Журавлёнок. Исповедь женщины, которая научилась летать

До восьми лет я росла одна. Не то чтобы в одиночестве — родители, дача, книги, друзья были рядом. Однако внутри всегда жило ощущение, что чего-то не хватает. Кого-то, с кем можно делить тайны, шептаться по ночам, кого защищать и о ком заботиться.

Помню, как просила маму купить сестрёнку в магазине. Искренне верила, что детей продают, как игрушки. Можно прийти, выбрать красивую, добрую и принести домой. Даже представляла этот магазин с витринами, полками, а на них пупсы в кружевных платьицах, живые, настоящие, ждущие своих старших сестёр.

Вскоре родилась Анна. Здоровая, крепкая, кучерявая.

До трёх лет она называла меня мамой. Когда мама уходила на работу, я полностью вела хозяйство. Водила её в садик, в школу, в музыкалку. Учила стишкам, песенкам, показывала буквы. Читала книжки на ночь, она засыпала, положив голову мне на плечо. Я чувствовала её дыхание, тепло, доверие — внутри всё наполнялось светом.

Анна пошла в восемь месяцев. Мама ставила её на ножки, придерживала за ручки, а она уже перебирала ногами, смеялась и тянулась ко мне. Помню гордость от того, что она моя сестра, такая способная, такая умная.

Я вкладывала в неё всё, чего хотела достичь сама. Хотела, чтобы у неё было больше, чем у меня, чтобы она оказалась счастливее.

Анна стала оперной певицей. Красивая, успешная, счастливая. Её дочери, мои племянницы, пошли тем же путём. Поют, снимаются, занимаются моделингом. Я всегда радовалась за них. Искренне.

Практика. Светлое воспоминание

Если у тебя есть брат или сестра, вспомни самый тёплый момент вашего детства. Тот, который греет душу до сих пор. Закрой глаза и прокрути эту сцену в памяти. Кто вы там? Сколько вам лет? Что вы делаете вместе? Смеётесь, играете, делитесь секретами? Побудь в этом воспоминании минуту. Почувствуй тепло, которое оно дарит. Если есть возможность, позвони брату или сестре прямо сейчас. Не для серьёзного разговора — просто чтобы услышать голос. Спросить, как дела. Вспомнить что-то хорошее. Если возможности нет, просто поблагодари мысленно за те светлые моменты, что были. Они остаются с тобой навсегда.

В школе я держалась тихо. Не пряталась, но и не лезла вперёд. Мне не нужно было бороться за внимание — я просто была, и этого хватало.

Сцена всё изменила.

Хор, потом ансамбль, потом место солистки — и вдруг я поняла, что значит стоять под софитами. Темнота в зале, тишина перед первым звуком, а потом свет, который бьёт в лицо, и ты уже не ты, а что-то большее. Голос, музыка, взгляды из темноты — это походило на полёт.

Запах кулис навсегда врезался в память: пыльный, сладковатый, смешанный с ароматом грима и пота. Дрожь в коленях перед выходом сменялась моментом, когда шагаешь на сцену, и страх исчезает, оставляя лишь музыку и свет.

С двенадцати лет во мне проснулось нечто новое. Я начала отвечать за проведение культурных мероприятий в классе, организовывать выступления, распределять роли, придумывать номера. Оказалось, что это получается, класс неизменно занимал первые места на школьных смотрах. Мы стали не просто дружными, мы превратились в команду с лидером.

Тогда я не осознавала, что происходит формирование, что в этом возрасте прорастают зёрна, дающие плоды позже. Организаторские способности, умение вести за собой, видеть общую цель — всё родилось там, в школьных коридорах, на репетициях, за кулисами. Всё это пригодилось потом, став второй натурой.

Работая позже в разных организациях на руководящих должностях, я часто вспоминала свой класс. Девочку, которая внезапно поняла, что может не только петь, но и вести.

Особое место в годы учёбы занимала «Зарница».

В седьмом классе мы выиграли военно-патриотическую игру сначала в городе, потом в республике, после чего нас отправили на всесоюзный финал в Одессу.

До сих пор помню это чувство. Мы едем в поезде, за окном мелькают станции, вся наша команда поёт песни, смеётся, строит планы. Детьми мы чувствовали себя почти взрослыми, почти героями. За окном проплывали леса, поля, города — огромная страна, казавшаяся нашей, родной, бесконечной.

Там, в Одессе, мы впервые по-настоящему ощутили командный дух. Соревнования оказались сложными: надо было ползти, прятаться, бросать гранаты — и всё в военной форме, с автоматами, под тяжестью снаряжения.

Помню, как мальчики помогали девочкам, подбегали, забирали самое тяжёлое, подбадривали. В этот момент мы стали единым целым, не существовало отдельных личностей, только команда.

Помимо командных соревнований, я участвовала в индивидуальных. Была радисткой. С одноклассницей Алёной мы вошли в десятку лучших. До сих пор помню этот азарт, лёгкость, гордость, когда объявили результаты.

Жили мы в воинской части, каждое утро — построение, маршировка. Кормили в солдатской столовой, просто, сытно, по-настоящему вкусно. После учений выходили в город.

В Одессе, красивейшем городе с морем, улицами, особым воздухом и людьми, самым ярким впечатлением на всю жизнь стала черешня. Никогда, ни до ни после, я не ела ничего подобного. Этот сладкий, плотный, солнечный вкус до сих пор живёт во мне. Каждый раз, видя эту ягоду, я вспоминаю Одессу и себя — девочку в военной форме, только пробежавшую марш-бросок и сидящую с одноклассниками, смеющуюся и наслаждающуюся самым вкусным лакомством в мире.

С нами ездила классная руководительница. Она очень любила нас, по-настоящему, по-матерински. В поездке это чувствовалось особенно. Переживала за нас, как за родных детей, бинтовала сбитые колени, утешала после неудач, радовалась победам.

Эта поездка дала нам почувствовать, что такое армия. Мальчикам это помогло в будущем — они уже знали, что их ждёт, и не боялись. Нам, девочкам, дала понимание, что мы можем больше, чем думаем.

До сих пор, вспоминая эту поездку, я ощущаю внутри тёплую волну: гордость, радость, чувство локтя и вкус черешни.

Потом настали выпускные экзамены.

Немецкий язык в классе был у меня лучше всех. Я знала его основательно, на приличном уровне для школьной программы, читала, говорила с хорошим произношением. Учительница гордилась мной, ставила в пример. Мы были близки, я доверяла ей, как второму взрослому после мамы.

На факультет, куда я собиралась поступать, вместе со мной метили ещё трое. Дочка учительницы русского языка и две другие девочки. Чтобы уменьшить мои шансы, мне поставили в аттестат четвёрку. Незаслуженную, по основному предмету.

Помню день, когда я увидела оценку. Стояла в коридоре, смотрела на этот жирный росчерк и не могла поверить. Это был первый удар от женщины, которую я очень любила, от учительницы, считавшейся почти матерью. Я не плакала, просто стояла и смотрела, внутри что-то оборвалось.

Всё равно поступила. Блестяще, вопреки четвёрке, вопреки всему. Пережила тяжело. Лет через десять случайно встретила учительницу на улице. Она сама подошла, попросила прощения. Стояла передо мной пожилая женщина, с глазами, полными слёз.

Я простила.

Этот урок запомнила на всю жизнь. Мир не всегда справедлив, близкие могут ударить больнее чужих. Однако даже в ситуациях, когда пытаются сломать, можно устоять. Я выстояла тогда, выстою и сейчас.

Практика. Твоя победа

Вспомни момент, когда ты вопреки всему добилась своего. Когда обстоятельства давили, все были против, выхода не существовало — а ты взяла и сделала. Это может быть поступление, важный разговор, преодоление страха, сложное решение. Закрой глаза и проживи это заново. В мельчайших подробностях. Где это было? Кто был рядом? Что ты чувствовала тогда, в самый трудный момент? А что почувствовала, когда поняла, что получилось? Почувствуй гордость, силу, радость, которые возникли тогда. Где в теле отзывается это чувство? В груди, в животе, в руках? Положи туда ладонь и запомни это место. Запомни это ощущение победы над обстоятельствами. Это твой ресурс, твой внутренний стержень. Он всегда с тобой, никто не сможет его отнять. В трудную минуту просто положи руку туда и вспомни этот момент. Вспомни, что ты уже однажды побеждала. Значит, сможешь снова. Запиши эту историю в дневник. Подробно, со всеми деталями. Это будет твоё напоминание о собственной силе. Перечитывай её, когда настигают сомнения.

Осенью тысяча девятьсот восемьдесят четвёртого года я переступила порог Якутского государственного университета. Филологический факультет принял меня, словно признавая моё право здесь находиться — вопреки четвёрке в аттестате, которая должна была закрыть мне дорогу. Я поступила, и это стало первой победой.

Страна вокруг бурлила. Перестройка набирала обороты, слово «гласность» перестало быть пугающим. В газетах печатали то, что ещё вчера считалось крамолой, по телевизору шли острые дискуссии. В университетских аудиториях мы впитывали не только древнерусские летописи, но и новый, непривычный воздух свободы.

Студенческая жизнь захватила меня целиком. Я была круглой отличницей, получала повышенную стипендию и с гордостью отдавала эти деньги маме. Не жертва — радость от возможности помочь, быть полезной, разделить с ней бремя забот. Староста группы, человек, к которому прислушивались, — я не стремилась к этому, но так сложилось само собой. Наверное, потому что всегда была честной, справедливой, готовой прийти на помощь.

С однокурсницей Наташей мы дружили ещё со школы, теперь оказались на одном факультете. Пятнадцать лет дружбы — тайны, слёзы, разочарования, разделённые пополам. Мы сидели за одной партой, делили бутерброды, вместе корпели над конспектами. Казалось, так будет всегда.

Учёба стала моим миром. Немецкий язык и литература занимали главное место, дышали во мне, жили. Запах университетской библиотеки — старые книги, бумага, типографская краска, смешанные с пылью — до сих пор жив в памяти. Я засиживалась там до закрытия, выписывая цитаты в толстую тетрадь. Пальцы пахли чернилами.

Преподаватели были сильными, однокурсники — наточенными на знания. Мы все горели филологией, спорили до хрипоты о смысле романов Достоевского, разбирали по косточкам стихи Блока, искали скрытые смыслы в прозе Набокова. Я горела ярче всех. Для меня это было не просто учёбой, а жизнью.

Почти каждое лето я уезжала работать вожатой в пионерский лагерь на море, в Туапсе. Море, дети, смех и костры становились отдельным счастьем. Помню, как мы сидели у костра, пели песни под гитару, смотрели на звёзды. После того как дети засыпали, мы, вожатые, ещё долго не могли уснуть — говорили, мечтали, строили планы. Это было время, когда я чувствовала себя нужной, видела результат своей работы и понимала, что могу не только учиться, но и делать этот мир чуточку лучше.

После первого курса мы с подругой отдыхали всё лето в Болгарии, в районе Бургаса. Перед нами распахнулись незнакомая страна, иное море, совершенно новая жизнь. Помню, как впервые попробовали настоящую болгарскую брынзу, купались в море при луне, знакомились с местными ребятами. Всё это походило на сон, на сказку, на обещание, что мир огромен и в нём есть место для счастья.

Потом была стажировка в Берлине, куда меня, как лучшую студентку, отправили на практику. Лекции, знакомства, погружение в язык. Я ходила по улицам Берлина и ловила себя на мысли, что понимаю почти всё. Уличную речь, разговоры прохожих, слова на вывесках. Удивительное чувство, когда язык, который учила по учебникам, вдруг становится живым, дышащим, твоим.

Педагогическая практика в школе, где я пробовала себя учителем немецкого, принесла радость от общения с учениками, меня любившими. Им нравилось, как я веду уроки. Не просто давая материал, а играя с ними, напевая, ставя сценки. Мы смеялись, учились, росли вместе. Мне самой это очень нравилось.

Однако внутри росло понимание, что гиперответственность доведёт до нервного срыва. Желание видеть успехи каждого, получать отличные оценки, не отставать от программы заставляло переживать за всех, как за родных. Это оказалось невозможным. Я не могла выучить их всех, не могла заставить их полюбить немецкий так, как любила его я. Чувствовала это каждой клеточкой и понимала, что учительство не моё. Сгорю, выплесну себя всю, останутся только угольки.