Как исцелить любовь

Глава 5. Оля

Подруга рассмеялась и, не удержавшись, слегка стукнула меня кулаком в плечо.
— Вот ты засранка!

— Что? — я возмутилась нарочито драматично, театрально расправив плечи. — Я тогда тоже была юна и свежа, как майская роза! В ординатуру собиралась, помнишь?

Аня закусила губу, пытаясь справиться с новой волной смеха и тошнотой одновременно, и прикрыла рот рукой. Наконец, отдышавшись, прошептала сквозь смешок:
— Ладно, ладно, майская роза… Но учти: это не освобождает тебя от наказания за все твои шпильки в мой адрес.

— Наказание? — я фыркнула и скривилась, словно от кислого лимона. — Да я и так с лихвой наказана! Сама попробуй посидеть рядом с этим клоуном. Надеюсь, это не ты занималась рассадкой гостей? — бросила я, улыбаясь краем губ.

Аня только закатила глаза — её фирменный жест в такие моменты. Она делает так каждый раз, когда я позволяю себе ехидничать в адрес Дмитрия. Ей с Лёшей, кажется, что якобы мы с ним — идеальная пара, и у меня стойкое ощущение, что они даже подумывали свести нас, когда узнали, что мы знакомы.

Я вернулась в зал и, подойдя к своему месту, заметила, что мой «сосед по несчастью» полностью залип в телефон. Пальцы быстро бегали по экрану, а он сам выглядел так сосредоточенно, будто решал судьбу государства, а не переписывался с кем-то в мессенджере.

Обычно Дмитрий встречал меня своей фирменной легкомысленной улыбочкой женского угодника — такой, что сразу хотелось либо закатить глаза, либо вылить на него стакан воды (вариант зависел от моего настроения). А тут — ни намёка на привычную ухмылку. Брови сведены, между ними прорезалась серьёзная складка, губы поджаты. В очках отражался свет экрана, и от этого он вдруг выглядел едва ли не аристократично.

Я поймала себя на том, что слишком уж внимательно его разглядываю. Ещё чуть-чуть — и начну считать ресницы. Вовремя спохватилась и едва не запнулась о ножку стула. Отлично, Оля, просто прекрасно. Видимо, последний бокал был лишним, раз я умудрилась засмотреться на Дмитрия из всех присутствующих гостей. Уж не настолько же я отчаялась, право слово.

— И снова привет, — заметил Дима, когда я вернулась за стол. — Так что, могу рассчитывать, что прекрасная дама подарит мне танец этим вечером?

— Обязательно уточню у неё, если увижу, — парировала я самым равнодушным тоном и полезла в сумочку за телефоном, демонстративно давая понять, что «прекрасная дама» со мной точно не совпадает.

На экране загрузилось приложение такси, и я с тоской уставилась на цифры. Тысяча с лишним за эконом и тридцать минут пути… За такие деньги я ожидала, что меня доставят не только до квартиры, но и донесут до кровати. Приуныла. Решила: ладно, не развалюсь — до метро дойду пешком. Ходьба, говорят, продлевает жизнь.

Завтра с утра снова на смену, а на работе и без пеших прогулок ощущаешь себя почти вечной. Ну как в той поговорке: «От работы дохнут кони, ну а я — бессмертный пони». Вот! Это про меня.

К нам подошёл Лёша и, склонившись, обнял за плечи одновременно и меня, и Диму.
— Ну что, голубки, — протянул он с хитрой ухмылкой, — как вы тут? Развлекаетесь? Не скучаете?

— Да какая уж тут скука, — ответила я, похлопав его по руке, — праздник просто супер. Но, увы, мне уже пора бежать.

Я встала и, стараясь не зацепить никого локтем, осторожно протиснулась между стульями.

— Как? Уже?! — это прозвучало словно хором, и я не поняла, кто это сказал — Дима или Лёша. Либо вино давало о себе знать, либо они и вправду синхронизировались.

Я тряхнула головой и устало потерла переносицу.
— Да, мне утром рано на работу. Спасать человеческие жизни и всё такое, сам понимаешь. — На этих словах я не удержалась и всё же стрельнула глазами в сторону Димы. Чисто случайно, конечно.

— Но я ещё раз поздравляю тебя с твоим днём! — добавила я уже бодрее, обняв Лёшу. Он крепко прижал меня в ответ, а через плечо я краем глаза заметила, что Дима смотрел на нас с задумчивым выражением лица. — Обними за меня Анюту, ладно?

Лёша проводил меня до гардероба и помог надеть плащ. Я почувствовала себя почти школьницей, которую старший брат провожает с вечеринки.

— Ты на такси? — спросил он, поправляя мне воротник.

Я как могла беззаботно отмахнулась:
— Не, я своим ходом. Надо немного проветриться после такого застолья. — я покружила руками в воздухе, словно вокруг меня вертелись огоньки. — Если не сделаю этого, боюсь, до утра буду ловить вертолеты и считать овец.

— Уверена? Может, всё-таки вызвать тебе машину?

— Нет-нет, всё отлично! — поспешила я заверить. — Доберусь до дома на метро. Сейчас и народа там почти нет уже.

Лёша нахмурился, но спорить не стал.
— Ну ладно, как знаешь. Но, пожалуйста, напиши, когда будешь дома. Чтобы мы с Аней не переживали, ладно?

— Будет сделано, — я отдала честь, сперва запутавшись, какой рукой это делается. — Не позволю беременной женщине нервничать из-за меня.

Мы ещё раз обнялись, я чмокнула Лёшу в щёку и выпорхнула на улицу, где вечерний воздух ударил в лицо прохладой. Ох уж эта осень.

Запахнувшись поплотнее, я неспешно направилась в сторону ближайшей станции метро. Фонари на улице светили лениво и словно нехотя, создавая не то романтичный полумрак, не то просто экономию на электричестве.
Мимо проходили люди: кто-то чинно выгуливал собаку, кто-то тащил объемные пакеты с продуктами.

Из приоткрытого окна глухо тонированной машины, проплывающей рядом, донёсся свист и хохот. Мужской, конечно же. Куда без этого. Я внутри вся сжалась, но постаралась никак не выдать это походкой. Сделала вид, что просто не услышала.

Пару раз еще что-то прокричав, парни видимо поняли, что знакомство отменяется, интерес пропал, и машина уехала. Я позволила себе короткий выдох. Пронесло.
Может быть я зря так нервничала. Всё-таки оживлённая улица, вряд ли что-то случилось бы. Но дешевый уличный свист в стиле «Эй, красотка!» я терпеть не могла и где-то на подсознании пугалась.

Ветер подул сильнее и бросил в лицо сразу растрепавшиеся волосы. Спасибо, хоть дождя нет.
Хотя… стоило мне так подумать, как небо решило доказать обратное — и на голову начали падать мелкие колючие капли.

— Отлично, просто прекрасно, — пробормотала я, подняв глаза к небесам.

Смирившись со своей незавидной участью промокнуть и превратиться в продрогший комок жалости к самой себе, я ускорила шаг. Главное — не свалиться с температурой. А то выйдет очень «экономно»: сэкономлю тысячу на такси, а потом потрачу вдвое больше на лекарства и заодно получу больничный, который оплачивается так, что проще вообще не болеть, а сразу в морг.

Погружённая в эти «радужные» мысли, я буквально подпрыгнула на месте, когда за спиной послышались быстрые шаги, и чья-то ладонь внезапно ухватила меня за локоть. Я взвизгнула так, что переполошила ближайших голубей.

Глава 6. Оля

— Прости, прости! — вскинул руку в примирительном жесте Дима. В другой он держал зонт, ловко укрывая нас обоих от дождя. — Я пытался тебя окликнуть, но ты, похоже, ничего не слышала.

Я всё ещё тяжело дышала, прижав ладонь к груди, будто это могло унять сердце, которое отчаянно пыталось пробить себе выход наружу. В ушах стоял легкий шум, капли барабанили по зонтам прохожих, где-то сбоку визгливо сигналил автомобиль, а рядом по начавшим образовываться лужам шлёпали быстрые шаги. Люди обходили нас, некоторые косились с неодобрением.

— Встали, чертовы наркоманы… — проворчала какая-то женщина, протискиваясь мимо.

Я даже не успела оскорбиться — во-первых, мне было не до этого, да и мы с Димой возможно и правда не выглядели как рекламное лицо здорового образа жизни прямо в этот момент: я бледная, взъерошенная, с глазами по пять рублей, он — мокрый и запыхавшийся от быстрой ходьбы.

А во-вторых… если бы я и попробовала разобраться, почему она так решила, боюсь, не нашла бы ответа.

— Ты чего подкрадываешься? — выдохнула я наконец, всё ещё чувствуя, как сердце бешено барабанит в груди.
— Я не подкрадывался, я тебя звал, — спокойно возразил Дима и слегка приподнял бровь. — Хотел проводить.
— Зачем? — подозрительно прищурилась я, обхватив себя руками так, словно могла защититься от его аргументов.

Он закатил глаза так картинно, что я едва не фыркнула. А потом улыбнулся — неожиданно мягко, даже немного робко.
— Ну, как минимум, чтобы ты не ходила одна по улицам так поздно.
— А как максимум? — я приподняла подбородок, будто проверяла его на искренность.
— Как максимум… чтобы провести с тобой ещё хоть немного времени. Раз уж в ресторане нам нормально поговорить не удалось.

И с этими словами он подставил мне локоть. Настоящий кавалер, только не хватает цилиндра и трости. Я пару секунд с сомнением уставилась на это предложение, внутренне колеблясь: принять или гордо уйти, изображая независимость. Но в итоге выбрала первый вариант.

— Ладно, — пробормотала я, беря его под руку. — Потерплю тебя. Всё лучше, чем простуда или воспаление лёгких.

Ветер снова дернул мои волосы, а Дима чуть наклонил зонт, чтобы прикрыть меня. И, черт возьми, рядом с ним идти оказалось куда теплее, чем я ожидала.

Мы зашагали в сторону метро. Асфальт поблескивал от дождя, фонари отражались в лужах жёлтыми пятнами, а прохожие торопливо жались друг к другу под зонтами.

— Ну и как тебе вечеринка? — спросил Дима, наклоняясь чуть ближе, словно мой ответ был секретом. — Я, если честно, ожидал больше тортов и меньше тостов.
— Торты будут позже, — усмехнулась я. — Правда, увидят их только самые стойкие, кто доживёт до финала.
— Ну и ладно, много сладкого в любом случае вредно. — заметил он.

Мы шли рядом под одним зонтом, и дождь барабанил по ткани так ровно и настойчиво, что казался нашим невидимым оркестром. Мир вокруг растворился в сером шёпоте капель, и остался только маленький остров света и звука, где были мы вдвоём — чуть ближе друг к другу, чем я могла себе представить еще несколько минут назад.

— Ты сегодня выглядишь так, будто сбежала с обложки журнала, — сказал Дима, наклоняя голову и щурясь, словно приглядывался к деталям.

— Да ну, — фыркнула я. — Просто платье и каблуки.

— Ага, ну конечно просто. — он улыбнулся, и от уголков его глаз разбежались тонкие лучики морщинок. — Но поверь, если бы я вышел в платье и каблуках, эффект был бы совсем не тот.

Я постаралась остаться невозмутимой, но уголки губ всё-таки предательски дёрнулись. Поэтому я поспешно поправила ремешок сумки и сделала вид, что слишком занята этим процессом и своим безупречным равнодушием.

— Ты всё время шутишь?
— Только когда волнуюсь, — легко признался он и привычным жестом поправил на переносице очки. — Вот сейчас, например.
— И что тебя так волнует? — спросила я, нарочно сделав голос чуть ленивым.
— Что ты решишь, будто я скучный, — сказал он с улыбкой, но глаза при этом смотрели серьёзно.

Его слова настолько выбили меня из колеи, что я резко повернула голову и уставилась на него с полным недоумением. И именно в этот момент мой каблук предательски угодил в выбоину асфальта. Я потеряла равновесие и уже почти летела вниз, но сильные руки подхватили меня.

Дыхание сбилось — то ли от испуга, то ли от того, как легко он удержал меня. Я рефлекторно схватилась за него, пальцы сжали ткань его пиджака, и в следующее мгновение оказалось, что я прижалась к нему вплотную.

Его рука обвила мою талию, а сама я, чуть запрокинув голову, смотрела на него снизу вверх. Лицо Димы оказалось так близко, что не смотря на шум я различала его тихое, неровное дыхание, а на волосах заметила капельки воды.

— Держу тебя. — выдохнул он и от этих двух слов у меня внезапно мурашки прошлись по коже.

Дима крепко держал меня обеими руками, и только спустя мгновение я поняла, что зонт безнадёжно съехал в сторону. Мы стояли посреди улицы под мелкими каплями моросящего дождя, который осела на наших волосам, щекам и одежде.

Несколько секунд тянулись бесконечно: я слышала только его дыхание и стук собственного сердца, а весь остальной мир будто растворился в сером тумане дождя.

Мне стало ужасно неловко. Я не могла вспомнить, когда в последний раз была так близка с кем-то из мужчин. Лёгкая дрожь прошла по плечам, а мысли путались — одновременно и смущение, и странное, почти детское удовольствие от того, что кто-то так позаботился обо мне.

Я робко отстранилась, заправила волосы за уши и снова взяла Диму под руку, стараясь сделать вид, что всё в порядке, хотя внутренне смеялась над собой: «Что ты, Оля, и поплыла как девочка подросток?».

— Всё в порядке, спасибо… — выдавила я и опустила взгляд на мокрый асфальт.

Мы ещё прошли вперед, молча, словно больше не находя тем для разговора, когда вдруг сзади раздался голос:

— Ольга, добрый вечер! А я увидел и думаю — вы или не вы?

Я резко обернулась и замерла. В свете фонарей ко мне приближался человек, которого я совсем не ожидала увидеть.

Глава 7. Оля

— П-пётр Константинович?.. — выдохнула я, и голос мой предательски дрогнул. Кажется, я начала заикаться, как школьница, попавшаяся с телефоном на уроке.

Вот уж кого меньше всего я ожидала встретить на улице поздним вечером — так это собственного завотделением. Ещё и после того, как последние дни я мастерски практиковала дисциплину «уклонение на рабочем месте», бегая от него с видом крайне занятого человека.

Пётр Константинович стоял всего в паре шагов от нас под широким темным зонтом-тростью. Высокий, в безупречно сидящем тёмном пальто, с подчёркнуто широкими плечами, аккуратно уложенными русыми волосами с серебристой нитью у висков. И той самой вежливой улыбкой, от которой у половины стационара подкашивались колени. Респектабельный, уверенный, эффектный. Воплощение успеха «за сорок», как его представляюсь преобладающее большинство людей. И, разумеется, именно сейчас он решил прогуляться под дождём.

— Какая неожиданная и приятная встреча! — сказал он с наигранным удивлением, в котором я, к сожалению, сразу уловила тень упрека. — В больнице вы прям неуловимая, а тут мне улыбнулась такая удача.

Он провёл по мне взглядом сверху вниз — от макушки моих растрёпанных после дождя волос до самых кончиков туфель — и обратно. От этого внимательного, слишком оценивающего взгляда мне захотелось немедленно спрятаться, запахнуться в пальто до подбородка и раствориться в ближайшей луже.

Я судорожно вдохнула, натянула на лицо улыбку и попыталась изобразить радость от встречи. Но, судя по тому, как предательски дёрнулся уголок моего рта, вышло у меня что-то среднее между нервным тиком и намеком на инсульт.

И как будто для пущего эффекта, именно в этот момент Дима, абсолютно невозмутимый, подтянул меня ближе к себе под зонт. Спокойно, чуть настойчиво, но так, словно это было самое естественное в мире.

— Ой… добрый вечер, Пётр Константинович, — выдавила я, кивнув и чувствуя, что щеки начинают предательски гореть. Голос, конечно, прозвучал так, будто я только что вдохнула гелия. — Мы вот… гуляем.

«Гуляем?!» — мысленно завизжала я на саму себя. — «Браво, Оля! Прямо сейчас получаешь «Оскар» за самую нелепую импровизацию года.

— Прогулки — это прекрасно, — снисходительным тоном сказал Пётр Константинович, чуть кивнув, словно благословлял нас. — Свежий воздух творит чудеса для здоровья и иммунитета.

— Ну да… — я неловко кивнула, уставившись куда-то в лужу у своих ног.

«Ну да? Серьёзно?! Следующий уровень красноречия: «угу» и «ага»?»

Пауза повисла тягучая, и я почувствовала, как он смотрит на нас обоих с тем самым прищуром, в котором читается больше вопросов, чем хотелось бы. Сердце колотилось так, будто я проглотила метроном.

— А вы… — начал он и устремил внимательный взгляд на Диму.

Тут до меня дошло, что по всем правилам приличия я должна их представить. В моей голове вспыхнула надпись неоновыми буквами: «Ну вот, Оля, выкручивайся!»

— Ой, простите, — поспешно заговорила я, — Дим, познакомься… это Пётр Константинович, заведующий отделением, в котором я работаю. Светило современной медицины, лауреат наград крупных ассоциаций…

Я ещё не договорила, а он уже заметно приосанился, подбородок чуть выше, взгляд — с оттенком самодовольства. И, конечно же, деланно отмахнулся, будто всё это лишнее:

— Ольга, вы меня смущаете, — сказал он, но губы растянулись в довольной ухмылке.

— Очень приятно, — спокойно произнёс Дима и протянул руку. Его голос звучал уверенно, ровно так, будто он каждую неделю знакомится с профессорами, академиками и прочими небожителями.

Я сглотнула, понимая, что если сейчас не добьюсь хоть какой-то логичности в этой сцене, то завтра в отделении пойдут слухи. Но вместо нормального объяснения мой язык, видимо, решил выступить в жанре стендапа, и я ляпнула первое, что пришло на ум:

— А это Дима… мой… жених.

Глава 8. Дима

— А это Дима, мой жених.

Чего?!!!

Сказать, что я знатно охренел от такого поворота — это будет преуменьшением века. Жених, значит. Вот так живёшь себе спокойно: чипсы, приставка, пиво по пятницам… а потом бац — и ты уже в статусе «жениха». Даже кольцо дарить не пришлось, удобно.

Я поворачиваюсь к этому самому Петру Константиновичу, завотделением, значит. Мужчина высокий, холёный, взгляд такой, будто взглядом проверяет не только мою прописку, но и кредитную историю за последние десять лет. И смотрит на Олю слишком внимательно и как-то собственнически что ли. Вот от этого взгляда меня уже начинает подкипать. Не нравится мне этот тип

Оля рядом явно вся натянутая, сжавшаяся и как в ожидании какой-то беды. И тут до меня дошло — ага, вот зачем эта внезапная «жениховская» роль. Ну что ж, сыграем. Потом я ей, конечно, устрою маленький допрос с пристрастием, но сейчас — шоу должно продолжаться.

Я протянул руку, улыбнулся как можно спокойнее, но сжимая его ладонь чуть крепче, чем того требует светский этикет:

— Очень приятно. Дима, — сказал ровно, даже с оттенком дружелюбия. — Оля много рассказывала про вас.

Пауза. Смотрю ему прямо в глаза. И даже не моргаю.

— Взаимно, — отвечает её босс с таким прищуром, будто мы на допросе, а он тут главный следователь. — А вот про вас, Дмитрий, наша Олечка почему-то ничего не рассказывала.

«Наша Олечка»… вот тут у меня в голове что-то щёлкнуло. Зубы сами собой сжались, но внешне я лишь чуть шире улыбнулся. Ага, так значит «наша», да? Отличный заход, доктор. Но со мной такие игры лучше не начинать.

— Ну, — протянул я, чуть наклоняя голову, — счастье любит тишину, слышали наверное такое. Женщины часто бывают такие суеверные. Тем более врачи.

И глянул на Олю так, будто мы и правда вместе кучу лет и я знаю про неё всё — от того, как она морщится на кислое, до того, что прячет шоколадку на верхней полке шкафа за банкой с мукой.

Пётр Константинович сильнее сжал ручку своего зонта, так что пальцы видимо напряглись, но быстро взял себя в руки. Однако я успел это заметить. И ухмыльнулся про себя — не люблю, когда на женщину так смотрят, будто она премия, которую можно вручить самому себе.

— Ну так-то да, медики часто суеверный народ, конечно, — протянул он, явно пытаясь удержать выражение лица между «доброжелательный начальник» и «петух на насесте». — Но всё же странно, Ольга, что вы ни словом…

— Ну так у неё и времени не было, — перебиваю мягко, но достаточно, чтобы его слегка перекосило. — Работа же у вас, Пётр Константинович, серьёзная. Наверняка вы держите всех в таком тонусе, что о личной жизни болтать сотрудникам просто некогда.

Я сказал это с самой невинной улыбкой в мире. А внутри сам себе хлопал — редкий случай, когда можно так филигранно вернуть подкол начальству женщины, которую ты ещё даже не поцеловал.

Он хмыкнул и поправил воротник.

— Возможно, вы правы, Дмитрий. Но всё же… жених. Неожиданно.

— Для вас, может, и неожиданно, — пожал я плечами, глядя на Олю. — Для нас — вполне закономерно.

И, чтоб уж наверняка закрепить спектакль, я обнял Олю крепче и чмокнул в макушку. Легко, но уверенно. Так, чтобы даже в темноте дождливой улицы было понятно: эта женщина не свободна.

Оля при этом, кажется, одновременно и покраснела, и собиралась меня подпалить взглядом. Но, к её чести, виду не подала.

Дождь пошел сильнее. Я выжидательно уставился на «большого босса», в то время как Оля старалась смотреть куда угодно, но только не на него.

Пётр Константинович смерил нас обоих взглядом так, будто мы не под дождём под зонтами стояли, а явились к нему в кабинет на аттестацию.

— Кстати, Ольга, — произнёс он тоном человека, который между делом решает чужие судьбы, — я ведь жду ответа. По поводу моего предложения. Повышение квалификации, конференция, мероприятие очень престижное, даёт серьёзные перспективы. Я всё ещё надеюсь, что вы все обдумали и согласитесь.

Я боковым зрением заметил, как Оля напряглась так, словно ей сейчас собирались удалять зуб мудрости без анестезии. Глубоко вздохнула и уже открыла рот чтобы что-то сказать. Видимо нечто не очень радостное. Ну и ладно, спасать так спасать.

— Оля рассказывала, — вступаю в игру, слегка прижимая её к себе, будто это самое естественное занятие для меня в этом мире, и не давая успеть ответить. — Честно? Я так ею горжусь! Не каждый день твою женщину приглашают на такие события. Но она точно это заслуживает.

Пётр кивнул, но уголок его губ дрогнул. Понял, что не всё тут так просто.

— Однако, — я выдержал паузу, как будто подбирал слова, — есть одна маленькая проблема. Мне, знаете ли, не очень нравится отпускать её одну. Тревожно знаете ли, профессиональная деформация.