Капучино с соленым ветром

Глава 1. А что, если все бросить?

Вечерело. Теплый летний день догорал за панорамными окнами офиса, а Мира размышляла, зачем, для чего и почему она остается на этой работе допоздна. Привычка или преданность делу? Как часто мы путаем эти понятия, уверяя себя, что ничего нельзя изменить

А ведь можно! И она обязательно изменит.

Но что-то в этот вечер пошло не так. Пустой офис впервые тяготил ее и не давал забыть, что на этой неделе произошла точка невозврата. Случай, когда она заплакала в туалете офиса. Не из-за конкретной проблемы. Просто нажали на какую-то кнопку, и потекло. А потом вытерла слезы, подкрасилась и пошла на совещание. Никто и не заметил.

Она боится, что без работы она никому не нужна. Потому что три года она была только «начальником отдела», «надежным исполнителем», «тем, кто все решит». А кто там внутри, она не знает.

«Если я перестану быть полезной, то я исчезну. Меня просто не станет» - эту фразу она никогда не произносит вслух, но она живет с ней каждый день.

Она думает, что хочет: любовь, море, покой, свободу.

На самом деле хочет: разрешения ничего не делать. И чтобы ее при этом не бросили. Страх быть отверженной всегда находится где-то рядом, а часто и внутри самой девушки. Она чувствует его зловонное дыхание, когда в голове крутятся мысли о своей никчемности.

Мира решительно закрыла ноутбук, сняла очки и устало откинулась на спинку кресла. Голова кружилась от воспоминаний прошедшей недели.

Что делать? Как быть?

Сперва нужно было проверить свою подушку безопасности, которая скопилась за 3 года работы без отпуска. О деньгах можно было не думать.

А что потом? Купить билет на поезд, рвануть на море и насладиться летними днями, как это было в студенчестве. Пляж, закат, бесконечный шум волн и тишина. Все, чего ей так отчаянно не хватало. А приключенияприключения обязательно найдутся, куда же без них.

Ночь прошла в сомнениях.

Заявление об увольнении было написано в ту же ночь, но Мира не могла отправить его начальнику.

Глава 2. Ночь темна и полна сомнений

Квартира встретила ее тишиной. Большая квартира, которую Мира купила спустя 10 лет работы без выходных и праздников. Именно уйдя с той работы, она дала себе обещание больше отдыхать и меньше перерабатывать. Но что-то пошло не так. Остался совсем небольшой платеж за ипотеку, который ее тяготил.

Мира вошла, щелкнула выключателем и свет не зажегся. Лампочка в прихожей перегорела еще неделю назад, и она все забывала купить новую. Так и ходила в темноте, находя тапки и ключи по памяти. Все движения были четко выверены и машинальны. Жизнь на автопилоте.

Символично, - подумала Мира. - Даже свет не включается в поддержку моего решения.

Она прошла на кухню, поставила чайник. Пока вода грелась, открыла холодильник. Пусто. Три йогурта с истекшим сроком годности, полпачки творога и засохший лимон. Она не была в магазине уже дней пять, а может и дольше.

— Ты даже есть забываешь. Ты забываешь есть, Мира. Это нормально?

Чайник закипел. Она заварила зеленый чай, села за маленький столик у окна и достала телефон.

Пальцы сами открыли рабочий чат. «14 непрочитанных».

Мира мельком пробежала глазами: кто-то спрашивал про отчет, кто-то не мог найти файл на сервере, кто-то прислал мем, который она не поняла. Все это было ее жизнью. Каждый день и каждый час.

А теперь ты хочешь это бросить.

Она отставила чашку, подошла к окну и уперлась лбом в холодное стекло. За окном горел город. Огни офисов, огни квартир, бесконечные фары машин. Миллионы людей. Каждый из них куда-то шел, что-то делал, кто-то кому-то был нужен.

Кому я буду нужна, если перестану работать?

Вопрос пришел ударил в затылок внезапно, но так знакомо.

Мира отошла от окна, села на диван и обхватила колени руками. Так она сидела в детстве, когда боялась темноты. Сейчас она боялась не темноты. Она боялась свободы. Точнее, того, что произойдет после ее дерзости. Бросить коллектив, работу, должность и в конце концов начальника – это не просто смело, а капец как смело!

Она пролистала фотографии в телефоне. Вот она на корпоративе – улыбается, но глаза уставшие. Вот она сдает отчет, начальник жмет руку, на заднем плане пустые чашки из-под кофе. Вот она в спортзале два года назад, еще с капелькой жизни в лице.

А вот где она с подругами? Нет. Где она на море? Нет. Где она просто смеется, без повода?

Нет таких фото.

Мира отложила телефон и почувствовала, как к горлу подкатывает ком.

— Что я с собой сделала? — прошептала она в пустоту. — Зачем я так? За что я с собой так?

Она не плакала. Слезы застревали где-то в груди, превращаясь в тяжелую, ноющую боль. Говорят, это называется «выгорание». Говорят, от этого лечат отпуском и психотерапией.

А если у меня нет времени на отпуск? А если я не могу остановиться, потому что, если остановлюсь, то пойму, как устала?

Она встала, прошла на кухню. Вылила остывший чай в раковину и налила новый. Пошла к рабочему столу, где стояли все чашки в доме. И вдруг ее пальцы сами застучали по клавиатуре ноутбука.

«Заявление об увольнении по собственному желанию...»

Она напечатала заголовок и замерла.

— Ты серьезно? Ты правда это сделаешь? — спросила она себя вслух.

В голове зашумело.

Голос страха: Ты с ума сошла. У тебя ипотека почти выплачена — еще два года, и квартира твоя. А если ты уволишься, кто даст тебе новую ипотеку?

Голос долга: Ты нужна команде. Без тебя проект развалится. Ты не имеешь права их бросать.

Голос мамы (она всегда знает, как сделать больнее): А что люди скажут? Успешная девушка и вдруг все бросила. Слабачка. Не справилась.

Голос усталости: Замолчите. Просто замолчите. Я больше не могу.

Мира закрыла ноутбук. Открыла снова. Заявление было на месте — белое, чистое, невинное.

Она напечатала:

«Прошу уволить меня по собственному желанию 15 июля...»

И снова замерла.

Она встала, подошла к шкафу и достала чемодан. Поставила его на кровать, открыла.

Смотреть на пустой чемодан было легче, чем на заявление. Она начала складывать вещи механически, не думая. Купальники — влево. Платья — вправо. Книга, которую она купила год назад и не открыла — сверху.

Ты едешь на море. Как в двадцать лет. С одним чемоданом и надеждой.

— Это глупость, — сказала она вслух. — Взрослые люди так не поступают. Взрослые люди берут отпуск на две недели, едут в Турцию и возвращаются. А ты не хочешь возвращаться. Ты хочешь сбежать навсегда.

Нельзя сбежать от себя.

А кто сказал, что ты от себя бежишь? Ты бежишь от офиса. От чатов. От дедлайнов. От жизни, в которой ты забыла, как дышать.

Мира закрыла чемодан. Застегнула молнию. Села на него сверху, будто боялась, что он откроется сам собой.

В три часа ночи она снова открыла ноутбук. На экране все еще висело заявление. Курсор мигал в конце строки, ожидая подписи.

Мира взяла телефон и написала единственному человеку, которому могла написать в три часа ночи.

Мира: Лиз, ты спишь?

Ответ пришел через минуту.

Лиза: Конечно нет. Работаю над презентацией. Ты чего не спишь?

Мира: Думаю об увольнении.

Лиза: Ты серьезно?

Мира: Да.

Лиза: Ты с ума сошла?!

Мира: Знаю.

Лиза: Хотя... знаешь, я бы тоже хотела. Но не могу. У меня ипотека, дети, муж дурак. А у тебя только ты. Так что...

Лиза: беги, пока можешь.

Мира посмотрела на экран, потом на заявление.

Сделала глубокий вдох. И подписала.

Не красиво. Не героически. Просто поставила дату и фамилию. Как будто галочку в списке дел.

Сделано. Уволиться.

Она отправила заявление на почту начальнику, закрыла ноутбук и легла на кровать прямо поверх чемодана.

В окно светила луна. Город за окном все еще гудел, но уже тише.

Что я наделала? — подумала Мира.

Правильно ли я поступила?

Увижу ли я завтра солнце?

Она не знала ответов. И это было страшнее всего.

Но внутри, где-то глубоко, в том месте, где пряталась та самая двадцатилетняя Мира, которая смеялась без причины, теплилась маленькая, робкая радость.

Свобода.

Она закрыла глаза и провалилась в сон — без сновидений, без мыслей, просто в темноту.

Утром ее ждал поезд.

Глава 3. Море, жди меня

Романтика плацкарта осталась в прошлом – сейчас ей был необходим покой. Девушка плюхнулась в купе и ожидала провалиться в сон. Но мысли Миры про работу все никак не останавливались. Хотя она сделала выбор и приняла решение, но работа так предсказуема и понятна, как партнер, которого ты знаешь как облупленного. Сегодня ты задержишься на работе до 00:00, завтра тоже и даже послезавтра. Неважно какой день недели, ты все равно знаешь, где будешь с 8:00 до 00:00. Можно было бы остаться и позже, но тогда есть шанс не успеть на метро.

Метро — это отдельный вид искусства. Ты никому там не нужен, всем плевать на тебя: кто ты, откуда, зачем, для чего и куда. Ты можешь петь, танцевать, разговаривать с самим собой и никто это даже не заметит. Все поглощены заботами своей жизни и наконец-то ты можешь быть собой. Мира любила метро и ощущение свободы, которое оно ей дарит.

Поезд прибыл в 12:55 на станцию «Курортская». Солнце встретило ее жаркими объятиями, море шумело вдали, приветствуя девушку, как старую подругу, а ветер принялся щекотать нос непослушными кудрями. Вдохнув этот густой, соленый воздух, Мира улыбнулась и поняла: не хочу возвращаться в город. Теперь все лето принадлежало только ей. Интересный факт, что несмотря на название станции и высокий сезон, людей в этом месте было крайне мало. Отдыхающие предпочитали более крупные города с развитой инфраструктурой.

Отель стоял на первой линии, открывая с балкона вид на бескрайнюю синеву. Забросив чемодан в номер, Мира решила, что ей нужно немедленно попасть на пляж, к воде, вспомнить, какого это быть абсолютно свободной и счастливой.

Когда-то она ездила на море по путевке. Вокруг была толпа незнакомых ребят, были сотни случайных встреч. Много знакомств, прогулок, разговоров, закатов и рассветов. Тогда она легко сходилась с людьми и не боялась быть собой.

Куда же исчезла та прежняя Мира? Пришло время ее вернуть!

Глава 4. Ограбление на миллион

— Как давно мы с тобой не виделись! – ахнула Мира, ступая на кромку воды. Ступни приятно проваливались в песок, легкая волна покрывала ноги соленой водой. Блаженство Волна шла гладко, постепенно смывая всю усталость большого города с его вечными дедлайнами.

Вдруг тишину нарушил звонкий лай. Мира открыла глаза и от неожиданности чуть не упала в воду. На максимальной скорости, которую только могли выдать эти короткие рыжие лапки, мимо нее пронесся корги. В зубах этот маленький грабитель мертвой хваткой сжимал любимую пляжную сумку Миры.

— Эй! Постой! Отдай, негодник! – бросила вдогонку девушка. Но ноги вязли в песке, кудри непослушно лезли в глаза, а корги, весело виляя своим практически отсутствующим хвостом, бежал дальше. Для него это явно было лучшей игрой в жизни.

— Арчи, нельзя! Ко мне! — раздался впереди мужской голос, который явно пытался сдержать смех.

Псу ничего не оставалось, как затормозить. Смешно плюхнувшись пузом на песок, он развернулся и виновато поплелся к хозяину. Неудавшаяся добыча лежала у ног загорелого мужчины лет тридцати. Он поднял сумку и пошел навстречу к опешившей и запыхавшейся девушке. На нем была простая льняная рубашка, а на лице играла улыбка.

— Приношу свои искренние извинения за моего мохнатого друга. Обычно его интересуют тапочки, но ваша сумка вызвала у него необычайный интерес! Я Марк, а это мой друг – Арчи.

— Спасибо! Я Мира, — представилась девушка, протягивая руку для пожатия.

— Мира, я вас тут вижу впервые. Вы только приехали?

— Да, я решила сбежать от суеты, но тут меня тоже она решила настигнуть.

— Мне очень жаль, что мы с Арчи доставили вам неудобства. Можем предложить в качестве компенсации холодный и вкусный лимонад?

— От такой компенсации невозможно отказаться, - улыбнулась Мира, принимая приглашение.

Арчи, почувствовав, что гроза миновала, побежал дальше, виляя вдоль пляжа.

Марк привел девушку в уютное деревянное здание, которое находилось недалеко от отеля. Панорамные окна впускали много света в небольшое помещение, которое было уютнее, чем ее квартира 90 квадратов в большом городе. Над открытой террасой были натянуты светлые тенты от солнца. Девушка плюхнулась в кресло, которое было самым мягким и приятным местом за последние три года ее жизни. В воздухе пахло морской солью и свежемолотым кофе. Капучино с соленым ветром. Кстати, это и было название заведения.

— А где хозяин заведения? — решила спросить Мира, поняв, что в кофейне кроме них никого нет.

— Хозяин прямо перед тобой, — улыбнулся мужчина, показывая на себя руками.

Мира была так расслаблена от мысли, что никуда не надо спешить, что не могла ни удивиться, ни восхититься. Девушка решила, что так и должно быть, не надо вмешиваться в ход вещей. Рука по привычке скользнула в карман, чтобы проверить рабочие чаты, но она вовремя одернула себя. ЧАТОВ БОЛЬШЕ НЕТ! ДЕДЛАЙНОВ ТОЖЕ!

Марк не стал беспокоить девушку и пошел готовить лимонады. Ведь это то, чем он занимался последние два года. Он смотрел на Миру и вспомнил себя, свой первый день на этом же пляже. Место, куда он убежал от суеты большого города.

Марк вернулся с подносом, неся два высоких запотевших стакана. Мира открыла глаза и восхитилась. На солнце в бокале переливался лед, пахла свежая мята и сочный апельсин завершал всю композицию.

— Держите, вам это надо, — Марк поставил на столик около Миры стакан и присел напротив.

Мира сделала первый глоток, и приятная ледяная цитрусовая свежесть обожгла горло.

— Ну что, суета большого города начала отступать? – спросил Марк, зная, о чем говорит.

— Начинает, — честно призналась девушка, глядя на море. Знаете, я три года работала без отпуска, гналась за чем-то. И когда я вышла из поезда, мне показалось, что я заново училась дышать. А потом появился ваш Арчи.

Марк рассмеялся, смотря то на девушку, то на море. В его взгляде Мира увидела то, что точно не ожидала встретить у случайного незнакомца с пляжа.

— Да, знакомая история, — протянул Марк, потягивая лимонад. — Два года назад я сам приехал в это место в точно таком же состоянии.

Мира удивленно приподняла брови, переводя взгляд с Марка на кубики льда в своем бокале. Мужчина перед ней выглядел настолько гармонично среди этого солнца и деревянных текстур, что его невозможно было представить в душном мегаполисе.

— Не верится? — Марк понимающе улыбнулся и откинулся на спинку стула. — Мне и самому не верится, когда вспоминаю. У меня в столице была крупная сеть фитнес-центров. Постоянные совещания, звонки в два часа ночи, бесконечная гонка за прибылью. Рядом была невеста, мы вовсю планировали грандиозную свадьбу. А потом внутри меня словно выключили свет. Когда ты смотришь в потолок и не понимаешь, есть ли смысл вообще просыпаться.

Марк сделал глоток лимонада, и его взгляд стал жестче. Мире стало на секунду неуютно, как будто она ворвалась в чужое пространство и не понимает, что ей нужно делать. Человек, сидевший напротив, был так незнаком и знаком одновременно.

— Самое страшное оказалось в том, что самый близкий человек меня не поддержал. Невеста не разделила моих взглядов на жизнь. Она прямо сказала, что ей нужен успешный бизнесмен, а не уставший мужчина, который хочет «все поставить на паузу». Ей нужен был статус, а не я. В итоге мы расстались. Я просто закрыл все дела, продал свою долю в бизнесе за бесценок, собрал один чемодан и уехал. Прямо на этот самый пляж.

Мира молчала, боясь нарушить момент. Каждое его слово отзывалось в ее сердце пониманием — она ведь сама только что совершила такой же побег.

— Первые пару месяцев я просто приходил в себя. Гулял вдоль воды и молчал, — продолжил Марк, и его голос снова стал прежним мягким и спокойным.

— А потом наткнулся на это здание. Оно было полуразрушенным. Все оставшиеся деньги ушли на аренду и профессиональную кофемашину. Весь ремонт я делал своими руками. Сам сколачивал эту террасу, сам красил стены, вручную выводил буквы на вывеске «Капучино с соленым ветром». И, знаешь... именно здесь я начал дышать свободно, впервые, как будто заново учился ходить. А еще начал открывать в себе то, на что в большом городе никогда не было времени. Я начал писать книги. Море, оказывается, удивительный соавтор, оно вымывает из головы всю лишнюю шелуху. И здесь я обрел своего друга, Арчи, - Марк ласково взглянул на своего мохнатого приятеля.

Марк замолчал, посмотрел куда-то в сторону моря, потом добавил тише:

— Только я не сказал тебе главного. Каждый вечер я открываю сайт своей старой компании. Смотрю, сколько у них новых клубов, какую выручку. И ненавижу себя за это. Потому что хочу туда вернуться. Не в компанию. В того парня, который командовал сотнями людей. Тот Марк был нужен. А этот... варит кофе и гладит корги.

Мира хотела сказать что-то утешительное, но он опередил:

— Не надо меня жалеть. Я просто пишу это сюда, в свой личный дневник поражений.

Пес, словно услышав свое имя, лениво приоткрыл один глаз, вздохнул и снова уткнулся носом в лапы. Мира посмотрела на Марка. Перед ней сидел человек, который потерял все, нашел себя и все равно думает о своем прошлом. И впервые за три года страх перед неизвестным будущим внутри нее уступил место робкой, но теплой надежде.

Мира вернулась в отель, когда солнце уже садилось в море. Ноги гудели от песка и ходьбы, но внутри было странно спокойно. Она рухнула на кровать, не раздеваясь, и уставилась в потолок. Марк. Кофейня. Арчи. Все это казалось сном. Но сном, в котором ей не хотелось просыпаться. Она уснула, когда за окном погас последний свет.

Глава 5. Там, где кончаются дедлайны

Утро без будильника было необычным. Мира проснулась от того, что в комнате было светло и машинально потянулась к тумбочке проверить телефон. Но увидела лишь сообщение от оператора сотовой связи «Добро пожаловать в Курортск!».

Она перевернулась на другой бок и закрыла глаза. За окном кричали чайки. Кто-то внизу громко разговаривал. Пахло кофе и жареным хлебом, наверное, из уличной пекарни через дорогу.

Идиллия.

И Мира почувствовала, что не может лежать.

Не то чтобы ей было неудобно. Просто внутри что-то заныло, заскреблось, как кот в закрытую дверь. Мысли начали крутить хороводы: «Надо встать. Надо что-то делать. Ты теряешь время».

Она села на кровати, обхватив колени руками. Волосы рассыпались по плечам — непослушные, спутанные, вчера она так и не расчесалась после пляжа. Мир за окном жил своей неторопливой курортной жизнью. А внутри нее жил другой мир. Тот, где сейчас открываются биржи труда, приходят утренние сводки, а в общем чате коллеги обсуждают планерку на десять утра.

Коллеги.

Внутри девушки что-то дрогнуло. Мира снова потянулась за телефоном. Экран загорелся.

Ни одного рабочего сообщения.

Конечно. Она же удалила все чаты вчера вечером. Удалила номера, вышла из групп, поставила автоответчик на почту: «В настоящее время я недоступна...»

И теперь на экране были только уведомления от приложений — погода, новости, какая-то реклама.

Пустота.

Мира положила телефон обратно. «Ты же хотела свободы. Это она и есть!», — сказала она себе, как будто не доверяет своим же словам.

Тогда почему внутри так тревожно?

Она встала, накинула легкий халат и вышла на балкон. Море было здесь, прямо перед глазами, серо-голубое, с белыми барашками на волнах. Пляж еще пустовал, только одна собака носилась вдоль кромки воды, подгоняемая звонким смехом ребенка.

Красиво.

Спокойно.

«И что мне теперь делать?»

Мира поймала себя на мысли, что просчитывает день. По привычке. Как всегда, она делала это три года подряд.

Сейчас завтрак. Потом пляж. В 14:00 обед. После прогулка вдоль набережной. В 19:00 ужин. Потом сон.

План. Четкий. Понятный. Безопасный.

Она почувствовала, что дышит ровнее. Вот оно. Если разложить отдых по полочкам, он перестает пугать.

А потом Мира поняла, что снова планирует. Планирует даже расслабление. И это было так абсурдно, что она тихо рассмеялась.

— Ты больная, — сказала она своему отражению в балконной двери. Та посмотрела на нее растерянными глазами без макияжа и с заспанным лицом.

Она спустилась в кафе при отеле. Заказала овсяную кашу и капучино. Села за столик у окна. Кофе принесли быстро. Мира взяла чашку, сделала глоток. И поставила обратно.

Вкус был никаким. Просто горячая жидкость. Потому что ее мысли все еще были там, в городе, в офисе, среди цифр и дедлайнов.

А что, если это ошибка? Что, если я зря все бросила?

Она представила, как сейчас выглядит ее рабочий стол. Наверное, уже посадили кого-то нового. Или разобрали проекты. А ее имя убрали из рассылок.

Через месяц меня никто не вспомнит.

Это ударило неожиданно. Не облегчением, а тупой, тянущей болью. Потому что три года она была нужна. Каждый день. Каждый час. Ее имя мелькало в письмах, ее решения что-то меняли, без нее кто-то не справлялся.

А теперь никто.

Мира сжала чашку так, что побелели костяшки.

— Девушка, у вас все хорошо? — официантка смотрела на нее с беспокойством.

Да-да, — Мира натянула улыбку. — Просто задумалась.

Она допила кофе залпом, хотя обожгла язык. Надо было что-то делать. Двигаться. Не думать. Да и сидеть тут одной было неловко.

Она вышла на пляж в десять утра.

Песок уже прогрелся, но вода была еще прохладной. Мира расстелила полотенце, сняла сарафан, оставшись в купальнике, и легла.

Закрыла глаза. Волны шумели. Чайки кричали. Ветер играл с ее волосами.

Минута. Две. Пять. Она открыла глаза, села, снова легла. Поменяла положение. Перевернулась на живот. На спину. Снова на живот.

Мне скучно. Мне просто скучно. Это же смешно - скучать, когда вокруг рай.

Она села, взяла телефон, посмотрела на время. 10:17. Всего семнадцать минут прошло с момента, как она вышла из отеля. А казалось, что вечность.

Чем люди занимаются на пляже часами? Лежат? Просто лежат?

Мира попробовала представить, как она лежит неподвижно два часа подряд. Это вызвало у нее почти физическую боль. Как в ту самую минуту, когда начальник просит «подождать пять минут», а ждать приходится сорок.

Тогда она рылась в телефоне, проверяла почту, листала новости.

Сейчас — почты нет. Новости она ненавидит. А телефон показывает только время.

— Я не умею отдыхать, — прошептала Мира в пустоту. — Господи, я разучилась отдыхать!

Она встала и пошла к воде. Вошла по колено, по пояс. Волна ударила в грудь, и она на секунду замерла, чувствуя, как холод забирает дыхание.

Может, надо было остаться. Взять отпуск на две недели, как все нормальные люди. Съездить в Турцию, полежать в отеле, и вернуться обратно. А не рвать все связи.

Не уезжать на море с одним чемоданом, как в двадцать лет.

Мира закрыла глаза и нырнула в волну. Соленая вода обожгла нос, уши, заполнила мир тишиной. Под водой не было мыслей. Только шум крови в висках и темнота. Она вынырнула, отфыркиваясь, и вдруг услышала знакомый лай.

Арчи несся по пляжу прямо к ней, волоча за собой поводок. А за ним, чуть отставая, шел Марк.

— Я вижу, вы решили начать день с заплыва, — крикнул он, прикрывая глаза от солнца. — Это очень храбро. Вода сегодня бодрящая.

— Я просто не знала, что еще делать, — честно призналась Мира, выходя на берег. — Оказывается, отдыхать — это навык. И я его, кажется, потеряла.

Марк посмотрел на нее внимательно. Не с жалостью, а с пониманием.

— Первый день самый трудный, — сказал он. — Организм будет ломаться. Выдергивать тебя из покоя. Заставлять искать задачи там, где их нет. Это нормально.

— Вы проходили через это?

— Я неделю не мог просидеть на пляже больше получаса. Брал ноутбук, открывал таблицы, делал вид, что считаю расходы на кофейню. Хотя все уже посчитал три раза. Это ломка. Как у зависимого, только без химии.

Мира слабо улыбнулась.