Княжна. Борьба за власть сестры и брата

Пролог

Купчинское княжество

120 г. со дня раскола Трёх Братьев

Раннее солнце лениво всходило на горизонте. Зелёная листва шептала в такт голосящим маленьким птичкам. На опушке леса, вблизи великой крепости Купчина, раздавался лязг металла. Будущий князь Александр и его подданный Михаил сражались на мечах в тиши утра. Князь двигался рассеянно и хаотично, его верный подданный не успевал за господином, только неуклюже отмахивался от атак.

Пуховые облака плыли по голубому небу. А за ними с осторожностью наблюдали красные глаза, обрамлённые бордовыми ресницами. Спина наблюдателя давно затекла от долгого пребывания на толстой ветке дерева, но он смотрел беспрерывно, игнорируя неудобства.

— Арман, — рявкает Александр, уложивший на пол своего оппонента и приставивший к его горлу меч, — ты сразиться не хочешь со мной?

Красноволосый юнец не сразу отрывает свой цепкий взгляд от неба, выдержав паузу, он смотрит на княжича. Встаёт во весь рост и спрыгивает с ветки на землю. Он разминает шею, не отрывая пристального взгляда красных глаз от Александра. Арман хотел разорвать их всех. Каждого. На маленькие лоскутки порвать и сжечь Купчинское княжество. Он крепко хватается за рукоять меча, но не обнажает лезвие, ждёт.

— Княжич, тебе нет равных в бою, — произносит Арман, крепко сжимая челюсть, чтобы не выдать какую-то гадость. За такое его пороли уже столько раз, что к своей пятнадцатой весне запомнил.

— Ты тоже княжич, фамилия у нас одна, наш великий князь Иван подарил тебе свою фамилию, пустил в наш род, — Александр протягивает руку своему подданному, поднимая Михаила с земли.

Арман усмехается, он не сдерживается, здесь не перед кем. Наследник павшей империи должен благодарить варваров за то, что они приняли его в свой род. Иван был счастлив от одной только мысли, что императорский сын стал княжичем без права наследования, воспитанный с «ненавистью» к иным, чей род был истреблён. Последних нашли в Тихом остроге, князь Купчин лично присутствовал, вырезая от мала до велика. У Армана от воспоминаний чешется кожа, а былая сдержанность трескается как самая дешёвая льняная рубаха. Красноволосый обнажает ножны и наставляет меч на княжича.

Оба княжича сходятся в танце равного боя. Александр ведёт, он участвовал в боях за крепостью, Арман отступает, последний играется, испытывает на выносливость и берёт хитростью, а когда птицы затихают, как бы оповещая о приближении кого-то ещё, Арман делает выпад. Уверенным движением ноги сбивает с ног княжича и наставляет на него острие меча.

— Арман! — окликает его грубый мужской голос, на опушку прибывает несколько ратников, а во главе их Фёдор — воевода армии Купчина.

Красноволосый закрывает глаза, крепче сжимает рукоять, но не бьёт. Он отступает на несколько шагов назад и запрокидывает голову в небо, рассматривая облака. Иной хотел быть таким же свободным, как и они.

— Змей, демон, — хает его княжич, добавляя уже сплёвывая на землю, — демон.

Армана трясёт, его тело покрывает зуд раздражения, а кровь буквально вскипает. Парень краснеет от злости и переводит взгляд на удаляющуюся фигуру рыжеволосого княжича. Он отомстит, вырежет их всех, а после сожжёт княжество, громко смеясь на их поминках.

— Почему Иван просто не убил меня?

— Закрой рот, — рявкает на него Фёдор, ратники давно последовали за своим княжичем, оставляя Армана один на один с воеводой, — ты отомстишь, это единственное, что должно держать тебя здесь. Сегодня на рассвете у княжича родилась дочь, старуха не солгала — первая девочка.

— Наконец-то, двадцать вёсен, а он ещё не принёс никакой пользы своему роду.

Арман опускает взгляд на свои сапоги и на землю под ногами. Он с силой вбивает меч в землю, а после начинает громко и утробно смеяться. Смех разносится громко, пугая птиц вокруг, а ветер резко затихает. Он поворачивается лицом к Фёдору, а в его красных глазах горит адское пламя. Пророчество сбылось, значит сбудется и всё остальное.

1

Купчинское княжество

140 г. со дня раскола Трёх Братьев

На севере вдоль побережья великого моря Трёх Братьев расположилось Купчинское княжество, и было оно вымощено из крепкого камня, окружённого высокой стеной. Жил в нём сплочённый и суровый народ, который верил в Огонь. Волей Огня, Рода и Водяного трое братьев — Купчин, Казимир и Борислав — разделили материк на три государства разной веры. Вражда княжеств тянулась долгих сто сорок лет, и никто не мог её остановить. Воюющие уже не помнили, из-за чего произошёл раскол, но знали лишь одно — во что бы то ни стало нельзя было объединять государства.

Палаты Купчина находились на самом краю крепости, вблизи хвойных вечнозелёных деревьев, где за каменной стеной начинался лес. В палатах князя всегда царила суета. Кто-то куда-то спешил, выполняя свою работу. Люди привыкли к затяжной войне и считали её данностью своего времени. Тихо и спокойно было только в пыльной библиотеке. Она таила в себе множество легенд и загадок от первых исторических дней создания княжеств Трёх Великих братьев до нынешних соглашений о мире с ближайшими народами, стойко не успевшими присягнуть другим князьям. Кладезь знаний скрывал в тени двух мужчин. Те облюбовали самое дальнее от окон место, расположившись за полками в углу, на столе горела пара свечей в канделябре. Рядом лежала шахматная доска с развернувшейся на ней интересной игрой. Партию проводили двое мужчин из одной семьи. Первый с проседью седых волос, похожих на иней, покрывающий ветки деревьев в морозный день, сидел Иван — великий князь Купчинов, напротив него расположился его внук — Владимир, с длинными медными до плеч волосами и зелёными глазами, как у кошки, точно такими же, как и у его деда. Княжич отличался раздражительным характером, вечным недовольством и всегда поджатыми губами, а его борозда между бровей, кажется, образовалась ещё в юном возрасте. Старший Купчин уже не раздражался, хотя и обладал таким же скверным характером. Князю приходилось беспокоиться о своём здоровье теперь всё чаще, неизвестная хворь настигла его и губила дыхательные пути. Старик то и дело кашлял, дышал так, словно задыхался, а иногда харкал кровью. Но это ему не мешало прятаться от солнечного света и свежего воздуха в пыльной библиотеке, как и сейчас.

Владимир в очередной раз недовольным взглядом окинул помещение, сквозь полки выглядывали завешенные окна. По приказу Ивана все окна были завешаны плотными велюровыми занавесами, не пропуская и лучика света. В самой библиотеке царил полумрак, кое-где горели факелы, еле освещая книжные полки и свитки, разбросанные на столах. Было скучно. Младший Купчин возвращает свой взгляд на шахматную доску. Потерял ладью, но приобрёл повод сделать шах и мат. Иван трусливо прячет короля, но тот был уже окружён. Бежать некуда.

— Когда ты примешь титул князя? — хрипло говорит старик, громко откашливаясь.

— Скоро, — поджимает губы Владимир, завершая партию своей победой. Король был повержен, и сколько таких же до этого пало.

— Арман не наш, иной, право сесть он не имеет, но твоя старшая сестра может заявить свои права на престол, — ворчание Ивана прерывается лишь его покашливанием, — ты должен успеть до моей кончины. Я растил тебя сам и точно знаю, что в твоём сердце нет ничего кроме холода. Ты не умеешь любить или дружить, Владимир. Ты жесток, как я.

— Тебе лучше, чем другим, знать, что холод может быть обжигающим, — шах и мат, игра закончилась. Старик поднял глаза, двумя пальцами указывая на кого-то позади Владимира:

— Арман, как идут переговоры с Казимирским княжеством?

Голос Ивана хриплый и дрожащий. Каждое слово даётся ему с трудом. Он прикрывает глаза, откидываясь на спинку стула. В и так тихой комнате становится совершенно глухо, слышен только стук сердца в ушах. Владимир напрягается всем телом, его неродной дядя — главный кошмар княжича. Коротко постриженный красноволосый мужчина смотрит яростно на князя, не пугаясь его совсем, так было всегда, сколько Владимир себя помнит. Непредсказуемый Арман имел тяжёлый характер, одним своим присутствием нагоняя напряжение на окружающих. Иной. Он навис над мужчинами, отбрасывая самую чёрную тень, которую только Владимир видел в своей жизни.

Арман молчит, для Ивана он никто, пёс, прошедший десятки войн и сражений, без единого явного шрама на теле, и только для Владимира он Арман Купчин — один из сильнейших и страшнейших воинов их великого княжества, а сейчас воевода всей армии. Княжество великое только в северных землях, для остальных они дикари — жестокие, бесчувственные и злые, вобравшие в себя всё самое худшее от своего первого предка, самого сурового среди трёх Великих братьев. Жители земель на юге отказываются принять поражение, и Владимиру это не нравится. Роду Купчина вообще не нравятся люди и князья, которые не хотят присягать им на верность. Иван хочет истребить всех. Он недоволен тенденцией мирного объединения, он выбирает лишь жестокий выход, у которого исход всегда один — чужая пролитая кровь. Владимир видит другой путь, дипломатичный, с минимальной потерей людей, он желает лишь объединения территорий, а после стать не просто князем, а императором всех земель на их материке, так как это делали за Холодным морем просвещённые народы.

— Ну что молчишь?! — из последних сил рявкает грозно глава рода Купчина, прерывая долгую паузу.

— Степан на контакт идти никак не хочет, его не устраивают наши условия, он не сдаётся, несмотря на свои поражения.

— Не устраивает, значит, — мямлит под нос старик, исподлобья уставившись на Владимира.

— Может быть, стоит мне поехать? — будущий князь впервые показывает свою заинтересованность, — смогу проявить себя как наследник, тогда и выбор не придётся делать.

— Мой выбор всегда будет один, вне зависимости от того, как ты решишь эту ситуацию, — седовласый мужчина бьёт по столу, разбрасывая шахматные фигуры. Парочка падает на пол.

Владимир опускается вниз, собирая деревянные фигурки, первой в руки ему попадается пешка. Чёрная резная пешка в форме ратника с закрытыми глазами имела массу возможностей, если бы только не попалась обычному слону. Внук Ивана поворачивает голову в ожидании на Армана. Князь давно покинул их тайное место, хрипя где-то на выходе и что-то бубня себе под нос. Сейчас в библиотеке царила тишина, отвратительного кашля больше не было слышно. Дверь за стариком захлопнулась. Арман навис над наследником, своей тенью накрывая единственное освещение в комнате.

— Дядюшка, я отправлюсь один, как ты смог это понять, — Владимир лишь холодно произносит, поджимая недовольно губы. Он гладит в руке ещё раз фигурку, заранее зная, что любая пешка в итоге сможет стать кем угодно, кроме короля, конечно же, но и этого хватит, чтобы любого загнать в угол и убить, а после занять место, — а ты, — он поднимается во весь рост, пару раз хлопает мужчину по плечу, добавляя, — можешь не стараться, князем тебе не быть. Права крови у тебя на это нет.

— Князем и тебе не быть, — усмехается Арман, смахивая с плеча невидимую пыль.

***

Владимир мерил шагами свои покои, иногда бросая косой взгляд в открытое окно. Морозный воздух проникал в помещение, а солнце светило ярче обычного из-за сильно наваленного снега за окном. Юнец улыбнулся, а через мгновение уголки его губ опустились вниз, лицо нахмурилось. Он знал, что идёт на огромный риск, отправляясь на юг без сопровождения, но также был уверен в надёжности своего плана. На территории княжества, которое ему придётся когда-то возглавить, он всегда побеждал интриги и заговоры бояр, здесь он был уверен, что Степан Казимиров был такой же масти, как и здешние представители высшего сословия. Страх появлялся перед настоящим боем, который он не был готов принять, выращенный в стенах крепости никогда не видел настоящую битву, только её отголоски в виде пришедших с войны ратников и их воеводы Армана. Дядя всегда возвращался окровавленным с головы до ног, в ошмётках чьих-то кишок или кожи. А на бердыше в форме полумесяца всегда красовались, словно на крючке, украшения из золота, серебра и камней — знать уничтожали так же, как и крестьян. Сталь на оружии была чёрного цвета, привезённая из земель за Холодным проливом, где жили Иные, а резная рукоять из красного дерева под стать волосам Армана. Иных больше не боялись, Иван уничтожил последнюю деревню в Тихом остроге, об этом народе ходило много легенд, но ни одну из них нельзя было считать явью, потому что вымерли они задолго до основания княжеств Тремя Братьями, остальные имели лишь их яркую внешность — красные волосы и глаза, как у Армана. Все знали, что он был одним из них.

Короткий стук в дверь и скрип отвлекают Владимира, от чего мужчина вздрагивает, слишком сильно погружённый в свои мысли, он совершенно забыл о сегодняшнем дне. Он захлопывает створку окна. Стоит спиной и не поворачивается. Знает, кто пришёл. Это был Малюга — с давних пор спасённый парень в одной из южных деревень, впоследствии добрых дел получивший статус личного оруженосца Купчина. Тот всегда был улыбчив и весел, часто подбадривал угрюмого наследника клана. Как и сейчас, Малюга стоял в пороге с улыбкой на устах, не осмеливаясь пройти внутрь. Он всё ещё помнил, кем был, и точно знал своё место.

— Девицы ожидают вас, — довольно отчитывается брюнет, поправляя пуговицы на своём синем кафтане. Он делает пару вдохов, улавливая лишь древесный запах ели. Вечнозелёное дерево закрывало своей роскошной кроной окно.

— Отлично, — дёргает щекой, усмехаясь. Владимир разворачивается на каблуках и следует к оруженосцу.

— Думали о чём-то важном? — голос с интонацией неподдельного интереса заставляет Купчина грозно посмотреть на друга. Он никому не позволит увидеть страх в своих глазах. Малюга низко нагибается, шепча извинения: — Прошу прощения, господин.

Владимир лишь снисходительно кивает ему, направляясь на выход. Разговор между мужчинами завязывается вновь с лёгкостью, всё благодаря общим интересам и ежедневным тренировкам. Малюга весь путь к главному залу то и дело нервничал, поправлял одежду или же растрёпанные волосы, которые никогда не были уложены хоть как-то. Он всё время пытался задеть тему скорой помолвки наследника. Такое поведение не могло остаться незамеченным, особенно для Купчина. Последний останавливает друга перед входом в главный зал. Двое стражников встречают их коротким приветственным кивком.

— Что происходит? — недовольно говорит Владимир, взор его был направлен прямо на резные двери, за которыми прятались прекрасные девы, отобранные специально для него.

— Ничего, — слишком поникший ответ для такого улыбчивого человека.

— Ты переживаешь о Марии?

— Да.

— У меня нет в планах размениваться платком. Иван сейчас устраивает показуху перед народом и присоединёнными землями, давая понять, что только дочь высокородного боярина может стать женой наследника рода Купчин. Боится смуты. Курам на смех, — последнее добавляет тише.

Дверь перед мужчинами открывается, и они благополучно входят в главный зал.

Скромное помещение встречает их ярким дневным светом. Множество мелких окон расположены вдоль левой стены, пуская в комнату лучи солнца, за стёклами вдали виднелись ели. Владимир засмотрелся на пейзаж, думая лишь о том, что таится за ними. Голову поворачивать совершенно не хотелось, смотреть на девушек на выданье словно на товар в лавке у ювелира возле главных ворот крепости. Тот промышлял нехорошими делами, подкидывая вместо драгоценных камней обычные стекляшки. Владимир думал, что сейчас видел именно такие же подделки перед собой. Он не мог по-другому думать, все казались ему дешёвыми, не стоили внимания. Мысли о девушках, конечно же, посещали его голову, но не больше чем на одну ночь. Они приносили удовлетворение, с этим поспорить никак нельзя было, да и наследник считал, что большего от них не требуется. Брак он считал только долгом перед страной и инструментом получения наследника, а если можно было путём уз объединить два княжества, то этим он обязательно воспользуется и не будет терять время на невыгодные предложения.

Собравшись с мыслями, мужчина выдохнул и повернул голову. Удостоив каждую своим холодным взглядом. И каждая последующая смотрела на него с восхищением, а там, на дне влюблённых глаз притаился страх. Они его боялись все. Это было очевидно, по-другому просто не могло быть. Наследник княжества смотрел на них. Сам господин удостоил вниманием! От этого сердце каждой замирало и боялось стучать вновь, а вдруг сон? Нет, а лучше бы он.

Владимир проходил мимо каждой красавицы, останавливаясь на какое-то время перед очередной гостьей крепости. Он спрашивал лишь имя и фамилию, интерес вызывал только род, которому она принадлежит. И в один из моментов он оказался напротив той самой Марии. Дева была действительно красива, её изумрудные глаза с опьянённым блеском смотрели на мужчину, а ржаные волосы переливались золотом на свету. Владимир мог бы дать ей платок, возможно, сделал бы своей фавориткой. Мог бы, но не стал делать, даже думать об этом не было желания. Купчин поворачивает голову к оруженосцу, натянуто улыбаясь Малюге. Оттягивает момент подольше, наслаждаясь чужим волнением. Тот смотрит умоляюще, но при этом крепко сжимает челюсть, от чего неприятные желваки появляются на его скулах. Владимира данная ситуация забавляет, он возвращает своё внимание на черноволосую красавицу с длинными до колен волосами. Девушка краснеет, но глаз не отводит, смотрит с обожанием на юного княжича. Она, конечно же, надеется, что выберут её, как и любая другая здесь. Но наследник проходит мимо.

Владимир продолжает дальше рассматривать девушек в сопровождении слуги, что нёс на подносе платок с вышитым красным крестом — знаком огня их великого княжества. Неподалёку держался Малюга, опустив глаза в пол и не решаясь взглянуть даже на Марию. Рядом с ним шла сестра Владимира, обычно сопровождавшая брата на церемониях по выбору невест. Сегодня она была вся дёрганная, то и дело оборачивалась назад, чем впервые за долгое время привлекла внимание брата.

Потенциальные избранницы были отвергнуты господином. Платок так и остался лежать на золотом подносе в ожидании, когда же его всё-таки подарят прекрасной даме. Купчин, осмотрев незаинтересованно каждую повторно, брезгливо произнёс, обращаясь к своей сестре: — В следующий раз приведи мне светловолосых девиц, тёмные макушки быстро наскучат.

— Хорошо, — Елена склоняет голову перед братом, судорожно отдёргивая свои рукава. На подушечках пальцев виднелись красные ожоги.

— Всё хорошо? — уже шёпотом спрашивает Владимир, приближаясь к сестре. Её состояние беспокоило мужчину больше всего, — прогуляемся до беседки?

— Да, — кивает она, — подайте чай с мелиссой и мятой, — произносит, обращаясь уже к прислуге.

— Господин! — тонкий женский голосок эхом проходится по залу, тем самым привлекая внимание присутствующих. Владимир оборачивается тоже, вопросительно выгибая бровь. Холодок пробегается по телу русоволосой. В какой-то момент страх взял верх над великим чувством любви, и красавица не знала, что сказать дальше, запинаясь, она лишь тараторила себе под нос: — Я пришла сюда только ради вас. Раньше вам всё нравилось.

Без лишних слов Елена отвешивает тяжёлую оплеуху наглой девчонке. Та, мотнув головой в сторону, хватается рукой за щёку. Испуганно уставилась. Слуге велят выставить непослушную прочь. Остальные дамы перешёптываются между собой, образуя гул в зале. От наглости девушки в замешательстве были все, кроме Владимира. Он ожидал такого исхода, ведь не раз строил ей глазки, встречаясь на рынке в лавке ювелира. Виделись они лишь потому, что она была его дочерью. Иногда встречи были совершенно неслучайными, а запланированными местной интриганкой. Владимир подыгрывал ей в ответ, ему приносило удовольствие видеть реакцию Малюги. Но и это быстро наскучило юному господину. Никто даже не подозревал, что редкие улыбки на стoичном выражении лица Купчина так сильно смогут уверить девчонку в своей особенности. Особенных для него не было, по крайней мере в этой местности точно. А вот там, на юге можно было найти что-то интересное и выгодное. Сейчас же русоволосую девушку ждёт наказание, а верного друга Малюгу — поощрение за отличную службу.

— Стойте, — до непривычного грубый голос Владимира заставляет вздрогнуть всех, — Мария Стругина, — смакует каждое слово мужчина, прожигая взглядом девушку, — будет отдана в жёны Малюге. Отведите её в восточную башню и подготовьте в ближайшее время церемонию. А если станет препираться, я лично прослежу за отсутствием Стругиных на наших землях.

— Нет… нет… нет! — паника накрывает Марию, а голос её становится всё более гнусавым, по лицу стекают слёзы. Девушку выводят. Остальные постепенно покидают основной зал, возвращаясь к своим сопровождающим. Обычно это были отцы или старшие братья.

Владимир остаётся в главном зале наедине с Еленой. Он долго смотрит на старшую сестру, подмечая мелкие детали её скованных телодвижений. Дрожащие руки то и дело поправляли длинный низко заплетённый рыжий хвост или дёргали круглые украшения в волосах со звенящими каплями на кольцах. Синяки под глазами стали глубже, губы в мелких ранках, а лицо осунулось, словно она не ела вообще. Девушка не смотрела на него, взор её падал на пейзаж за окном. Лес безусловно манил всех своим видом, своей красотой. Сестра Владимира была так же красива, холодна и таинственна. Она в свои двадцать вёсен уже была вдовой. Князь однажды принял предложение объединиться с Боголюбскими, выдав единственную внучку замуж за Игоря, среднего из сыновей князя Волота, но её муж умер на второй день брака. Слухи о том, что Елена одержима Огненным богом и являлась вдовой, отбили желание у сыновей бояр. Никто не хотел связывать свою жизнь с вдовой, которой когда-то в верности поклялся сам Арман.

Единственный, кто сочувствовал ей, был Дмитрий, сын одного из бояр, часто ходивший хвостом за княжной, рождая среди элиты слухи об их связи. Дима был другом детства, росшим вместе с Еленой и Владимиром, будучи сыном советника князя. Светловолосый и голубоглазый мужчина обладал таким же светлым характером, всегда улыбался и готов был поговорить на самые отдалённые темы. Несмотря на его характер, он был сильным воином и участвовал в нескольких сражениях.

В зале царила тишина, с крыши падал оттаявший снег, пугая поющих рядом птиц. В холодном помещении плясали тени от свечей, а лучи солнца проникали сквозь окна, падая на пол к ногам княжны.

— Он будет нас подслушивать? — усмехается Владимир, вытирая невидимую грязь с расшитых красным бисером манжетов кафтана. За его спиной у выхода — Дмитрий с непроницаемым выражением лица.

— Володя, не уезжай, — девушка хватает за запястья брата. Её нервный порыв можно расценивать как страх. Старшая вечно источала холод и собранность, никогда не позволяя увидеть свою слабость. И этот открытый порыв заставляет Владимира забеспокоиться, — я видела кое-что плохое в огне.

— Я не понимаю, мне стоит переживать за тебя?

— Тебе стоит переживать за себя. Арман не может столько лет справиться с соседним княжеством, ведь этот Степан, — последнее слово Лена шепчет зло, после недолгой паузы продолжает, — он хитёр и очень изворотлив, ты умнее, знаю, но последствия будут необратимы…

— Сестрица, я еду туда по приказу князя, с маленькой свитой, ты разве не подслушивала мой разговор с Иваном? — Владимир дёргает щекой, скривив губы. Он видит, как его сестра меняется в лице, смотрит и ничего не понимает. Наследник княжества Купчин перехватывает её руки и берёт ладони в свои, согревая. Он шепчет, что всё будет хорошо. После отпускает её и отступает на пару шагов назад.

— Тебе нужно поспать.

— Слишком холодно, я не могу уснуть надолго.

— Ты спишь только когда Арман возвращается с походов, — строго произносит младший брат, — надеюсь, это никак не связано, — последние слова он произносит уже мягче, улыбаясь криво сестре. Он говорил правду и озвучил её только почему-то сейчас.

Он вдыхает напоследок родной запах. Владимир разворачивается и молча уходит. Мужчина оборачивается и бросает взгляд на Дмитрия — как тот с неконтролируемой нежностью смотрит на Елену, подходя к ней ближе, но не смея ничего больше. Сестра смотрит брату вслед, дёргая пальцами кольца на очелье. Он больше не стал забивать себе голову, направляясь в свои покои.

Перед отъездом ещё многое предстояло решить.

***

Укрытая массивными еловыми ветками беседка прятала в себе одинокую девушку, сидевшую за круглым деревянным столом. Её усталый взор падал на чашку горячего чая, в котором грустно плавали сухие цветки ромашки. Клубы пара поднимались вверх, на мгновение согревая своим теплом Елену. Она сидела напротив Димы, они оба молчали, привыкшие к тишине. Друг детства был сильным ратником их княжества, высокородным и завидным женихом, но вступать в брак он не спешил, хотел по большой любви, как его родители. В свободное время он встречался с княжной, как и сейчас. Елена имела среди бояр уважение, несмотря на статус вдовы, и возвращение с морских земель обратно на север — никто не мог оспорить факта её высокого ума и умения вести хозяйство. Благодаря многим решениям Елены удалось побороть голод среди крестьянского населения и увеличить поголовье домашних животных. Княжну часто приглашали на советы, позволяя быть вовлечённой в государственные дела, как и Владимира. О праве наследования пока не заикался никто, но и девушка не претендовала, она не хотела княжеской жизни, мечтая сбежать в Тихий острог. Здесь её держал только брат. Владимир любил рисковать и брать всё сразу, часто его поступки выходили боком не только ему, но и его сестре. Девушка вспоминает отрывками видения, которые она видела в огне, и вздрагивает от своих мыслей, поворачивая голову на Дмитрия.