Мгла. Любовь волка и охотницы

Глава 3. Поселение староверов и жизнь в лесу

Просыпается Зоя в абсолютной темноте. Живая. Без явных признаков огнестрельного ранения. Резкая боль пронзила голову, кажется, её ударили.Она вся дрожит от холода, а челюсть то и дело неконтролируемо клацает. Девушка дёргает рукой, но ничего сделать не может. Места было мало, словно она заперта в какой-то коробке. Зоя изображает подобие движения, но развернуться негде. Тело будто парализовано — не способно пошевелиться.Её брата тоже так похитили?Всё потому, что в них течёт кровь охотников?Это были точно не люди, а звери, уничтожившие всю группу без жалости. Не разделались с Зоей, потому что она охотница, и убьют позже? Один из местных оборотней знал её деда. Мысли сыпались в голове, превращаясь в неконтролируемый снежный ком, накрывая лавиной тревожности и страха. Охотница начала бояться лишь в тот момент, когда услышала, что кто-то приближается.— Ну как тебе, нравится? — Кира открывает дверь багажника, устремляя злой взгляд на Зою, заставляя ту сжаться. Не зря. Похитительница поднимает Ефремову за грудки и вытаскивает её из автомобиля: — Ненавижу вас, охотников.Зоя едва устояла на ногах, впиваясь в ответ в руки разъярённой девушки. Они ведь даже не знали друг друга, откуда такая ненависть? Охотница давит ногтями, впиваясь в женскую кожу, заставляя её отпустить. Они были в лесу, всё ещё в этой дикой тайге. Высокие деревья больше не пугали, они предупреждали. Опасность рядом.Неизвестно было, как далеко они продвинулись в глубь леса. Знакомой поляны уже не было, только деревья и незаметная свежая колея. Незнакомка шипит от боли, а после вновь набрасывается на Зою, толкая ту со всей силы к бамперу машины. Боль проходит по позвоночнику, голова кружится, а долгое голодание даёт о себе знать. Её опять тошнит, а взгляд плывёт.

— Кира, хватит, — мужской голос заставляет незнакомку отпрянуть. Она делает несколько шагов назад. Это был Идрис.

— Её брат убил мою семью, ты думаешь, я буду ей улыбаться? Зачем она вообще Герману? — рявкает в ответ девушка.

— Заткнитесь оба, — диалог прерывает знакомый бас, и Зоя вспоминает имя незнакомца.

Герман.

Охотница из последних сил поднимает глаза на похитителей и испуганно смотрит на мужчину. Это был точно он — её ночной кошмар находился рядом. Оборотни похитили её, убили добровольцев, и знать их следующие действия девушке хотелось меньше всего. Она делает несколько осторожных шагов в сторону, не привлекая к себе внимания, пока трое грызли друг другу глотки, выясняя отношения. Из нескольких фраз Зоя поняла точно одно: её присутствию никто не рад.

— Она моя, — произносит Герман. От его хриплого голоса по телу пробегает крупная дрожь. И в этот момент Зоя понимает, что у страха нет предела. Всё только начинается.

Моя — одно лишь слово затягивает удавку на хрупкой шее девушки.

Идрис и его рыжеволосая спутница уходят ни с чем. Они возвращаются к белому пикапу с изображением чёрного волка. Машина без номеров даёт по газам и скрывается в чаще. Холодный ветер поднимается в лесу, играясь с длинными распущенными волосами девушки. Кошмар, стоящий напротив Зои, подобно ветру трогает руками её длинные пряди, перебирая их между пальцев. Она дёргается, отступая назад, — ей не нравятся его прикосновения. Если её сейчас убьют, она даже не посмеет сопротивляться: от одного присутствия мужчины рядом колени подкашиваются от страха. Если бы не машина за спиной, она бы точно рухнула к ногам оборотня. Зоя остаётся один на один со своим похитителем, сжимаясь под его пристальным взглядом. Герман громко усмехается, как в тот вечер, и отпускает её волосы. Зоя ощущает на себе его пристальный взгляд, а после и руку, осторожно скользящую по раненой щеке. Девушка дёргается — ей необходимо расстояние между ними.

— Это дядя твой? — басит недовольно он, но ответа не поступает. И так всё очевидно.

Девушка отворачивает лицо, нарушая их уже не первую близость. Каждое его слово для неё было угрозой, вне зависимости от того, что он ей мог сказать. Оборотни — враги, и она это усвоила без уроков близких людей. Теперь она не боялась, что её убьют, — могло произойти кое-что страшнее. Ведь в тот вечер мужчина не сделал начатое, девушка ему помешала. Зоя была в трудном положении: сбежать она не могла при всех возможностях. Лес — это природа волка, и здесь она чужая. Искать её больше не будут, а если у неё и получится выбраться, у неё нет при себе паспорта — его нет теперь вообще.

Громкий удар по металлу приводит девушку в чувства. Кажется, с ней разговаривали. Она медленно переводит взгляд на машину и видит в ней вмятину: после такого удара от Зои ничего не останется. Охотница отшатывается в сторону, не понимая, что здесь вообще происходит. Она хочет спросить, посмотреть на него, но всё ещё не решается. Страх глубоко в ней сидит и пробудет там долго. Мужчина смотрит на неё, кривит свои чёртовы губы и бьёт себя пару раз по голове. Герман терял терпение, его всего трясло от гнева на самого себя — ведь он не защитил её, оставил одну в доме, а результат его решения виден на лице охотницы.

— Блять, — рычит он, приближаясь к ней вновь. Больше не позволяет себе сдерживаться. Зоя мотает головой, лицо её от слёз краснеет и покрывается багровыми пятнами. В уголках губ расходится зажившая ранка, заставляя крохотную каплю крови неровной дорожкой проскользнуть к шее.

У Германа над головой затягивается бездна, и он понимает, что пропадает в этот самый момент. Падает в затягивающую его воронку. Он тянется к охотнице и широко лижет кровавую полоску на её лице, ощущая на языке металлический привкус ядовитой крови — чистой охотничьей. Ведёт носом к её шее, чувствуя этот дикий страх под своими губами. Зоя была перепугана до жути: она только мычала и совершала нелепые попытки отстраниться от него. Выставляла руки, вертела головой, пинала его ногами. Прямо сейчас Герман обязан был убить её, свернуть шею или выстрелить из ружья. В голове долбила здравая мысль о том, что истинного врага волколаку необходимо удавить. Долг перед родом оборотней заставлял кровь вскипать в жилах, но при одном взгляде на девушку кровь кипела уже от возбуждения, как и при их первой встрече. Зверь, сидящий в нём, был сильнее чести и кодекса. Герман никогда не подчинялся, его суть была в нарушении и хаосе. В дружбе со зверем, а не в его подчинении. Мужчина громко усмехается, оголяя острые клыки. Челюсть крепко сжимается на женском плече, рот наполняется кровью, а его слюна проникает в вены охотницы, помечая её. После произошедшего девушка — ходячий труп, потому что за такое её убьют не только волколаки, но и охотники.

— Знала бы ты сейчас, на что я нас обрёк, — хрипло говорит Герман, ведя носом по её нежной коже, затем продолжает уже более здраво: — ты умоляла бы о смерти.

— Это вы убили добровольцев? — первое, что произносит Зоя. Точка невозврата достигнута, дальше только хуже.

Похититель в очередной раз усмехается, нависает над ней. Он ищет её взгляд, чуть пригибаясь и всматриваясь в чёрные глаза девушки. И находит. Зоя смотрит в ответ, поднимая на него свой пустой взгляд. Герман был похож не на оборотня, волка или зверя — он был настоящим лисом с растянутой опасной улыбкой на лице. Она его уродовала, потому что была не настоящей, не искренней, а защитной, острой и скользящей, как нож по горлу. Сколько раз он использовал эту маску в своей жизни, что она стала его навсегда? Зоя смотрит, набирает в лёгкие воздух и не позволяет себе плакать. Её плечо дико болит, а слабость в теле обещает упасть в очередной обморок, если девушка совершит хотя бы один шаг. Но сил на гневный взгляд хватает. Она устала реветь от обиды, заливаться горечью и ощущать её на своём языке. Если она и так труп, то хотя бы постарается отомстить. Два дня перевернули её жизнь с ног на голову, и она пообещала себе привыкнуть к этому.

— Да, это мы убили добровольцев. Из-за тебя, — убийственно прямо заявляет Герман. В голосе ни капли сожаления.

Яростный взгляд девушки переполняется гневом, она хочет разорвать его на месте. Даже звери убивают ради пропитания, но никак не из-за забавы.

— Ты монстр, — зло цедит Зоя. Страх сменяется злостью, и она не верит своим ушам. Охотница бьёт мужчину в грудь, но на того удары не действуют.

— Да ладно тебе, — то ли усмешка, то ли упрёк звучит из уст оборотня, — охотники тоже монстры, только без шкуры.

Герман подхватывает её под колени и перекидывает через своё плечо. Зоя бьёт его в спину и несколько раз проклинает оборотня. Она хватается за шею и не нащупывает на ней оберега. Мужчина идёт дальше в лес, не произнося больше ни слова. Только изредка от злости клацает зубами от очередного прилетевшего в него проклятия или удара — непонятно, что больше его задевало. Зверь внутри был порывистым и скорым на обиду.

Зоя не помнит, сколько она провисела на плече у мужчины. Шли они долго, в лесу успело стемнеть. Её держали в багажнике пикапа, а сейчас мужчина приволок её в какую-то деревню, спрятанную глубоко в лесу. Она даже в голове не могла прикинуть, как далеко они были от цивилизации. Пока они обходом шли до деревянного дома на вершине, охотница запоминала озеро, несколько ручейков и даже деревянный мост, ведущий на другую сторону леса. Девушка замолчала, только когда сорвала голос. Она всё ещё его боялась, как и того, что могут с ней сделать, ведь метку оставили на ней без труда. Герман молчал в ответ. Он снял её с плеча, как только они подошли к двери небольшого дома из сруба. Мужчина полез в карман за ключами, и Зоя отступила на шаг — под сапогами хрустнула ветка.

— Не смей, — зло протянул оборотень, но было поздно.

Зоя сорвалась с места и рванула вниз к деревне в надежде, что там её спасут. Она не успела пробежать и пары метров, как голова закружилась, плечо заныло с новой силой, а усталость дала о себе знать, сбив девушку с ног. Ей, всегда молчаливой, хотелось орать вновь. От страха, боли и неизвестности. Она просто хотела спасти своего брата, но оказалась в заложниках главного врага — оборотня. Картинка была похожа на приступ психбольного, но холодная земля под ногами была реальной, как и тёплые руки, отрывающие её от земли. Она бьёт мужчину в грудь, а голос её срывается, когда она кричит:

— Отпусти меня! Хватит! Хва-тит!

Панический живой ужас хватает Зою за горло и душит, когда мужчина заносит её в свой дом и бросает на кровать, поверх которой лежало несколько мягких звериных шкур. Взгляд его был злым и не сулил ничего хорошего. В нём не было мерзкого возбуждения — только ярость, собранная со всего мира и направленная в данный момент на неё. Зоя чувствовала, что ей причинят боль, обязательно разобьют и не позволят собрать назад. Охотница не может выдавить из себя хоть что-то похожее. Она всё ещё испытывает страх перед ним. Гнев как огонь в зажигалке то вспыхивает, то пропадает, но не горит долго, потому что сильнее него было другое чувство. Боязнь — липкая, скользкая, удавом ползёт по спине. Зоя оглядывается по сторонам в поисках любого предмета для защиты. Единственное, что могло бы её уберечь, — это лунница, потерянная где-то в лесу.

Маленький тёплый дом был предназначен для одного аскета. Здесь Герман был чужим — высокий мужчина со своим внушительным размером не вписывался в деревянный деревенский домик с потолками не больше роста Зои. Место выглядело нежилым: пустые полки, холодная без углей и дров печь, пыль в некоторых местах так и кричала о заброшенности. Девушка смотрит по сторонам, поджимая под себя ноги. Её начинает трясти от холода, а зубы неприятно скрипят, привлекая внимание мужчины. Он достаёт из сундука какие-то чёрные тряпки и бросает их в девушку.

— Лишних вопросов не задавай, делай, что я говорю. Сиди здесь и не выходи из дома. Жители деревни ненавидят чужаков, староверы могут закидать тебя камнями, — Герман направляется к двери, добавляя: — Я растоплю баню, потом уже здесь печь. С тебя нужно смыть страх, а то мне становится уже от него тошно.

Зоя мысленно прикидывает, сколько часов ей бежать по лесу до первой трассы.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.