- -
- 100%
- +
— Вот он! Вот он! — строгий мамин голос звучал будто очень далеко, пока она не начала трясти игрушкой у меня перед лицом. — Вот он!
Слёзы начали отступать. Мир медленно возвращался обратно. Вот мама. Вот Старушка.
Я крепко прижала единорога к себе.
— Спасибо, мама, — всхлипывая, сказала я, чтобы она больше не злилась.
— А теперь идём, нам пора!
Я побежала за мамой. Она шла так быстро и даже не оглядывалась. Остановилась только у двери в отель и махнула рукой, чтобы я скорее заходила.
— Добрый вечер. Ну пожалуйста, номер на одну ночь!
— Добрый вечер, красавица! Есть с двумя кроватями и с одной большой. Какой выбираете?
— Гулять так гулять! Давайте с большой! — мама радостно махнула кредиткой. Совсем новой. Раньше я её не видела.
Комната, в которую нас заселили, была огромной. Даже с собственной ванной и горячей водой. Мама сказала, что я могу покупаться с пенкой.
Ванная была белоснежной. Иногда я замечала гостей — тараканов. Они появлялись неожиданно: сидели возле трубы или быстро пробегали вдоль стены, смешно шевеля усиками. Я всегда давала им имена. Того, что побольше, звали Таракан Гоша. А того, что маленький и быстрый, — Таракан Гошевич. Я решила, что Гошевич — это сын Гоши.
Наверняка они тоже здесь живут. Просто выходят посмотреть на людей, когда становится тихо.
Мама завернула меня в мягкое полотенце. Отнесла на руках на большую кровать она пахла как цветы в клумбе супермаркета. А на ужин у нас были самые лучшие блюда на свете: два Twix и две пачки чипсов.
Это был самый лучший день рождения.
— Это тебе… — неожиданно мама протянула маленькую синюю коробочку из бархата.
— Ва-а-а! — я запищала от восторга. Даже если бы внутри ничего не было, а подарком оказалась сама коробочка, я бы всё равно обрадовалась. Она была очень красивая.
— Открывай скорее!
Внутри, на белой подушечке, лежала тонкая цепочка с маленькой феей.
— Какая красивая… Это мне?
— Конечно тебе, глупышка.
Мама осторожно подняла цепочку, и холодный металл скользнул по моей шее. Я даже замерла.
— Всё. Теперь у тебя есть своя фея.
Подвеска была маленькая, с прозрачными блестящими крылышками. Я сразу решила, что она умеет исполнять желания. Наверное, именно такие феи помогают людям находить дома, хорошие зарплаты и новые платья с ромашками.
— Не снимай её, хорошо? — тихо сказала мама.
Я быстро закивала и прижала фею пальцами к груди, будто кто-то мог её забрать.
— Подъём! Нам пора!
Занавески звякнули, глаза защипало от яркого света.
— Мааам…
— Быстро! — мама скинула с меня одеяло, взяла под мышки, и я очутилась возле раковины.
Еле разлепив глаза, увидела в отражении маленькое пугало. Волосы так смешно запутались — ещё немного, и оттуда выпадет крыска с розмарином.
Ледяная вода брызнула в лицо. Мама запихала мне в рот зубную щётку. Обычно я сама чищу зубы, а сегодня мама чистит мне зубки. Заботушка моя.
— Ещё ускоряемся!
Длинные волосы летали по комнате, как плащ супергероини.
— Я готова! — хлопаю туфелькой о бок второй туфельки, как солдат.
Мама взглянула на меня с грустной улыбкой. Я подошла, взяла её ладошками за щёки и чмокнула.
— Мы что, не поедем на Старушке?
Мама тянула меня за руку. Она шла так быстро, что мне приходилось почти бежать. Лямки рюкзака постоянно спадали, и я не успевала их поправлять.
— Нет. Мы пришли, — мама махнула рукой в сторону разноцветного здания неподалёку от мотеля, где мы ночевали.
— Вааау… Это что, такая школа?
Во дворе бегали дети. Одни — в школьной форме, другие — в футболках и шортах. Они ходили как-то странно, словно собирали с пола монетки, только все в один ряд.
— Угу…
— И я тоже тут буду учиться?
— Угу.
— И у меня будет такая форма?
— Да! — вскрикнула мама, только шёпотом. — Помолчи, Ю, хорошо? Я тебя оформлю, и ты останешься в этой школе.
— А ты?
— А я поеду искать работу.
— А потом?
— Потом буду работать. Тебе надо только дождаться меня, когда я смогу снять нам жильё.
— И мы будем совсем вдвоём? — радостно запищала я, подпрыгивая на ходу.
— Да, милая… Надеюсь на это.
Мы прошли внутрь по длинному коридору, наполненному детьми. На нас все смотрели. Я улыбалась каждому.
— Сиди тут и никуда не уходи.
Мама зашла в кабинет и закрыла за собой дверь.
Скучно просто сидеть и ждать. Но мама и так сегодня грустит, лучше буду послушной.
Сердце замерло, когда дёрнулась ручка. Потом дверь скрипнула и распахнулась.
Ура, мамочка.
— Да, конечно, я буду приходить каждый день, — мама стояла ко мне спиной и разговаривала с красивой толстой тётей. — Она хорошая, послушная девочка. Проблем не принесёт.
— Конечно, не сомневаюсь. Разве может такая красавица быть врединой?
— А вредины бывают и красивыми, — я быстро закрыла рот рукой, вспомнив, что мне нельзя вступать в разговоры взрослых.
— А ты их видела?
— Да. Это мама.
Женщины рассмеялись. Мамин взгляд говорил, что мне лучше помолчать.
— Пойдём, дорогая. Я покажу тебе комнату и познакомлю с соседками.
Мама молча помахала рукой, отправила воздушный поцелуй, развернулась и пошла по длинному коридору.
Всю дорогу я смотрела на неё через плечо, пока она не скрылась в толпе детей. По щекам покатились слёзы. Я не хотела оставаться здесь без мамы.
— Когда мама меня заберёт?
— Как только снимет для вас жильё. Не волнуйся, всё будет хорошо. Маме просто надо привести финансовые вопросы в порядок, чтобы она могла тебя кормить.
— Но мама всегда меня кормит.
— Конечно, дорогая. Вот… — тётя открыла дверь в большую комнату, где стояли тысячи кроватей с розовыми одеялами. — Это твоя комната. Проходи.
Кажется, моя челюсть ползла за мной по полу. Стены были синие, в ромашку. Совсем как моё платье. Щёки тянуло от засохших слёз, а я всё равно улыбалась во весь рот.
Моя кровать оказалась возле окна, которое выходило прямо на вход, через который мы с мамой пришли. Отсюда я смогу видеть, как мама будет приходить за мной. Вот она обрадуется, когда увидит, что я её встречаю.
Поднимаю хлебчика, чтобы показать ему наш новый вид из окна. Хотя бы он будет рядом.
Глава 7
Ритмичная музыка заполняла студию, подталкивала двигаться в такт. Воздух вибрировал от басов, отдаваясь в рёбрах. Под потолком гудел кондиционер, гоняя тёплый воздух вперемешку с запахом лака для волос и горячего утюжка.
На тридцати квадратных метрах каким-то образом расположилась команда из шести человек, ворох шмотья и профессиональная фототехника.
Не знаю, заслуга Кейт это или самой стилистки, но костюмы с перьями остались висеть нетронутыми. Подобранные образы вполне вписывались в мой гардероб. Представив их в своём шкафу, я прикусила губу, сдерживая улыбку.
Заметив бирки, я усмехнулась себе под нос — безумно дорогие шмотки не станут соседствовать с моими джинсами из масс-маркета. Главное — не заляпать бы всё глиной. И всё же в отражении зеркала была другая женщина. Статная, словно родилась с голубой кровью. Gucci и Chanel мне выдали ещё в роддоме, а не как участнице выставки.
Три слоя косметики ощущались свинцовой маской. Интересно, улыбнусь чуть шире — и эта вторая кожа потрескается?
— Детка, камера съест макияж и оставит ровно столько, что все подумают: «Вау, она такая натуральная», — фотограф усмехнулся, читая моё молчаливое возмущение.
Я кивнула. Спорить с ним было бессмысленно. Лишь бы поскорее всё закончилось.
Затвор щёлкал без остановки, глаза покалывало. Фотограф не унимался с вопросами.
— Кстати, ты делала пластику? — он сложил руки, как оценщик в картинной галерее, похлопывая пальцем по губам.
— Эмм... Это разве не запрещённый вопрос? Такое можно спрашивать у женщин?
— Детка, мне можно всё.
Он звучал как карикатурный персонаж из модной комедии, которому прощались все колкости и глупые замечания.
— И нет. Хирург меня не касался.
— Ботокс? — с искренним любопытством уточнил он.
— Мне тридцать пять, а не шестьдесят, — выпалила вместе с нервным смехом.
— Ну, по меркам моего мира ты старушка, детка.
— Хорошо, что я из другого мира.
В моей студии ещё никогда не было так много людей... и вещей.
Мой рабочий угол выглядел безупречно. Всё стояло идеально, но так, словно никто не старался, а небрежность демонстрировала, что творческий беспорядок — это красиво.
Чего не скажешь о другой части студии. Она перестала быть моей, как только эта банда переступила порог.
Через шесть часов труда, когда уже гудела голова, а желудок скручивало, мы наконец закончили.
С голливудской укладкой и фарфоровым макияжем я отправилась в любимую кофейню за углом. Кажется, весна вернулась из двухнедельного отпуска. Тёплый ветерок касался моих прядей. Закатное солнце окрасило мои волосы в рыжую медь. Вдоль тротуара распустились ярко-жёлтые цветы. Останавливаюсь у входа в кофейню, глубоко вдыхаю, наполняя лёгкие ароматом сада и выхлопных газов.
Желудок угрожающе заурчал, замечая, что все столики заняты. Ладонь автоматически накрыла его, то ли успокаивая, то ли затыкая. Где-то рядом открыли духовку, и по залу поплыл запах корицы.
С надеждой прохожу вглубь помещения и только убеждаюсь в своём провале.
— Лина!
Сквозь музыку казалось, что кто-то зовёт именно меня. Бас бил прямо в грудную клетку, голоса людей расплывались, как сквозь воду.
Оглядываюсь по сторонам. Никого не узнаю. Есть несколько людей, которые тоже постоянно бывают здесь, но лично мы не знакомы.
— Лина! Сюда!
Девушка у окна машет рукой и показывает на место за своим столиком. Блондинка с аккуратными чертами лица и слишком правильной внешностью. Лёгкая блузка и джинсы — просто, ухоженно, без лишних деталей.
Желудок издал ещё один истошный вопль. Неуверенно подхожу ближе.
— Верона. — Кофемолка взвизгнула за стойкой, заглушая мой недружелюбный ответ. Звук был резким, металлическим, будто кто-то провёл вилкой по стеклу. — Привет.
— Привет. Уже думала, не узнаешь. Рада тебя видеть.
В отличие от меня, её голос звучал мило, а глаза искренне улыбались.
— Нет! Узнала. Просто… от усталости не разглядела сразу, — выжала из себя, как можно больше позитива.
— Я как раз только пришла. Перекусим вместе? Вроде живём в одном комплексе, а встретились вообще в другом месте. Наверное, это судьба нас сводит.
Её вопросы оставались без ответа. Полсекунды мучительных поисков подходящей реакции — и всё, что удалось выдавить:
— Угу…
Машу официанту. Если бы не голод, сбежала бы от этих неловких бесед. От неё так и веяло беззаботностью, а в глазах будто стоял розовый фильтр.
— Как идёт подготовка к выставке? Жду не дождусь посмотреть на твою работу. Кстати, на нас можешь билеты не брать.
Вода пошла не в то горло. Будто внутри застрял не глоток, а целое слово.
— Вы не пойдёте? — прокашлявшись, уточнила.
— Ой, конечно, придём! — Верона перешла на тонкий голосок, хлопая в ладоши. — Я оставила заявку на участие в качестве инфлюенсера, и меня одобрили.
За столиком стало тихо только, когда принимали заказ.
Невеста моего бывшего жевала салат, который иногда вываливался изо рта, и при этом абсолютно не стеснялась быть собой.
— Большинство девчонок набирают свой первый миллион за счёт отношений.
Впервые в её голосе просочилась досада.
— Но мой мужчина не хочет, чтобы я афишировала наши отношения.
Да. Узнаю Алекса.
— Ой, прости. Я своей болтовнёй уже утомила тебя. У меня в этом городе, кроме Александра, никого нет. Разговариваю только с ним, официантами и дедулей-смотрителем за лифтом.
— Кэп, — я сжала губы в снисходительной улыбке.
— Что?
— Дедулю мы зовём Кэп. Он славный.
— А-а, да. И правда славный.
Я отложила приборы, сложила руки на столе, как за партой, слегка подаваясь вперёд.
— Александр тоже тут впервые? — Имя всё ещё цеплялось за язык. Может, обо мне говорил?
— Да. Изучаем город вместе. Есть в этом что-то романтичное.
Ноготь впился в ладонь. Растягиваю губы в улыбке, от которой сводит челюсть.
— Здорово. Вы… эм… красивая пара.
— А вы какая красивая пара! — улыбка Барби и взгляд сверкающей феи. — Вы словно два лебедя. Я своему жениху все уши прожужжала: надо подружиться с этой сладкой парочкой. Вы же уже много лет женаты?
— Да. Четырнадцать лет.
— Обалдеть. Мы вместе полтора года и полгода обручены. Мама говорит, это слишком быстро. Надо узнать человека. Сделать ремонт.
Звонкий смех заполнил зал.
— А я ей говорю, он любовь всей моей жизни. Взрослый, красивый, при деньгах. А романтик какой…
Она прижала руки к груди, как диснеевская принцесса на концерте для птиц и лесных жителей.
Зефирка. Очень романтичное прозвище.
— А какой секс, — перешла на шёпот и закатила глаза от наслаждения. — Лучший! Ни дня ещё не прошло без жарких вечеров.
Навязчивые образы промелькнули перед глазами. Наша квартирка. Обшарпанные окна. Матрас без кровати. Два обнажённых тела. Только вместо меня — Верона.
Откашливаюсь. Расставляю приборы в ряд.
— У вас ещё конфетно-букетный период не прошёл.
Кручу вилку слишком быстро. Ещё немного, и она соскользнет Вероне прямо в глаз.
— Страсть не угаснет, пока живёт любовь, — позитивно заметила невеста моего бывшего.
— Посмотрим на вас через пятнадцать лет.
Очередная доза смеха разразилась по залу.
— Поэтому мы наслаждаемся каждым моментом.
Верона начала рыться в сумке, высыпала всё содержимое на диван, схватила телефон, и только тогда послышался мягкий голос Билли Айлиш: «I love you».
Она едва заметно закатила глаза, губы надулись от тяжёлого выдоха.
— Извини, это мама. Звонит мне по три раза на дню… — прикладывая телефон к уху, направилась к выходу.
— Повезло, — искренне ответила я, когда меня уже неслышно.
Зачем я вообще здесь сижу?
Достала телефон, чтобы вызвать такси. После разблокировки сразу открылся Instagram. В новых сообщениях отметка от аккаунта, который совсем недавно был досконально изучен. В посте фотография нашего стола, видно мою руку на бокале. Дизайнерские кольца на элегантно сложенных пальцах. Стекающая капля воды. Выглядит очень стильно. Подпись: «Приятный бранч с новой подружкой». Восемьсот девять лайков, двести сорок комментариев. Кейт будет рада. Эн поворчит. Принимаю запрос на совместный пост. Фотография появляется в моей ленте.
Что, если Алекс сидит в социальных сетях под пустым аккаунтом? Что подумает, когда увидит «новую подружку»? Попросит невесту не общаться со мной? Или всё так же сделает вид, что всё нормально?
В груди скрутило. Не хочу, чтобы он занимал больше места в моей голове, чем собственный муж.
Набираю сообщение Лео:
Я: Соскучилась.
Ответ приходит мгновенно:
Любовь: Я тоже, сладкая. Ещё немного — и всё закончится.
Не успела тревога прокатиться по телу, как три точки затанцевали, и пришло новое сообщение:
Любовь: Будет больше свободного времени, съездим в отпуск.
Верона плюхнулась на диван.
— Извини, о чём мы говорили? — закидывает свой хлам обратно в сумку.
— Эмм… не помню. — Не глядя на неё, машу официанту картой в руке. — Общий счёт, пожалуйста.
— Ой, давай лучше я оплачу. — Смущённая моим угощением, Верона снова начинает копаться в своих вещах.
Чек со скрипом вытянулся из терминала. Официант вежливо улыбнулся и заинтересованно мазнул взглядом по блондинке.
— Тогда в следующий раз оплата на мне. А давай я тебя подвезу? Ты домой?
— Да… да, домой. — Вспоминая, что сейчас час пик и такси придётся ждать дольше обычного, я была даже благодарна такому предложению.
Верона уткнулась в телефон и через пару минут сказала:
— Можем идти.
Усталость придавливала к земле. Лишь каблуки не позволяли окончательно развалиться, превращая обычную походку в уверенное покачивание бёдер.
— А вот и мой красавчик…
Время замедлилось. Поднимаю голову — слишком поздно понимаю, что речь не о машине, а о водителе. Моя уверенная походка даёт сбой прямо в движении.
Алекс.
Чёрные брюки в белую полоску, футболка-поло молочного цвета. Он выглядел как манекен из дорогого бутика. Идеально отглаженный. Идеально уложенный.
Он вышел из салона, ожидая свою невесту. Бровь слегка дёрнулась, или мне почудилось. Затронув нос лёгким движением, убрал руку в карман, второй держал дверь пассажирского места.
— Привет, дорогой.
Сладкая парочка чмокнулась, как школьники под присмотром родителей.
— Я эмм… всё-таки… лучше на такси. Не хочу вам мешать.
Камень попал под туфлю, чуть запнувшись, роняю сумку на асфальт.
Они оба обернулись. Верона подскочила ко мне, подняла сумку, схватила под руку и повела к машине.
— Брось, что за глупости. Как ты можешь мешать? К тому же ты меня покормила, а я тебя подвезу.
Сопротивляться было нельзя — выглядело бы подозрительно.
Дверь за мной закрыл Алекс. Запах нового салона затмевал мужской аромат. Салон был слишком идеальным. Новая кожа сидений пахла смесью химии и лёгкой сладости, как в машине, которую только что забрали из салона. Я отвернулась к окну. Ехали молча, лишь на светофорах подружка выдавала короткую реплику.
Машина снова остановилась, на этот раз чуть резче. Я немного подалась вперёд, ремень безопасности слегка впился в ключицу. Глаза поднялись к лобовому стеклу, а затем в зеркало.
Алекс смотрел на меня.
Секунда. Вторая.
В салоне стало так тихо, что я услышала собственное дыхание. Не смотри. Стоп. Кто-то должен отвести взгляд, кто-то должен сдаться.
Позади загудели. Светофор позеленел. Он дёрнул рычаг передач, надавил на газ — с визгом автомобиль тронулся.
Я снова уставилась на улицу. Сердце колотилось, не успевая качать новую дозу кислорода.
В отражении сбоку Верона сидела, уткнувшись в телефон. Молчала с таким увлечением, будто проходила экзамен по спасению мира. На деле, скорее всего, выбирала, какой вариант своей идеальной жизни ещё отправить в ленту.
— Вот чёрт. — Первое ругательство произнесла принцесса, моя бровь поднялась вверх. — Я забыла, что у меня встреча с будущей ассистенткой. Дорогой, где-нибудь тут меня высади.
— Доедем до места встречи, — сухо ответил Алекс.
— Мы только что проехали место встречи, пока ты будешь разворачиваться, я опоздаю. Остановись. Тут добежать пять минут.
Верона вылезла головой ко мне:
— Спасибо за встречу, было приятно провести с кем-то время, кто не связан с работой. Александр тебя довезёт. Вам всё равно по пути, он тебя даже не заметит. — Последняя фраза прыснула смешком.
— Хочешь вперёд пересесть? Вам ещё полчаса добираться по этим пробкам. — Верона заглянула обратно в салон.
— А? А, нет, спасибо. Предпочитаю простор. — Чего по мне не скажешь: вжалась к двери и срослась с окном.
— Пока, зефирка.
Александр запнулся. Как и запнулось моё сердце, пропуская удар.
«Моя любимая зефирка».
Кольца на пальцах звенели, я снова и снова задевала их ногтем большого пальца, проворачивая очередной круг. Надо было выйти вместе с ней и сказать, что у меня тоже… о боже мой, какое совпадение, дела именно в этом районе. Представляю лицо Эн, когда буду ей это пересказывать.
Под гул пробки Алекс что-то сказал. Вздрогнув, поднимаю взгляд.
— Что?
— Как дела с выставкой? — его голос звучал спокойно, почти лениво. Руки плавно повели руль влево, и это простое движение почему-то перехватило внимание сильнее, чем сам вопрос.
— А… эм… отлично. — Ответ эхом звучал в голове, писклявым сбивчивым голосом. Хотелось прижаться лбом к холодному стеклу и исчезнуть из собственного тела.
— Здорово. Волнуешься? — Взгляды снова встретились в зеркале, зацепились друг за друга.
— Неет. Вовсе нет.
— Серьёзно? — Уголки губ Алекса приподнялись вверх.
Образ прошлого давил на виски. Брови тянулись друг к другу. Пришлось приложить усилие, чтобы расслабить лицо.
Он больше не мог.
— Я знаю, о чём ты думаешь. — Алекс опустил руль и расслабился на кресле. Его локоть расположился на подлокотнике, а кисть придерживала голову.
— М? — Мне, наверное, послышалось.
Тошнота подступила. Щёки покалывало от напряжения.
— Знаю, о чём ты думаешь…
— И что же?
Маска на моём лице дрогнула. Скажи, что помнишь…
— Что это просто светская беседа. — Уголок его губ дрогнул. — Но мне правда интересно. Я поклонник… — он обернулся, словно это нормально, — искусства.
Я молча смотрела в серые глаза, пока внутри всё кричало. По лицу медленно расползлась мягкая улыбка.
— Верона рассказывала, — вру, не отводя взгляда и позволяя ему продолжать игру.
Глава 8
15 лет назад
Сквозь сон слышу шуршание рядом. Солнце нещадно выжигает зрение, в тонкую щель глаза замечаю мужскую спину. Алекс тихонечко встает, морщится от скрипов матраса. Аккуратно склоняется надо мной легким движением накрывает одеялом. На секунду задерживается, я зарываюсь в подушку, притворяясь спящей.
Вдыхаю аромат до головокружения — запах Алекса въедается в легкие.
Морщусь от осознания.
Еще одна ночь в его квартире. Не хватает только зубную щетку достать из сумки и кинуть в стакан на раковине.
Даже букет с первого свидания стоит здесь. На деревянном обшарпанном стуле в банке из-под растворимого кофе. Цветы давно пожухли, листья осыпались, а воды словно и не было. Но он их почему-то не выбросил.
С кухни доносится шипение на плите. Посуда звонко брякнула о раковину. Послышались ругательства. Я делаю вид, что не слышу, но уголок губ всё равно дергается.
Аромат кофе заполнил квартирку, создавая ощущение утра дома.
И как устоять перед парнем, который полночи не выпускал из рук доставляя удовольствие каждым прикосновением, а утро готовит завтрак?!
Протяжный выдох вырывается наружу.
Липкие шаги по кафелю звучат всё ближе, и я снова уткнулась лицом в подушку.
Он наклоняется слишком близко — не для поцелуя, а будто хочет что-то сказать — и я чувствую, как его дыхание касается кожи случайно, без намерения.
От этого почему-то хуже, чем от прикосновения.
Волосы едва заметно шевелятся от его выдоха.
— Красотка, кофе готов. — его голос звучал низко, тепло, почти касаясь кожи.
Он склоняется надо мной, и я всё-таки приоткрываю глаза.
— Спишь? — шепчет, проводя тыльной стороной ладони по моей щеке.
Я киваю, но не могу сдержать улыбку.
— Точно? — он приподнимает бровь, и его пальцы скользят к моему подбородку, слегка приподнимая его.
— Почти, — бормочу, приоткрывая один глаз. — Но запах кофе будит лучше будильника.
— Значит, план сработал, — он тихо смеётся, отступает на шаг. — Вставай, соня. Или я сам тебя подниму.
— Угрожаешь? — я наконец открываю оба глаза и протягиваю руку.
Он хватает её, тянет вверх, помогая сесть.
— Предупреждаю, — подмигивает и отпускает мою ладонь, оставляя после прикосновения приятное тепло.
Серые спортивные штаны сидят низко на бёдрах, обнажая рельефный торс. По бокам тянутся чёткие, будто выточенные из камня линии мышц.
Как же сильно мне хочется запечатлеть каждую из них в глине.
Короткие поцелуи продолжали рассыпаться по моей спине, будто ему хотелось оставить их как можно больше. Лишь колючая борода, царапающая кожу, возвращала в реальность.
— М-м-м… Доброе утро, красавчик! — протянула я с наигранной сонливостью.
— Доброе утро, зефирка! — он поставил чашку на пол рядом с кроватью. Она звякнула, чёрные капли попали на угол матраса. — Как спалось?
Алекс убирает прядь волос с моего лица, поглаживает ухо большим пальцем. Его глаза становятся светлее — то ли от яркого солнца, то ли от нежности. На мгновение я прикрываю глаза от наслаждения, забывая о вопросе.
Рядом с ним слишком легко.
— Ммм… — гортанно протягиваю: — хо-ро-шо.
— Даже не супер? — его рука опустилась на моё плечо, бровь приподнялась вверх. — Не «это лучшая ночь»? — с горящими глазами оставляет кавычки в воздухе.
— Ты спросил, как спалось, — хихикаю в ответ, — а не как прошла ночь.
Лицо заливает краской, прячусь за чашкой, которая условно уже стала моей.
Гадость. Улыбаюсь, будто так и надо.
И как он вообще умудряется выглядеть таким уверенным на этой кухне, если кофе — откровенно провальный. Так и запишем: «из минусов — плохо варит кофе».
Чёрт. Мысленно морщусь. Этого мало, чтобы уйти первой…
— Ну-у? — Алекс все еще ждет ответа на вопрос, который сам так и не задал.
Я откинула одеяло и, придвинувшись так близко, что наши дыхания смешались.
— Это была лучшая ночь в моей жизни. — шепчу прямо в ухо почти касаясь губами.