Тайна старинного дома

Для любителей произведений Кира Булычева

и Владислава Крапивина

ИРИНА ПИМЕНОВА

ТАЙНА СТАРИННОГО ДОМА

Приключения I космос I дружба

Книга для тех, кто видит удивительное в повседневном

Ирина Пименова – писатель – фантаст, создатель доброй, фантастической истории о космических приключениях человека из будущего, говорящего кота и современного московского школьника, которым доброта, верность и взаимопонимание помогают преодолеть все препятствия.

Мои книги привлекают детей и родителей, кто хранит теплые воспоминания о подростковой фантастике.

Верея, 2026 год. Школьник проводит зимние каникулы на даче с мамой и бабушкой в старом купеческом доме начала XX века. Неспешный уклад жизни со сказками на ночь и сырниками на завтрак, приготовленными в русской печи. Из них никто не знает, что дом необычный. Это место сплетения будущего, прошлого и настоящего. Случайно мальчик оказывается в сердце невероятных событий и отправляется к далеким звездам.

Что ждет его там? Вернется ли он домой и узнают ли обитатели дома о его секрете?

От автора

История Дома с Душой началась совершенно неожиданно: с крепостных стен, калачей, яблок, чая с пастилой в подмосковном городе Коломна.

Летом 2023 года семья будущих владельцев этого дома поехала в Коломну - отдохнуть от московской суеты и окунуться в потрясающую атмосферу иммерсивных музеев в стиле XIX века, старинных усадеб и кремлёвских стен старого города. Гуляя, они набрели на храм, основанный предком этой семье, Филаретом Московским и Коломенским (в миру Василий Михайлович Дроздов).

Вот тут-то все и началось…

Перед иконой мама семейства попросила своего родственника помочь ей найти жизненный путь, дать знак куда идти…

Это стало завязкой удивительной истории.

Вдохновившись коломенскими музеями, они решили приглядеться к недвижимости для создания культурного пространства, где можно проводить мастер-классы, слушать классическую музыку, приглашать интересных людей, сохраняя при этом русскую культуру, традиции и архитектуру.

Вернувшись на дачу в Верею, они стали приглядываться к старому городскому фонду в их любимом городе, где природа невероятно живописна, а люди – особые, душевные и отзывчивые.

После продолжительных поисков, нашлось «то самое» объявление о продаже, и они поехали посмотреть.

Дом оказался на грани разрушения.

«Сперва он меня совершенно не впечатлил. Но когда мы вошли – о, Бог, какой там был запах! Тёплый, дачный, старинный! А какой сруб, а окна без подоконников, печка!.. Меня даже не испугал год его рождения -1911! И я поняла, Дом - мой. Мне было уже все равно что будет дальше, какие трудности придется пройти, чтобы Дом стал нашим. Я поняла главное: мы с ним подружимся!» - Говорит хозяйка Дома с Душой.

В ходе реставрационных и восстановительных работ стало понятно, что дом не хочет умирать, а, наоборот, хочет жить и всячески помогает его спасти.

Был сформирован новый фундамент под кухней, перекрыта крыша, отреставрированы оконные рамы и двери. Особую гордость для владельцев – энтузиастов представляет отреставрированная, и в полной мере вдохнувшая новую жизнь, печка-голландка, которую топят в холодные дни и согреваются ее теплом.

Сведения об истории, необычной архитектуре дома, его зажиточных, по тем дореволюционным временам, жильцах, тщательно собирают, хранят, и рассказывают посетителям.

Недавно стало известно, что у дома была терраса. Это натолкнуло на мысль ее вернуть, украсив элементами декора, аналогичными тем, что на доме. С новой террасой дом преобразился, стал гордым, мощным! И она непростая. В ее полу есть стеклянное смотровое «окошко». Посетители, не спускаясь под постройку, могут познакомиться с восстановленным, кирпичным инженерным сооружением начала XX века - колодцем, предназначенным для нужд кухни.

Сейчас на террасе организованно уютное место для вечернего чаепития. Необыкновенную атмосферу прошлого века создает возможность посидеть у настоящего самовара на дровах под музыку старых виниловых пластинок, а также романсов в исполнении верейских певцов.

Настала новая эпоха для Дома с Душой.

«В Доме снова жизнь - приходят люди, вдыхают его запахи, узнают историю. Не спеша пьют чай, вспоминают, общаются, радуются. А самое главное, Дом даёт чувство счастья.

А знаете, что такое счастье? Это знать, что такое счастье!

Дом оказался для нас местом силы, местом удивительных историй, местом поиска и проверки себя. А какие интересные к нам приходят люди: творческие, искрящиеся, духовно наполненные». – Продолжает хозяйка. - «Иногда все самое важное происходит случайно... Мы создали культурное пространство, где проводим ярмарки изделий местных мастеров, мастер-классы, творческие встречи с писателями, выставки, концерты. Вокруг нас появилось сообщество тех, кто полюбил Дом, готовых помогать ему и оставлять частичку своей души в нем. Так и родилось его название!

Дом, как магнит, притягивает совершенно необычных, потрясающих людей!

Приезжайте в гости в Дом с Душой в городе Верея, в самом маленьком, но по-настоящему очаровывающем городе Московской области!»

@dom_s_dushoj

t.me/dom_s_dushoi

ИРИНА ПИМЕНОВА

ТАЙНА СТАРИННОГО ДОМА

Посвящается Дому с Душой в городе Верея

и неравнодушным людям,

с любовью заботящимся о нем.

ТАИНСТВЕННЫЙ ПЕРЕХОД

Была сильная метель. За окнами, на изменчивом ветре туда-сюда летали потоки снежинок. Неистово, разгоряченно. Старый фонарь иступлено светил сквозь шапку снега, оформившуюся у него на макушке. В комнате немного подвывал сквозняк из окна, но дома было так хорошо натоплено, что никто не мерз, а только наслаждался легким свежим воздухом. Поленья потрескивали в старой печке на кухне, а в комнате стояла печка-голландка с большой кованной решеткой у самого горнила. От нее шло приятное тепло.

Бабушка сидела на скрипучем кресле-качалке и поглядывала в деревянное окошко, на котором еще в декабре появились морозные узоры в уголках, и смотреть получалось только в овальные, еще прозрачные, не затуманенные холодом, серединки.

Она радовалась про себя, что никому не пришло в голову заменить их на современные незамерзающие стеклопакеты. В этом старом, купеческом доме начала двадцатого века, новые хозяева провели скорее реконструкцию и сохранили постройку практически целиком. Только где-то подлатали крышу, да перестелили отдельные половицы. Им хотелось сохранить дух этого дома, его самобытность, пусть даже в эпоху космических перелетов, интернета и онлайн доступа во все точки планеты. Здесь остался дореволюционный, русский уклад. В доме жили непостоянно, но, если удавалось приехать сюда на несколько месяцев в году, это становилось настоящей радостью для взрослых и особенно для Андрюшки, маленького мальчугана с пшеничного цвета копной непослушных волос; яркими, любопытными глазками и пронырливой натурой. Как только в семье кто-то, пусть даже тихонечко, произносил: «А не поехать ли нам в Верею?», он тут же срывался с места и начинал прыгать вокруг матери, с надеждой заглядывая в ее голубые глаза, провозглашая: «Да! Да! Поедем!»

Только кот Прохор обитал тут круглогодично. Он на отрез отказался возвращаться в Москву, и добрые соседи присматривали за ним, как могли. Он ходил к ним покушать, как полагается, толстому, рыжему красавцу три раза в день. А потом отправлялся спать в крепкий, теплый сарай у себя. В особенно холодные ночи, соседи пускали его к себе на терраску. Так он и жил на два дома. Люди оказались хорошие, кота не обижали.

В тот вечер бабушка, старалась не раскачиваться слишком сильно, чтоб скрип не мешал, и рассказывала внуку сказку перед сном. Ее голос томно звучал у изголовья высокой, деревенской кровати. Тягучий и размеренный, он обволакивал и погружал Андрея в мягкую пелену сновидения. Он дремал, изредка ворочаясь, и натягивая на плечи теплое одеяло. Время от времени в материю его мальчишеского, наивного сномечтания прорывался ее голос, но он уже не следил за смыслом, а только внимал укачивающей мелодике ее голоса.

В дверном проеме прямо по середине присел на задние лапы большой, рыжий кот, обернув вокруг себя роскошный, пушистый хвост, как теплую зимнюю мантию. Он смотрел на бабушку, которая уже повествовала сама себе, и на мирно посапывающего мальчугана.

Кота Прохора в быту называли Прошкой, потому, что он всегда попрошайничал вкусности со стола. То рыбку, то мяско. Хозяйка, мама, с любовью всегда ему нарезала маленькими кусочками эти лакомства. Он, в благодарность, страстно урчал всей душой и подолгу сидел с ней, коротая время в их общих домашних занятиях. А мама улыбалась.

Вот сейчас, этот Прошка, а с уважением, Прохор Сергеевич, прямо-таки уставился на Андрейку, гипнотизируя его своими кошачьими очами. Он едва фыркал и его длинные, толстые усы подрагивали от невыраженного сомнения и нетерпения. Он явно, что-то задумал.

На улице залаяла соседская собака. Прошка шмыгнул под кровать, мальчик немного затревожился, но тут же провалился обратно в сон. Бабушка аккуратно встала, задернула узорчатую светлую тюль, потом шторку потяжелее с мелким рисунком, и пошла к себе, тихо притворив за собой дверь в комнату Андрея.

Вскоре в доме погас весь свет.

В городе Верея наступила густая, темная, зимняя ночь. В небе прояснилось на мгновенье и проступили далекие, яркие звездочки. Прошка смотрел на них из-под своего укрытия через свисающую простыню и тихонько мурчал.

Спустя полчаса… Неожиданно… В печке послышался шорох. Потом резкий стук изнутри и звук падающего тела.

Прошка вскочил и сел прямо перед ней.

- Ну что Вы так шумите? Ребенка разбудите! – Как ни в чем ни бывало, сказал кот на чистом русском языке.

- Золу надо убирать чаще! – Ворчливо ответил кто-то из глубины.

Из-за решетки печки показалось чумазое лицо человека, сильно похожего на мальчика, нежно уложенного в кроватку, и подоткнутого одеялом со всех сторон ласковыми руками бабушки.

Он вылез полностью, отряхнулся.

Прошка чихнул.

- Вы когда настроите нормальный переход? Все время в грязи! – Еще более раздраженно продолжил Михаил Васильевич. Он распрямился и оказался очень высоким для маленького прохода в печке-голландке, пристально посмотрев на кота сверху вниз.

— Это ж печка! Никто не знает здесь, что это переход. Ее используют как печку. – Сопротивлялся Прохор.

- Мой дорогой, кошачий друг, Тамоцу1! Разве ты не помнишь, что уже сто пятьдесят лет, как не используют печи? Даже в музеях! И на провинциальном Плутоне тоже! Этой мини планетке, которая так и не сообразила куда ей двигаться. Могла бы уже примкнуть к спутникам Нептуна2. Хоть в компании оказалась бы. И то веселее.

— Это у нас в двадцать втором веке все так, Михаил Васильевич, а мы здесь с вашими предками, сверх быстро нагревающимися тепловыми установками не обучены пользоваться.

Прошка -Тамоцу фыркнул в заключение. Плутон был его родной, хоть и мини, но все же планетой. Он обиделся и глаза его подернулись ностальгическим желтовато-красным туманом цвета Макула Ктулху3.

- Ладно, не булькай. – Примирительно отреагировал Михаил Васильевич. – У нас мало времени.

Андрей в кровати чуть заерзал и даже приоткрыл один глаз, но подумав, что это бабушкина сказка про кота и его самого, только сильно грязного и взрослого, отвернулся, охнул и снова мерно задышал в глубоком сне.

Тамоцу и Михаил Васильевич замерли.

- Пошли, пока тихо. – Сказал кот.

Человек кивнул.

Михаил Васильевич заглянул в двухстворчатый шифоньер, выудил теплую куртку, накинул и они направились к выходу. На террасе под ним скрипнула широкая половица, в прошлом году покрашенная в коричневый цвет, и они, пришпоренные этим звуком, быстро выскочили на улицу.

Бабушка всколыхнулась, встала с кровати в своей светелке и поднесла старую керосиновую лампу к окошку, глянула цепким взглядом во двор, но не увидев ничего подозрительного, исчезла в глубине комнаты через минуту.

Они отошли подальше от крылечка, спрятались за стеной дома, чтоб никто ненароком не увидел эту странную парочку: здоровый мужик крепкого телосложения, бодро разговаривающий с толстым котом, стоящим на задних лапах, чей приличный животик выпячивался вперед, да к тому же еще активно жестикулирующим и подмигивающим человеку.

- Что-то совсем не спокойно. Я же говорил, я чувствовал…. – Начал причитать кот.

- Не ной. Сам знаешь, сегодня - единственная ночь, когда можно отправиться на Глизе 581с. Иначе пришлось бы лететь в два раза дольше. Ты же хочешь меня встретить через три недели снова в этом городе, у нашего перехода?

- Мяу, м-да. – Тамоцу вздохнул.

- Что? – спросил Михаил Васильевич.

- Я бы хотел …… - Тамоцу потупился, зашмыгал, дернул правым ухом.

Михаил Васильевич смотрел на него выжидающе.

- Я бы хотел в отпуск, домой, к моим плутишкам заглянуть. – Он так называл своих сородичей на Плутоне. С ними он только обменивался телепатическими сообщениями, но они приходили с большой задержкой.

- Не волнуйся. С ними все хорошо. У меня налажена быстрая связь с Плутоном. Я думаю, полетишь через три месяца. Проводишь еще несколько миссий и сменим тебя на время. Потом вернешься.

- Конечно, как же я без них, - он мотнул головой в сторону дома. – Может, привезу своих. Главное, чтоб они не начали болтать лишнего.

- Главное, чтобы они не начали болтать ... – откликнулся Михаил Васильевич и хитренько подмигнул коту. – А я смотрю ты привязался к этому дому.

- Конечно, в нем есть душа, он дышит по ночам, птицы с ним разговаривают, сидя по весне на ветках вон той березы. – Он махнул лапой к забору. - Благодать! Никто и не знает, что из него открывается идеальный переход в разные точки Вселенной.

- Да, точно. Смотри приглядывай за ним. Таких переходов мало осталось.

- Как всегда, мой дорогой человек. – обыденно пробормотал Тамоцу.

- Пора. – Засобирался Михаил Васильевич.

Они прошли к старому сараю, бесшумно открыли незапертую дверь. Внутри, включив тусклую лампочку, приделанную к задней стене, Михаил Васильевич, начал рыться правой рукой на полке под потолком, среди всякого деревенского хлама из очень нужных коробочек с винтиками, гаечками, разводными ключами, выдранными гвоздями, старым амбарным замком и сломанным радио, дожидавшимся «лучших времен». Он делал это так спокойно и обычно, как будто занимался этим постоянно, да и ориентировался он в сарае тоже, как хозяин. Вот он нащупал полупрозрачную кнопочку, тут же материализовавшуюся под прикосновением его пальцев, в настоящую интерактивную панель. На ней появилась межгалактическая карта с его маршрутом с подробным описанием промежуточных посадок на разных планетах, прежде чем космолет попадет с Земли на Глизе 581 с через кротовую нору номер 16329. Изучив время в пути, Михаил Васильевич кивнул сам себе, что-то мысленно прикинул и убрал руку с панели. Она тут же погасла. Он завалил волшебную кнопку тем же скарбом, пахнущим машинным маслом и железяками.

- Вам надо торопиться. – Напомнил Тамоцу. Время подходит.

- Да, - обернулся к нему человек и широко улыбнулся на прощание.

Он подхватил кота на руки, обнял, как доброго друга. Тот замурлыкал и даже стряхнул слабые слезинки с глаз.

- Ну что ты, рыжая морда, мы скоро увидимся снова!

Кот кивнул и …. улыбнулся.

Его бережно поставили на задние ноги.

В трех метрах от них, у двери сарая, происходило что-то необъяснимое. Воздух колыхался, выпячивался и бултыхался, как вода в переполненной кастрюле. Скоро его бледная гладь расступилась, образовала окружность с завихрениями по краям, и с той стороны показалось светлое, полустеклянное здание с несвойственной здешним местам архитектурой и надписью «Москва-космопорт».

Ничуть не удивившись, Михаил Васильевич пожал рыжую лапу и перешагнул туда. Проход тут же закрылся.

Кот вздохнул с облегчением, как после успешно выполненного поручения, залихватски подкрутил усы, и неспешно пошел в теплый большой дом. Его задние лапы уже начали подмерзать. Он опустился на все четыре конечности, пренебрежительно дважды дернул сначала задней правой ножкой, а потом левой, и довольный вбежал на терраску.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

Тамоцу по-японски означает страж, охранник.

2

Плутон движется по сильно вытянутой эллиптической орбите, которая на 20 лет приближает его к орбите Нептуна.

3

Макула Ктулху - большое тёмно-бордовое пятно, занимающее почти половину экватора карликовой планеты Плутон.