- -
- 100%
- +
Капля пота скатилась в ложбинку между её полных грудей. Он хотел поймать её, но не успел: капля уже скользнула по животу в самый низ, туда, где скопилось всё её желание, которое он теперь будет пить до дна…
И он пил. Медленно, но такими жадными глотками, словно до этого у него никогда не было такой сексуальной и чувственной партнёрши, как она.
Под его сильными и одновременно нежными руками она извивалась, как кошка. Она знала, что эти руки ласкали десятки женщин, что он вот так – немного силой, с непостижимым искусством непонятного притяжения – брал многих. Брал тех, кого хотел, возможно, так же безумно, как и её сейчас.
И умом она не верила ему. Не верила потому, что знала о нём всё. Знала, что у них ничего не будет дальше этого секса. Знала, что уже завтра у него появится другая, если уже её нет. Знала, что всё то, что притянуло их сейчас друг другу, испарится с первым взаимным оргазмом…
Но сердце тянулось к нему. Тянулось с невероятной, ещё не открытой ни одним учёным, силой притяжения. Как долго она ждала этих объятий. Этих ласк и поцелуев… Чего стоило ей это ожидание. Она часто видела его во сне. Училась справляться с собой, когда исполняла с мужем супружеский долг. Чтобы случайно не выкрикнуть ЕГО имя…
— Ринат!!...
…Он прижимал её к себе сильнее и сильнее. Словно хотел проникнуть в неё всем телом и познать всю тайну страсти и похоти, которую она источала сейчас в его руках. Он видел, как её глаза горели неповторимым и нигде не встречавшимся им доселе огнем, который сжигал его без остатка. И он чувствовал, как сильно ему хочется сгореть в этом огне, раствориться в ней белым пеплом, стать ее рабом, бесконечно преданным и покорным… Он закрыл глаза.
Ирина…
Он входил в неё медленно. Трепетно с сумасшедшим нетерпением проникая через границы некогда недозволенного, а теперь такого открытого и манящего. Она трепетала под ним, после каждого его шага вскрикивая и в нетерпении выгибаясь.
Слишком долго она хотела его. Слишком долго он ждал её.
«Почему все так сложно?» - в унисон думали сейчас они…
…Он обнимал её одной рукой, другой не прекращая ласкать дрожащее от страсти тело. Она искала руками его лицо и клеймила горячими поцелуями его губы, словно навсегда хотела оставить на них свой след. Но она знала, даже не смотря на его женатое положение, он свободен, как ветер и никогда никому не будет принадлежать….
Но сейчас они вдвоём и нет ничего в этом мире, что в этом момент могло бы оторвать их друг от друга…. Эта страсть… Когда от её воздействия закладывает уши, немеет язык, а глаза не видят ничего и никого, кроме объекта вожделения… Когда ему не нужно ничего, кроме шанса, позволения обладать выбранной им возлюбленной, а она напряжена, как струна от желания прижаться к нему и управлять его разумом, действиями и желаниями…. Когда он легонько, как пушинку, подхватывает её на руки и покрывает поцелуями все её тело, не оставляя ни одного пропущенного места…. Когда она гладит его обнажённую спину и прижимается всем телом, прося «Возьми меня»…. Когда они, наконец, сливаются с бешеном и сладком действе, теряя рассудок, не думая ни о чем больше. Всем существом, но при этом поддерживая и ведя друг друга - идут к общей цели.
Успокоение. Насыщение. Удовлетворение. Вот к чему стремятся они. И ничто не остановит….
А после обессиленные они лежат по разным краям постели. Каждый собирается со своими мыслями… Он делает попытку обнять её. Но она уклоняется от его руки. Ее глаза спрашивают «Зачем?». Действительно. Он и сам это понимает.
Но они ещё не знают, что именно в этот самый момент от их страстного танца любви зародилась маленькая, совсем крошечная жизнь, которая самой Вселенной призвана навсегда соединить двух искренне любящих людей.
I
Придя на работу на полчаса позже, чем предписывает трудовая дисциплина, захожу в цех. Здесь всё, как и обычно. Все в делах и в работе. С тех пор, как директор намекнул про сдельную оплату труда, мои коллеги вкалывают, не помня себя и своих близких. Мне же торопиться некуда.
Прекрасно осознавая, что начальник участка ничего не скажет мне за опоздание, прохожу в бытовку и не торопясь начинаю переодеваться в рабочую форму. Делаю я это крайне медленно, сама не понимая, чего в моих замедленных действиях больше: усталости и неуклюжести движений, или намеренной, показной лени. Знаю, мне ничего не будет. У меня легкий труд. Я на шестом месяце беременности.
Прохожу на своё рабочее место. Артур Рашидович спокойно спрашивает у меня, не остановили ли меня на проходной по причине внеурочного вторжения на предприятие. Получив отрицательный ответ, начальник участка удовлетворенно склоняется над своими бумагами, чтобы поставить напротив моей фамилии в табеле жирную «р». Это значит, что я всё-таки соизволила прийти на работу.
— Ириночка! – доносится до меня голос самой главной занозы нашего отделения.
Екатерина Валерьевна Фанина живёт с твёрдой уверенностью в том, что все люди на свете ей что-то должны. Если не деньги, то услуги – точно. Причём преподносит она сие убеждение настолько невинно и по-детски, что невольно думаешь, что в умственном развитии она ненамного ушла вперёд от своего четырёхлетнего внука. С детства привыкшая все внимание привлекать к себе, она даже в свои пятьдесят восемь лет преуспела в том, чтобы всегда и все смотрели только на неё, внимали только ей, и слушались только её. И упаси вас Бог сделать что-то поперёк, да ещё и демонстративно…. Чем я и занималась последнее время. Ради развлечения.
— Ириночка! А ты в курсе, что ты неправильно сняла данные с двигателя?!
Внутренне содрогаюсь, но виду не показываю. Свою работу знаю, и непременно найду выход практически из любой чрезвычайной ситуации.
— Пожалуйста, конкретнее.
— Диаметр провода замерен неверно,- продолжает верещать противная старуха в то время, как я привожу в порядок свой неубранный со вчерашнего вечера стол. – И поэтому провод не влезает в паз. Ты намерила больше, чем есть на самом деле. Мы, конечно, понимаем, что в силу твоего…эээ… особого положения ты слегка рассеяна. Но это ведь не снимает с тебя ответственности за твою работу.
Бросив на половине уборки тряпку, иду в покрасочную, чтобы снова взять кусок обожжённого выводного конца, дабы измерить кусочки медяшки, топорщащиеся из него. Микрометр пляшет в моей руке. Однако, чем дальше я замеряю, тем спокойнее становится у меня на душе. Ноль восемьдесят, ноль восемьдесят пять, ноль девяносто. Всё верно!
— Всё верно,- на весь цех объявляю я.
— Тогда почему, когда Леночка начала вставлять секцию в паз, она у она не входит? – ехидный тон женщины ясно говорит о том, что меня хотят подловить на ошибке.
— Дайте, я попробую,- делаю шаг к столу ученицы Екатерины Валерьевны.
Она загораживает мне проход.
- Ты чего! – возмущается она. – Тебе не велено поднимать больше пяти-киловаттного статора, так что не лезь, а прими свою ошибку, как данность.
— Щас!
Не выдерживаю. Хватаю со стола тяжеленный статор семи с половиной киловаттного электродвигателя вместе с намотанными секциями и тащу к себе на стол. Начальник участка смотрит на меня, как на полоумную. Ему явно невдомёк, почему я, такая вся беременная таскаю тяжести.
Взвесив катушку провода на руке, перебираю витки, ловко перекидывая их с одной руки на другую, а затем легко и непринуждённо вправляю в подготовленный паз. Все коллеги завороженно смотрят на меня. Они тоже хотят узнать, кто прав, а кому надавать по шеям.
— Надо было перебрать секцию,- резюмирую я и ухожу в бытовку за изоляционным материалом.
Краем глаза вижу, как к двигателю подходит старшая из женщин – Вероника Станиславовна. Поводив секцией в пазу, она видит, как та легко скользит внутри оного, и возмущённо восклицает:
— И чего всполошились? Все тут правильно замерено.
Вот тут-то Фаниной и влетает от начальника
участка. Всем ясно, что она специально затеяла эту бучу, отдала сложный двигатель ученице, чтобы потом намутить и все шишки свалить на меня. Благо я всегда ответственно подхожу к своей работе.
Пошуршав немного, обмотчики вернулись к своей работе.
Я же, приведя, наконец свой стол в порядок, направляюсь в курилку, где могу спокойно провести хотя бы пять минут. В цехе я находиться не могу. Хотя бы по причине той же Екатерины Валерьевны. Она полчаса нормально, без придирок и загвоздок просидеть не может, и её визгливый голос, не прерываясь ни на минуту, весь день парит над обмоточным отделением...
А после обеда к участку по ремонту электродвигателей подъезжает синий фургон Тайота. Это менеджер по закупкам Ринат привёз нужный для работы инструмент и материалы. И начинается обычная рабочая суета. Занос, завес и замер эмальпровода, сортировка выводов — всей этой ерундой вменяют заниматься мне, так как работа непыльная, все тяжести задания берут на себя парни-слесаря. Мне нужно только стоять в стороне и записывать, сверяясь с накладными Рината. Мы стоим голова к голове, перепроверяя одни и те же цифры....
… И одному только Богу было известно, что сейчас творится в моей душе. Стоять с ним рядом, чувствовать тепло его тела, слышать его голос и дыхание, иногда, как бы невзначай, касаться. Это выше моих сил, ноги подкашиваются, и я опускаюсь на первую попавшуюся табуретку.
— Ирина, тебе плохо?!- он резко падает на колени у моих ног и берет мои холодные от волнения ладони в свои руки. Я смотрю ему в глаза и чувствую, что сейчас разревусь. Потому что его глаза говорят: "Милая, как же я хочу обнять тебя"…
II
Я знаю Рината уже давно. И всегда испытывала к нему определённую симпатию. Более того, хотела его как мужчину. Но, будучи замужем, позволяла себе только мечтать об этом. Да, наши отношения с мужем всегда оставляли желать лучшего. Но существует на свете такое маленькое понятие — табу. Именно оно не даёт мне изменять мужу. Да и не нравился мне никто никогда особо, хотя кавалеры вились вокруг знатные, успевай улыбаться. Но что-то такое… Что-то невероятно важное для меня… Что-то неземное и, как мне казалось, созданное только для меня, я нашла именно в этом менеджере по закупкам и продажам.
Ринат не из нашего города. Он ездит сюда только по работе. И никогда и ничего не могло его здесь удержать. Наш город ему откровенно не нравился. Некогда разбалованный родителями, порой абсолютно бесшабашный, всегда весёлый, юморной и чертовски обаятельный — он производил впечатление на всех лиц женского пола. Причём вне зависимости от возраста. Было в нём какое-то такое притяжение, противостоять которому могла разве что слепая, глухая, ну или мёртвая женщина. Все остальные тянулись к нему, как розы к солнцу и попадали если не в постель, то в подруги-приятельницы.
Естественно, Ринат откровенно пользовался этой своей способностью очаровывать всех и вся. Но, не смотря на это, был давно и надёжно (второе - под вопросом) женат и растил на пару с супругой четырнадцатилетнюю дочь. Рыбак, охотник, неунывающий оптимист, известный басноплёт и балабол — Ринат никогда не скучал по жизни и в знакомых имел точно таких же людей, как и он. Другие с ним просто не уживались.
Этот широкоплечий, черноглазый и темноволосый самец не оставил без своего манящего взгляда и меня. Не то, чтобы я влюбилась сразу и беззаветно, нет… Страсть к нему развивалась постепенно. Тем более, что виделись мы с ним каждый день на работе и многие дела приходилось делать плечо к плечу.
Отношения у нас были - как бы правильнее выразиться - служебно-дружеские, что ли… Мы выполняли общие обязанности, работали на общее благо, но при этом имели приятельские беседы. Иногда недвусмысленные взгляды. Но это были всего лишь взгляды. Верность своим половинам мы все же блюли.
Хотя, признаться, иногда мне, ой как хотелось наплевать на все свои обязательства.
Иногда мы с Ринатом делились друг с другом наболевшим и опостылевшим в своей семейной жизни. Он говорил, что жена не может понять его во многих вещах. Что не смотря на прожитое приличное количество лет она так и не научилась давать ему то, чего он ждал от этих отношений.
«Чего ты ждёшь?»- робко спрашивала я. Мне казалось неприличным лезть в душу человеку, которого вроде бы едва знаешь. Но вместе с тем я чувствовала, что грань чуждости между мной и Ринатом постепенно разрушается. "А ты спроси себя,- ответил он, пристально глядя мне в глаза,- что ты ждёшь от своих отношений с мужем, и сразу все поймёшь".
Внимание, вопрос. Откуда этот человек мог все знать про меня настолько, что сравнивал наши желания в равной степени? Тогда я думала над этим разговором весь день, удивляя своей задумчивостью всех сотрудников… А потом поняла.
Абсолютно беcкомпромисcный, свято веривший в то, что нет на свете человека умнее его, и жуткий собственник — мой муж Михаил был страшным тираном в семейной жизни. Ведь, как в любых отношениях? Ты даёшь, тебе дают — просто, по умолчанию. У Миши всё было не так. Он с детства привык только брать. Так приучили родители: любой человек — это либо волк, которого нужно бояться и избегать, либо лох, с которого можно только брать, которого можно только иметь, большего он просто не заслушивает по определению. Этим лохом в жизни Мишеньки стала я — его жена. Поначалу «любимая, единственная, желанная». А потом…
«Опостылевшая стерва, пилящая день и ночь и ничего не делающая по дому». Ежедневно приготовленная еда, всегда чистая и отглаженная одежда, сытый и одетый ребёнок, ежесекундная готовность как к тумакам, так и к безудержному сексу, способность в нужный момент промолчать или отвести грозу — все это, конечно, не в счёт. Так, бесплатный бонус к телу женщины. Как один известный певец поет : «А когда-то своей ненаглядною звал… Да, видать, нагляделся с тех пор» Женщина не должна хотеть любви, считал Миша. Проявление хоть каких-то признаков страстности и флирта даже по отношению к собственному мужу, он считал патологическим «чёсом» и называл не иначе как б.лядство.
Комплименты, подарки на праздники, похвала, забота, ласки — все это удел шалав, которым от мужика нужно только одно — секс и деньги. Идеальная жена («а я из тебя, родная, идеальную сделаю»), должна быть тише воды, ниже травы. Никогда не просить денег.
Разговаривать только тогда, когда её спросят. Не краситься, не душиться, не носить нарядную и модную одежду, потому что иначе все мужики будут пялиться. И если, не дай Бог, обратил внимание какой-то мужчина — «это ты сама его спровоцировала», и ничего, что просто прошла мимо, даже не взглянув на него. Всё равно виновата.
Таких мужей не бывает,- скажете вы и, возможно, будете правы: его такого никто не видел, потому что с ним живу я. Его сила в моей слабости, и он это знает. Что мешает мне поднять голову и взбрыкнуть? Что мешает завести нового, чувствительного и понимающего мужчину? Почему я просто не уйду? Возможно, слабая. Возможно, из-за ребенка. Мариша очень любит его. Очень. И Михаил отвечает ей взаимностью. Дочке будет очень больно без него. Кроме того, просветы иногда бывают. Порой Миша всё-таки оттаивал, говорил «люблю», приглашал в кино и ресторан. Однажды даже снял банный комплекс только для нас двоих… Но это все секунды. Мгновения в тех долгих годах беспросветного равнодушия, что я видела от него.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.