- -
- 100%
- +
Протянув руку, пропустила его на поляну. В руках незнакомец нес объемный сверток. Я пригласила его к своему скромному ужину, и мужчина отказываться не стал.
— Благодарю, было вкусно, — сказал он, когда закончил с едой. — У нас женщины мало готовят, в основном этим занимаются мужья. Я вчера немного осмотрелся тут, и вот, принес вам новое постельное белье и одеяло. Здесь ничего не менялось уже больше двадцати лет.
Я наклонила голову, в знак благодарности. Сегодня мужчина хоть и прикрывал лицо, но был уже без перчаток. Положила свою руку на его, всю в шрамах от ожогов, и обратилась к Эклитэ с просьбой полечить. Две ленты из трёх, обвили его кисть и почти сразу растаяли. На наших глазах жуткие шрамы посветлели, а рубцы моментально стали менее выраженными.
«При мне можете не надевать платок на лицо, — сказала ему, — я в прежней жизни работала с людьми, которые получали ожоги, меня не испугают ваши шрамы».
— Люди — это ваша раса? — сказал незнакомец, с неохотой снимая платок с лица и ловя мою реакцию. Я ответила: «Да» — и спокойно осмотрела его лицо. Ресниц и бровей ожидаемо не было, но шрамы оказались, как по мне, не столь ужасны, чтобы их прятать.
— Меня зовут Фарид, — внезапно сказал он дрогнувшим голосом.
Мне стало понятно, что даже среди мирных Ниратов, этот мужчина — изгой. Его считают уродом, поэтому он прячет даже легкие шрамы. Я погладила его ладонь, жалея, а он схватил мою руку и, поднеся к губам, поцеловал. Тут же смутился:
— Простите, что позволил себе это, у нас не принято прикасаться к женщинам без разрешения, но я не мог не поблагодарить вас! Доброго Хаара*! — и буквально выскочил из домика, подхватив приготовленные мною у порога пустые корзинки.
А я взяла оброненный им платок и сжала в ладони.
Вечером, укладываясь спать, почесала засыпающую Лилу и засунула платок под подушку из трав, одетую в новую наволочку. Сегодня я спала на новом, мягком постельном белье, которое испускало приятный легкий аромат трав.
Фарид
Мечтал ли я встретить женщину, которая меня примет таким, какой я есть? Да, много раз да! И пусть я понимаю, что девушка меня просто жалеет, но и жалости к себе я прежде не видел... Даже сестра, родная кровь, относилась к моему уродству спокойно, запрещала лишь появляться у нее без платка. Я уже почти смирился с тем, что у меня не будет семьи. Никакой...
Вышло так, что мой триумвират погиб в бою, а я тогда, непонятно зачем, выжил. Хотя, может предки заранее знали, что придет та, которая сможет вылечить меня? Без триумвирата — не слыша их, не ощущая их эмоции — я чувствовал себя ущербным. Но даже будучи здоровым, я не смог бы иметь детей. Только втроем получится зачать ребенка.
Так, может, новая Малисса — и есть мой шанс стать частью семьи? Я могу быть хотя бы другом для юной девушки и отцом ее ребенку. Но, захочет ли она довериться мне, после того, что с ней сделали те чистокровки? Буду пытаться, упорства мне не занимать. К тому же, мое хобби — это выпечка, а все женщины сладкоежки. Решено, буду каждое утро вставать с восходом Сайрин* и печь пироги, а после этого идти на лечение. Да и мяса надо не забыть с собой захватить, ведь Малиссе надо хорошо питаться, она ждет малыша.
***
Хаар — ночное светило — он.
Сайрин — дневное светило — она.
***
Первым делом, проснувшись утром, занялась практикой с Эклитэ — лечила голосовые связки. Завтрак пока отложила, поем позже. Вместо него сразу села за шитье. Едва я приступила, как завибрировала стена, привычно предупреждая о вторжении.
Оставив шитье, заглянула за дерево. Фарид, сегодня без платка на лице. В руках очередное лукошко. Я пропустила его и махнула рукой, приглашая в дом. Еще не переступив порог, Фарид сунул лукошко мне в руки, а сам пошёл ставить чайник.
— Вы завтракали? Нет? Тогда я вовремя, — улыбнулся он.
Я вытащила из корзинки вкусно пахнущую выпечку и вдохнула приятный аромат. До чего же вкусно! Не удержавшись, я вцепилась зубами в румяный бок булочки, не дожидаясь чая.
— Рад, что вам понравилось, — сказал мужчина. Я подняла взгляд и заметила, что он улыбается. Как может, учитывая, что губы покрытыми рубцами. Спокойно накрыла его руку своей, запуская Эклитэ для лечения. Сегодня я легко отдала на это две ленты. Они впитались, и, видимо, почувствовав моё желание, преобразили лицо Фарида. Вместо шрамов остались только белые полосы, на глазах появились ресницы, а над ними — две широких брови.
«Вот теперь намного лучше, — сообщила ему, уминая последний пирог, — лечение идёт хорошо».
Кажется, я всё же объелась.
— Спасибо, — он снова поймал мою руку и поцеловал, а я неожиданно покраснела от такой вроде пустяковой ласки.
Дни потекли, словно ручеек за моим домом. Мой день был строго разделен на учебу, лечение и заготовки на зиму. Да, оказалось, что в этом мире уже конец лета, и скоро придут холода. Благо, они недолгие. Узнав новости о порах года, я стала носить в дом хворост не только на сегодняшний день, нужно было сделать запас на будущее. С пузом то особо не находишься. Однажды за этим занятием меня и застал Фарид.
— Ты зачем? Тебе нельзя же, — сразу высказался он. — На зиму Малиссу обычно принимали в дом в городе. Да и сейчас, только сообщи, что пора — все будут предлагать выбрать именно их дом.
Фарид давно перешёл на ты, наши отношения были странными. Он вроде как взялся меня опекать, а я и не была против, привыкнув, что он постоянно рядом. Можно сказать, я доверила ему себя и моего неродившегося ребенка. Об отцах младенца я старалась вообще не вспоминать. Фарид рассказал о том, что все Нираты живут в триумвирате, практически с рождения зная, кто в нём будет. С юношества мужчины распределяют роли, выбирая, кто будет главенствующим Альфой, кто станет Бетой, а кто — опекаемым всеми, младшим.
«Кем был ты?» — однажды спросила я.
— Бетой, — с горечью ещё не забытой потери, произнес он.
«Значит, я твой младший, — сказала я, пытаясь, как могла, поддержать его, — а потом будет ещё и третий, когда родится малыш. Мы тоже станем триумвиратом!»
Фарид посмотрел на меня странным взглядом, и кивнул.
Месяц пролетел незаметно, проходя в заготовках и лечении Ниратов из города, поток которых и не думал уменьшаться.
Наши отношения с Фаридом развивались, но скорей в сторону дружбы. По крайней мере, я так считала. Со временем понимала, что нуждалась в нем все больше и больше. Теперь я стала бояться остаться одна, ждала его, всегда с волнением заранее чувствуя, что он уже идёт ко мне.
Фарид
Она называла себя странным именем Лина, по буквам нарисовав на листе, я долго привыкал к нему, все, порываясь назвать ее Малиссой. Наше общение быстро переросло в доверие: она научилась доверять мне себя, а я научился чувствовать ее волнение, когда задерживался в городе, словно Лина — одна из моего триумвирата.
Но, к сожалению, я не видел в ее глазах влечения ко мне, как к мужчине, хотя лечение уже было почти закончено. Я не знал, как ей сказать о своих чувствах, потому закрылся в душе, боялся напугать. Ведь у нас принято, чтобы первый шаг делала женщина. Она должна дать мужчине разрешение на ухаживание.
****
Солнце сменилось дождями, и однажды утром Фарид пришел не один.
— Тебе нужно собраться и переехать в более теплое жилище, — сказал он. — Одна из женщин, готова принять тебя у себя дома на всю зиму.
Услышав эти слова и посмотрев на женщину, отрицательно мотнула головой и, закутавшись в теплую шаль, ушла в домик, поближе к очагу.
— Прости, но уже пора, — он зашёл следом за мной, — холода с каждым днём всё сильнее.
— К тебе можно? — прошептала я, изо всех сил напрягая связки. Совсем недавно я пошла на поправку и начала говорить, но пока мало, односложно и шепотом.
— Можно, но только если ты разрешишь мне ухаживать за тобой, иначе это будет нарушение закона, — ответил Фарид.
— Я должна дать его? — испуганно замерла. А готова ли я на это?! Да и зачем я ему, беременная чужим ребенком. Не заметила, как начала передавать ему свои мысли, через руку, которую схватила в панике.
— Ты не можешь не нравиться, — тепло улыбнулся Фарид. — Ты очень красивая, а твой ребенок — это чудо, данное мне за потерю триумвирата. Я ведь не полноценен…
Он поднял на меня глаза с оттенком грусти:
— Вопрос в другом: нужен ли я тебе такой? Ведь ты можешь выбрать лучших из свободных.
— Никто, только ты! — поспешила уверить я. И внезапно испугалась, что он оставит меня, и я опять останусь одна.
— Ты должна сказать при свидетелях, что даёшь мне дозволение ухаживать за тобой.
— Скажу, — кивнула, поднимаясь, и повела его на улицу к стоящей там женщине.
— Разрешаю ухаживать, — сказала из последних сил, совсем теряя голос. Столько говорить с непривычки тяжело.
— Это хорошо, — неожиданно спокойно отреагировала женщина. — Нельзя столь юной девушке жить одной. Я рада за вас, Фарид! — она поклонилась и ушла прочь.
Глава 6
Я собрала вещи, которых оказалось не так уж и много, и взяла Лилу, которая бухтела, что всё будет хорошо, главное жить в тепле. До Ориса идти было недолго. Орисы — это местные ездовые ящеры. С этим конкретным животным мы были уже знакомы. Я завоевала его сердце, разузнав, что тому нравятся корешки одного определённого растения. С тех пор регулярно находила их и подкармливала его, а Орис через некоторое время готов был любить меня и без них, но всё же руки привычно обнюхивал при встрече.
Фарид несколько раз звал меня в город за покупками, но я неизменно отказывалась. У меня же нет денег, а брать у него как-то неудобно. Но к зиме стало понятно, что мне всё же понадобится зимняя одежда, потому как подаренные ранее лёгкая обувь и теплая шаль уже не грели.
На гружёном Орисе, мы подъехали к большому двухэтажному дому, окружённому садом. За домом виднелись загоны и постройки, видимо, для животных. Фарид спрыгнул с Ориса первым, потом аккуратно снял меня со спины животного и поставил сразу на порог, так как снова начал моросить дождь и, было зябко.
— Я сейчас приду, только поставлю Ориса в загон. Ты не стой, иди в дом, там тепло, — и подтолкнул меня к двери.
Несмело я шагнула внутрь, сразу оказавшись в тёплом помещении. Оглянулась по сторонам: просто, чисто и уютно, ещё и выпечкой пахнет. Фарид давно мне сказал, что у него есть лавка-пекарня, которая приносит неплохой доход. К тому же выплата за потерю триумвирата лежит не тронутая — ему эти деньги не на что тратить.
Зашла на кухню и села в удобное кресло. Моментально согревшись, скинула с плеч шаль. Сегодня ночью мне не спалось, сынок впервые дал понять, что он со мной. Его крошечные касания изнутри, словно крыльями бабочки, растрогали меня до слёз. Поэтому в уютном тепле, мои глаза моментально начали закрываться, и, сама не заметив, я уснула.
Меня бережно подняли на руки и понесли. Я чувствовала, что это Фарид. Наша связь через Эклитэ мне подсказала. Расслабляясь окончательно и прижимаясь щекой к его рубашке, я даже неожиданно отметила для себя, что он пахнет корой дерева Таста. И как раньше не замечала? В этом запахе мне чудился родной дом — Фарид пах можжевельником с примесью цедры апельсина, словно напоминая о праздновании Нового Года. Он аккуратно положил меня на кровать, снял истоптанные ботинки, слегка касаясь щиколоток, и укрыл одеялом.
Проснулась я от того, что стало жарко. Скинула одеяло и встала. Безошибочно определив за одной из дверей ванную, направилась туда. Удивилась наличию всяких баночек и милых вещичек, словно меня тут ждали. Или до меня тут жил кто-то другой. Умылась и, расчесав волосы, по лестнице спустилась сразу в кухню. Обувь свою в комнате я не нашла, поэтому так и топала в одних чулках.
В доме было тихо, и совершенно точно пусто. Я снова села в знакомое кресло, возле которого на углу стола стояли миска с пирогами и кружка с ещё теплым чаем. Поев и, ещё чуть-чуть подождав, пошла осматриваться в доме.
Холл небольшой, напротив него уютная гостиная, в которую я заглянула лишь мельком и двинулась дальше, следом кабинет, заваленный книгами и тетрадями. Наверное, Фариду некогда всё это разобрать, а мне не трудно будет помочь навести порядок. Раньше я вела кучу карточек больных, помогая заведующей, так что справлюсь. Полки для книг были почти пустыми, сами книги стояли стопками на полу или лежали сваленными здесь же в кучу. С них я и решила начать.
Используя бытовую Эклитэ, собирала пыль и сложила книги в алфавитном порядке по автору. Ориентировалась также и на названия работ. С наведением порядка на полках справилась за пару часов. Остались стол и подоконник, заваленный бумагами вперемежку с книгами. Первым делом сложила фолианты, следом собрала листы, но читать не стала, просто аккуратно положила стопками, вытерев предварительно пыль.
Внезапно накатила усталость, заставляя меня сесть в кресло Фарида. Устроившись удобней, я поджала ноги и, обняв подушку для спины, которая пахла хозяином этого дома, неожиданно уснула.
— Лина, ну, зачем ты, устала же, — услышала сквозь сон. Открыла глаза и увидела Фарида, он сидел на корточках возле моего кресла.
— Хотела сделать тебе приятное, — попыталась оправдаться. — Не нравится? Я листки не читала, просто сложила.
— Мне нечего прятать. Там заметки, счета, расчеты, вот и всё. Если хочешь, можешь и в них попробовать разобраться. Я пишу и пишу, а до ума довести всё никак не могу, вот и бардак образовался. Так что спасибо тебе. Идём кушать?
— Идем, — высвободила ноги из-под себя и начала вставать.
— Я принес тебе обувь, это для дома, — сказал Фарид, обувая мне теплые сапожки на ноги. — Остальная в спальне.
Помог мне встать и повёл на кухню.
— Ниратов можешь принимать в моем кабинете. Все уже знают, что ты поселилась здесь, так что приходить будут тоже сюда. Если тебе что-то нужно оттуда, из дома, я принесу.
— Да, нет, вроде. Все, что нужно, я взяла. Главное сокровище, вот, спит в моих волосах, — говорила я сиплым шепотом. Громче пока не могла. Вытащила малышку Лилу, и погладила её. С приходом холодов белочка стала всё чаще спать.
— Видимо надо готовить ей гнездо, пусть отсыпается в безопасности, тут ей нечего тревожиться, — предложил Фарид.
После ужина он принес из кладовой корзинку с крышкой и теплое одеяло, а я аккуратно уложила туда Лилу и прикрыла крышку. Мы с Фаридом случайно прикоснулись пальцами, одновременно схватившись за ручку корзинки.
Я вскинула на него испуганный взгляд, он посмотрел в ответ и вздохнул:
— Тебе не стоит меня бояться.
— Я не тебя боюсь, а себя, — покраснела и отвернулась от него.
— Почему, — Фарид внезапно прижал меня к себе за плечи, мои ладони уперлись ему в грудь. Я испугалась, что передумает обнимать, а так хотелось этого. Ведь я, в сущности, совсем одна.
— Ты больше не одна, а теперь и я не один. Мы вместе, если ты разрешишь, — проговорил он и, прижавшись к моим волосам, замер, ожидая ответа.
— Поцелуй меня, — едва слышно шепнула я, боясь, что откажет.
Меня решительно развернули. Фарид приподнял моё лицо и коснулся губ своими. Сердце перестало биться, я забыла, как дышать. Столько любви и ласки было вложено в один этот поцелуй! Я никогда раньше такого не испытывала. Фарид делился со мной своими чувствами с помощью Эклитэ, которая связывала нас почти невидимыми нитями. Я чувствовала, как они, переплетаясь между собой, впитываются в нас, оставляя чувство лёгкого жжения на руке.
— Эклитэ благословила нас, — выдохнул Фарид, оторвавшись от поцелуя. Он взял мою ладонь и поднес ее к своим губам, целуя причудливый рисунок из серебряных линий на тыльной стороне.
— Мы теперь муж и жена? — прошептала я и снова замерла. А он прижал меня к себе ещё крепче.
— Да, — улыбнулся. — Ты не против? Когда поцеловал тебя, я просил предков только об одном: чтобы ты не отказалась от меня.
— А я просила, чтобы ты остался со мной, — вцепилась в его рубашку до побелевших пальцев.
— Нас услышали, — Фарид подхватил меня на руки и понес к кровати.
— Ты разрешишь остаться сегодня с тобой? — прошептал он мне на ушко, щекоча его губами.
— Я не знаю, — об этой стороне я думала бы в последнюю очередь.
Он внезапно замер, останавливаясь на ходу и крепко прижимая к себе.
— У тебя были мужчины до того как ты стала сосудом? — взволнованно спросил Фарид. Его внезапная догадка ввела меня в панику. Да, парень был, но дальше поцелуев у нас не заходило. А при обряде зачатия я кроме страха и боли ничего не запомнила, была словно в тумане. Возможно, источник сгладил воспоминания, чтобы я больше не боялась. Конечно, я знаю, что происходит между мужчиной и женщиной в постели, но это только теория, практики еще не было.
— Нет, — ответила я, и слезы сами собой полились из глаз. Ужас тех часов, когда трое Ниратов зачали во мне ребёнка, вернулся в воспоминания моментально.
— Прости меня, — сказал Фарид. — Я подожду, не буду настаивать. Просто разреши побыть рядом.
На это я смогла только кивнуть.
— У нас не принято, чтобы девушки выходили замуж непорочными, — поведал он. — Перед замужеством знахарка с помощью Эклитэ убирает преграду, чтобы избавиться от боли в первую брачную ночь. Мы не изменяем друг другу, у нас нет такого. Нас соединяют предки, не зачем причинять боль жене.
Фарид покачал головой.
— Да, есть женщины, которые являются свободными, по каким-то причинам они не находят себе триумвират. Но к ним нет никаких претензий, никто не осуждает. Мы слишком ценим вас, чтобы упрекать в чем-то, — улыбнулся он. — Хочет женщина ещё один триумвират в мужья, а предки это одобряют? Пожалуйста, препятствий нет. Однако те Нираты... они другие. Жестокие из-за примеси крови других существ, однажды пришедших к нам не с другого мира, а со звёзд.
Я слушала очень внимательно, ловя каждое слово.
— Существа прилетели на больших кораблях, и мы приняли их, позволили жить с нами. Вот их потомки через некоторое время и возомнили себя детьми богов с чистой кровью, которые не гнушаются насилием над сосудом. Слово то, какое придумали — Сосуд. Словно вещь, игрушка. Предки сразу начали противиться этому, вот потомки и отделились от нашего мира.
Он рассказывал, а сам покачивал меня на руках, словно ребенка, гладил по спине, успевая снимать мою одежду. Закончив с этим, Фарид уложил меня спать. Укрыл одеялом, лег рядом, не раздеваясь, и просто прижал к себе. Я положила голову ему на плечо и спокойно уснула.
Среди ночи проснулась, как от толчка, обливаясь липким холодным потом.
— Я рядом, что ты? — всполошился Фарид. Он успел снять верхнюю одежду и лежал поверх моего одеяла в рубашке и тонких штанах.
— Они ищут меня, — выдохнула я, — Эклитэ показала, что они видят нити, связывающие с ними ребенка, — я тряслась от ужаса, представляя, что кто-то из них вот-вот придёт и заберёт моего малыша.
— Даже если это так, им никто не позволит отобрать его. Я твой муж, они — нет. Насильно делать женщину матерью — это нарушение закона. За тебя вступятся все! Не только горожане, любой Нират из этого мира!
Он говорил, успокаивая и успевая сцеловывать слезы страха с моих щёк. Я же вцепилась в его плечи и постоянно пыталась притянуть поближе, боясь, лишится ставшего уже родным тепла.
— Покажи мне, как это бывает по-другому, — тихо прошептала я. Знаю, что он понял правильно, и знаю — не обидит. Если вдруг меня все же заберут, то хотя бы буду знать, каково это — быть любимой.
Фарид с готовностью покрыл поцелуями все моё лицо, ласкал губы, попутно избавляя меня от рубашки, скрывающей кожу. Я замерла, отдаваясь новым ощущениям, прислушиваясь, как на ласку Фарида отзывается моё тело. Он медленно вел дорожку поцелуев к груди, а затем захватил горошину соска губами. Меня неожиданно тряхнуло. От новых эмоций внизу живота стало горячо. Фарид не торопился с другими ласками, уделял внимание груди, которая с беременностью стала больше и чувствительней. Наконец-то сладкая пытка закончилась — он спустился ниже, поцеловал лёгкую округлость живота, нежно пройдясь по нему, и спустился ниже. Я рефлекторно сжала ноги, но Фарид просто целовал мои бедра, одним пальцем раздвинув складочки и нежно обводя чувствительный комочек между ними, чем посылал сладкие волны удовольствия прямо в живот. Меня уже начало потряхивать от желания чего-то большего, когда он раздвинул мои ноги коленом и устроился между ними, нависая сверху.
— Как в вашем мире признаются в чувствах? — он замер надо мной.
— Я люблю тебя, — прошептала с замиранием сердца, ожидая эти слова от него.
— Я люблю тебя, моя жизнь, — он нагнулся и, целуя, вошёл в меня. Зелёная лента Эклитэ моментально растворилась у меня в животе, убирая дискомфорт от вторжения в лоно. Мне осталось только отдаться новым чувствам, которые разом захватили полностью. Тело горело и дрожало, мои стоны раздавались в тишине спальни, вторя стонам Фарида. Мои глаза были отражением его чувств. Мы наслаждались друг другом с упоением. Эклитэ позволила нашим чувствам стать острее, сделала их более глубокими, запоминающимися. Жар в животе внезапно разошелся по телу, заставляя выгибаться и кричать от полноты переживаний. Фарид ослабил темп, давая мне прийти в себя, затем с нежностью поцеловал, а в его глазах горела готовая выплеснуться страсть. Резко толкнувшись в меня, он заполнил моё лоно собой без остатка, выплеснул семя, которое горячими каплями осталось внутри, и припал с поцелуем, собирая мой вздох счастья.
— Спасибо, — прошептала я ему, укладывая голову на плечо.
— Разве можно благодарить за обоюдное счастье, — выдохнул он и прижал меня к себе. — Спи, моя маленькая Татин, уже скоро утро.
— Кто такая Татин, — я не нашла в памяти перевода этого слова.
— Татин значит судьба, жизнь. Ты — моя жизнь… У нас, когда признаются в чувствах к женщине, говорят: ты дороже жизни. Вот ты мне дороже моей жизни, Татин, судьба моя.
— Я люблю тебя, — прошептала, начиная погружаться в уютную дрёму.
***
Утром Фарид поцеловал меня, прошептав, какая я красивая, и ушёл в пекарню. Я же осталась досыпать, всё же ночь была бессонной. Вспоминала поцелуи и прикосновения, будоража своё воображение. Так и уснула, трогая губы и улыбаясь.
Проснулась и сразу кинулась проверять соню Лилу. Так и дрыхнет, переворачиваясь с боку на бок, попискивая и иногда дрыгая лапками. Я съела оставленный Фаридом завтрак и сразу отправилась в кабинет, разбирать его бумаги. Когда почти всё сделала, раздался стук в дверь. Открыла и увидела на пороге женщину с мальчиком на руках.
— Добрый день, Малисса, — поприветствовала она. — Мой сын кашляет, лечение обычными травами не помогает.
Я приглашающее махнула рукой. Проводив их к кабинету и усадив мальчика на стул, отпустила ленту Эклитэ. Когда она вернулась с информацией, спросила у ребёнка:
— Семена Каше, зачем вдыхал?
— Ну, мы баловались с триумвиратом, — ответил мальчик, потерянно глядя на меня. — Эрик сказал, что если вдыхать их, то можно получить дар от Эклитэ — дышать под водой. Как водные существа.
— Вот глупые, — покачала головой. — Семена Каше хорошо использовать для ловли мелкой рыбёшки, да как приправу, если перетереть. А так они просто застряли у тебя в лёгких.
Я отпустила ещё одну ленту, чтобы убрать остатки семян в организме мальчика.
— Спасибо Малисса, будьте благословлены, — откланялась женщина и, подхватив мальчика, ушла. Вернувшись в кабинет, я обнаружила свёрток, лежащий на стуле, где сидела женщина. Развернула его и увидела красивое кружево, нежное, словно паутинка. Но мне показалось кощунством надевать его на простое платье, поэтому отложила.
Я решила сама сделать сегодня ужин. Обнаружив на кухне рыбу, недолго думая, приготовила её. Остатков даже хватило на наваристый суп. Фарид устанет с работы, а у меня уже всё готово. В нетерпении, впервые решила посмотреть, что за книги в кабинете у Фарида. Из всех выбрала историю мира и открыла её.