- -
- 100%
- +
Ничего не успеваю. Решительно ничего, и это я, к вашему сведению, ещё до сих пор домохозяйка! А всё почему? И по какой причине? Понятия не имею, но возможно те лекции по тайм-менеджменту оказались просто пустым звуком.
Итак, меня зовут Мира, мне сильно слегка за тридцать, и я по-прежнему безработная. То, что делаю для агентства «Второй шанс» - не в счёт. После последнего перемещения я, если честно, готова была заикаться о работе в какой-нибудь кофейне рядом с домом. Но до того, как открыла рот, мой муж Константин сам предложил пока взять паузу с вопросом трудоустройства. Мол, раз уж Стасику, моему шефу, а заодно и новому закадычному товарищу Кости, обещано было, что я перемещусь ещё один раз, то и нечего куда-то там соваться. А образовавшееся время лучше потратить на различные курсы и тренинги.
Сказано – сделано. Львиную долю информации муж перелопатил для меня сам, просто выдавая ссылки с описанием, а после оплачивая то, что мне приглянулось. Кое-что я выбирала на свой вкус. Но, если честно, пока меня особо ничего не зацепило. В голове укладывалась тонна различной информации, я исписала три блокнота, но так и не придумала, чего хочу. Зато могу сказать точно, что если у вас не получается разобраться в каком-либо вопросе, наверняка об этом уже снял видео какой-нибудь индус или китаец. Ну и что все эти видеозаписи коучей оказались полнейшей фигнёй. Возможно, конечно, я просто до такого не доросла, но после одной или двух лекций начинаю понимать, почему продавать знания становится куда как выгоднее, чем пользоваться ими самой.
Собственно, именно из-за участия в очередной онлайн-семинаре я сейчас опаздываю на встречу к Стасу, который должен именно сегодня провести какие-то там контрольные замеры и калибровки. Клиентка будет, разумеется, опять из добровольцев, хотя не сомневаюсь, что и платные услуги этот ушлый товарищ не перестал оказывать. Просто они проходят мимо меня. Не то, чтобы меня это задевало, ведь платят-то всегда одинаково. Но мысль о том, что больше я не такая незаменимая, как раньше, вводит в уныние. Самую малость, разумеется.
Чёртова лекция! Скачу на одной ноге, пытаясь сообразить, одинаковые ли на мне сейчас гольфы: под джинсами не видно, есть на правой ноге сверху белая полоса, или нет. А, впрочем, ладно. Кому какое дело, в чём я пролежу несколько дней в капсуле? Поэтому натягиваю второй, чисто чёрный гольф, и пытаюсь отыскать взглядом расчёску.
- Нюша, ты не видела, куда я подевала свою косметичку?
Отвечает мне, разумеется, тишина. Даже не сомневаюсь, что дочь сидит сейчас в наушниках, и вряд ли у неё там лекция по химии.
Заглядываю к ней в комнату, и точно – в телефоне.
- Нюша! – повторяю громче. Мой подросток поднимает тяжёлый взгляд и вытаскивает один наушник. Ладно, и на том спасибо. – Косметичку мою не видела?
- Не видела, - бурчат мне в ответ, и наушник возвращается на место.
Ну ясно. Опять кто-то на неё не так посмотрел, что-то не то сказал, как-то неправильно подышал рядом. Четырнадцать лет априори сложный возраст. Когда столько исполняется твоему первому и единственному ребёнку, это ещё сложнее. Я как-то с самого начала записала себя в плохие матери, и просто стараюсь стать для дочери подругой. Не лезть лишний раз, не навязывать своё мнение. Но иногда так и хочется рявкнуть.
- Доча, ты хоть для приличия учебник открой, - тяну, бросая взгляд на часы. Для душеспасительных разговоров времени в обрез, через пять минут уже приедет такси. – Папа вечером придёт, обязательно спросит, что сделала.
- До вечера открою, - тон не меняется ни на йоту, и я опять вздыхаю про себя. Спокойствие, Мира, только спокойствие.
- Нюша, я тебя очень прошу, займись уроками. Это ведь твоё будущее.
- Мам, ты же идти куда-то там собиралась? Вот и иди на свою волонтёрскую работу.
Так. Так…
- Нюш, я всё понимаю, у тебя могут быть какие-то свои проблемы, - кажется, для ласкового голоса здесь не место – пора включать в себе строгую тётку. – Но будь добра, веди себя вежливее.
- Как раз «ты» ничего не понимаешь.
Дочь поднимает наконец-то на меня взгляд, и тот кажется злым. Как же невовремя всё…
- Хорошо, если я не понимаю, то объясни, - складываю руки на груди, мысленно уже готовая оплачивать таксисту время простоя. Потому что за четыре минуты мы точно не успеем поговорить. – Давай поговорим.
- Зачем нам говорить, если тебе всё время некогда? – хмыкает моя девочка, и снова утыкается взглядом в телефон. – Всегда находятся другие дела, поважнее собственной дочери.
- О чём ты, Нюша? – опять стараюсь перейти на мягкий тон. Она что, ревнует? – Я ведь рядом, и ты знаешь, что всегда можешь ко мне обратиться.
- Рядом, серьёзно?! Сколько раз ты уже терялась из дома в эти свои странные командировки? Да мы с папой даже не уверены, что опять не сбежишь куда-нибудь на три года! Раз – и нет тебя.
- Нюша…
- Да что ты заладила со своим «Нюша то, Нюша это»? – взвивается дочка, не дав мне договорить. – Даже забыла, как меня зовут? Напомнить?
Я открываю рот, но тут же его и захлопываю. Такого у нас ещё никогда не было. Да, Нюша не самая покладистая девочка. Порой она может и капризничать, и бурчать, но на то она и подросток. Но чтобы так, с такою неприкрытой агрессией обращаться ко мне – подобного за нею до сих пор не замечалось… Значит, сейчас мне нужно быть особенно осторожной со словами.
- Доченька, в чём дело? Что тебя беспокоит?
- Ты меня беспокоишь, ты! – Нюша резко поднимается и идёт на меня. Я же автоматически делаю шаг назад, и вот мы уже обе в коридоре. – Чего ты лезешь ко мне? Нормально же, спокойно жили без тебя. Но вот ты вернулась, и мне что, надо делать вид, что всё в порядке? Слушать тебя, относиться как к хрустальной вазе, как папа. Этого ты от меня требуешь?
- Нюшенька, но…
- Хватит! Хватит называть меня этим дурацким детским прозвищем. Хватит носиться со мной, как с маленькой. Хватит вести себя так, будто ты меня любишь и никогда не бросала.
- Доченька, но я тебя действительно люблю, - пытаюсь достучаться я до разума своей девочки. Но та, кажется, уже накрутила себя по полной программе. – Ты – самое ценное, что есть в моей жизни.
И это правда. Были моменты в моей жизни, а в особенности – в жизни в больнице, когда только воспоминания о дочери и помогали выкарабкаться из небытия. Всё-таки как бы я ни любила Костю, он никогда не был частью меня. Но моя доченька, которую вынашивала, кормила, запахом которой надышаться не могла, пока она была крошкой – она всегда будет занимать в моей душе особенное место.
- Если, как говоришь, ты меня любишь, то почему бросила тогда? – Нюшенька всхлипывает, и мне очень хочется прижать её к себе. Мы проговаривали те события не один раз, но кажется, этого ей не хватило. – Ты хотя бы представляешь, через что мне пришлось пройти? Как на меня смотрели и как вчерашние подруги шептались за спиной? Считаешь, я от хорошей жизни поменяла школу, а папа – работу?
- Детка… - выдыхаю. – Если бы я не ушла тогда, то просто не выжила. Мне нужен был этот шанс!
- А знаешь что, мама? - спрашивает Нюша, и это её «мама» звучит, словно плевок. – Порой мне кажется, что лучше бы ты и вправду умерла. Мы бы тогда хотя бы жили спокойно.
Дверь захлопывается перед моим носом, а я стою в коридоре, словно оглушённая. Умерла? Умерла… Лучше бы я умерла.
Кажется, некоторое время я так и простояла, но меня отвлекает какая-то вибрация. Несколько секунд ушло на то, чтобы сообразить – это же мой телефон. Вытаскиваю его из кармана и отвечаю, не обратив внимание, что номер мне незнаком.
- Слушаю.
- Женщина, это такси. Вас ещё долго ждать? Если не хотите ехать, то отменяйте поездку в приложении!
- Уже спускаюсь.
На автомате беру в руку сумку и кардиган, натягиваю на ноги туфли и выхожу. Сажусь в такси – к счастью, своё, рассеянно киваю на уточнение адреса. Пристёгиваюсь после второго напоминания водителя и молча радуюсь, что в современном мире мне не нужно отсчитывать деньги – те просто спишутся с моего счёта.
В голове какой-то сплошной туман. Кажется, я даже не помню, закрыла ли входную дверь, но раз ключи во внутреннем кармане сумки, то наверняка сделала это. Или за мной потом закроет Нюша.
Чёрт… Смотрю на свои пальцы и вижу, что они трясутся. Меня всю колотит, и успокоиться никак не получается. Рациональная часть меня пытается достучаться до сознания и напомнить, что только что у нас просто случилась небольшая стычка с ребёнком. Она говорила это всё не со зла, а скорее всего даже ляпнула, не подумав. И я почти уверена, что ей за те слова стыдно, потому что не может же она и вправду желать своей матери смерти. Или может?..
- Женщина, у вас всё хорошо?
Поднимаю голову и смотрю в зеркало заднего вида. Там я встречаюсь взглядом с водителем, который вряд ли рад такой пассажирке.
- Да, всё нормально.
- Вы вся бледная, даже губы. Если нужен врач, говорите заранее – у меня график, не хотелось бы его сбивать.
- Со мною всё в порядке, - говорю уже твёрдо, с нажимом. Не хватало ещё терять лицо перед посторонним. – Будьте добры, сосредоточьтесь на дороге.
Мужчина поджимает губы, но до конца маршрута не произносит ни слова. Меня это полностью устраивает, потому что не понимаю, как мне быть. Я опрометчиво считала, что если мне не напоминают о прошлом, то для нас это всё забылось. И раз дочка так сходу приняла меня, то всё в нашей семье по-старому. Она – моя маленькая девочка, любительница пирожных и крекеров с сыром, которая просто обожала, когда я читала ей сказки часами напролёт. Но о чём я никогда у неё не спрашивала, так это о том, как девочке жилось без меня. Мне не хотелось ворошить прошлое, и Костя настаивал на том, чтобы всё забыть. Возможно, он делал это для меня, чтобы не травить душу ещё сильнее. Но сейчас мне ещё больнее от того, что моя малышка проживала всю ту боль в себе.
Такси останавливается на парковке, и я выхожу, скупо прощаясь. Даже без чаевых обойдёмся, тем более с меня и без того списали за простой машины. Да и не до таксиста мне, если честно. И пока поднимаюсь по лестнице, не перестаю думать о том, что может быть для Нюши и вправду было бы легче, если бы я не появлялась больше в её жизни. Вдруг она меня ненавидит после всего того, что было? А что было конкретно, я даже примерно не представляю…
- Мир, ты опаздываешь.
Поднимаю глаза и понимаю, что на автомате не только поднялась по лестнице, но и своим ключом открыла дверь в лабораторию. Станислав Волков, этот безумный и гениальный учёный, уже сверлит меня недовольным взглядом, но я не особо впечатлена – он всегда такой.
- Ты что, заболела, что ли? – мужчина подходит вплотную и внимательнее осматривает моё лицо. – Белая, как мел.
- Всё в порядке, - мотаю головой, но Стасика этот ответ не удовлетворяет.
- И трясёт тебя как-то странно. На улице что, холодно?
- Немного зябко, - вру, потому что Стас не тот человек, с которым мне стоит откровенничать. Тем более, мы не одни.
Клиентка уже сидит в кресле, притянув к себе небольшой рюкзачок. Каштановые волосы, собранные в высокий пучок, огромные зелёные глаза, напуганное личико. Умом я понимаю, что она наверняка совершеннолетняя, иначе Стас бы просто не пустил её на порог. Но всё равно ловлю себя на мысли, что девочка выглядит почти ровесницей моей Нюши.
Нюши… Кажется, действительно пора завязывать с этими детскими прозвищами. А когда вернусь, обязательно поговорить. Мы попьём чаю со сладостями, слопаем по порции фруктового льда и просто поболтаем, как подружки. Наверняка у неё был сегодня сложный день, и она не имела ввиду ничего такого.
«Лучше бы ты и вправду умерла».
Нет, это не может быть правдой. Реальность, в которой и вовсе отрицается моё существование – разве такого она может желать?
- Мира, да соберись ты!
Стасик уже шипит, и я стараюсь сделать вид, что сосредоточена на работе. Хотя на самом деле даже имени девочки не запоминаю. Зачем оно мне? Перемещусь, и всё узнаю, а пока голова всё равно не варит. Никак не получается сосредоточиться...
Мой шеф заканчивает приготовления и отправляет в капсулу девчонку, что наверняка выглядит ещё более бледной, чем я. И абсолютно точно напугана. Но малышка не отступает: её пусть и не с первого раза, но погружают в сон.
- Не нравишься ты мне сегодня, - хмыкает начальник, склоняясь надо мной. – И показатели не в норме… Точно сможешь отработать?
- Всегда всё было в порядке, - отмахиваюсь, потому что иначе придётся всё рассказывать Стасику, а я так не могу. Не в состоянии пока даже себе признаться, что моя дочь хотела бы, чтобы меня не стало. – Давай начинать.
- Ну как скажешь…
Крышка надо мной закрывается, и я начинаю медленно дышать. Сама же и понимаю, что ни черта у меня не получается, а собственный пульс могу даже слышать. Сосредотачиваюсь с огромным трудом, но перед глазами всё равно стоит захлопнутая дверь детской.
Вдох. Выдох. Надо побыстрее разделаться с этой работой и обязательно поговорить с Нюшей. Обязательно…
Хорошие мои, это уже четвёртая книга цикла, и кажется она дастся мне намного сложнее остальных, так как тема для меня новая. Надеюсь на вашу поддержку и комментарии:) А пока у нас пауза до понедельника, чтобы дальше главы шли опять каждый день.
Берегите себя!
Глава 2. В новом теле.
После второй кружки чая становится полегче. Во всяком случае, я хотя бы уже вспомнила, кем являюсь на самом деле. Я – Мира, специалист агентства «Второй шанс», и нахожусь сейчас при исполнении. А вот кого «исполняю» — это для меня пока загадка, потому что воспоминания клиентки попросту не подгрузились.
Стас, разумеется, рвёт и мечет. И правильно делает, потому что всё это полностью моя вина. Мы поругались с дочерью, и эта эмоциональная встряска сказалась на мне. Я была нестабильна, а оператор не может позволить себе подобного. Максимальная концентрация на деле является основным залогом успешного перемещения, но вот как раз сосредоточиться у меня не получилось.
Процесс переселения души прошёл, за это Станислав мог поручиться, ведь приборы со стороны клиентки показывали стандартные параметры. Значит девочка уже где-то там, в моём теле. Другое дело, что из-за конфликта с моей стороны пакеты с данными не в состоянии проявиться в полной мере, и по итогу мы получаем взрослую женщину в теле подростка, но без его мышления и воспоминаний.
- Расскажи мне про нашу клиентку, - прошу шефа то ли чтобы отвлечь его, то ли чтобы самой настроиться на деловой лад. – И почему такая маленькая?
Обычно нашим гостьям хотя бы за двадцать пять. Один раз, последний в работе на «Мы отомстим вместо тебя» я попала в тело девушке, которой недавно исполнилось двадцать один, но нынешней вряд ли больше восемнадцати. Ну да, всё верно – она же ещё школьница…
Волков стрельнул на меня гневным взглядом, но в итоге махнул рукой и обречённо уселся напротив. От того, что продолжит метаться и отчитывать меня, проблемы сами по себе не рассосутся, а работать как-то надо.
- На самом деле, это третья по счёту из кандидаток, - признаётся Стас. – С бесплатными клиентками же как? Берём списки, и кто ответит, того и тапки. Я вообще-то собирался взять твою ровесницу – чем ближе ментальный уровень, тем меньше усилий требуется от оператора. Ей просто нужно было провести завтра праздничный ужин со свекровью, но дамочка не смогла приехать. Видите ли, с утра надо закупать продукты!
Стасик так демонстративно фыркнул, что я сразу понял – голоден. Подлила в его кружку чай, пододвинула ближе розетку с печеньем. На меня смотрели по-прежнему недобро, но под хрумканье сдобы рассказ пошёл как-то повеселее.
- Следующая – толстушка, которая боится отправиться на фотосессию.
- А мы ей зачем? – удивляюсь, тоже вытаскивая из вазочки кружок печенья. – Отказалась бы от съёмки, и всего делов!
- Так в том-то и дело, что она мечтала попробовать профессию фотомодели плюс-сайз, или как это там правильно называется. Но вчера подвернула ногу, тренируясь походке на шпильках, и теперь наши услуги для неё не актуальны. Выбор у меня был между этой школьницей и офисной сотрудницей, у которой не получается соблазнить коллегу по работе.
- Спасибо, школьница меня вполне устраивает.
Про себя я, разумеется, вздыхаю. Второй вариант довёл бы Костю до седых волос, особенно если учесть, что Стас вообще разучился держать язык за зубами. Подозреваю, раньше у него и близких друзей-то не было, вот и мелет что ни попадя, а мне потом выслушивай от мужа.
- Короче, я написал этой Лёле, она примчалась прямо после уроков и – вуа-ля! – мы совершенно бестолково произвели обмен. Как я теперь буду калибровку проводить, нервная ты наша, а?!
Печенюшная магия закончилась, и на мою голову обрушилась вторая порция упрёков. Подозреваю, предвидится и третья, если не перевести энергию начальника в другое русло, и потому пытаюсь вызнать о нашей гостье немного побольше.
- Лёля – это ведь сокращённое от «Ольги»?
- Нет, от Елены.
- Надо же…
Действительно, удивили. Такое уменьшение имени я слышу впервые, хотя Лёлей можно было называть много кого. С другой стороны, я и сама называю свою Анну Константиновну Нюшей. Вернее, называла. Пора избавляться от старых привычек.
- Эй, не кисни мне тут, - фыркнул Стас, который мгновенно улавливает, что я опять погружаюсь в меланхолию. – На вот, осмотри анкету, изучи как следует и топай работать.
- Стас, а мы обратно всё вернуть не сможем? – пальчиками прохожусь по корешку жёлтой папки, в которой находятся распечатанные листы с данными Елены, но открывать не тороплюсь. – Раз уж процесс не пошёл как надо, то может проще отмотать ситуацию назад? А я приду к тебе хоть завтра.
Зато сегодня вечером мы с Нюшей поговорим по душам. С Аней, в смысле. Я даже не сомневаюсь, что в ближайшие часы она бы не открыла мне дверь, но к вечеру обязательно должна сменить гнев на милость и дать нам возможность обсудить всё, что произошло и сегодня, и многим раньше.
Я попросту не верила в то, что дочь говорила всерьёз. Моё сердце отказывалось это делать. Но она сказала, и теперь надо выяснить причину. Если бы Нюша была в истерике, можно было бы много чего предположить, но нет, она именно злилась своей холодной и продуманной злостью, которая начала появляться у подростка какое-то время назад. Не существует плохих эмоций – есть только неправильный способ их проживать, и мне просто необходимо донести это до своей девочки.
- Нельзя, - шеф мотает головой и засовывает в рот ещё одно печенье. А я запоздало понимаю, что опять отвлеклась. – В силу не до конца завершённой гормональной перестройки у клиентки нестабильная нервная система. Её мозг не сможет обработать такой переход, придётся подождать хотя бы сорок восемь часов. А как мы будем прикрывать её отсутствие перед родителями?
Я представила, что бы сказали мы с Костей, если бы наша дочь пропала на два дня, и покрылась холодным потом. Четырнадцать лет или восемнадцать – они всё равно ещё маленькие, неопытные и требующие нашей защиты. Получается, вариант с обратным перемещением отпадает.
Раскрываю-таки папку и погружаюсь в чтение. Елена Минаева, восемнадцать лет исполнилось в прошлом месяце. Ученица выпускного класса весьма престижного лицея, отличница, хобби отсутствуют, ну или она их не прописала. Из личных данных – старшая дочь в семье, есть младший брат-третьеклассник и годовалая сестрёнка. Причина обращения: Лёля хочет сдать экзамен по математике досрочно, но боится, что ей помешают это сделать.
Я приподнимаю бровь, пытаясь понять, в чём загвоздка. Сдать экзамены?
- Ста-а-с, - тяну, привлекая к себе внимание мужчины. – Ты ведь с ней разговаривал – в чём там проблема на самом деле?
- Экзамены боится не сдать, - начальник пожимает плечами. – В анкете же написана причина.
- Она не готовилась к нему, что ли, или боится не справиться с мандражом? Потому что первая причина – это не к нам, а к репетиторам, притом полгода назад как минимум.
- Кажется, Лёля просто побаивается, что ей помешают это сделать. Мир, я не стал толком выспрашивать – девочка была весьма зажата и побаивалась меня, - признаётся Стас. – Я очень надеялся, что её разговоришь ты, но кое-кто, - начальник выделяет это слово, - и сама притопала, как зомби.
- И теперь мы даже не понимаем, в чём дело, - подхватываю я. – Скажи, есть ли шанс, что воспоминания всё-таки придут?
- Если вспомнить анекдот про женскую логику, то пятьдесят на пятьдесят: либо придут, либо нет. Возможно уже с утра ты получишь всю картину, а может Лёле просто надо будет увидеть кого-то из родных или… ну не знаю, любимый сериал посмотреть. Короче, топай к ней домой, а там по ходу разберёшься.
Поднимаю глаза к потолку, но молчу. Начальник у меня весьма своеобразный, и очень часто чтобы хоть как-то с ним взаимодействовать приходится рявкать и включать в себе режим гопника. Но сейчас совесть не позволяет мне огрызаться, ведь в такой ситуации мы оказались по моей вине. Мне надо было либо взять себя в руки, либо попросить об отсрочке, а я понадеялась на авось.
Прохожусь взглядом по личному делу маленькой Леночки Минаевой, и где-то внутри всё сжимается. А ведь она тоже ещё подросток, со своими проблемами и горестями. Вряд ли девочка пришла к нам от хорошей жизни, да даже если и нет – любая проблема в этом возрасте кажется глобальной. И мне очень хотелось защитить Лёлю. Сделать хоть что-то, чтобы помочь, хотя прекрасно понимала, что во мне говорят чувства к совершенно другому ребёнку.
- А адрес ты знаешь? – уточняю у Стаса, понимая, что в эту операцию просто обязана выложиться по полной. – Здесь только паспортные данные о прописке, но ты и представить себе не можешь, сколько людей сейчас снимает квартиры.
- В мои времена адрес писали на оборотной стороне дневника. Или посмотри на подкладке школьного ранца.
Мы оба переводим взгляд на рюкзачок Лёли и до меня наконец доходит, что он действительно школьный. Девочка и вправду пришла к нам сразу после уроков. На всякий случай я, конечно, проверяю содержимое, но там ровно то, что и ожидала увидеть.
- Стас, ты безвозвратно устарел, - хмыкаю, перебирая канцелярию Лёли. – Бумажные дневники давно канули в Лету, и в школах перешли на электронные. Так что давай-ка воспользуемся благами цивилизации.
Вытаскиваю из внутреннего кармашка рюкзака мобильный и вдвоём просматриваем данные карты и основные маршруты. Через минуту вся информация о местах посещения Лёли у нас в кармане, и мы делаем из неё два вывода. Первый – семья девочки действительно живёт по месту прописки. А второй – наша выпускница посещает только школу и иногда продуктовый магазин неподалёку. Всё.
Третья кружка чая в меня не лезет, и потому пора прощаться со Стасиком и топать к клиентке домой. Общественным транспортом, само собой, ведь ни про какое такси в этом возрасте речи не идёт. Но предварительно заглядываю в уборную, чтобы хотя бы немного привести в порядок и свой внешний вид, и мысли.
Лёленька оказывается вполне симпатичной девочкой. Конечно, я ещё в первую минуту в лаборатории отметила и волосы шоколадного оттенка, и чуть вздёрнутый носик, и худенькое телосложение. Но тогда для меня это всё шло фоном, и я не видела практически ничего, помимо огромных и напуганных глаз нашей гостьи. Зато сейчас у меня появилась возможность разглядеть её спокойно и критически.
Черты лица правильные. Скорее мягкие, и разве что тот самый носик выделяется точёной формой. На щеках едва заметные веснушки, которые теряются на фоне гормональных прыщей – их тоже немного, но Лёле однозначно стоит подкорректировать питание. Макияжа на ней нет, ногти короткие и без лака, волосы собраны в хвост, но и так понятно, что стрижка была самой простой и цвет для неё естественен. То есть, на себя и свою внешность девочка не тратится, но этому есть три вероятные причины: отсутствие денег, отсутствие мотивации или строгие родители. Прислушиваюсь к Лёле, что спрятана глубоко внутри меня, и пока не нахожу ответа. Ладно, с этим разберёмся по ходу.