Поместье Балтимор .Книга 1.

Глава 1. Камень и Туман

Часы в кабинете Артура пробили два раза. В поместье стояла та особенная, тяжелая тишина, которая бывает только в недавно возведённых каменных домах: штукатурка ещё сохла, отдавая в воздух сырость, а балки изредка попружинивали, усаживаясь на свои места.

Артур сидел за массивным дубовым столом. При свете одинокой свечи он в очередной раз разглядывал найденный ключ, поворачивая его в пальцах. Металл по-прежнему оставался обжигающе холодным.

Вдруг из глубокого подвального пролёта, где находился временный вход для рабочих, донёсся странный звук. Это не было похоже на обычный стук. Это был глухой, скребущий звук — словно кто-то изо всех сил цеплялся ногтями за дубовое полотно двери.

Артур взял подсвечник и вышел в коридор.

— Кто здесь? — громко спросил он, но голос его потонул в гулком эхе незавершённых сводов.

Скрежет повторился, сменившись жалобным, прерывистым хрипом. Артур отодвинул тяжелый засов. Дверь распахнулась, и на порог, прямо в холодную лужу, выпал человек.

Это был Томас, старший каменщик. Человека в нём можно было узнать с трудом. Бывалый, крепкий мужик с широкими плечами сейчас напоминал высохшую тень. На нём не было ни кафтана, ни обуви — только грязь, изорванная рубаха и сбитые в кровь ступни. Но страшнее всего было его лицо: бледное, с синюшным оттенком, и огромные, налитые кровью глаза, которые, казалось, вообще перестали мигать.

— Томас? — Артур нахмурился, сделав шаг назад. — Ты пьян? Что ты себе позволяешь?

Каменщик не ответил. Он поднялся на дрожащих локтях, тяжело, со свистом заглатывая воздух, и пополз по каменным плитам прямо к ногам Балтимора.

— Заберите... — выдохнул он. Голос его был похож на шелест сухой соломы. — Заберите его, ради Христа... Городиспода ради, господин Балтимор, заберите!

Он судорожно полез за пазуху и вытащил кожаный свиток. Его пальцы были так судорожно сжаты вокруг пергамента, что ногти побелели и треснули.

— Что это? — Артур опустил свечу ниже.

— Он не даёт мне спать... — зашептал Томас, и из его глаз брызнули слезы, прокладывая светлые дорожки по грязным щекам. — Он шепчет, господин... Едва веки сомкнёшь — он шепчет прямо в череп! На чужом языке, голосом, будто из сухого колодца! Я пытался сжечь его — пламя его не берет! Я закопал его в лесу... а очнулся ночью от того, что сам жру землю и выкапываю его обратно! Он принадлежит этому месту... Он принадлежит вам!

Томас с силой ткнул свиток в руки Артура.

Как только пальцы Балтимора коснулись гладкой, неестественно тёплой кожи свитка, рабочий издал долгий, дрожащий вздох — так вздыхает человек, с груди которого только что сняли многотонный каменный валун. Он обмяк на полу, уткнувшись лицом в холодные плиты, и мгновенно, прямо у ног хозяина, провалился в глубокий, почти мёртвый сон без сновидений.

Артур стоял над ним, держа в одной руке свечу, а в другой — древнюю рукопись. В ту же секунду из его кабинета донёсся тихий, но чёткий звук: ключ, лежавший на столе, самопроизвольно сдвинулся и с легким звоном ударился о дерево...

На следующее утро Томас проснулся на соломе в людской.Он былтих, послушен и странно равнодушен ко всему вокруг. В его глазах не осталось ни ужаса, ни ночного безумия — лишь глубокая, мутная пустота. Он не помнил ни ночного визита, ни свитка, ни даже того, как три месяца назад его лопата ударилась об иссиня-черную плиту в котловане. Он просто забрал у дворецкого свое жалованье, тихо вышел за ворота и ушел по туманной дороге. Больше его в этих краях никто никогда не видел.

А Артур Балтимор остался в своем кабинете.

Развернув кожаный свиток при дневном свете, Артур ощутил, как у него перехватило дыхание, а вдоль позвоночника пробежал ледяной холод.