- -
- 100%
- +
Одна из скульптур настолько привлекла мое внимание, что на некоторое время я забыла обо всём на свете. Из камня – подобия огромного волка, вырастала фигура мужчины. Он был прекрасно сложен и благородно красив, но в окаменевших глазах его застыло столько ненависти, направленной именно на меня, что волосы на голове невольно зашевелились. Не хотела бы я встретиться с этим существом, вот только что-то подсказывало: наша встреча неизбежна.
Стараясь заранее не расстраиваться по поводу будущих неприятностей, я вернулась к рассмотрению камина. В недрах его жил огонь. Именно жил, перетекая из одной формы в другую. Только что он изображал горы и море, но спустя мгновение, горы переплавлялись в стены диковинного замка. Сквозь прозрачные языки пламени можно было разглядеть тончайшие каменные узоры на его фасаде и движущиеся фигурки людей.
Учитель терпеливо ожидал, пока я удовлетворю свое любопытство, потом предложил мне кресло у камина, сам сел напротив и заговорил. Я слушала, заворожено глядя в огонь, и слова его вплетались в узоры живого пламени, словно предо мной разворачивались картины реальной жизни.
- То, о чем я должен тебе рассказать, Варвара, неизвестно официальной науке. Тем не менее, это - реальная картина мира, которую мы предпочитаем оставлять в тени. Я постараюсь вкратце изложить тебе основы. Выслушай внимательно, каким бы скучным тебе то ни казалось.
Учитель вздохнул, собираясь с мыслями. Я его понимала. Ему предстояло в двух словах поведать то, что записано в сочинениях типа Библии.
- Каждое живое существо разделено на… своего рода, корень и поросль. Поросль слаба, ранима, подвластна времени. Но она способна возрождаться в новой личине, пока существует ее корень. Корень менее подвержен старению, однако может погибнуть от болезни или несчастного случая. Тогда поросль исчезает бесследно без возможности возродиться. В обычных условиях новая поросль не помнит того, что происходило с ее предшественницами. Но в критические минуты ей может открыться доступ к памяти корней. И тогда люди начинают говорить на мертвых языках, рассказывать вполне достоверные истории о жизни тысячелетней давности…
- Здесь в Верхнем Мире – все разумные расы выглядят людьми. В Мире Корней разум рассеян по самым невероятным с вашей точки зрения существам. Оборотни, фейри, гномы и прочие мифические народы на самом деле имеют место быть только в Мире Корней. Поросли и корни живут в параллельных мирах. Как правило, поросли не подозревают о существовании корней. Корни прекрасно осведомлены обо всём, что касается их порослей, только они не могут выходить в Верхний Мир. Маги Мира Корней способны соединяться со своей порослью, правда, ненадолго. Но есть Избранные. Они появляются… словно из семени. Прорастают новой порослью, укореняются, а потом, пересекая границу миров, превращаются в целое…
Внезапная догадка заставила меня оторваться от созерцания пламени.
- Да, Варвара, - отозвался Учитель, словно я высказала ее вслух, - ты относишься к их числу. Более того, ты принадлежишь к вершителям судеб обоих миров: к клану Чёрных Ведьмаков. В определенный отрезок времени в мире может жить только один Чёрный Ведьмак. Он появляется по истечении ста лет после гибели своего предшественника. Чёрный Ведьмак – Владыка. Всякий раз он вступает в мир неопытным юнцом с чистыми помыслами. В начале пути он вершит благие дела, объединяет народы, борется с несправедливостью, создает свободное Государство. Но над вашим родом висит проклятье - Власть. Рано или поздно Власть порабощает волю Чёрного Ведьмака, и он превращается в тирана. Тогда приходит время Палача…
Жуть какая. Это что же получается? Меня, обезумевшую Владычицу, скрутят и поведут на плаху, как Марию Стюарт. Реально. Не в слезоточивом фильме.
- …Именно у его изображения, - продолжал учитель, - ты сейчас задержалась. Палач бессмертен, но уязвим. Всякий раз, убив Ведьмака, он вынужден влачить существование в теле волка…
А я опять отвлеклась, позволяя подобию лекции «наматываться на корочку» параллельно собственным мыслям. И мысли эти не желали принимать приговор, как неизбежное. Поймите меня правильно. Я уважала учителя. Но позволить какому-то там Палачу. Пусть с большой буквы. И пусть такому… харизматичному… Позволить хоть кому-нибудь лишить меня жизни!!! Да она со мной ни за одну полученную плюху еще не рассчиталась!!!
Между тем, не подозревая во мне стихийного бунта, учитель продолжал.
- …И всякий раз новый Ведьмак, приходя в мир, освобождает своего Палача. Всякий раз Ведьмак и Палач надеются, что сумеют разорвать круг проклятья. Поначалу между ними завязывается дружба. Как ни парадоксально это звучит, но только Палач может стать единственным другом и учителем начинающему Владыке…
Я повернулась в сторону поразившей меня скульптуры. Ничего не скажешь, мужчина располагает к доверию. Если бы еще не этот ненавистный взгляд. Казалось, он неустанно следит за мной.
- …С каждым новым возвращением Чёрного Ведьмака все труднее заставить Палача поверить. В последний раз он поклялся, что уничтожит тебя при первой возможности…
Это мы еще посмотрим. Кто кого.
Учитель заметил, как я разглядываю своего будущего убийцу, и постарался смягчить напророченную безысходность.
- На твою долю, Варвара, выпала очень сложная задача. Переубедить Палача. Возьми на вооружение тот факт, что в настоящее время происходит слишком много событий, не вписывающихся в привычный круговорот. Одно из самых существенных то, что Чёрный Ведьмак стал другом Синему Дракону…
Я вздрогнула. Синий Дракон – Дракон бездны…
На этот раз мое замешательство было проигнорировано.
- …Прежде это было просто невозможно. Синий Дракон – твой антипод и извечный противник. Твой удел – властвовать, его – освобождать. Однако, как бы рьяно Чёрный Ведьмак не желал поработить других, на Синего Дракона он не посягал никогда. Как, впрочем, и Дракон, никогда не пытался освободить Чёрного Ведьмака от проклятья. Они существуют, словно два полюса, между которыми развивается жизнь. Прежде чем снять с Палача ошейник, постарайся донести до него известие о том, что Синий Дракон пленен, его поросль обратилась к тебе, и только ты сможешь его освободить…
Пленен! Не убит! Значит, Динка жива!
Я готова была броситься на шею носителю столь доброй вести. Но учитель охладил мой пыл.
- Динка - только поросль. Его последняя поросль. И почему-то он послал ее к тебе. Вы должны были прийти ко мне вместе, но Динагуэль предвидел возможную гибель своей поросли.
Безудержный восторг скатился в безысходность. Долго в таком месте я находиться не умела. Огляделась в поиске чего-нибудь жизнеутверждающего. Огонь опять притянул взгляд. В его завораживающем танце появлялись и гасли сюжеты, вплетающиеся в скомканный монолог учителя.
Внимание привлек новый виток рассказа: проклятье. Огонь вспыхнул, словно в него плеснули бензином.
- Но если есть проклятье, значит должен быть проклинающий.
То ли подумала, то ли произнесла я. Учитель замолчал, обдумывая ответ.
- Когда-то Чёрный Ведьмак впервые пришел в мир и обновил его, - начал он.
- Не всем это пришлось по душе. Не в силах открыто противостоять ему, враги стравили его с Тьмой. Тьму невозможно победить. Как невозможно победить Свет. Это две изначальные сущности. С ними необходимо сосуществовать. Ведьмак был призван отражать Тьму, он же уничтожил ее тело, и Тьма вселилась в тех, кто в тот момент был рядом. Большей частью – в самого Ведьмака, что-то досталось Палачу, ничтожная доля рассеялась по их соратникам. После смерти каждого из них, частичка Тьмы устремлялась к тому, кто стал ее основным вместилищем. В результате осталось двое: Ведьмак и Палач. Тьма отравляет их разум. Но, если Палач в состоянии контролировать свою часть, то Чёрный Ведьмак постепенно сходит с ума.
Я содрогнулась. Перспектива сойти с ума совсем не прельщала. Куда гуманнее пасть от руки Палача. Впрочем, и этот конец радовал мало.
- Неужели ничего нельзя сделать?
- Теоретически можно: вернуть Тьме тело. Когда Палач в первый раз убил Чёрного Ведьмака, мы думали так и случится. Но Тьма не смогла завладеть телом Палача.
- А если я убью Палача? Ведь во мне этой гадости больше.
Странно. Мне даже не пришло в голову, что я действительно смогу его убить. Так… Теоретические предположения. Как в компьютерной игре. Горы трупов, и ни капли угрызений совести. Сначала только в виртуальном пространстве, потом – в реальности. Главное: не думать, что каждый загубленный человек – уничтоженный мир. Потом все войдет в привычку. Как там у Достоевского: ко всему подлец человек привыкает. Зато я стану бессмертной Тьмой!
Учитель не дал мне насладиться внезапно открывшимися перспективами.
- Бытует мнение, что, ни одному разумному, сформировавшемуся существу, не удастся вместить в себя Тьму целиком и остаться дееспособным. Ей нужен чистый разум, не тронутый Светом. Разум новорожденного. Есть приверженцы Тьмы, ратующие за одновременное лишение жизни Палача и Ведьмака в присутствии рождающегося младенца, но никто не принимает их всерьез. Нужен особенный Новорожденный…
Учитель на мгновение замолчал, словно поймал, наконец, вечно ускользающую мысль, потом спохватился.
- Впрочем, не исключено, что мы ошибаемся, и освободить вас от проклятья сможет Синий Дракон. Свобода – его вотчина. Не просто так он стал твоим другом. Может быть, пришло время, и в его власти создать новое тело для Тьмы.
- Но зачем надо Вам освобождать Тьму!
Мне и Палачу, понятно. Кого угодно сведет с ума беготня по замкнутому кругу. Правда, «кругом» это можно назвать только в отношении Палача. Для нас, Чёрных Ведьмаков – единственная жизнь с предрешенным концом.
… Для нас?..
- Видишь ли, Варвара! Долгое отсутствие свободной Тьмы в нашем мире привело к пагубным последствиям. Ведь Тьма – это не только зло и препятствия для Ищущих. Это непредсказуемая сущность, без которой невозможно обновление. С каждой неудачной попыткой возращения Чёрного Ведьмака усиливается мощь… порядка, Истины, которая стала незыблемой на том момент, когда Тьму лишили силы. Но Истина не может быть незыблемой. Она изменяется и изменяет мир. А сейчас происходит застой. Почти на всех материках образовались тоталитарные государства. Подавляется инакомыслие, причем такими способами, по сравнению с какими зло, творимое Тьмой, кажется чуть ли ни проявлением гуманизма. Только на нашем материке еще сохранились ростки свободы, но, если так пойдет и дальше – грядет катастрофа, тем более страшная, чем дольше будет продолжаться торжество Света. Рано или поздно Тьма вернется. И чем раньше это произойдет, тем менее гибельным оно будет для обитателей нашего, да и вашего миров. Видимо, поэтому Синий Дракон – сторонник равновесия - решил вмешаться. Но силы, противостоящие Тьме, перешли все границы: пленили его. На Вас возложена очень трудная миссия. Сначала вырвать из их плена Синего Дракона, а потом…
Мне показалось, учитель смутился. Прямо высказать то, что виделось ему потом, он не решался. То ли мне не следовало этого знать до поры до времени, то ли не имело смысла заглядывать столь далеко вперед. Пауза слишком затянулась, чтобы не привлечь внимания, и учитель торопливо завершил фразу.
- Потом каким-то образом освободить Тьму.
Он встал, подошел к камину и выдвинул ящик, искусно замаскированный под натек на сталактите. В руках его появился кожаный браслет, выполненный в виде компаса. Вместо циферблата со сторонами света, в ремень вплетался полупрозрачный камень, внутри которого вырисовывалась замысловатая стрелка.
- Сегодня я проведу тебя в Мир Корней и дам попутчика, - продолжал учитель, протягивая мне браслет.
- Возьми этот амулет, он укажет дорогу к Палачу, а потом и к Дракону. Палача зовут Вульф. Он – оборотень. И уже сто лет живет в виде волка под чарами ошейника. Ты сразу узнаешь его. Будь осторожна. Он очень силен и опасен. Но только он сможет научить тебя истинному танцу боя. И только вместе с ним ты сможешь освободить Синего Дракона. У вас очень мало времени. Если вы не спасете Синего Дракона ко дню летнего солнцестояния, мир утратит одну из полярностей. Не знаю, к чему это приведет. Может быть, произойдет всего лишь небольшая вселенская катастрофа. Сколько их было за время существования жизни… Только одно я могу сказать точно: без Синего Дракона мир обеднеет, и, возможно, существование клана Чёрных Ведьмаков утратит смысл.
Учитель замолчал, видимо, представил, каково это – жить без диполя Синий Дракон – Чёрный Ведьмак, и, судя по выражению его лица, представленное ему сильно не понравилось.
- Есть еще одно странное обстоятельство, - отгоняя грустные мысли, снова заговорил он.
- Никогда прежде Чёрный Ведьмак не приходил в мир женщиной. Тебе будет очень трудно добиться должного уважения.
Учитель дернул за веревку, спускающуюся вдоль правой стороны камина. Раздался звон колокольчика. Одна из стен раздвинулась, открыв новый коридор более высокий, изыскано обставленный. Проход в другой мир.
- Идем!
И мы углубились в лабиринт переходов, лестниц, залов. Мне казалось, прошла целая вечность прежде, чем за очередным поворотом наметился просвет.
* * *
Незнакомый мир встретил меня тревожным шелестом листвы и теплым влажным ветром. Там, откуда мы пришли, слякоть, промозглая зима. А здесь. Здесь, похоже, лето!
Мы стояли на поляне, расчищенной у подножья огромного замка. Сзади поднимались неприступные стены, зиял проем подземного хода, а впереди на длинных пологих холмах расстилался необозримый лес.
В первый момент мне показалось, что я попала в исторический заповедник одной из стран Западной Европы. Но, приглядевшись внимательнее, заметила, что иглы у сосен длиннее обычного, цвет хвои и листвы темнее и сочнее. Да и форма березового листа, спланировавшего мне на ладонь, напоминает кленовую, разве что не так сильно изрезана, и значительно мельче.
Да что там деревья. Под резким порывом ветра мне на лицо упали волосы. Мои. И не мои. Чёрные, густые, длинные. Одежда тоже претерпела изменения. Легкая кожаная куртка, странного покроя брюки с бесчисленными карманами, сидящие на мне, как влитые. И все такого же черного цвета. Как ни наплевательски я относилась к своей внешности, но мне стало не по себе, когда, опустив взгляд на собственные руки, я обнаружила, что и они черны. Но мгновение спустя, пришло понимание: то всего лишь тонкие кожаные перчатки. Стянув правую, я облегченно вздохнула. Кожа хоть и приобрела смуглый оттенок, все же осталась светлой. Любопытно было бы взглянуть на свое отражение. Подозреваю, что и цвет глаз у меня больше не серый.
Но все это казалось мелочами в сравнении со странным чувством… возвращения домой, когда каждая былинка приветливо качает головой, когда заряженный грозой воздух проникает сквозь кожу, и спадают оковы с заточенных сил. Я едва сдерживала себя, чтобы не помчаться вскачь ошалевшим от весны жеребенком. В этом мире я могла сдвинуть горы, вот только не… помнила, как это делать. Пока не помнила.
Учитель понимающе улыбнулся. Сначала я поразилась улыбке, столь необычному явлению на его лице. И только потом сообразила, что вижу перед собой совершенно другого человека. Только человека ли? Вокруг него, как вокруг раскаленного металла, в очертаниях огромного крылатого существа дрожал воздух. Светлые фисташковые глаза с вертикальными зрачками в равной мере могли принадлежать ночному животному, пресмыкающемуся… или дракону!
- Позволь представиться, - учитель решил избавить меня от лишних сомнений и протянул руку как при первом знакомстве.
- Эрмангуэль. Старший жрец драконов-воинов. Думаю, не стоит шокировать тебя своим истинным обликом.
Машинально ответив рукопожатием, я собралась воскликнуть: «Нет, уж шокируйте, пожалуйста!». Силуэт в дрожащем воздухе будоражил воображение. Какие они на самом деле, драконы?
- Всему свое время.
Эрмангуэль все-таки был моим учителем и умел меня вовремя остановить, тактично сменив тему.
- Я обещал дать тебе попутчика.
Из-за его широкой спины буквально вынырнул гибкий рыжий парнишка с желтыми кошачьими глазами.
- Барс. Прошу любить и жаловать, - и хотя парнишка не сказал ничего предрассудительного, в глазах его плясали такие бесята, что невольно захотелось выпустить их на свободу.
- А жаловать в каком смысле? – весело уточнила я.
- Ну… - протянул вверенный мне попутчик, - хорошо кормить, рассказывать забавные истории, можно не совсем правдивые. А главное: никуда от меня не убегать. В этом мире ты пока – новичок.
Я растерялась от столь запанибратской речи.
- Думаю, вы поладите, - пришел мне на помощь Эрмангуэль. Но остановить Барса оказалось не просто.
- А почему тебя не заинтересовало, в каком смысле любить?
Надо было поставить на место этого балагура.
- Потому что и так ясно: за хвост не таскать, на лапы не наступать, иногда почесывать за ушком.
- Нет… - расстроился Барс. - Ну, как она догадалась, а?
- Она все-таки Чёрная Ведьма, - ответил Эрмангуэль и задумчиво добавил. - Хоть и не опытная.
- И куда же нам идти? – спросила я, сгорая от желания немедленно двинуться в путь.
- Прежде зайдем в замок. Вы получите необходимое снаряжение и выкуп за Вульфа.
Мы снова углубились в замок, только теперь исключительно вверх по лестницам. И все мои фонтанирующие силы ушли на их покорение. Спасибо ежедневным тренировкам, иначе до пункта назначения я доползла бы на четвереньках. Определенно, лифт не стал бы здесь конструктивным излишеством. Самое удивительное, что ни Эрмангуэль, ни Барс даже не сбили дыхания. Думаю, что дело не только в их отменном здоровье. Какой-то неизвестный мне вариант подъемника они все-таки использовали, так как шли, не касаясь ступеней, и такой способ передвижения считался здесь столь обыденным, что никому и в голову не пришло объяснять очевидное. А страдания новоявленной Чёрной Ведьмы они восприняли как добровольную физическую нагрузку.
Зал, открывшийся моему взору, не уступал размерами покинутому каминному. Строгое убранство, гобелены, скульптуры, крепкая мебель без легкомысленных изгибов и узоров. Словом, это было рабочее помещение, где собираются по определенным дням драконы в человеческом обличии. Так мне, во всяком случае, представилось. А как оно на самом деле, спрашивать у Эрмангуэля я не решилась.
И снова мне всучили совершенно ненужный в дороге предмет. Хорошо хоть небольшого размера. Двухсотграммовая бутыль из толстого стекла, настолько тёмного, что невозможно было разглядеть, какой консистенции жидкость там находится.
- Это и будет выкупом Вульфа. Не вздумай открывать. Даже если будешь умирать от жажды, - напутствовал Эрмангуэль, и на всякий случай запугал, - здесь очень сильный яд. Достаточно легкого испарения, чтобы отравить воздух в пределах этого зала.
Я посмотрела на бутыль с уважением. И для чего, интересно знать, нужен такой напиток.
- А если она разобьется?
- Она не разобьется, даже если окажется между молотом и наковальней.
И, предотвращая готовый сорваться вопрос, добавил.
- Отнять его у тебя тоже никто не сможет. Этот предмет может передаваться только по доброму согласию. Впрочем, вряд ли найдется человек, которому он понадобится.
- А хозяин Вульфа?
- Уникальное исключение.
Между тем Барс рассовывал по рюкзакам выделенные нам в дорогу вещи. Рюкзаков оказалось слишком много. Я представила себе караван осликов, дружно переправляющий ценный груз через поля, леса, горы со скоростью черепахи и осторожно поинтересовалась.
- А нельзя ли позаимствовать у вас один маленький мешочек с искривленным пространством внутри.
Любимая книга о понедельнике, который начинается в субботу, зачитанная до дыр, осталась в том порослевом мире. И теперь я болезненно ощутила потерю. Впрочем, я знала ее наизусть. Так что в часы усталости духа могла закрыть глаза и увидеть любую страницу.
- К сожалению, нет, - развел руками Эрмангуэль. - И скатерти-самобранки тоже нет. Придется варить самим или воспользоваться общепитом.
При последнем слове Эрмангуэль скривился, словно выпил касторки.
- Но не рекомендую.
Меня, однако, смутило другое.
- Какой общепит в лесу?
Я была уверена в том, что место, где мы оказались после выхода из подземного хода, и есть начало нашего путешествия. Незнакомый лес притягивал взор, звал в девственные недра и своим жизнерадостным видом исключал мысли о том, что за пределами поляны окажутся залежи бытового и строительного мусора.
- А кто тебе сказал, что вы пойдете лесом?
Эрмангуэль подвел меня к высокому стрельчатому окну и указал на широкую дорогу, начинающуюся от ворот замка и теряющуюся в дымке у горизонта. Взгляд мой добежал до черты, вечно манящей непосед и вдохновляющей поэтов, вернулся к площади перед замком и уперся в автомобиль, обтекаемой формы с ехидной ухмылкой над передним бампером.
- Кстати, об общепите, - донеслось до меня сквозь грохот восторженно обрушившихся мыслей.
- Возьми эту ложку. Постарайся не терять. Если еда, предложенная вам, не сможет причинить особого вреда, ложка не поменяет цвет. Зеленоватый, голубоватый оттенок может вызвать легкое расстройство чувствительного желудка. Чем гуще цвет, тем существеннее последствия. Если ложка станет тёмно-фиолетовой, значит в еде смертельный яд. Но последнее, как правило, бывает на званых обедах, - утешил Эрмангуэль.
Чувствительностью желудка я не страдала, как всякое дитя детдома, воспитанное на кашах грубого помола. Тем не менее, информация о специфике местного общепита навеяла на меня легкую грусть.
- А можно перед отъездом перекусить у вас?
Решила я насколько это возможно оттянуть приятное знакомство с кулинарными изысками придорожных кафе. Заодно и ложку опробую.
- Не только можно, но и нужно, - спохватился Эрмангуэль.
- Для вас уже накрыт стол.
Обед закончен. Все необходимые вещи загружены в машину. Барс сидит за рулем и уже спит и видит дорогу. Но что-то не дает мне уйти. Какой-то важный вопрос. Сколько не напрягаюсь, не могу вытянуть его с задворок памяти. Потом вспомню. Непременно вспомню. Но будет поздно. И я спрашиваю первое пришедшее в голову, чтобы потянуть время. А вдруг…
- Насколько я помню, учитель, в мире порослей сейчас конец декабря. Здесь, похоже, лето. Сколько у меня времени до дня летнего солнцестояния?
Эрмангуэль улыбнулся.
- Я ждал, когда же ты начнешь здраво мыслить.
И в краткой форме изложил мне граничные параметры нашего пути. Пункт А – замок Эрмангуэля, по местному летоисчислению 9 марта 1032 года. Пункт В – место не определено, самое позднее время прибытия 22 июня 1032 года.
Разумеется, названия месяцев в мире корней совсем иные. На Гауре, где мы сейчас находимся, зима и лето мало различаются по температурным режимам, благодаря теплым северным течениям. Зимой немного прохладнее и чаще идут дожди. Поэтому названия месяцев связаны с так называемой Территорией Сумерек и граничными положениями солнца, как то: летнее солнцестояние, осеннее равноденствие, зимнее солнцестояние и весеннее равноденствие. Территория Сумерек – некая абстракция, взятая из мифологии, аналогичная эфиру для физиков. Ее якобы периодически завоевывают то Свет, то Тьма. Так, в дни равноденствий Территория Сумерек поделена поровну, после весеннего равноденствия, ее завоевывает Свет. День летнего солнцестояния – основной праздник служителей Света. Территория Сумерек полностью в их власти. Аналогично, день зимнего солнцестояния – торжество Тьмы.
Так, март – сорадень. Назван в честь дня весеннего равноденствия, после которого день вступает на Территорию Сумерек. Июнь – яснень. Величие света. 22 ясненя - день летнего солнцестояния. Территория Сумерек вся во власти дня. Сентябрь – утрадень. После него начинается наступление Тьмы. Декабрь – тайверень. В день зимнего солнцестояния вершатся самые сокровенные таинства, открываются непостижимые истины. От Ищущих в этот день требуется много мужества. А слабым духом лучше не выходить из дома.
Вот, собственно, основные вехи. За подробностями, если они меня заинтересуют, следует обращаться к Барсу. Благо времени у нас для бесед три с половиной месяца.