Архитектура достижения. Как снижать стоимость результата без потери эффективности
- -
- 100%
- +
Поэтому важно различать ту часть цены, без которой результат не появится, и ту, которая возникает из способа движения.
В реальной жизни никто не присылает отдельную смету: вот стоимость большого проекта, а вот ещё комиссия за три лишних согласования, двадцать переключений и две вечерние перепроверки «на всякий случай». Всё приходит одним счётом.
Граница редко видна заранее. Её приходится проверять.
Дополнительный расход действительно влияет на результат?
Если материал идёт на совет директоров и ошибка в цифрах способна повлиять на решение, дополнительная сверка входит в стоимость самой задачи. Здесь точность стоит времени, и эта цена оправданна.
Иначе выглядит ситуация, когда фактическая часть уже проверена, логика собрана, вывод понятен, а следующие сорок минут уходят на перестановку формулировок на первом слайде, потому что «можно сделать ещё лучше».
Дополнительная работа всё ещё может немного улучшить результат. Но её основная функция способна уже сместиться: дать больше ощущения контроля, снизить тревогу перед встречей, защититься от возможной критики.
Что конкретно изменится в результате, если я вложу сюда ещё час?
Иногда ответ очевиден: снизится существенный риск, появится информация, необходимая для решения, материал станет понятнее человеку, который будет его использовать. Тогда этот час действительно что-то покупает.
Если же приходится долго объяснять себе, зачем ещё немного улучшать уже рабочую версию, есть повод проверить, не начала ли стоимость расти быстрее, чем ценность следующего улучшения.
Это временная цена адаптации или постоянный способ движения?
Этот вопрос особенно важен в периоды роста.
Новая роль в первые месяцы вполне может стоить дороже прежней. То, что раньше происходило почти автоматически, снова требует внимания. Нужно понять людей, процессы, негласные правила, систему принятия решений. Даже знакомые задачи занимают больше времени просто потому, что весь контекст ещё приходится собирать сознательно.
То же происходит при освоении новой компетенции. Первый сложный разговор, первый найм, первый проект нового масштаба нередко стоят заметно дороже следующих, потому что часть действий человек выполняет впервые.
Такая цена адаптации обычно меняется со временем. Появляется опыт, часть решений становится знакомой, некоторые действия автоматизируются, контекст уже не приходится каждый раз восстанавливать с нуля.
Совсем другая картина возникает, если проходит полгода, год или несколько повторяющихся циклов, а каждая похожая ситуация по-прежнему требует того же ручного напряжения. Каждый запуск заканчивается авралом, каждый важный материал перемещается в вечер, а работа команды снова и снова возвращается на финальную сборку к руководителю.
Тогда новизна уже не объясняет всю стоимость.
Система может годами жить в режиме, который мы по привычке продолжаем считать временным.
Можно ли снизить расход без потери результата?
Это один из самых надёжных способов проверить, насколько расход действительно необходим.
Можно убрать одно согласование. Защитить час содержательной работы от входящих. Заранее договориться, что для первой версии нужен рабочий уровень, а не финальная полировка. Не перепроверять лично участок, ответственность за который уже передана другому человеку.
А затем посмотреть, что произошло с результатом.
Если качество заметно снизилось, возникли ошибки или вырос существенный риск, значит, этот расход выполнял важную функцию.
Если результат сохранился, появился быстрее или даже стал лучше, потому что в процессе оказалось меньше шума, мы получили другую информацию: часть прежнего ресурса уходила не на требования самой задачи.
В сложной работе заранее точно разделить расходы на необходимые и лишние почти невозможно. Поэтому возможную переплату полезнее рассматривать как гипотезу:
вот место, где цена кажется непропорциональной тому, что она добавляет результату. Что произойдёт, если изменить здесь одну настройку?
Небольшое изменение и наблюдение за результатом часто дают больше информации, чем попытка сразу найти окончательное объяснение.
Жизнь «в долг»
Отдельные переплаты редко остаются изолированными надолго. Со временем они начинают влиять друг на друга.
Если внимание весь день дробилось, к вечеру требуется больше усилий, чтобы удерживать концентрацию. Незавершённые задачи остаются фоном, поэтому пауза уже не даёт полного ощущения выхода из работы. На следующий день стартовать приходится с чуть меньшим запасом, и привычная нагрузка требует дополнительной мобилизации.
Когда такая последовательность повторяется месяцами, появляется то, что я называю жизнью в долг: расход систематически начинает опережать возврат.
У финансового долга есть момент, когда его довольно трудно не заметить. Приходит сообщение от банка, появляется сумма платежа и дата, к которой её нужно внести.
С ресурсным долгом всё гораздо менее очевидно.
Сегодня можно отслеживать сон, пульс, вариабельность сердечного ритма, физическую нагрузку и множество других косвенных показателей состояния. Но у нас всё ещё нет счётчика, который утром показывает: «За предыдущие две недели вы использовали девяносто процентов доступного ресурса».
Поэтому изменения обычно приходят небольшими порциями.
Чуть тяжелее включиться утром. Чуть быстрее раздражают мелочи. После интенсивной недели требуется больше времени, чтобы снова почувствовать привычный ритм. По отдельности каждый эпизод легко объяснить плохим днём, недосыпом, погодой или тем, что «сейчас просто такой период».
Гораздо больше говорит динамика: период почему-то всё время обещает закончиться, но следующий цикл начинается примерно в том же состоянии.
Эта логика отчасти перекликается с теорией сохранения ресурсов (Conservation of Resources Theory, COR) психолога Стивена Хобфолла.1 В ней стресс связывается с угрозой потери значимых ресурсов, их фактической потерей и недостаточным приобретением ресурсов после существенных вложений.
Модель Хобфолла значительно шире той, которую мы используем здесь. Для нас важна одна мысль: сама по себе трата ресурса не является проблемой. Любая значимая деятельность чего-то требует. Вопрос в том, успевает ли система возвращать ресурс после этих вложений или каждый следующий цикл требует новых затрат только для сохранения прежнего результата.
В практике я нередко вижу здесь обратную сторону высокой выносливости. Человек способен долго удерживать такую конструкцию и продолжает давать нужный результат, поэтому момент, когда стоимость становится очевидной, наступает позже.
Самого факта «я всё ещё справляюсь» недостаточно, чтобы понять, насколько устойчиво устроен способ достижения.
Когда стоимость становится видимой
Возьмите цель, которую выбрали перед началом книги, и оцените три валюты по шкале от 0 до 10.
Сразу договоримся: это не психологический тест и не валидированная психометрическая шкала. Это авторская рамка наблюдения, с помощью которой дальше можно сравнивать не себя с другими людьми, а одну и ту же систему в разные моменты.
Здесь нет правильных значений. Нам нужна первая точка отсчёта.
Энергия
Сколько у вас сейчас энергии для движения к этой цели?
0 — сил почти нет, 10 — энергии достаточно и она доступна для действия.
Речь не о том, насколько вы устали вообще. Неделя может быть сложной, параллельно могут существовать ещё десять задач. Попробуйте на несколько минут отделить общий фон от конкретной цели.
Что происходит именно рядом с ней?
Приходится ли каждый раз специально собирать себя для входа в работу? Появляются ли силы по мере движения? После важного шага остаётся обычная усталость или ощущение, что доступный запас закончился почти целиком?
Не пытайтесь найти идеальную цифру. Первая оценка, которая кажется похожей на правду, для начала вполне подходит.
Внимание
Насколько легко удерживать фокус на этой цели?
Нужно ли постоянно восстанавливать контекст? Часто ли мысли о ней вторгаются в другие задачи и паузы? Или происходит обратное: вы откладываете вход, потому что собрать внимание вокруг задачи стало слишком трудно?
Имеет значение не только концентрация во время работы.
Посмотрите и на то, что происходит после неё: насколько легко эта цель отпускает ваше внимание, когда вы уже занимаетесь чем-то другим?
Восстановление
Насколько хорошо возвращается ресурс после нагрузки, связанной с этой целью?
Помогают ли паузы? Заканчивается ли напряжённый рабочий эпизод вместе с самим действием или продолжает жить дальше?
Именно здесь бывает особенно хорошо заметна разница между сложной и дорогой целью. Сложная работа может сильно утомить, но после неё система постепенно возвращается к привычному состоянию. При высокой дополнительной стоимости даже относительно обычная нагрузка начинает оставлять всё более длинный след.
И отдельно — значимость цели
Рядом с тремя валютами я предлагаю сделать ещё одну оценку. Она отвечает уже на другой вопрос:
Насколько мне по-прежнему важно получить этот результат?
Три предыдущие оценки описывают стоимость пути. Значимость возвращает к самой цели: она всё ещё стоит того, чтобы к ней идти?
Это не вопрос удовольствия или вдохновения.
Значимая цель может быть трудной, местами неприятной, требовать дисциплины и заставлять делать то, что совсем не хочется. От этого она не перестаёт быть важной.
Но движение способно продолжаться и по инерции: потому что уже вложено много сил, потому что результата от вас ждут, потому что когда-то цель действительно была важной, а вопрос о её актуальности давно не задавался.
Тогда возникает довольно странная конструкция: система может всё эффективнее решать задачу, необходимость которой уже трудно объяснить самой себе.
Поэтому я бы сформулировала вопрос ещё точнее:
Если убрать внешние ожидания и уже вложенные усилия, насколько мне по-прежнему важно получить этот результат?
Если удобно, можно использовать ту же шкалу от 0 до 10: от «результат почти потерял для меня значение» до «он по-прежнему очень важен».
Посмотрите на оценки вместе, но не пытайтесь выводить среднее или общий балл.
Три валюты дают первую фотографию стоимости движения. Значимость стоит рядом как отдельная проверка самой цели.
Из практики
Один руководитель пришёл с запросом про результат. О восстановлении в начале разговора речи вообще не было. Когда мы посмотрели на его неделю через три валюты, восстановление оказалось самым слабым участком — примерно два из десяти.
Рабочий день заканчивался формально, но внутренне продолжался. Чтобы вечером наконец резко переключить состояние, всё чаще использовались алкоголь, еда, компьютерные игры допоздна. Не как заранее выбранный способ отдыха, скорее как попытка быстро перестать находиться в рабочем напряжении.
Самым очевидным объяснением было бы заняться вечерними привычками: меньше пить, раньше ложиться, дисциплинированнее относиться ко сну. Мы решили сначала проверить другую версию.
Последний рабочий созвон заканчивался, и человек практически без перехода оказывался в вечере, хотя внутри всё ещё находился в высокой мобилизации. От себя при этом ожидалось почти мгновенное переключение: работа закончилась — значит, теперь можно расслабиться.
На неделю мы изменили только этот участок. После последнего созвона появилась короткая точка завершения рабочего дня и примерно десять минут перехода без экрана и новой задачи. Задача эксперимента была довольно скромной: посмотреть, изменится ли хоть что-нибудь, если между рабочей мобилизацией и вечером появится заметная граница.
Через неделю руководитель отмечал, что потребность немедленно «выключить голову» возникает реже, а сон начал понемногу выравниваться.
По одному случаю, конечно, нельзя заключить, что такая практика решает проблемы со сном или употреблением алкоголя. Но за эту неделю изменилось объяснение самой ситуации. Первоначальная версия звучала так: «Я просто не умею нормально отдыхать». Теперь появилась другая: возможно, часть проблемы начиналась вообще не вечером, а была встроена в устройство рабочего дня — в отсутствие перехода между длительной мобилизацией и временем, когда человек ожидал от себя мгновенного расслабления.
Оценка сама по себе не дала ответа. Она помогла выбрать место, которое стоило проверить.
Итоги главы
Сложность и высокая стоимость субъективно легко сливаются в одно ощущение: «мне тяжело». Но за этим ощущением могут стоять разные процессы.
Если задача действительно сложна, часть нагрузки придётся принять. Нужно освоить новое, выдержать неопределённость, потратить время, пройти через несколько попыток и порой заметно мобилизоваться. Высокая цена может оказаться и временной — например, когда вы входите в новую роль, осваиваете компетенцию или строите систему, которой раньше не существовало.
Но если одна и та же доплата возвращается снова и снова, стоит посмотреть внимательнее.
Что происходит с вниманием? Какие задачи продолжают жить после завершения? Где высокий стандарт включается независимо от реальной ставки? Возвращается ли ресурс после нагрузки? Что действительно необходимо для результата, а где появляется место для проверки?
На этом этапе достаточно перестать воспринимать нагрузку как одно большое «тяжело» и начать видеть отдельные элементы её стоимости.
В следующей главе мы подробнее разберём три валюты — энергию, внимание и восстановление — и посмотрим, что происходит, когда дефицит одной из них приходится компенсировать за счёт другой.
Вернитесь к выбранной цели. Оцените энергию, внимание и восстановление по шкале 0—10. Отдельно отметьте, насколько вам по-прежнему важен сам результат. Пока ничего не исправляйте — нам нужна исходная точка, к которой мы ещё вернёмся.
Трекер и инструменты:
https://7weeks.mikhailina.ru/
Глава 2. Три валюты и скрытый курс обмена
В первой главе мы посмотрели на стоимость цели целиком и попробовали отделить нагрузку, которая действительно принадлежит самой задаче, от дополнительной цены, возникающей из способа движения к ней. Теперь имеет смысл рассмотреть этот расход ближе и понять, из чего он складывается.
В повседневной речи мы довольно легко собираем разные состояния в одно слово — «ресурс». Мы говорим, что ресурса сегодня мало, что на какую-то задачу его не хватает или что после тяжёлой недели его нужно восстановить. Это удобное слово, но оно плохо помогает понять, что именно произошло.
Можно проснуться с вполне нормальным запасом сил и уже к середине дня обнаружить, что после нескольких встреч и десятка коротких вопросов невозможно удержать внимание на одной сложной задаче. В другой день концентрации, наоборот, хватает на несколько часов серьёзной работы, но после неё ещё долго не получается выйти из рабочего контекста. А иногда человек действительно сильно устаёт, хорошо спит и на следующий день возвращается в своё обычное состояние без каких-либо специальных усилий.
Все три ситуации легко описать фразой «у меня закончился ресурс», хотя устроены они совершенно по-разному. Если этого различия не видеть, легко начать решать не ту проблему: пытаться отдыхать там, где основная цена возникает из-за раздробленного внимания; ещё сильнее мобилизоваться там, где система просто не успевает восстанавливаться; искать недостаток энергии в ситуации, где значительная её часть расходуется на постоянное возвращение в один и тот же контекст.
Поэтому стоимость движения я предлагаю рассматривать через три валюты — энергию, внимание и восстановление.
Это не готовая психологическая классификация. В исследованиях эти процессы относятся к разным традициям и описываются через разные понятия. В нашей модели энергия ближе к субъективному ощущению доступных сил, внимание — к способности направить фокус на нужный контекст и удерживать его, восстановление — к тому, насколько система способна вернуться после нагрузки.
Различать их полезно ещё и потому, что проблема редко остаётся внутри одной валюты.
Представим день, в котором важный документ так и не получил цельного времени. Сил у человека может быть достаточно, но каждый новый вход в работу требует заново восстанавливать контекст. К вечеру документ всё-таки нужно закончить, поэтому рабочий день удлиняется. То, что начиналось как проблема внимания, постепенно начинает оплачиваться энергией и временем, которое могло бы пойти на восстановление.
Дефицит одной валюты редко останавливает работу сразу. Мы умеем довольно долго поддерживать движение тем, что ещё доступно: дополнительным усилием, временем, контролем, отказом от паузы, переносом сложной работы на более поздний час. Результат продолжает появляться, а часть его стоимости перемещается в другое место.
Этот повторяющийся способ компенсации я буду называть скрытым курсом обмена.
Сначала посмотрим, как ведёт себя каждая из трёх валют.
Нам не нужна система, в которой энергия всегда находится на максимуме, внимание никогда не рассеивается, а восстановление происходит идеально после каждого сложного эпизода. Бывают недели запуска, сложные разговоры, болезнь ребёнка, перелёты, дедлайны и периоды, когда несколько требований просто совпали во времени. Одна тяжёлая неделя ещё мало говорит о качестве системы.
Гораздо больше информации дают повторения рядом с одной и той же целью.
Возможно, перед каждым входом в важную работу приходится долго себя собирать, хотя сама задача давно знакома. Или после каждого плотного блока ещё несколько часов трудно переключиться на что-то другое. Бывает и так, что содержательная работа занимает час, но вся организация дня вокруг неё делает этот час необычно дорогим: нужно несколько раз войти в контекст, отложить задачу, снова вернуться, а в итоге закончить её уже вечером.
Именно такие повторяющиеся расходы нам и предстоит научиться замечать.
Валюта 1 / Энергия: сколько сил доступно для движения
Энергия кажется самой понятной из трёх валют. Обычно мы довольно быстро замечаем, когда сил много, а когда их явно не хватает. Но если посмотреть внимательнее, количество выполненной работы объясняет далеко не всё.
Иногда после четырёх часов действительно трудной работы остаётся приятная усталость и ощущение, что сегодня было сделано что-то важное. Сил стало меньше, но внутри всё ещё есть запас для следующего действия, разговора, решения или обычной жизни после работы.
А иногда двадцатиминутный разговор забирает непропорционально много. Он заканчивается, но ещё какое-то время трудно вернуться к следующей задаче, приходится заново собирать себя, а к вечеру остаётся ощущение, будто день был гораздо тяжелее, чем следует из календаря.
Поэтому значение имеет не только объём работы, но и то, сколько внутреннего усилия потребовалось, чтобы эту работу выполнить и продолжить движение после неё.
Фразы «я устала, потому что сегодня много сделала» и «я устала, потому что весь день заставляла себя продолжать» могут звучать почти одинаково. Но за ними стоят разные способы расходования ресурса.
В психологии есть близкое понятие — субъективная витальность (subjective vitality)2. Ричард Райан и Кристина Фредерик описывали её как субъективное переживание живости и доступной человеку энергии. Мне здесь ближе более простая формулировка: ощущение, что у меня есть силы и внутренний запас, чтобы действовать.
Люди различаются по своему привычному уровню витальности, но она меняется и у одного человека в зависимости от физического состояния и психологического контекста. Поэтому два человека могут выполнить сопоставимый объём работы и закончить день совершенно по-разному. Один будет уставшим, но сохранит ощущение доступного запаса. Другой почувствует, что всё, что было на сегодня, уже израсходовано.
То же самое мы можем увидеть у себя в разные периоды. Знакомая задача иногда выполняется почти спокойно, а через несколько недель та же работа требует заметного внутреннего разгона. Внешне объём почти не изменился, но субъективная стоимость стала другой.
В модели этой книги энергия — понятие более широкое, чем субъективная витальность. Витальность даёт здесь важную исследовательскую опору: когда мы оцениваем цену действия, имеет значение и то, сколько сил было потрачено, и то, сколько остаётся доступным после него.
Почему одна и та же работа в разные моменты требует совсем разного количества внутреннего усилия?
Иногда ответ очевиден. Вырос объём, появилась новая ответственность, стало больше неопределённости или повысилась цена ошибки. Всё это действительно способно сделать работу энергозатратнее.
Но часть энергии может уходить на то, каким способом человек удерживает себя в действии.
В исследованиях Глена Никса, Ричарда Райана, Джона Мэнли и Эдварда Деси успешное выполнение задания при более автономной мотивации сопровождалось большей субъективной витальностью, чем выполнение в условиях контролируемой мотивации.3
На субъективную стоимость действия влияет не только содержание задачи, но и характер усилия, с которым мы в неё входим.
Простая формула «хочу — значит легко, надо — значит тяжело» здесь не работает. Можно очень хотеть проект и быть им совершенно вымотанной. Можно спокойно заниматься обязательной отчётностью, которую трудно назвать любимой частью работы, потому что необходимость этой задачи давно принята и с ней не приходится каждый раз вести внутренние переговоры.
А бывает наоборот: к вполне обычной рабочей задаче незаметно добавляется ещё одна работа — необходимость всё время поддерживать внутри себя определённое состояние. «Я обязана справиться», «я не имею права отказаться», «нельзя показать, что мне тяжело», «это нужно сделать идеально».
Содержание задачи от этого не меняется, но энергия теперь расходуется ещё и на внутреннее усилие, которым приходится удерживать нужный режим.
Не всё, что забирает энергию, нужно убирать
Большой расход сил ещё не означает, что задача «не ваша», работа устроена неправильно или от неё стоит отказаться.
Сложный разговор может забрать много энергии и при этом быть совершенно необходимым. Важное решение способно вымотать, хотя именно его и нужно было принять. Бывают дни, после которых лучший способ восстановиться — закрыть компьютер, поесть и нормально выспаться, не пытаясь найти в происходящем отдельный психологический механизм.