва. Ее идеальный макияж потек, черные дорожки туши въелись в бледные щеки. Она прижимала колени к груди и указывала дрожащим пальцем с идеальным маникюром куда-то вниз, в пространство между машинами.

— Там… там человек… Он не дышит! Помогите мне, вызовите скорую! Почему телефон не работает?! — кричала она, срываясь на ультразвук. Артем сделал три шага вперед и замер. Между бампером машины и стеной лежал мужчина в синей униформе охранника ЖК. Он лежал на спине, раскинув руки. Лицо было бледным, почти восковым. Артем опустился на одно колено. Сердце бешено заколотилось в груди. Он протянул руку и прижал два пальца к шее мужчины, ища пульсонную артерию. Кожа была уже прохладной.

— Он мертв? — тихо, сзади подошел Крис. Его спесь мгновенно улетучилась, лицо стало бледнее, чем у покойника.

— Мертв, — отрезал Артем. — Давно. Часа три минимум.

Артем внимательно осмотрел тело. Одежда чистая, следов борьбы нет. Никаких ножевых или пулевых ранений. Но кое-что заставило Артема похолодеть. Из ушных раковин охранника вытекли две тонкие струйки темной, почти черной запекшейся крови. Они размазались по его шее и воротнику рубашки. Будто у него внутри что-то взорвалось.

— Надо уходить, — Артем поднялся, вытирая руки о джинсы. — Здесь есть выезд для машин. Пандус. Идем туда. Они подхватили рыдающую Эву, которая едва переставляла ноги на сломанных каблуках. Эхо их шагов раскатывалось под бетонными сводами, смешиваясь с треском мигающих ламп. Паркинг казался бесконечным лабиринтом. Через две минуты они уперлись в тупик. Выезд на улицу был перекрыт. Огромные, толщиной в ладонь, стальные гермозатворы — противопожарные ворота — полностью опустились до самого пола. Артем подошел ближе и ударил по металлу кулаком. Раздался глухой, тяжелый стук. Будто бьешь по скале.

— Они на гидроприводах. Без электричества в сети их не поднять, — вынес вердикт Артем.

— Так нажмите аварийную кнопку! — закричал Крис, подбегая к стене. Он со всей силы ударил по пластиковому коробу с надписью «Emergency». Ничего не произошло. Кнопка была обесточена.

— Мы заперты? — Эва осела прямо на грязный пол, не заботясь о платье. — Мы заперты под землей? Выпустите меня!

— Тихо! — рявкнул Артем. Его голос заставил всех замолчать. В наступившей тишине паркинга они услышали, как где-то капает вода. Раз. Два. Три. А затем этот звук прекратился. Воздух в пространстве словно уплотнился, стал тяжелым, как перед грозой. Давление в ушах резко подскочило, как при посадке самолета. Из дальнего, самого темного угла паркинга, куда не доставал свет тусклых аварийных ламп, донесся странный звук. Это не был человеческий голос. И не шорох животного. Это была серия очень быстрых, сухих, костяных щелчков. Словно кто-то с огромной скоростью стучит кастаньетами или пускает ультразвуковые импульсы. Тр-р-р-к. Тр-р-р-к. Тр-р-р-к. Звук отразился от бетонных стен, усилился в десятки раз и ударил прямо в черепную коробку. Артем покачнулся. В глазах мгновенно потемнело, а в груди завязался тугой узел дикого, животного панического страха. Такого страха он не чувствовал никогда в жизни. Это был не рациоанальный испуг, а первобытный ужас, заставляющий поджимать хвост. Крис упал на колени, зажимая уши руками и крича от боли. У Эвы изо рта вырвался хрип, она забилась спиной в угол гермозатвора. Артем сквозь пелену в глазах посмотрел на свои ладони. Они были в крови. Из его собственного носа и ушей медленно потекли теплые, липкие струйки. Щелчки приближались. Из темноты между машинами начала медленно выступать человеческая фигура. Вернее, то, что еще вчера было человеком. Это была девушка, но ее движения были ломаными, дергаными, как у марионетки с перерезанными нитями. Ее голова была неестественно наклонена набок, а глаза... Глаза стали абсолютно глянцевыми, отражающими желтый свет аварийных ламп. Она замерла, уставившись на них своим немигающим мертвым взглядом. Ее челюсть судорожно дернулась, и она снова открыла рот, готовясь издать новый, смертельный для их барабанных перепонок щелчок.

Артем ожидал увидеть черноту, но то, что он разглядел в тусклом мареве аварийной лампы, выглядело куда более жутко. Белки ее глаз остались нетронутыми, но радужка и зрачок растворились, сменившись сплошным, глубоким фиолетово-синим цветом. Этот оттенок напоминал перегретый металл или грозовое небо, светящееся изнутри глухим, фосфорическим неоном. В этих глазах не осталось и капли человеческого тепла — только холодный, почти машинный расчет.

Челюсть девушки судорожно дернулась. Артем заметил, как напряглись сухожилия на ее шее. Кожа там натянулась так сильно, что стали видны синеватые венки. Она снова приоткрыла рот.

— Назад… — хрипло выдавил Артем. Каждое слово давалось с трудом, во рту разлился стойкий металлический привкус собственной крови.

Он схватил за плечо Криса, который все еще стоял на коленях, уткнувшись лбом в бетон и глухо мыча от боли. Эва забилась под бампер «Порше», вжав голову в плечи и тихо, монотонно скуля. Ее дорогое платье окончательно испачкалось в масляных пятнах, но сейчас это никого не волновало.

Девушка с фиолетовыми глазами сделала шаг вперед. Ее левая нога слегка волочилась, словно суставы не слушались до конца, но скорость движения поражала. Она перемещалась рваными, неестественно быстрыми рывками, как хищное насекомое.Тр-р-р-к. Тр-р-р-к.

Новый импульс щелчков ударил по ушам, но в этот раз он был короче. Артема качнуло в сторону. Колени подогнулись, и он едва не рухнул прямо на капот стоявшего рядом кроссовера. Звук буквально выжигал способность думать. В черепе пульсировала одна-единственная мысль: бежать, спрятаться, зарыться в землю.

Вдруг из темноты, со стороны проезда к техническим боксам, послышался тяжелый, глухой скрежет. Будто кто-то с силой тащил по цементу огромный лист железа.

— Эй! Твари выкидыш! А ну обернись! — громовой, хриплый мужской голос разорвал давящую тишину паркинга.

Фиолетовоглазая резко замерла. Ее голова повернулась на этот звук с сухим, отчетливым хрустом в шейных позвонках — угол поворота казался слишком большим для нормального человека.

Из серой дымки выхлопных газов и пыли шагнул плотный, широкоплечий мужчина в засаленной робе автомеханика. Рукава были закатаны, обнажая мощные предплечья, покрытые старыми татуировками. На вид ему было около двадцати пяти, но короткие, жесткие волосы уже тронула преждевременная седина. Это был Макс «Седой». В его правой руке тускло поблескивал массивный, сорокасантиметровый разводной ключ.

За его спиной испуганно жалась невысокая девушка в огромном, явно не по размеру сером худи — Лиза. Она обеими руками вцеплялась в воротник своего джемпера, а ее круглые очки в тонкой оправе постоянно сползали на кончик носа.

— Макс, осторожно, у нее… у нее изменен зрачковый рефлекс! Это фаза нейротоксикации! — со страхом, но удивительно четко для такой ситуации крикнула Лиза, пытаясь удержать Седого за край куртки.

Существо не стало слушать. Оно издало короткий, яростный щелчок и буквально метнулось в сторону Макса.

— Сука! — рявкнул Седой. Он не стал зажимать уши, хотя из его носа тоже мгновенно толкнулась тонкая струйка крови. Превозмогая боль, он наотмашь крутанул тяжелым ключом.

Металл с глухим, сочным звуком встретился с плечом нападавшей. Сила удара была такой, что обычный человек точно упал бы с переломом ключицы. Девушку отбросило на крыло соседней машины, оставив на дорогой эмали глубокую вмятину. Но она даже не пикнула. Ни крика боли, ни стона. Она мгновенно перегруппировалась, опираясь на руки, и снова уставилась на Макса своими светящимися фиолетовыми глазами. Из ее поврежденного плеча потекла странная, слишком густая и темная жидкость.

— В боксы! Живее, придурки, у нее сейчас стая проснется! — заорал Макс, оборачиваясь к Артему и таща за собой Лизу.

Артем, собрав последние силы, рванул Криса за шкив пиджака, заставляя того подняться. Эву пришлось буквально волочить по земле — ее ноги отказывались идти. Впятером, спотыкаясь об обломки пластика и цепляясь за зеркала машин, они бросились вслед за Седым в узкий коридор технической зоны.

Макс добежал до тяжелой железной двери с надписью «Автомастерская / Только для персонала». Он толкнул ее плечом, пропуская всех внутрь, и с грохотом захлопнул, повернув массивный внутренний засов.

Внутри пахло старым моторным маслом, бензином и дешевым растворителем. Горел один единственный плафон, выхватывающий из темноты верстаки с инструментами и поднятый на домкрате старый седан.

Все рухнули на пол, тяжело и прерывисто дыша. Слышно было только, как Крис судорожно всхлипывает, вытирая рукавом дорогого пиджака кровь под носом.

— Что… что это за девка? — задыхаясь, спросил Крис, глядя на Макса дикими глазами. — Она ненормальная? Наркоманка? Мой отец… мой отец владеет этим чертовым комплексом, я засужу вас всех! Выпустите меня отсюда!

Макс медленно повернулся к нему. Его лицо, испачканное мазутом, выражало глухое презрение. Он подошел вплотную к Крису и с тихим звоном опустил разводной ключ на металлический верстак.

— Слышь, хозяин жизни, — тихо, но угрожающе произнес Седой. — Твой папаша сейчас, скорее всего, либо жрет кого-то на верхних этажах, либо сам стал кормом. На улице полная жопа. Радио послушай.

Лиза в углу молча протянула руку и щелкнула тумблером старого, покрытого пылью радиоприемника, стоявшего на полке. Сначала из динамика доносилось только ровное, зловещее шипение статики. Но затем, сквозь треск и гул, пробился механический, записанный на пленку голос автоинформатора:

«Вниманию граждан. В связи с угрозой биологического характера… введен план "Карантин-Криос". Всем оставаться в герметичных помещениях. Избегайте контактов с лицами, проявляющими признаки изменения цвета радужной оболочки глаз… При возникновении характерных щелкающих звуков…»

Передача резко прервалась. Вместо нее в динамике раздался долгий, непрерывный ультразвуковой писк, от которого у Артема снова заныли зубы. А затем рация замолчала полностью.

— Нас заблокировали, — тихо сказала Лиза, поправляя очки. Ее пальцы дрожали, но голос оставался собранным. — Система безопасности ЖК сработала автоматически. Гермозатворы на выездах падают, если датчики фиксируют выброс патогена в воздух. Мы в ловушке. И вирус уже здесь, на минус втором уровне.

Артем молчал. Он сидел, прислонившись спиной к прохладному боку автомобиля, и пытался восстановить хронологию событий. В памяти зияла черная дыра длиной в сутки. Как он тут оказался? Кто его сюда привез?

Он перевел взгляд на Эву, которая тихо плакала, обняв колени, а затем — на Кристину.

Стоп. Кристина.

Артем нахмурился. Девушка, которую он вытащил из-под колес «Порше» сидела чуть поодаль. Кристина Аверина. Ее светлые волосы растрепались, на бледной щеке виднелась глубокая царапина. Она не кричала, как Эва, и не возмущалась, как Крис. Она просто смотрела в одну точку перед собой.

Артем поднялся и тихо подошел к ней.

— Кристин? — позвал он, садясь на корточки. — Ты как? Цела?

Она медленно повернула к нему голову. Ее взгляд был затуманенным, губы слегка дрожали.

— Артем… — прошептала она, и в ее голосе послышался неподдельный, глубокий страх. — Мне холодно. Мне так сильно холодно, хотя здесь душно… И у меня… у меня внутри все как будто замерзает.

Артем потянулся, чтобы взять ее за руку, проверить пульс. Его пальцы коснулись ее запястья. Кожа Кристины была ледяной, словно она несколько часов провела на лютом морозе. Но хуже было другое.

Присмотревшись в полумраке мастерской к ее лицу, Артем почувствовал, как сердце пропустило удар, а спина покрылась липким потом.

В глубине ее карих глаз, прямо вокруг зрачка, медленно, едва заметно, словно чернила в воде, расползались крошечные, тонкие фиолетовые прожилки.

Артем замер, боясь пошевелиться. В этот же момент за тяжелой железной дверью мастерской, прямо вплотную к металлу, раздался тихий, выжидающий звук.

Тр-р-р-к. И следом за ним — еще один, чуть дальше. И еще три — с разных сторон паркинга. Они нашли их. И их было много!

Глава 2

Воздух в автомастерской казался осязаемым. Он застрял в легких Артема горячим, маслянистым комом. Секунды растянулись, превращаясь в тягучую, липкую смолу. Ему казалось, что он слышит, как бешено, сбоями, стучит его собственное сердце: ударил-замер-ударил.

Он все еще сидел на корточках перед Кристиной. Его пальцы продолжали сжимать ее запястье. Тонкая, бледная кожа. Под ней едва заметно, словно напуганная птица, билась жилка. Но эта кожа была неестественно, пугающе ледяной. Будто Артем держал за руку не живую девушку, а кусок мрамора, вытащенный из подвала.

А прожилки в ее глазах… они не исчезали. Напротив, на свету единственной мигающей лампы было видно, как тончайшие, фиолетовые нити, похожие на микроскопические молнии, медленно отвоевывают пространство у карей радужки. Они тянулись от самого зрачка к краям, заставляя ее взгляд казаться глубоким и чужим.

Кристина смотрела прямо на него. В ее глазах еще читалcя осознанный, человеческий ужас. Она видела, как изменилось лицо Артема. Она все поняла.

— Артем… — едва слышно, одним движением губ выдохнула она. Из ее носа снова поползла тонкая рубиновая капля. — Пожалуйста… не говори им. Они… этот с ключом… он убьет меня.

Артем судорожно сглотнул. Во рту было сухо, словно он наглотался того самого цемента с пола паркинга. Что делать? Если он промолчит, он подставит всех. Если скажет — Седой вышвырнет ее за дверь прямо к тем, кто сейчас скребется в железо. Или сделает что похуже.

— Эй, старшой, — негромкий, хриплый голос Макса над самым ухом заставил Артема вздрогнуть. Он едва не отдернул руку от запястья Кристины, но вовремя сдержался, лишь слегка заслонив девушку своим плечом от остальной группы.

Макс стоял в паре шагов, опираясь на верстак. Его тяжелый взгляд был прикован к железной двери, за которой продолжалось тихое, ритмичное шуршание. Инструмент в его руке слегка покачивался.

— Чего она там? Живая? — спросил Седой, не оборачиваясь. — Бледная какая-то. На ней лица нет.

— В шоке она, — быстро, слишком поспешно ответил Артем. Голос предал его, дав петуха на первом слоге. Он кашлянул, маскируя волнение. — Напугалась. Как и все мы. Ей просто нужно посидеть.

Лиза в это время сидела на корточках у противоположной стены, обхватив колени руками. Ее очки съехали на самый кончик носа, но она, кажется, этого даже не замечала. Ее взгляд блуждал по стеллажам с банками краски и старыми покрышками. Она лихорадочно сопоставляла факты.

— Это не просто вирус, — подала голос Лиза. Ее тон был странно монотонным, профессорским, словно она зачитывала доклад на семинаре, пытаясь таким образом отгородиться от ужаса. — Симптоматика развивается слишком стремительно. При обычном заражении — даже самым агрессивным штаммом гриппа или бешенства — инкубационный период занимает дни. Здесь… минуты. Или часы. Звуковое воздействие… Эти щелчки. Они вызывают баротравму. Вы заметили? Кровь из ушей. Это значит, что их голосовые связки или гортань модифицированы так, чтобы генерировать направленный ультразвук высокой частоты. Он разрушает внутреннее ухо и… возможно, как-то воздействует на кору головного мозга. Оглушает жертву. Подавляет волю.

— Слышь, кобра семиглазая, ты можешь попроще? — огрызнулся Крис. Он сидел на перевернутом пластиковом ведре, брезгливо рассматривая свои испачканные туфли. Его былая спесь капля за каплей превращалась в истеричную злобу. — Мне плевать на их гортани! Мне плевать на твой ультразвук! У меня в кармане пустой кусок пластика вместо телефона за двести тысяч! Мой отец платит службе безопасности этого комплекса миллионы в месяц. Где эти придурки? Почему нас никто не ищет?

Крис резко вскочил, отчего ведро с грохотом отлетело в сторону. Эва, сидевшая рядом, вскрикнула и еще сильнее вжалась в угол.

— Крис, сядь на место, — тихо, но весомо сказал Артем, поднимаясь на ноги и делая шаг навстречу мажору. Он намеренно встал так, чтобы полностью закрыть собой Кристину. — Твой крик сейчас ничем не поможет. Только привлечет тех, кто за дверью.

— А ты мне не указывай! — Крис подлетел к Артему, тыча в его грудь ухоженным указательным пальцем. — Ты кто вообще такой? Работяга? Охранник? Строитель? Ты понимаешь, с кем разговариваешь? Нам нужно прорываться к лифтам! Лифты элитной зоны имеют автономные генераторы. Они должны работать! Если мы поднимемся в пентхаус, там есть запасы, там охрана, там…

— Там закрыто, придурок, — отрезал Макс, даже не повернув головы. Он продолжал смотреть на дверь. — Я лично видел, как перед тем, как свет погас, на лифтовые шахты упали стальные заслонки. Вся электроника заблокирована. Корпорация «Вертекс» запечатала этот объект намертво. Мы для них — просто крысы в банке, которую обработали дустом.

В мастерской снова повисла тишина. Крис тяжело дышал, его ноздри раздувались, но аргументов у него не нашлось. Он медленно отступил назад, злобно глядя то на Макса, то на Артема.

— «Вертекс»… — тихо повторила Эва. Из-под потекшей туши показались ее покрасневшие глаза. — Мое агентство подписывало с ними контракт на рекламу их новой клиники… Они говорили, что это самый безопасный жилой комплекс в Европе. Бункер на случай ядерной войны…

— Ну, насчет бункера они не соврали, — мрачно усмехнулся Макс. — Заперли на совесть. Хрен выйдешь.

Артем снова скосил взгляд на Кристину. Она сидела неподвижно. Ее голова была опущена, длинные светлые пряди закрывали лицо. Но Артем видел, как ее плечи мелко дрожали. Она боролась. Внутри нее шла невидимая, страшная война. Вирус, как прожорливое насекомое, капля за каплей выедал ее человеческую суть, заменяя ее чем-то другим. Холодным. Фиолетовым.

«У меня есть двенадцать часов, — вспомнил Артем обрывки радиоэфира, который они слышали. — Или меньше? Что происходит через двенадцать часов? Она станет такой же, как та девка на паркинге? Начнет щелкать? Нападет на нас?»

Его рука невольно опустилась в карман, где лежал складной нож — единственное, что у него было с собой. Пальцы нащупали холодную сталь рукояти. Сердце сжалось от отвращения к самому себе. Он не сможет. Не сможет причинить ей вред.

Вдруг звук за дверью изменился.

Шорох прекратился. Наступила абсолютная, звенящая тишина. Даже радиоприемник на полке перестал выдавать статический шум, словно сама атмосфера вокруг мастерской сгустилась до предела.

Тук.

Один короткий, тяжелый удар в железную дверь. Будто кто-то мягкий, но очень массивный прижался к ней всем телом.

Тук. Тук.

— Началось… — прошептала Лиза, инстинктивно втягивая голову в плечи.

Макс покрепче перехватил разводной ключ. Его костяшки побелели.

— Тихо всем, — скомандовал он шепотом. — Не дышать.

Артем медленно повернулся к двери. Железное полотно, покрашенное серой краской, слегка вибрировало. Кто-то на той стороне не пытался выбить дверь силой — они прощупывали ее. Искали слабые места.

И тут Кристина, сидевшая позади Артема, издала странный звук.

Это еще не был тот смертельный, сухой щелчок, который они слышали на паркинге. Это был глубокий, гортанный всхлип, перешедший в тихое, судорожное икание. Ее тело резко выгнулось вперед, пальцы на руках скрючились, царапая бетонный пол.

Макс мгновенно обернулся на звук. Его глаза сузились.

— Что это с ней? — спросил он, делая шаг в сторону Артема и Кристины. Его голос стал ледяным.

— Артем, отойди от нее.

— Все нормально, у нее просто паническая атака! — крикнул Артем, преграждая Максу путь. — Не подходи!

— Отойди, я сказал! — Макс рванулся вперед, бесцеремонно отпихнув Артема в сторону.

Тяжелая рука механика ухватила Кристину за подбородок и резко дернула ее голову вверх, подставляя лицо под тусклый свет лампы.

Кристина открыла глаза.

Карего цвета больше не было. Радужка обоих глаз полностью заполнилась глубоким, светящимся фиолетовым неоном. Прожилки исчезли, оставив лишь этот ровный, мертвый, космический цвет. Она смотрела на Макса, но в ее взгляде уже не было страха. Там был холод.

— Сука… — прошептал Макс, отпрянув назад и вскидывая разводной ключ. — Она готовая! Она заражена!

— Нет! — Артем прыгнул между ними, хватая Макса за предплечье. — Она в сознании! Она понимает все! Кристина, скажи ему!

Но Кристина ничего не сказала. Ее челюсть судорожно дернулась, приоткрывая рот.

И в этот же момент, словно услышав сигнал изнутри, существа за железной дверью мастерской взорвались диким, яростным хором ультразвуковых щелчков.

ТР-Р-Р-К! ТР-Р-Р-К! ТР-Р-Р-К!

Дверь содрогнулась от мощнейшего удара снаружи. Стальные петли застонали, а верхний засов со звоном вылетел из пазов.

Глава 3

Стальная петля затрещала, но выдержала. Нижний засов, глубоко ушедший в бетонный косяк, принял на себя основной вес удара. Дверь мастерской выгнулась дугой, пропустив внутрь узкую полоску темноты и ледяной сквозняк, пахнущий сырой штукатуркой.