- -
- 100%
- +
— Оль, ну пойдём с нами в бар! — Ленка сияла так, словно её подзарядили от розетки, пока я ранее умирала в ординаторской.
Я посмотрела на неё и мысленно закатила глаза. Господи, где люди берут столько энергии? Может, у неё в шкафчике стоит личный генератор? Или она питается солнечными лучами. Или смузи из шпината не такая уж и туфта, а я как дура, на печеньках и кофе держусь?
— Прости, Ленок, я пас, — выдавила я из себя улыбку, больше похожую на гримасу уставшего хомячка. — Так устала, что даже моргать боюсь.
Ощущение было что и правда стоит глаза закрыть — и всё, срочно вызывать реанимацию, потому что открыть их обратно я уже не смогу.
— Серьёзно? Кто тебя так измотал? Пациентов было много? — прищурилась она.
— Да нет, как всегда, — отмахнулась я и прислонилась лбом к дверце своего шкафчика. Холодный металл был настолько приятным, что я готова была прописать себе «металлотерапию». — Просто поздно легла, вот и клюю носом весь день.
Ленка закатила глаза, выудила из своего шкафчика банку энергетика и сунула мне под нос:
— На, спасайся благами цивилизации.
Я вскинула руки, как будто она мне гранату предложила.
— Нет уж, спасибо.
Серьезно? Только язвы мне ещё не хватало. У меня и так гастрит — привет из студенческих лет, когда макароны с сосисками и пельмени с майонезом считались вершиной гастрономии.
Я стянула халат, бросила его в шкафчик и вздохнула глядя на себя в небольшое зеркало. Волосы, конечно, были похожи на пересохший веник. Ничего удивительного: кто-то в рекламе шампуня крутит шелковыми локонами, а я — кручу пучком на макушке, который с утра заколола карандашом да так и ходила с ним до сих пор. Лицо бледное, под глазами тени, которые визажист назвал бы «дымчатыми смоки», но в реальности это было скорее похоже на «панду».
Я ткнула пальцем в щёку и буркнула:
— Красотка, хоть сейчас на обложку журнала.
Ленка прищурилась и хитро ухмыльнулась, хлопнув дверцей своего шкафчика так, что по раздевалке прокатилось гулкое «бац». Металлический звук эхом отозвался у меня внутри головы.
— Ну-ну… поздно легла говоришь. Признавайся честно, кто тебе не давал спать всю ночь? — сказала она, доставая из сумки жевательную резинку и с треском разворачивая фантик.
Я закатила глаза так, что едва не увидела собственный затылок, и поморщилась: запах дешёвого кофе из автомата, стоящего у входа в раздевалку, вдруг стал казаться особенно ядовитым.
— Лен, перестань. Я сериальчик смотрела, ясно? Там был новый сезон. И всё.
Она приподняла бровь и, понизив голос до заговорщического шёпота, добавила, наклоняясь ко мне так близко, что я почувствовала её жвачку с мятой:
— Ага, сериальчик. У нас тут все в курсе, что этот самый «сериальчик» в живом исполнении прямо в коридорах ходит. Высокий такой, строгий… завотделением работает.
Я чуть не подавилась воздухом, резко развернулась и врезалась в распахнутую дверцу своего шкафчика плечом так, что внутри жалобно брякнули ключи и флакончик духов, а на коже точно появится синяк .
— Что?! Лен, ты ненормальная!
— Да брось, — хмыкнула она и хлопнула себя по колену. — Ты думаешь, никто не замечает, как он на тебя смотрит? Прямо глазами тебя рентгенит. И не только по медицинской части, ты понимаешь о чем я.
Я закрыла лицо ладонями, чувствуя, как щеки начинают предательски гореть, и выдохнула сквозь зубы:
— Ленка! Это всё плод твоей богатой фантазии.
— Ага, конечно, фантазии, — протянула она, с наслаждением надувая пузырь из жвачки, который с хлопком лопнул и прилип к её губе. — Просто весь коллектив уже ставки делает: когда он пригласит тебя «остаться после работы» у него в кабинете.
Я застонала и снова уткнулась лбом в холодный металл шкафчика.
— Господи, только не это.
— Ну почему «не это»? — рассмеялась Ленка, запахивая свою куртку. — Мужчина солидный, симпатичный, да ещё и начальник. Все бабы только и мечтают, чтобы завотделения обратил на них внимание. А он смотрит на тебя.
— И ты думаешь, это повод для радости? — пробормотала я, бросив взгляд по сторонам прикидывая сколько человек сейчас могут стать невольными слушателями нашей беседы. — Это же прямой билет в ад: я, он и дисциплинарная комиссия.
Ленка прыснула, хлопнула дверью своего шкафчика и почти пропела:
— Да не парься! Главврач его родственник, так что вам точно ничего не угрожает.
А я только тяжело вздохнула и подумала: «Если бы все было так просто».
Хлопнула входная дверь и я подпрыгнула, как если бы меня застукали за преступлением. В раздевалку впорхнула Зоя — одна из администраторов этажа. На каблуках, в юбке-карандаш и с безупречным пучком на голове.
— Лаврова, ты ещё не ушла? Отлично! — Зоя радостно махнула планшетом, который в её руках был оружием массового поражения. — Тебя там Пётр Константинович искал, просил к нему отправить.
Мои глаза расширились одновременно с тем, как лицо Ленки расплылось в хитрой улыбке. Ну конечно, именно сейчас судьба решила устроить мне «рандеву».
— Зачем? — осторожно уточнила я. В голосе явно слышался панический намёк: «Может, можно отказаться?» — Может, скажешь, что не нашла меня?
Зоя поправила очки, бросила на меня взгляд с таким выражением, будто я только что попросила её сбросить пациента с лестницы.
— Вот ещё! — фыркнула она. — Идти или нет — сама решай. Моё дело только передать.
С этими словами она развернулась на каблуках и умчалась обратно на пост. В воздухе остался её сладкий как леденец парфюм. Как еще никто не пожаловался на аллергию от такой газовой атаки?
Я постояла секунду, глядя на свой шкафчик, как на ворота в Нарнию, и обречённо достала обратно халат. Накинула его на плечи, будто боевую броню, громко захлопнув дверцу, поплелась к выходу.
— А я говориииила… — протянула Ленка, сладко пропев фразу так, что хотелось показать ей средний палец. — Надо было с кем-нибудь на деньги спорить.
Я предпочла проигнорировать её победный тон и идти дальше. Но, честно говоря, внутри уже вовсю звучал драматический саундтрек — скрипки, барабаны и я, шагающая навстречу своей судьбе. Или, скорее, навстречу неловкому разговору с шефом и бесславному финалу моего рабочего дня.
Глава 2. Оля
— Пётр Константинович, вызывали? — просунула я голову в дверь, как студентка, опаздывающая на пару и надеющаяся, что лектор внезапно исчез.
— А вот и ты, — мужчина расплылся в улыбке при виде меня и жестом пригласил на стул напротив. — Проходи, присаживайся.
Кабинет пах чем-то вроде кожи и свежих бумаг — запах серьёзных людей, которые успевают и работать, и высыпаться. На столе у него царил идеальный порядок: стопки документов, аккуратно сложенные папки, чашка без единого пятнышка. Мой же стол обычно выглядел так, будто по нему проехал танк.
Я вошла едва ли не на цыпочках, словно боялась оставить следы. Стул скрипнул, когда я осторожно опустилась на него, и я мысленно пожелала ему стойкости: «Держись, родной, не подведи в трудный момент».
— Я… э-э… — протянула я, не зная, зачем меня сюда вызвали и как себя вести. В голове мелькали самые идиотские варианты: от «я ничего не брала, честное слово» до «это всё Ленка, она подговорила». — Могу быть вам чем-то полезной?
— Конечно, Оленька, — ответил мой завотделением даже не поднимая головы и продолжая рыться в ящике стола. Деревянный ящик противно скрипнул, — Ты вообще очень полезный сотрудник нашей больницы.
Я моргнула. Ну вот что это было? С комплиментов начал? Обычно комплименты звучат, когда мужчина хотя бы смотрит тебе в глаза, а не ныряет в залежи скрепок и степлеров. Или что там у него, интересно. Может мини-бар?
— Спасибо, конечно… — осторожно протянула я, прижимая руки к коленям так крепко, что костяшки побелели. — Но вы меня, кажется, не ради этого позвали.
Он наконец поднял взгляд. И вот тут я поняла, что Ленкины слова о том, «как он на тебя смотрит», были, может, и не таким уж плодом её богатой фантазии. В его глазах не было обычной строгости начальника — скорее что-то слишком внимательное и заинтересованное.
Я нервно сглотнула и попыталась отвести глаза. Только бы он не подумал, что я его рассматривала. Но, естественно, не успела. Зав уже откинулся на спинку кресла, переплёл пальцы и с улыбкой добавил:
— У меня есть к тебе одно предложение. Особенное.
Внутри у меня ёкнуло: «Ну всё, точно. Сейчас предложит либо работать сверхурочно, либо организовать большую коллективную фотосессию сотрудников. Конечно же только за почетную грамоту. И, зная мою удачу, скорее и первое и второе».
— Особенное, — повторил он, сделав акцент на этом слове и его голос прозвучал так серьёзно, что я уже приготовилась к худшему.
Но Пётр Константинович улыбнулся шире и продолжил:
— Я хотел бы предложить твою кандидатуру на повышение квалификационной категории. Я за тобой наблюдал, ты давно этого заслуживаешь. Как врач общей практики, ты можешь претендовать на первую категорию. Это повысит и твой статус, и зарплату конечно же.
У меня внутри всё сначала ухнуло вниз (категория? статус? зарплата?!), а потом запрыгало, как ёжик на батуте. Конечно, я знала, что коллеги и с меньшим стажем чем я оформляли категории: сначала вторая, потом первая, потом высшая — и все ходили с таким видом, будто их посвятили в тайное сообщество. Но вот чтобы про меня такое сказали…
— Э-э… спасибо, — пролепетала я, чувствуя, что в голове сражаются две Оли: одна гордится и готова расплакаться от счастья, а вторая подозревает подвох и ждёт, что сейчас меня попросят подписать договор кровью.
— Более того, — добавил он и чуть наклонился вперёд, — в следующем месяце будет закрытое мероприятие организованное мэром для всяких уважаемых господ из министерства здравоохранения и избранных врачей. Там будут представители аттестационной комиссии, несколько главных врачей из больших медицинских центров. Я хотел бы представить тебя им лично.
Я моргнула. Закрытое мероприятие. Звучало так, будто меня собирались ввести в масонскую ложу.
— И… — он выдержал паузу, словно специально, чтобы я успела покраснеть и напридумывать глупостей, — я уверен ты сможешь произвести на них такое же яркое впечатление, как и на меня.
О, Господи. Вот теперь у меня точно гастрит обострится на нервной почве.
— Я… — выдохнула я, стараясь изобразить благодарность, а не панику. — Я даже не знаю, что сказать.
— Понимаю, ты наверное удивлена и растеряна, — не совсем верно истолковал мое замешательство Петр Константинович, — Но я конечно же, я не оставлю тебя одну в такой важный вечер, — голос его стал ниже, мягче, почти интимным. — Я буду рядом. Сопровожу. Объясню, как себя вести, с кем познакомиться… с кем лучше не связываться.
Я почувствовала, как по спине пробежал холодок.
— Само собой я не настаиваю, но, Оленька, — он чуть наклонился ко мне, и от его одеколона вдруг стало тяжело дышать, — такие шансы не дают дважды.
Его взгляд скользнул по мне и задержался на груди явно дольше, чем следовало бы, и уголки губ дрогнули в почти невинной, но какой-то уж очень двусмысленной улыбке.
— А в остальном — решать тебе.
Я почувствовала, как во рту пересохло, будто там пустыня Сахара. Сглотнула, но легче не стало.
— Это… неожиданно, — осторожно начала я, стараясь не заикнуться. — Большое спасибо, Пётр Константинович, что вы подумали обо мне. Для меня это… большая честь.
Он прищурился, с любопытством наблюдая за моей реакцией.
— Честь — это хорошо. Но вот решимость уметь проявлять — ещё лучше, Оленька.
Я скрестила пальцы на коленях, чтобы руки не дрожали.
— Просто… решение серьёзное. Хочу немного времени всё обдумать. Если соглашусь, то подойти к этому ответственно.
Пётр Константинович постучал пальцами по столу.
— Время — штука коварная, — протянул он. — Пока думаешь, кто-то другой может занять твоё место. Я ведь уже объяснял тебе, что такие возможности дважды не выпадаю?
Я выдавила улыбку, не слишком убедительную.
— Я понимаю…
Он снова подался вперёд, его голос стал мягче, почти доверительным:
— Тогда скажи мне прямо, Оленька, могу ли я на тебя рассчитывать? Мне бы не хотелось… разочароваться.
Боже, ну за что мне это «счастье»? Другие нормальные люди в тридцать с хвостиком обсуждают ипотеку, новые кухни и поездки в Турцию, а я вот сижу у начальника, и он намекает, что мое светлое будущее в медицине напрямую зависит от того, готова ли я, так сказать, пожертвовать своим личным пространством.
Прекрасная перспектива, правда?
Откажусь — и что? Закопают меня карьерно так, что ни рекомендаций, ни шансов на категорию. Согласиться? Ни за что. Продавать себя ради бумажки? Да мне потом себя в зеркало стыдно будет смотреть.
И тут из меня, как будто кто-то другой говорил, неожиданно вырвалось:
— Мне нужно…это… посоветоваться с моим женихом.
Повисла тишина. Его брови удивлённо приподнялись, а я сама едва не прикусила язык. Жених? Какой жених? Но слово уже прозвучало, и назад дороги не было.
— Жених… — повторил Пётр Константинович, и на губах его появилась странная усмешка. — Ну что ж… тем интереснее. Посоветуйся, Оленька, конечно. Хотя, между нами, мужчины не всегда способны правильно оценить такие перспективы.
Я поспешно кивнула, благодарно ухватившись за возможность закончить разговор:
— Да, понимаю. Я подумаю, обсужу с женихом и… дам вам ответ в ближайшие дни.
— Только не тяни, — сказал он, и в его улыбке явно сквозила тень раздражения.
Я поднялась со стула и, стараясь не показать, как дрожат ноги, направилась к двери. Внутри меня кипело: зачем я вообще ляпнула про жениха? Но в то же время я ощущала странное облегчение — будто этот выдуманный «жених» оказался маленьким щитом между мной и его давлением.
Глава 3. Оля
— СЮРПРИИИИЗ!!! — раздалось со всех сторон, и я, перекрикивая остальных, тоже вложила в это слово всё, что могла.
Лёша застыл на пороге, моргнул несколько раз, явно пытаясь осознать, что происходит, а потом его лицо расплылось в широкой улыбке. Смех вырвался у него так легко и искренне, что в глазах сразу вспыхнула та самая мальчишеская радость, ради которой, кажется, и стоило затевать весь этот сюрприз.
— Хей, с днём рождения, приятель! — я первой выскользнула из-за стола и шагнула к нему, обняв так крепко, будто собиралась передать всё накопившееся тепло и благодарность за то, что он вообще есть в нашей жизни.
Он прижал меня в ответ, и в этот момент весь шум ресторана словно на секунду отступил на второй план, уступив место простому счастью.
Вечеринка-сюрприз удалась.
Аня постаралась: она разыграла всё так тонко, будто действительно собиралась отметить праздник тихо, лишь втроём — она, Лёша и Полина. А на деле в уютном зале ресторана уже стоял длинный стол, украшенный гирляндой из живых цветов и свечами.
Я заметила, как Лёшины родители встали со своих мест — мама с улыбкой, а отец с тем самым строгим видом, за которым всегда прячется нежность. Его сестра уже махала рукой, а рядом переглядывались друзья .
В воздухе витал запах запечённого мяса, специй и свежего хлеба, официанты бесшумно скользили между столиками, расставляя бокалы. Я успела уловить, как Лёша переводит взгляд с одного лица на другое, и чем дольше он смотрел, тем теплее становилась его улыбка.
— Вы что, все здесь? — он почти растерялся, и от этого выглядел ещё трогательнее.
— Ага, — хмыкнула Аня, подходя к нему и беря за руку. — Сюрприз, любимый.
— Ты в последнее время прям балуешь меня приятными сюрпризами, — Лёша склонился к Ане и легко, почти бережно, поцеловал её в губы.
Я невольно залюбовалась ими. Ну до чего же это было красиво — видеть их вместе. От них будто исходило мягкое сияние, то самое, которое появляется только у людей по-настоящему счастливых. И я поймала себя на том, что улыбаюсь, глядя на них, словно на любимую романтическую сцену из фильма.
Около месяца назад Аня рассказала ему, что беременна. И с того дня эти двое, которых и раньше было невозможно оторвать друг от друга, стали совсем уж похожи на попугайчиков-неразлучников. Всегда вместе, всегда в движении друг вокруг друга, с их тайными улыбками, прикосновениями, короткими взглядами, которые говорили куда больше любых слов.
И в этот момент я вдруг ощутила: да, именно ради таких вот картинок счастья и стоит верить в любовь, несмотря на всё, что с ней связано — на страхи, сомнения и прошлые раны.
( Прим. автора: историю Анны и Алексея можно прочитать в моем романе “Как упаковать любовь” — https://litnet.com/shrt/jq_R )
— Вы такие сладкие, что у меня вот-вот разовьется диабет! — заявила Лешина сестра, пробираясь сквозь толпу гостей, и крепко обняла именинника. — С днём рождения, братик!
Рядом скакала радостная Полина, её кудри, забранные в два пышных хвостика, подпрыгивали в такт движениям. Я готова была биться об заклад, что она радовалась этому празднику ничуть не меньше, чем если бы он был посвящён её собственному дню рождения.
Впрочем, неудивительно: совсем недавно у неё самой было пышное торжество по случаю поступления в школу, и теперь она с удовольствием смаковала каждую деталь чужого веселья.
Пока Лёша принимал поздравления, я подошла к Ане и крепко её обняла. Она буквально светилась — счастьем, гармонией, чем-то таким женственным, мягким и уютным, что рядом с ней хотелось задержаться подольше.
— Ну как ты, родная? — спросила я, чуть отстраняясь, чтобы заглянуть ей в глаза. — Как твой токсикоз?
Аня состроила забавную гримасу, а я не выдержала и расхохоталась.
— Ой, и не спрашивай, — вздохнула она тяжело, но тут же улыбнулась. — Меня по утрам только вода с имбирём и спасает. И то — если Полина не начинает бегать вокруг и задавать тысячу вопросов про братика или сестрёнку.
Я снова улыбнулась: ну да, в этой семье скучать явно никому не придётся.
Гости постепенно вновь начали рассаживаться за длинный стол, уставленный закусками и красиво оформленными блюдами. Официанты выносили горячее, а кто-то из друзей Лёши уже поднял бокал, громко предложив:
— Ну что, начнём? Леха, за тебя!
Все поддержали, и ресторан на пару мгновений наполнился звонким хором «ура!». Лёша, слегка смутившись, благодарно кивнул и прижал Аню ближе к себе, будто показывая всем, что самое важное поздравление он уже получил.
Полина, сияя, уселась рядом с ними и деловито наливала в свой и мамин бокал яблочный сок — «для тоста». Она, конечно, чувствовала себя важной частью этого праздника, и никто не планировал её останавливать. Смех, разговоры, звон бокалов — атмосфера была тёплой и домашней, несмотря на то, что мы сидели в ресторане. Я огляделась: лица сияли, глаза светились, и в этот момент всё казалось удивительно комфортным, не смотря на то, что я не была знакома с частью приглашенных гостей.
Спустя какое-то время к нашему столу хостес проводила еще одного припозднившегося гостя. Я узнала его по голосу ещё до того, как повернула голову.
Дмитрий.
Глава 4. Оля
— Привет, старик! — радостно воскликнул Дмитрий, крепко пожимая Лёше руку и тут же затаскивая его в медвежьи объятия. — Ну как ты? Это не из тебя там на пороге песок рассыпан?
Я сделала вид, что очень увлечена своим бокалом вина, вертя его в пальцах так, будто изучала оттенки букета, достойного знаменитого сомелье. На деле это была всего лишь отчаянная попытка скрыть закатывающиеся глаза. Но, как назло, сердце выдало меня с головой — сделало крошечный кульбит, словно у него имелась своя память и собственное мнение насчёт Дмитрия.
Мы не виделись несколько месяцев — со дня, когда Аня как-то решила решила устроить нам «девичник».
Мы с ней и Полей тогда бродили по магазинам, мерили самые сумасшедшие наряды — от блестящих комбинезонов до платьев с перьями, в которых мы точно никогда не вышли бы в люди. Смеялись так, что кажется собирали в каждом магазине небольшую толпу «подсматривающих» чему же мы так радуемся.
Когда мы с девочками наконец вернулись домой — усталые, но довольные, — застали Лёшу и Димана в их настоящем «мужском раю». Они сидели перед телевизором, увлечённо рубились в приставку, вокруг — гора чипсов, пара опустошённых бутылок пива и какой-то подозрительный соус на журнальном столике. Выглядели парни так, будто мир за пределами экрана перестал существовать.
Честное слово, даже наше появление они заметили не сразу. Мы могли войти хоть с фламинго под мышкой или в костюмах единорогов — максимум, что получили бы в ответ, это рассеянное: «Тсс, не мешайте, тут уровень сложный!»
А потом, уже между боями, Дима совершенно серьёзно начал рассуждать, сколько денег они могли бы зарабатывать, если бы ушли в киберспорт. Он даже сыпал какими-то цифрами и статистикой, будто только что подсчитал бизнес-план. Мы с Аней переглядывались и хором вздыхали: вот бы эту энергию да в мирное русло… например, хотя бы на уборку того апокалипсиса, что образовался в квартире всего за полдня.
И вот теперь он здесь. Немного позже всех, но с той самой лёгкой уверенностью, которая всегда была ему к лицу, но невероятно бесила меня.
У Вселенной, как всегда, нашлось свое непревзойденное чувство юмора. Потому что угадайте, где оказалось единственное свободное место для опоздавшего? Правильно — прямо рядом со мной. Спасибо, дорогая Вселенная, но, честно говоря, я бы не отказалась с кем-нибудь поменяться.
Дмитрий опустился на стул с видом человека, который опаздывает не потому что не успел, а потому что так захотел. И, что удивительно, пришёл он один. Вот уж чего я особо не ожидала. С его темпераментом я была бы куда меньше удивлена, если бы он явился с парочкой девиц под ручку — одна в красном, другая в блёстках, и обе они шумно хохочут.
Хотя, если честно, я прекрасно понимала, что во мне сейчас говорит не объективность, а чистая обида.
— Оля, я очень надеялся тебя здесь встретить, — Дима улыбнулся и скользнул по мне взглядом с головы до ног, задержавшись дольше, чем следовало. — Ты выглядишь прекрасно, как всегда.
— Благодарю, — я изогнула бровь. — А ты… прямо повзрослел. Почти настоящий спасатель.
Да-да, иногда я бываю той еще язвой. Не горжусь собой, но прощаю эту маленькую слабость.
Мы с Димой познакомились на сайте знакомств — тогда я ещё и понятия не имела, что у нас окажутся общие друзья. Чисто от скуки завела страничку под вымышленным именем, чтобы меньше шансов было, что кто-нибудь с работы раскопает мою личную жизнь. А вот Дмитрий подошёл к делу куда креативнее: он не только зарегистрировался, но и сочинил целую легенду про себя.
Неделю! Целую неделю я общалась с ним каждый день, искренне веря, что он работает спасателем. Представляете? Я даже умудрялась в глубине души волноваться: как бы он не пострадал на каком-нибудь вызове. И ведь всё складывалось как в фильме — столько общего во взглядах на жизнь, совпадения в кино и музыке, что я буквально млела и начинала верить: вот оно, что-то настоящее.
Даже сочетание «он — спасатель, я — врач» казалось мне чем-то судьбоносным. Мы же оба вроде как спасаем людей, делаем важное дело. Такая романтика, что хоть сценарий для фильма пиши.
А потом жизнь решила меня огорошить. Случай свёл нас у Лёши на даче, и там я узнала правду. Если Дмитрий и может кого-то спасти, то разве что деревья — перейдя на электронный документооборот или хотя бы покупая бумагу из переработанных материалов. Потому что никакой он не спасатель, а самый обыкновенный юрист. И знаете, сочетание «врач плюс юрист» почему-то уже совсем не звучало как великая романтическая история.
Дима засмеялся, явно уловив мой намёк и приняв колкость.
— Ну что, может, всё же простишь мне тот маленький маскарад?
Я пожала плечами и отложила салфетку.
— Простить-то простила. Но кто сказал, что я не имею права припоминать?