- -
- 100%
- +
Часть I. Тени прошлого.
Глава 1. Пробуждение.
Холод. Это было первое, что он ощутил, выныривая из липкой, тягучей трясины кошмара. Не тот холод, что пробирает до костей промозглым ветром, и не зимний мороз, щиплющий щеки. Это был внутренний, могильный холод, словно сама тьма, из которой он только что вырвался, оставила на его коже свой вечный отпечаток. Аларик резко сел на узкой койке, сбрасывая с себя тонкое шерстяное одеяло. Сердце колотилось в груди с такой силой, что, казалось, вот-вот проломит ребра и вырвется наружу.
Он жадно хватал ртом спертый воздух тесной комнаты постоялого двора. В маленькое, мутное окно под самым потолком сочился тусклый серый свет предрассветных сумерек. Комната была погружена в полумрак, но для его глаз этого было достаточно. Он видел каждую трещинку на грубо оштукатуренной стене, каждую пылинку, танцующую в узком луче света. Мир вокруг казался неестественно четким, почти хрустальным, словно реальность была лишь тонкой пленкой, готовой лопнуть от малейшего прикосновения.Сон не отпускал. Он цеплялся за сознание острыми когтями, оставляя после себя не образы, а ощущения. Запах сырой земли и прелой листвы. Тяжелый аромат увядших роз и чего-то еще — металлического, сладковатого. Запах крови. И глаза. Те самые глаза. Огромные, нечеловеческие, горящие во тьме двумя раскаленными углями цвета свежей артериальной крови. Они смотрели на него не с ненавистью и не с голодом, а с бесконечной, вселенской тоской. В них была вся боль веков и холод вечности.
Аларик провел дрожащей рукой по лицу, пытаясь стереть наваждение. Он был колдуном. Не ярмарочным фокусником, достающим кроликов из шляпы, и не деревенским знахарем, заговаривающим зубную боль. Он был носителем древней силы, которая текла в его жилах так же естественно, как кровь. Но эта сила была его проклятием. В мире, где Инквизиция выжигала любое проявление магии каленым железом, а простой люд забивал камнями любого, кто проявлял «неестественные» способности, быть колдуном означало быть мертвым. Просто вопрос времени.
Он встал с кровати и подошел к тазу с водой, стоявшему на шатком табурете. Вода в нем была ледяной — он специально попросил трактирщика принести её с улицы колодца перед сном. Аларик опустил руки в воду по локти. Кожу обожгло холодом, но это было приятное ощущение. Оно отрезвляло. Вода — стихия очищения. Она смывала не только пот и усталость тела, но и липкие следы чужих кошмаров.
Он закрыл глаза и позволил своему сознанию скользнуть глубже. Магия откликнулась мгновенно — тихий гул в основании черепа, похожий на гудение высоковольтных проводов в безветренную ночь. Сила всегда была здесь, под самой поверхностью его разума, готовая вырваться наружу по первому зову. Но Аларик держал её в узде железной волей. Он научился этому еще в детстве, когда случайно заставил цвести засохшее дерево во дворе соседа и чуть не поплатился за это жизнью.Сейчас он не творил заклинаний. Он просто слушал. Вода под его пальцами начала едва заметно светиться изнутри мягким, жемчужным светом — это его собственная жизненная энергия смешивалась со стихией. Это было безопасно. Слишком слабое проявление, чтобы его можно было заметить со стороны или почувствовать как всплеск магии.
— Хватит, — прошептал он сам себе и резко выдернул руки.
Вода с громким плеском выплеснулась из таза на грязный дощатый пол. Свет тут же погас. Аларик схватил грубое льняное полотенце и начал яростно растирать руки и лицо, пытаясь согнать остатки сна и вернуть себе привычную маску безразличия.
Ему нужно было уходить из этого города. Он задержался здесь слишком долго — уже три дня подряд ночевал на одном постоялом дворе. Это было опасно. Инквизиторы редко задерживались в таких захолустьях надолго, но их шпионы были повсюду: в трактирах, на рынках, у городских ворот. Любой косой взгляд или случайно оброненное слово могли стоить ему жизни.
Причина его задержки была проста и банальна: деньги закончились раньше, чем он планировал. Последний амулет — изящная серебряная брошь с лунным камнем для защиты от сглаза — принес ему сущие гроши. Местный ювелир оказался редкостным скрягой и долго плевался святой водой, проверяя «нечистую» вещь, прежде чем швырнуть на прилавок несколько медяков.
Аларик натянул сапоги и накинул на плечи свой единственный плащ — темный, потертый по краям, но добротный и теплый. Под ним он привычно поправил перевязь с кинжалом в простых кожаных ножнах. Оружие было скорее для вида; его настоящая защита всегда была при нем — в кончиках пальцев и в глубине зрачков.
Он подошел к двери и замер, прислушиваясь к звукам за тонкой деревянной преградой. В коридоре было тихо. Хозяин и прислуга еще спали глубоким сном после вчерашней попойки по случаю удачной сделки с купцами из столицы. Аларик бесшумно повернул ключ в замке и выскользнул в коридор.
Трактир «Пьяный гоблин» встретил его запахом прокисшего эля, жареного лука и застарелого дыма от очага. Аларик спустился по скрипучей лестнице в общий зал. Здесь царил полумрак и беспорядок: перевернутые скамьи валялись на полу вперемешку с пустыми кружками и обглоданными костями. Кто-то из постояльцев спал прямо за столом, уронив голову на скрещенные руки.
Аларик направился к стойке трактирщика. За ней стояла огромная бочка с элем и висел колокольчик для вызова прислуги — роскошь для такого захолустья. Колдун взял колокольчик в руку — холодный металл приятно остудил ладонь — и резко позвонил.
Громкий звон разорвал утреннюю тишину подобно пушечному выстрелу. Спящий за столом мужчина дернулся и чуть не упал со скамьи. — А? Что? Кто здесь? — промычал он заплетающимся языком.
Из двери за стойкой показалась заспанная физиономия хозяина трактира — грузного мужчины с красным носом картошкой и всклокоченными седыми волосами. — Чего трезвонишь? Рано еще! — хрипло рявкнул он, щурясь на Аларика мутными глазами. — Я уезжаю прямо сейчас, — спокойно произнес колдун ровным голосом, лишенным всяких эмоций. Это был голос человека, который привык скрывать свои истинные чувства под маской ледяного спокойствия. — Мне нужен расчет.
Трактирщик недовольно крякнул и почесал объемный живот под заляпанной жиром рубахой. — Уезжаешь? Ну-ну... А платить кто будет? За три дня вперед брал? — Я заплатил за три дня вчера вечером серебром у стойки бара помнишь? Ты еще пересчитывал монеты при свете свечи так долго, что я думал — усну стоя.
Мужчина нахмурился, пытаясь собрать разбегающиеся мысли в кучу. — Может и брал... А может и нет... Память уже не та... — пробубнил он себе под нос.
Аларик вздохнул. Начинался привычный утренний торг с похмельным скрягой. — Послушай меня внимательно, добрый человек, — голос колдуна стал чуть тише и глубже. Он не повышал тона, но в нем зазвучали стальные нотки приказа. Он не использовал магию слов напрямую — это было бы слишком заметно для любого чуткого уха или инквизитора-ищейки, но интонация сама по себе обладала силой убеждения. — Ты взял у меня пять серебряных монет за три дня проживания и кормежку завтраком. Я съезжаю сейчас же. Если ты попытаешься меня задержать или обвинить в обмане...
Он сделал паузу и медленно поднял взгляд от стойки на лицо трактирщика. В полумраке зала его глаза блеснули странным желтоватым светом — всего на долю секунды, но этого хватило. Трактирщик вздрогнул всем телом и отшатнулся назад, едва не опрокинув полку с кружками за своей спиной. — П-понял! Понял! — затараторил он уже совсем другим тоном. Пьяная бравада слетела с него как шелуха. — Пять монет! Точно! Как я мог забыть! Вот они!
Он суетливо нырнул куда-то под стойку и через мгновение вынырнул обратно с кожаным кошелем в руках. — Вот! Держи! И скатертью дорога! Чтоб духу твоего тут не было!
Аларик молча забрал кошель одной рукой, другой бросив на стойку маленький медяк за завтрак (который так и не съел). — Благодарю за гостеприимство.
Он развернулся к выходу из зала, но тут его внимание привлекло движение у окна. Тот самый пьяница, что спал за столом, теперь стоял у окна и напряженно всматривался куда-то на улицу сквозь мутное стекло.
Аларик замер на месте. Что-то в позе мужчины изменилось до неузнаваемости: от былой расхлябанности не осталось и следа. Спина была прямой как струна, плечи расправлены, а пальцы судорожно сжимали край подоконника так сильно, что костяшки побелели.
Колдун бесшумно приблизился к нему сзади на несколько шагов. — Что там? — тихо спросил он. Мужчина вздрогнул от неожиданности и резко обернулся через плечо. Его лицо было мертвенно-бледным, а глаза расширены от ужаса настолько, что казались двумя черными провалами на белом полотне кожи. — Они... они здесь... — прошептал он одними губами.
Аларик подошел вплотную к окну и осторожно выглянул наружу через щель между ставнями. Улица перед трактиром была пуста в обоих направлениях до самого перекрестка. Обычное серое утро сонного городка: ветер гонял по брусчатке сухие листья да пара бродячих собак рылась в куче мусора у соседнего дома.
— Кто «они»? Инквизиторы? Стража? — спросил Аларик уже громче, переводя взгляд с пустой улицы на бледного незнакомца. Мужчина медленно покачал головой из стороны в сторону так сильно, что казалось, сейчас она просто оторвется или хрустнет шея. — Нет... Нет... Хуже... Гораздо хуже...
Внезапно он схватил Аларика за рукав плаща с неожиданной силой отчаяния: — Беги отсюда! Беги немедленно! Они чуют магию! Они чуют кровь!Слова «чуют кровь» прозвучали как удар хлыста по натянутым нервам колдуна. Сердце снова пропустило удар и ухнуло куда-то вниз живота. Кровь из сна... Запах крови из кошмара... Глаза цвета крови...
В этот момент мир снаружи изменился. Это произошло не мгновенно для глаз обычного человека: сначала просто потемнело небо еще сильнее (хотя казалось бы — куда уж темнее), затем стихли все звуки утреннего города: перестали лаять собаки, замолкли редкие ранние прохожие... Наступила абсолютная тишина смерти перед бурей.
Аларик почувствовал это раньше всех остальных своим магическим чутьем. Воздух вокруг трактира словно загустел, наполнился статическим электричеством такой плотности, что волоски на руках встали дыбом под одеждой. Это была не просто магия стихий или разума... Это была древняя магия крови и ночи.
Сила хлынула в него мощным потоком через поры кожи раньше, чем разум успел отдать приказ о защите. Его собственная аура вспыхнула вокруг тела невидимым коконом защитной энергии — инстинкт самосохранения сработал быстрее мысли.И тогда они появились.
Из-за поворота улицы вышли две фигуры в длинных черных плащах с глубокими капюшонами. Они двигались совершенно бесшумно; их ноги словно не касались земли или брусчатки вовсе — они плыли над поверхностью дороги с нечеловеческой грацией хищников на охоте.
Аларик почувствовал их голод еще до того, как они остановились перед входом в трактир. Это был не просто физический голод плоти; это был всепоглощающий голод вечности, жажда жизни во всех её проявлениях: тепло человеческого дыхания, биение сердец внутри этих стен... И магия. Они чуяли его силу так же отчетливо, как волк чует запах раненого оленя через густой лес.
Вампиры.
Не те жалкие кровососы из деревенских баек или дешевых романов для скучающих дамочек из высшего света (хотя многие из них действительно были лишь выдумкой). Нет... Это были истинные Дети Ночи — древние существа из плоти и тьмы, чья сила превосходила человеческую во сто крат и чья жажда была страшнее самой смерти от их клыков.
Одна из фигур остановилась прямо напротив входа в «Пьяного гоблина» и медленно подняла голову вверх, глядя прямо туда, где за мутным стеклом стоял Аларик со своим случайным спутником-пьяницей (который теперь тихо скулил от страха где-то позади).
Колдун затаил дыхание.Капюшон упал назад под порывом ветра (или по воле существа), открывая лицо женщины невероятной красоты и такой же невероятной жестокости природы её рождения. Кожа цвета слоновой кости без единого изъяна контрастировала с кроваво-алыми губами и волосами цвета воронова крыла, которые тяжелой волной спускались ей на плечи... Но главное — глаза...
Глаза цвета свежей артериальной крови смотрели прямо ему в душу сквозь толщу стекла и камня стен трактира с пугающей проницательностью хищника, который нашел свою добычу после долгой охоты по запаху страха в темноте леса.
Это были они. Те самые глаза из его сна.
Время остановилось для них двоих посреди замершего мира: древнего монстра снаружи и беглого мага внутри деревянной коробки трактира «Пьяный гоблин».
Вампирша медленно растянула губы в улыбке — не человеческой улыбке радости или приветствия, а хищном оскале зверя перед броском на жертву: обнажились кончики острых клыков над нижней губой.
Она знала о нем всё ещё до того момента как их взгляды встретились? Или это был просто инстинкт охотницы? Неважно...
Она медленно подняла руку в черной перчатке и приложила ладонь к невидимой преграде стены напротив того места где стоял Аларик... а затем провела ею вниз по каменной кладке фундамента здания так плавно словно гладила живое существо...
И стена начала таять под её прикосновением как воск от пламени свечи!
Камень становился жидким! Тяжелые булыжники фундамента текли вниз грязными ручьями превращаясь в вязкую черную грязь которая тут же застывала превращаясь во что-то похожее на обсидиан или застывшую смолу!
Она создавала проход внутрь!
Паника ледяной волной накрыла разум колдуна сметая остатки хладнокровия которыми он так гордился все эти годы выживания среди людей которые хотели его убить но были предсказуемы как смена дня и ночи по сравнению с этим существом которое сейчас ломало реальность чтобы добраться до него!«Бежать!» — единственная мысль пронзила мозг огненной стрелой выжигая все остальные инстинкты самосохранения кроме одного — движения!
Аларик резко оттолкнул пьяницу который мешался у него под ногами (тот упал без чувств потеряв сознание от ужаса) развернулся на каблуках сапог бросив последний взгляд через плечо туда где окно выходившее во двор должно было стать его путем к отступлению...
Но там уже стояла вторая фигура вампира преграждая путь к бегству блокируя единственный выход из западни которую они устроили даже не входя внутрь здания!
Ловушка захлопнулась!
Колдун оказался заперт между двумя Древними один из которых плавил камень чтобы войти а второй уже ждал снаружи чтобы не дать ему уйти через черный ход!
Сердце билось где-то в горле мешая дышать разум кричал об опасности требуя использовать всю доступную мощь чтобы испепелить этих тварей превратить их в прах одним ударом воли но инстинкт выживания шептал другое... «Не используй силу! Всплеск такой мощи привлечет Инквизицию быстрее чем эти твари выпьют твою кровь!»
Выбор был прост: умереть быстро от рук охотников за ведьмами или медленно быть выпитым досуха существом которое смотрело сейчас ему прямо в душу через плавящуюся стену...
Вампирша закончила свою работу со стеной прямо перед ней зиял идеально ровный проход высотой в человеческий рост сквозь который она могла войти не пригибаясь ни разу даже не запачкав своего безупречного черного плаща...
Она шагнула внутрь трактира переступив порог который перестал существовать секунду назад воздух вокруг неё мгновенно похолодел градусов на десять а свет масляных ламп померк словно боялся касаться её кожи...
Она сделала еще один шаг внутрь общего зала её алые глаза ни на миг не отрывались от фигуры колдуна который стоял неподвижно как изваяние посреди комнаты сжимая кулаки так сильно что ногти впились в ладони до крови...
Кровь...
Запах собственной крови ударил ему в ноздри смешиваясь с ароматом роз который казалось исходил от неё самой хотя никаких цветов рядом не было...
Она улыбнулась шире обнажая полный набор идеальных смертоносных клыков: — Здравствуй... маг... Я давно ждала нашей встречи... Ты пахнешь так же сладко как я видела тебя во сне...
Глава 2. Город ночи.
Она не шла, она плыла по воздуху, и каждый её шаг был беззвучным приговором. Аларик застыл, парализованный не столько страхом, сколько первобытным, животным ужасом. Существо, вышедшее из плавящегося камня, было воплощением его самых страшных кошмаров. Воздух в зале трактира сгустился, стал тяжелым и ледяным, словно само время замедлило свой бег, подчиняясь её воле. Масляные лампы на стенах мигнули и погасли одна за другой, погружая помещение в полумрак, который был ей роднее дневного света.
Вампирша сделала ещё один шаг. Тьма, казалось, тянулась за ней шлейфом, обволакивая её фигуру. Она была нечеловечески прекрасна и столь же нечеловечески мертва. Кожа цвета алебастра, на которой не было видно ни единой поры, казалась гладкой и холодной, как полированный мрамор. Высокие скулы, тонкий аристократичный нос и губы, алые и сочные, как свежая рана. Но всё это меркло перед её глазами. Они горели во мраке двумя рубинами, в глубине которых плескалась не просто жажда — там была мудрость веков и холодная ярость хищника.
Аларик чувствовал её голод. Это не было физическим ощущением в желудке; это было ментальное давление, волна чистого инстинкта, которая давила на его сознание, пытаясь сломить волю и заставить его замереть в ожидании укуса. Это была древняя магия крови, более древняя и первобытная, чем та стихийная сила, что текла в его венах.
— Ты пахнешь... — её голос был подобен шелесту черного бархата по льду. Низкий, вибрирующий, он проникал не в уши, а сразу в мозг. — ...так знакомо. Магия и... отчаяние. Ты боишься меня.
Это не было вопросом. Это была констатация факта.
Аларик с трудом сглотнул, пытаясь вернуть себе дар речи. Он сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Боль от впившихся в кожу ногтей была реальной, отрезвляющей.
— Я... я не знаю тебя, — выдавил он из себя хриплым шепотом. Слова прозвучали жалко и неубедительно даже для него самого.
Вампирша медленно склонила голову набок, словно птица, изучающая диковинное насекомое.
— Не знаешь? — она сделала плавный жест рукой в сторону его лица. — А я знаю тебя. Я видела тебя во сне. Каждую ночь на протяжении... долгого времени. Ты бежишь через мертвый лес к черной башне. Ты зовешь меня по имени.
Имя? Какое имя? Аларик лихорадочно перебирал в памяти все свои сны за последние месяцы. Мертвый лес? Черная башня? Он никогда не видел ничего подобного.
— Ты ошибаешься, — тверже сказал он, делая крошечный шаг назад. Его спина уперлась в холодную стойку трактирщика. Отступать было некуда.
Улыбка на её лице стала шире, обнажая кончики острых клыков.
— Ошибаюсь? Или ты просто забыл? Память — хрупкая вещь для смертных. Она стирается временем, как надпись на песке приливом.
Внезапно её взгляд изменился. Рубиновый огонь в глазах вспыхнул ярче, но теперь в нем появилось что-то еще — настороженность. Она резко повернула голову к входной двери трактира.
— Ах... — выдохнула она с легким разочарованием и... облегчением? — Мой нетерпеливый брат решил присоединиться к нашей беседе раньше времени.
В ту же секунду массивная дубовая дверь «Пьяного гоблина» с грохотом сорвалась с петель и улетела вглубь зала, разлетаясь в щепки от удара о дальнюю стену. В проеме стоял второй вампир.
Если женщина была воплощением смертоносной грации и ледяной красоты, то её спутник был чистой, концентрированной яростью. Он был выше её на целую голову и шире в плечах. Его черный плащ был распахнут, открывая взору простую кожаную броню. Длинные черные волосы были стянуты в тугой хвост на затылке, открывая суровое лицо с резкими чертами и глубоким шрамом, пересекавшим левую щеку от виска до подбородка. В отличие от своей спутницы, он не скрывал свою сущность: его глаза горели не алым, а яростным янтарным огнем.
Он окинул взглядом разгромленный зал: спящего пьяницу у окна, дрожащего трактирщика под стойкой и замершего колдуна.
— Лианна! — его голос был подобен раскату грома. — Я же просил тебя подождать снаружи! Ты привлекаешь слишком много внимания! Разрушение стены трактира — это не то, что можно списать на пьяную драку!
Женщина — Лианна — лишь небрежно повела плечом.
— Успокойся, Кайден. Я контролирую ситуацию. Наш... гость оказался более интересным собеседником, чем я предполагала.
Кайден перевел свой тяжелый янтарный взгляд на Аларика. Колдун почувствовал себя так, будто его препарируют заживо. Взгляд вампира был физически тяжелым, он давил на грудь, мешая дышать.
— Он пахнет как маг-отступник, — пророкотал Кайден без тени эмоций. — И он боится нас так сильно, что готов обмочиться прямо здесь. Нам нет нужды с ним говорить. Мы здесь по другому делу.
Лианна снова посмотрела на Аларика, и на этот раз в её глазах промелькнуло что-то похожее на сожаление.
— Ты прав, брат. Прости меня... маг. Похоже, наша встреча откладывается до более подходящего момента.
Она сделала шаг назад, во тьму прохода, который сама же и создала.
— Забери его отсюда! — бросил Кайден через плечо трактирщику, который от ужаса уже готов был потерять сознание повторно. — И если ты хоть слово скажешь о том, что видел здесь Инквизиции или городской страже... я вернусь и выпью тебя до последней капли не ради пищи, а ради забавы.
С этими словами оба вампира растворились во тьме прохода. Камень за их спинами дрогнул и с тихим шорохом вернулся в исходное состояние, словно стена никогда и не была разрушена. В зале повисла оглушительная тишина.
Аларик покинул город через час после рассвета. Он шел пешком по пыльной дороге прочь от городских стен, стараясь унять дрожь во всем теле и бешеный стук сердца. Встреча с вампирами выбила его из колеи сильнее, чем все годы бегства от Инквизиции вместе взятые. Те были людьми — жестокими, фанатичными, но людьми. С ними все было понятно: они ненавидели магию из страха перед неизведанным. Но Древние... Они были другой расой, другой формой жизни со своими законами и целями.
И эта Лианна... Она знала его по снам. Это было невозможно, иррационально, но это пугало его больше всего остального. Что значили её слова о мертвом лесе и черной башне? Почему она ждала его?
Он шел весь день без остановки, лишь когда солнце начало клониться к закату, он позволил себе упасть на траву под раскидистым дубом у обочины дороги. Он был выжат как лимон — физически и морально. Сон пришел мгновенно, тяжелый и вязкий.
И снова тот же сон.
Мертвый лес под черным небом без звезд. Деревья без листвы тянут к нему свои скрюченные ветви-руки. Он бежит вперед, зная, что должен успеть. Впереди возвышается черная башня из обсидиана или застывшей смолы — такая же мрачная и чуждая всему живому, как та стена в трактире для вампирши. Он бежит к ней не потому что хочет войти внутрь, а потому что там его ждет она. Лианна ждет его там каждую ночь...
Аларик проснулся от собственного крика задыхаясь хватая ртом прохладный ночной воздух. Звезды равнодушно смотрели на него с бархатного неба.
— Проклятье... — прошептал он в пустоту леса вокруг дороги.
Ему нужно было понять что происходит но для этого требовались ответы а получить их можно было только одним способом — найти того кто мог бы рассказать о Древних не рискуя при этом быть сожженным на костре или выпитым досуха.
Ему нужно было добраться до города Ночи.
Город Ночи не значился ни на одной официальной карте королевства Индарис. Для простых людей это была лишь легенда страшилка которую шепотом рассказывали у костров путники: город-призрак где правят Дети Ночи где солнце никогда не восходит над шпилями башен а улицы вымощены костями глупцов осмелившихся войти туда без приглашения.
Для Аларика это был единственный шанс найти ответы.
Путь до него занял еще три дня пути через дикие земли где даже разбойники предпочитали не селиться опасаясь того что скрывалось во тьме лесов по ночам. Город находился в глубокой котловине окруженной со всех сторон Черными горами которые заслоняли его от первых лучей восходящего солнца создавая вечные сумерки над его шпилями даже в самый ясный полдень.