- -
- 100%
- +
Глава 2. Знакомство.
Звук открывающейся крышки капсулы я не перепутаю ни с чем на свете. Как и этот голос, в котором слышались ехидство и настороженность одновременно.
- Мир?
- Никакого мира, у нас тут начинается война.
Глаза открываю осторожно, опасаясь головокружения. И ожидания себя оправдывают: ещё какое-то время комната передо мной плывёт вместе с изображением Стаса. Зажмуриваюсь покрепче и стараюсь дышать медленно, но глубоко.
- Что, всё так плохо? – с сочувствием интересуется босс. – Вроде бы переселение прошло в штатном порядке.
- Кажется, наша Анастасия Петровна уже которую ночь нормально не высыпается, - проговорила я. – Хотя скорее уж, который год…
Вторая попытка возвращения оказалась успешней, и больше голова не кружилась. Я осторожно уселась в капсуле, а через несколько минут покинула её, опираясь на руку начальника. Чаем он меня отпаивал с тройной дозой сахара, и некоторое время мы просидели в тишине.
- Купить тебе билеты на автобус? – уточнил Стас, когда с чаем было покончено. – Уже вечереет, а дорога предстоит далёкая.
Далёкая – это ещё мягко сказано. К нам Анастасия Петровна добиралась из другого, более мелкого города, а туда – со своего села. И чем дальше, чем яснее я понимала, что просто не вывезу такой путь, да ещё и в общественном транспорте.
- Нет, лучше посплю эту ночь на диване прямо в лаборатории. Дочек клиентка оставила у свекрови – видимо, предполагала такой исход событий. Ничего, заберу завтра в обед, заодно смогу получше усвоить весь массив знаний клиентки.
Стас покачал на это головой, но переубеждать не стал. В нашей работе главный принцип – свести личные контакты до минимума. То есть, после перемещения в тела клиенток, я в лучшем случае обмениваюсь с начальником несколькими письмами. Абсолютное табу для меня общение со своими знакомыми, использование личных вещей или связей, да и вообще стараюсь, чтобы с нашим агентством женщин, с которыми меняюсь личностями, не связывало ничего. Но кажется сейчас у нас особый случай.
Перемещаюсь в возрастную женщину я не впервые. Как-то к нами пришла клиентка, которой было хорошо так за пятьдесят. Она застукала мужа с молоденькой секретаршей, но растерялась, и в дело вступили мы. Красиво, ярко, с привлечением прессы и иностранных капиталов. Кажется, Стасик тогда договорился на тройной тариф и на эту сумму что-то там доработал в капсулах. И купил себе новую тачку, да. Но вокруг той ситуации крутились огромные деньги, а нынешняя дама была богата исключительно годами.
Застелив для меня диван, Стас ещё раз проверил капсулу с моим телом, что-то там пощёлкал на компьютере и ушёл домой. Я же улеглась.
Сон никак не шёл – слишком уж много мыслей крутилось в голове, и до окончания сращивания я даже толком не понимала, мои ли они и надо ли останавливать этот поток. Наконец не сдержавшись, я поднялась и прошлёпала босыми ногами в ванную. В голове гудело, поэтому умылась ледяной водой и некоторое время простояла так, смотря в своё отражение.
- Ох, Настя, Настя… - вслух проговорила я, словно мы до сих пор сидели друг напротив друга. – Надо выручать вас, иначе год или два, и загнётесь от какой-нибудь болячки ещё похлеще, чем у меня. А у вас детки маленькие, и кроме вас их поднимать некому.
Голова разболелась ещё сильнее, но пить обезболивающее нельзя – организм до сих пор нестабилен. Я вернулась в комнату, лишь в последний момент одёрнув себя, чтобы не завернуть к своему телу, и улеглась под одеяло. Положила кулак под висок, надеясь хотя бы так немного уменьшить боль, зажмурила глаза и начала медленно дышать. Не прошло и пяти минут, как я забылась тяжёлым и беспокойным сном.
Будильник зазвенел ровно в шесть тридцать. Не мой, разумеется, а клиентки, но организм привычно подскочил. Я поднялась, поставила чайник греться, и наскоро умыла лицо. Красивее и ухоженнее оно от этого не стало, но хотя бы вчерашней дурноты не ощущалось. А когда влила в себя огромную кружку сладкого чая и слопала всё печенье, то жизнь и вовсе показалась мне вполне приемлемой штукой.
- Да всё у нас будет хорошо, - вслух подбодрила себя я. – И у тебя, Настасья Петровна, и у меня. Прорвёмся!
Запала моего, правда, хватило аккурат до того, как села в первый автобус. Ушла из лаборатории я часов в восемь, Стаса ждать не стала. Доехала до вокзала на автобусе, купила билет, устроилась на своё место и через десять минут после начала пути поняла, что это тело переносит дорогу ещё хуже, чем я сама. Но видимо Настасья так привыкла к своей морской болезни, что память мне не стала о ней сигнализировать. Впрочем, какие у меня были бы варианты? Такси? Чтобы оставить водителю три месячных зарплаты сельской учительницы? Зато теперь понятно, откуда в сумке столько мятных конфет.
Вторая поездка прошла легче первой, хотя на улице уже вовсю шпарило солнце. Конец июня давал о себе знать, но несмотря на это путь от остановки до дома свекрови я прошла пешком: хотела проветрить голову, заодно избавляясь от тошноты.
Знакомый для хозяйки тела дом встретил меня обшарпанным зелёным забором и заливистым лаем цепной дворняги.
- Цыц, Джек! – привычно прикрикнула я и отворила калитку. – Свои.
Навстречу мне с криками «мамочка приехала!» понеслись две девчушки, похожие словно две капли воды. Нет, разумеется, различия были, и стоило лишь присмотреться, как я нашла их не один десяток. Однако ясно невооружённым глазом, что девчонки – родные сёстры.
- Мам, мы скучали, - тут же заныла та из них, у которой волосы были короткими и торчали в разные стороны. – И бабушка нам сказала пить рыбий жир.
- Но мы его всё равно вылили в раковину, когда она отвернулась, - наябедничала вторая, с такими же светлыми локонами, но чуть длиннее и прихваченными резинками. – Но нас Барсик сдал, обормот блохастый.
- Кот не виноват, что вы такие несообразительные, - хмыкнула я, обнимая обеих девочек разом. – Надо было выливать в уличный туалет. И обзываться, кстати, некультурно.
- Явилась наконец.
Обернувшись, я почти сразу встретилась взглядом с высокой худой женщиной. Свекровь клиентки была, как и положено классическим свекровям, строгой к невестке и никаких тёплых чувств не испытывала. Впрочем, это было взаимно.
- Умаслила его? – ещё строже спросила женщина. И, увидев на моём лице недоумение, пояснила: - Да вся деревня знает, что Колька к Светке ходит! Хочешь семью сохранить – надо быть кроткой да ласковой, а то совсем тебя бросит. Кому ты на старости лет нужна, с тремя-то детьми? Что делать будешь, если выставит тебя из дому?
Я промолчала. Во-первых, надо беречь силы для разговора с «обожаемым супругом». А во-вторых, какой спрос со свекрови? Для неё сын априори будет самым лучшим и любимым, а действовать и говорить она станет только в его интересах, задвинув даже внука и внучек. Посидела с девчонками, и на том спасибо.
- Елизавета Павловна, спасибо что присмотрели за девочками, - спокойно проговорила я. – Даша, Наташа, собирайтесь. Пойдём домой, пора для папы обед готовить.
Девчонки поплелись в дом за своими рюкзачками, но я-то видела, что медлили они отнюдь не из любви к бабусиной стряпне и рыбьему жиру. Сама Настасья не обращала на это внимание из-за обилия проблем, но дочери побаивались оставаться дома с отцом. Кажется, самоутверждался он не только за счёт жены и гулянок, но и прикрикивая на детей…
Выслушав напутствие, что именно стоит приготовить «Коленьке», я взяла девочек за руки и пошла домой. Идти было по деревенским меркам недолго, кварталов пять, но стоптанные старенькие ботинки Насти начинали натирать ещё в автобусе. Эх, ей бы гардероб обновить. И телефон – тот хоть и был смартфоном, на настолько стареньким, словно там стоял ещё седьмой андроид. Да и девчонки одеты вроде хорошо, но не богато, хотя память хозяйки тела упорно утверждала, что дома деньги были. Толковый сантехник просто обязан хорошо зарабатывать, но видимо его доход уже давно шёл не в то русло.
- Мам, - меня дёрнула за руку старшая, Даша. – А правда, что папка тебя может из дома выгнать?
- С чего ты взяла? - внимательно посмотрела на девчонку. Та стушевалась, но всё-таки ответила:
- К бабе Лизе вчера соседка заходила, они весь вечер про это трепались.
- Мам, ты тогда с тобой уйдём, - вклинилась её сестричка, прижимаясь ко мне с другого боку. – Не хочу с папкой оставаться.
- Девочки, как бы там ни было, вас я не брошу. Но как бы у нас с вашим папой не сложилось потом, он так и останется вашим отцом.
Нельзя настраивать детей против кого-то из родителей, это я знала очень чётко. Пока надо занять нейтральную позицию, и если этот Коленька не совсем поехавший, то сообразит, что с дочерями связь терять нельзя. Посмотреть бы ещё на него, потому что память Настасьи как-то странно замыливает всё, что связано с супругом. Возможно, это из-за того, что с момента перемещения не прошло и суток: логичный и распространённый вариант, но не единственный. Ещё такое бывает, когда о человеке просто стараешься думать как можно меньше.
Девчонки притихли, и до дома мы дошли молча. Я сразу же скинула обувь, осмотрела покрасневшую пятку – вроде обошлись без мозолей, и привычно потянулась на кухню. Готовить, к счастью, не пришлось: со вчерашнего дня остались и борщ, и второе, которое никто так и не съел. Дети побежали к себе в комнату переодеваться, да так там и остались, а через время послышались звуки игры и бренчание маленькой гитары. Кажется, я могу пересчитать по пальцам одной руки, когда мне во время операций доставались спокойные дети. Впрочем, как раз такие вот активные девчушки мне и по душе.
Переодевшись и ополоснувшись с дороги, я надела чистый фланелевый костюм, чтобы у «Коленьки» не возникло ощущения, будто бы я и вправду собралась его «умасливать», и принялась разогревать обед. На стол было уже почти накрыто, а Даша и Наташа намывали руки по второму разу, когда во дворе щёлкнула калитка. Я выглянула в окно кухни, сразу заметив знакомую фигуру. Началось.
Глава 7. Поездка.
Выехать решили пораньше, чтобы не трястись в автобусе по жаре. Дашу и Нату я, разумеется, взяла с собой – не бросать же девочек с Антоном, которого знаем всего-то пару дней. К тому же, я планировала не только заглянуть в суд, но и организовать одну встречу.
Дорогу все перенесли куда как лучше, чем позавчера, да и, от Липеньков до города было ближе, чем от дома Анастасии Петровны. Час на автобусе, потом двадцать минут на трамвае, и вот мы уже на месте. Здание суда находилось, разумеется, в центре города, хотя и в некотором уединении от шумной цивилизации. Больше похожее на усадьбу, оно почти что утопало в зелени садов, а шум магистрали до окон служителей закона не доходил и вовсе.
Приём документов от граждан в суде начинается не раньше десяти утра, и у нас в запасе оказалось ещё полтора часа. Мы с девочками устроились вместе с термосом и бутербродами на небольшой скамейке, чтобы спокойно перекусить и отдохнуть прямо в сквере. Деревья давали приятную тень, а близость детской площадки обещала сестрёнкам веселье и активность, а мне – немного свободного времени на раздумья.
Надо бы в ближайшие дни связаться со своим начальником. Мне просто необходимо знать, какие ресурсы есть в распоряжении супруга клиентки, чтобы стрясти положенную сумму, и при этом не обделить ни Анастасию Петровну, ни нас со Стасиком. К тому же очень хотелось разузнать хоть что-нибудь о нашем внезапном покровителе. На продуктивный диалог я не рассчитывала, и как знать, вдруг мне следует не полы там намывать, а нестись из временного дома, сверкая пятками. Интуиция моя по этому поводу молчала, но я – такой себе специалист по преступникам.
Даша подбежала ко мне, отвлекая от мыслей. Сделала несколько глотков воды, подхватила два печенья из коробки и понеслась к сестре покорять высокую горку. Кажется, они сейчас играют в индейцев. От взгляда на малышек на сердце теплело. Всё-таки дети от Николая получились у нашей клиентки замечательные, хотя вот сам он вызывал сомнения с самого начала. Сейчас я могла смело утверждать, что ко мне перешли все воспоминания Настасьи, и никаких слепых зон в их отношениях с мужем для меня больше нет.
Сама Анастасия Петровна появилась на свет в деревне, по размерам весьма похожей на Липеньки. Была младшим ребёнком и выросла тонкой и чуткой натурой с приличной ноткой интеллигентности, которую неизвестно откуда впитала. Отец и мать работали в колхозе, после распада Союза ставшим фермерским хозяйством, а оба старших брата и сестра пошли по их стопам. Учиться уехала в город, поступила там в вуз на учителя русского языка и литературы, и именно по специальности собиралась работать. Детей всегда любила, классическую литературу тоже, писала небольшие стихи и с удовольствием устраивала сценки и спектакли в студенческих капустниках. Больших свершений от неё родители не ждали, и потому спокойно отнеслись к тому, что младшая дочка отправилась по распределению на должность самого обычного школьного учителя в ближайшей деревне. И Настя там расцвела!
Молодая и симпатичная, но скромная учительница вызывала интерес, но вот семьёй обзаводиться не спешила. По всей видимости, просто не привыкла к мужскому вниманию за годы обучения в практически полностью женском коллективе, и потому стабильно пропускала все намёки противоположного пола. Писала отчёты, составляла программу уроков, поддерживала на конкурсах талантливых детей, которые её просто обожали. И оглянуться не успела, как ей исполнилось двадцать пять.
Родители сперва тактично, а потом уже не очень, напомнили, что часики Настасьиной жизни тикают. Девушка наконец оглянулась вокруг, и там были уже замужние подруги, взрослые коллеги по школе - сплошь женщины, и огромнейшее количество знакомых мужчин, которые уже давно перестали рассматривать её как объект для воздыхания. Молодая учительница немного погрустила по этому поводу, а потом случайно познакомилась с Николаем. Тот приехал вместе с бригадой проверять работоспособность сантехнических систем, а Настя как раз руководила летней практикой у пятиклашек. Интеллигентная и кроткая девушка показалась двадцативосьмилетнему специалисту достойной партией, и уже через два месяца они поженились, а через год с небольшим на свет появился Николай-младший.
Супруг не был в глазах Анастасии Петровне прекрасным принцем, и никогда она не испытывала к нему безумной любви. Но он казался ей надёжным парнем, а жизнь в деревне приучила, что прямые руки из нужного места куда как полезней, нежели яркая внешность и знание философии Канта. К тому же, Николай почти не пил, не распускал руки, а молодую жену привёл не к родителям, а в собственный дом.
Когда сыну исполнилось два, Настя вышла на работу. Не туда, разумеется, откуда уходила в декрет – Николай жил в небольшой деревне. Школа там была одна, и тоже небольшая, а места учителей по русскому языку уже были заняты сестрой и тёткой директрисы. Наша клиентка вздохнула, но согласилась пойти на полставки на должность учителя трудовой дисциплины. Ей по-прежнему нравилось общаться с детьми, а рукоделие стало настоящей отдушиной.
Годы шли, в доме было в принципе всё ладно, и впечатление портили разве что намёки родственников, что неплохо бы обзавестись и вторым ребёнком. Где это видано, чтобы в деревне рожали только одного! Ну если только здоровьем слаба, но в этом случае тебя будут ждать косые взгляды уже по другому поводу. И вот Настасья опять ощутила признаки беременности, и к десятилетию сына у того появилась сестрёнка. А через год – ещё одна.
Вместо тонкой и нежной женщины миру явилась уставшая тётка с признаками хронического недосыпания, оплывшей фигурой, покрытой растяжками после двух подряд беременностей, и плохим цветом лица. На работу она снова вышла, потому что дети, даже если те частенько болеют – это не оправдание безделья и тунеядства. Огород и домашнее хозяйство, кстати, тоже. Стоит ли удивляться, что Николай решил уйти в загул, если он не сдувал с жены пылинки даже когда та была красивее и моложе…
Я вынырнула из чужих воспоминаний. Одно было хорошо – наша клиентка мужа не любила. Уважала, заботилась о нём и элементарно привыкла, это да. Но сердце её было если и разбито, то только из-за жалости к себе и так бесцельно потерянным годам. А то, что Николай уйдёт к другой – ну так туда ему и дорога.
- Колька! – услышала я нестройный хор дочерей Настасьи, и сосредоточилась на подходящем ко мне парне.
К счастью, вначале он решил поздороваться с сёстрами, которых любил, хотя и не забывал ворчать как, мол, они ему надоели. Подростки, что с них взять! Николай-младший был похож на отца: тоже средней шириной плечи и не слишком высокий рост, хотя с матерью уже сравнялся. Копна светлых волос просилась под ножницы парикмахера, а футболка была на несколько размеров больше – всё, как и полагается у молодёжи. Парень подошёл, уселся рядом и немного неловко обнял меня.
- Привет, мам, - пробурчал он, и я поняла, что ему было весьма сложно собраться с духом и прийти на эту встречу. Развод родителей всегда ударяет по детям, но мне хотелось заранее развеять все недоумения. – Как ты?
- Всё хорошо, сынок, - я улыбнулась. – Будешь?
Коля взял печенье из коробки, но есть не стал, так и вертя в руке. Наташа и Даша какое-то время ещё пооколачивались рядом, но очень быстро променяли общество брата на карусель. Парень же тяжело вздохнул и спросил:
- Как на новом месте?
- Всё нормально, спасибо что спросил. Присматриваем за домом и дочкой хозяина в обмен на кров. Но условия там приличные, да и удобства в доме.
- Ясно.
Несколько минут мы помолчали, и я решила заговорить на сложную тему, раз уж являюсь здесь старшей.
- Сын, то, что мы с твоим папой разводимся, не означает, что вам нужно выбирать, с кем общаться. Я буду только рада, если вы с отцом продолжите те отношения, которые у вас есть сейчас.
Коля вздохнул с явным облегчением, и его словно прорвало:
— Вот и хорошо. Потому что отец вчера звонил и сказал, что если вздумаю встать на твою сторону, то он лишит меня карманных. А ты же знаешь, я подрабатываю, конечно, но на оплату общаги не хватит. Он мне вчера, кстати, на новые кроссовки перевёл…
Мысленно я хмыкнула. Купить расположение ребёнка кроссовками – как ожидаемо. С другой стороны, а почему сын Анастасии должен отказываться? В конце концов, оба взрослых – его родители, но мать в девятнадцать нужна не так сильно, как в девять, если мы говорим о душевной заботе. Финансово же ей сейчас мальчишке предложить нечего.
- Ну вот и славно, - улыбнулась я. – Ты же у меня всегда был умным и прагматичным парнем, так что продолжай держаться нейтралитета. Но если не сложно, сообщи мне вдруг узнаешь что-то важное. Можешь даже не звонить, а просто написать.
- Конечно, мам!
Мальчишка буквально расцвёл. Мы поболтали ещё минут двадцать, во время которых он рассказывал то про общежитие и ремонт, что они затеяли в своей комнате с соседями, то про подработку на стройке, то про учёбу, которой ещё нет, зато по корпусу ходит целая куча сплетен о преподавателях. А потом мы попрощались, я забрала уже немного чумазых девчонок и двинулась в сторону здания суда.
Если начало дня меня вполне устроило, то казённое заведение навевало исключительно тоску и ощущение собственной ничтожности. Меня гоняли из кабинета в кабинет, хотя, казалось бы, ну что в разводе может быть нестандартного? Но канцелярским служащим не нравилось абсолютно всё: и то, что дети у нас несовершеннолетние, и что претендую на раздел имущества, и то, что собираюсь получать алименты.
- Вы ж деревенские, неужели ваш супруг оформлен по закону и имеет полностью белую зарплату?
Женщина, моя ровесница, презрительно поджала ярко накрашенные губы и недобро зыркнула на Дашку. Та со скуки раскачивалась на стуле, который нещадно скрипел под девятилеткой, и звук действительно получался отвратительным.
- Какая бы зарплата ни была, я всё равно хочу оформить алименты, - спокойно проговорила я.
Она что, думает я не в курсе, что почти все деньги, которые Николай приносил в семью, не проводились через бухгалтерию? И Настасья понимала это так же чётко, но закон есть закон.
- Получать будете копейки, – почти что выплюнула женщина. – И скажите своему ребёнку, чтобы не ковыряла цветы!
Я обернулась – на этот раз была Наташа. Огромный фикус она, правда, не ковыряла, а просто пальцем вытирала пыль, но вряд ли тяга моей младшей к чистоте прибавила приязни в глазах сотрудницы.
Ещё четыре заявления, и мне их наконец зарегистрировали. Потом мы, ошалевшие от усталости и информации, пошли в другой конец здания за печатью, после прождали полчаса начальника, чтобы получить уже его подпись, и только решив этот квест, вернулись в тот же кабинет, откуда и начинали.
- Заявление рассматривается тридцать календарных дней, так что через месяц приходите – будет вторая часть.
- То есть, нас к тому времени ещё не разведут? – с недоумением спросила я. – У меня же все документы на руках.
— Это решаю не я, - женщина демонстративно зыркнула на часы – перерыв на обед вот-вот начнётся. – Через месяц придёте и всё узнаете.
Хорошенькая история, конечно… Месяц! У меня их в запасе всего-то чуть больше двух. Подозреваю, придётся теперь решать и эту проблему.
Глава 3. Договор.
- Сидишь весь день дома, а свежий суп сварить не можешь? - Николай скривился, наклонившись над кастрюлей. – С зимы харчо не варила.
Украдкой я рассматривала мужа нашей клиентки. М-да уж, то ещё зрелище… Нет, в принципе для своего возраста и статуса он выглядел достойно: сантехник сорока восьми лет, умеренно пьющий и курящий только за компанию. Волосы потихоньку теряют густоту, брюшко имелось, пусть и небольшое, а мышцы были ровно такими, какие необходимы для того, чтобы держать в руках увесистый гаечный ключ или уметь поднять унитаз. Ну то есть, супруг у Анастасии Петровны был весьма далёк от образа солидного и взрослого мужчины, который вам опишут в мыльной опере или любовном романе, но по сельским меркам он весьма стоящий. А ещё, по нему прекрасно видно, что проживает сытую и спокойную жизнь, где самым большим фиаско было то, как он купил подержанную иномарку, а через неделю в газете увидел, что почти такую же продавали на тридцать тысяч дешевле. То, что я видела в отражении зеркала, представляло собой намного более печальную картину.
- Николай, давай поговорим с тобой после обеда, - спокойно предложила я, нарезая хлеб для девочек.
Те, к слову, при отце сидели молча и не пакостили. Дурной знак. Дети словно барометр показывают атмосферу в доме.
- Ты глянь-ка! – воскликнул мужчина. – «Николай»! А чего не по отчеству ещё?
Опускаться до диалога я не стала, да и вообще отвечать смысла не видела. И без того понятно, чего он добивается: вначале доведёт до скандала, а потом выставит себя главной жертвой и уйдёт туда, где его пожалеют. Это была распространённая модель поведения неверных мужей, и несмотря на «замыленность» памяти Настасьи, предсказать исход было не сложно.
Доели мы с девчонками быстро, и те поспешили к себе. Закрылись в комнате, но я-то понимала, что будут подслушивать. А значит надо постараться не только себя вести максимально корректно, но и не допустить скандала со стороны этого гуляки.
Николай ещё какое-то время ковырялся в тарелке, жалуясь, что совершенно невкусно, но наконец тоже прошёл в большую комнату, служащую семье гостиной.
- Ну начинай, - дозволил он, развалившись в любимом кресле. – Я тебя слушаю.
- Кажется наш брак уже изжил себя. Предлагаю разойтись мирно.
«Коленька» вскинул брови и слегка наклонился вперёд. Не такого разговора он ожидал от кроткой Насти, это точно. Понятное дело, он уже привык, что замученная бытом жена готова всё снести, лишь бы в её болотце жижа не переливалась через край. Но у меня-то душевных сил на таких изменников и энергетических вампиров было хоть отбавляй, и ничего сносить я не собиралась.
- Настя, ты белены объелась, или просто пересмотрела сериалов? – почти брезгливо поинтересовался Коля. – Ну расходись, конечно, только кому ты нужна? Или уже нашла кого-то, и к нему этой ночью моталась? Думаешь, мир не без добрых людей, и мне никто не сообщит, что ты не ночевала дома?