- -
- 100%
- +
– Так не терпится проиграть вторую тачку? – с приторно сахарной улыбочкой выдаю.
Понятия не имею, откуда беру силы, чтобы вообще вспомнить, что имею такую функцию, как улыбаться, возможно, помогает рука Егора, за которую до сих цепляюсь, как за спасательный круг.
А ещё провоцирую откровенно, но мне уже без разницы. Он заходит всё дальше и дальше, выигрывает, уничтожает мою жизнь. И у него это получается. Сейчас пасовать я не намерена точно, тем более, когда Арс делает это на публике.
Пусть засунет себе куда подальше свои предложения удалить на меня всё, что имеет. Может хоть сейчас при всех меня выдать, закопать в прямом смысле слова, единственное, что сделаю – покажу ему средний палец.
Арс же даже ухмыляться не перестаёт, напротив, огонь в глазах зажигается. Смотрит исключительно на меня.
– Или быстрее тебя победить, что скажешь, принцесса?
– Егор согласен.
Поправочка, не согласен. Резко оттягивает меня назад.
– С ума сошла, – тихо цедит Кайманов. – Яр меня на куски порвёт, если узнает, что я гонял на тебя.
– Яра здесь нет, а ты не проиграешь, – говорю уверенно, хотя по факту уверенности во мне ровно ноль. – Не смей проигрывать, слышишь.
Иначе ты проиграешь мою жизнь. Последнего не добавляю, но так оно и будет. Арс уже снёс её половину, за вторую буду бороться едва ли не на грани жизни и смерти, на всё согласна, если имеется хотя бы один шанс утереть ему нос.
Вот только Егор всё равно не согласен, его лицо искажается так, точно предложила ему попробовать яда.
– Какой, на хрен, проигрывать, Крис? Единственное, что он сейчас получит за такие публичные заявления, безлимит, блть, в реанимацию, – Кайманов даже не думает делать голос тише, напротив, бросает во всеуслышание, ещё и повернув голову к Арсу, а потом смотрит на меня, чеканя: – В машину, блть, Крис, живо.
Я моргаю, уставившись на невероятно разгневанного Егора. Он никогда так не разговаривал со мной. Да со мной в принципе никто так не разговаривал, кроме Яра, и то, когда он в безумном-безумном гневе. Мне не просто не хочется сейчас перечить Кайманову, я даже чуть отстраняюсь, оглядываясь по сторонам. На нас народ уже обращает внимания, Рим всё ещё стоит на прежнем месте, между мной и Арсом, а за моей спиной откуда не возьмись появился Ковальчук Сергей.
– Крис, – нажимает на меня Кайманов, чтобы уже ожила.
Я всё ещё не знаю, что делать, вся кожа покрывается не то огнём, не то холодом от пристальных взглядов, хотя один ощущается отчётливее всего.
– Так боишься проиграть, что давишь на девчонку? – Я мечу в Арса предупреждающий взгляд, чтобы он и не думал провоцировать больше Егора, но он на меня уже не смотрит. Не веселится, хотя и продолжает выглядеть чересчур беспечным. – По-моему, она сама выразила согласие уехать со мной.
Я терпеливо прикрываю глаза, едва сдерживаясь, чтобы не влезать сейчас и не кричать на весь трек, что не это имела в виду.
Да и не думаю, что Егору бы понравилось, что отвечаю за него, потому что на его выражении слишком красноречиво написано, что Арс только что перешёл грань. Он начинает медленно к нему приближаться.
– А, по-моему, у тебя несколько лишних рёбер, – Кай встаёт прямо напротив Багирова, который так и остаётся стоять на своём, лишь только криво ухмыляясь. – Вали отсюда, по-хорошему, пока я не пожалел, что ещё в прошлый раз не лишил тебя возможности передвигаться.
Вот этот момент, когда понимаю, что всё же что-то между ними произошло, чего я не знала. И теперь мне точно понятно, почему Арс не сомневается, что встречаюсь с Каймановым. Но… он сказал с ними? Искоса гляжу на Женю, на меня, понятно, сейчас он не смотрит, другим занят: оценивающим взглядом сканирует зевак, которые собираются вокруг нас. Очевидно, я и правда что-то упустила. В клубе? Но сейчас у меня нет возможности даже задуматься над этим, моё внимание перетягивает голос Арса. Он гладкий и спокойный, но явно звучит уже не мягко и дружелюбно. В выражении лица больше нет и намёка на ухмылку или веселье. Он чертовски серьёзен, когда так безмятежно бросает Егору:
– Хочешь помахать кулаками? – пожимает он плечом. – Да без проблем. Ты только с гонки официально слейся, чтобы автоматом встала победа за мной, без вот этих своих угроз. Мимо, не подействуют. А то мы и до утра можем так обмениваться любезностями, что в мои планы точно не входит. Они у меня недавно стали куда интереснее, чем обещали быть, – на этих словах Арс бросает на меня беглый взгляд, не задерживает, хотя и явно показывает, кто именно входит в его планы. Моё лицо обдаёт жаром, и я не знаю, то ли это от злости, то ли отчего-то совершенно дикого и ненормального. И всё же так и хочется процедить: «Придурок», прямо в тот момент, когда он добавляет: – И я от них точно отступать не собираюсь.
Егор как-то странно усмехается, уже начиная говорить:
– А ты каким… – как очевидно что-то понимает. Секунда, и он разражается смехом. – Да твою ж мать, – качает головой Кайманов, пока за одно мгновение не становится серьёзным. – Сказал же этому недоумку, ещё раз тачка сменится перед стартом, и он может лесом идти далеко и надолго.
Но Арс и тут невозмутимо отбивает.
– А тачка и не меняется, про водителя же и речи не было, – заявляет нагло, и я даже со своего места могу увидеть, как у Егора от злости выступают желваки. – Ну так что, будем и дальше хвастаться красноречием или уже сядем за руль?
Одну секунду мне кажется, что Кайманов сейчас Арса сравняет с землёй, что снова – чтоб его это дурацкое сердце – отзывается во мне какой-то тревогой, но он слишком быстро берёт себя в руки.
– Погнали, – отвечает коротко, – но передай своему дружку, чтобы даже больше не зарывался, что его девчонка случайно попала на мой член. Разговаривать я точно больше не буду.
И всё, даже не ждёт, как отреагируют все на его заявление, сразу разворачивается и идёт к нам с Женей, с таким взглядом, что ясно одно – чья-то голова вот-вот слетит с плеч. Но на удивление, не моя. Он грозно рычит на Рима.
– Ну что, мать вашу, решил всё мирным путём?
Я разрываюсь в этот момент, не зная, за кем следить. Хочется понять, о чем говорит Егор, но меня буквально не отпускает взгляд Арса, с которым он медленно отступает. А я ещё раз убеждаюсь, что это не тот добрый и беззаботный парень, которого знала два года назад. И смотрит он на меня совершенно иначе, точно отслеживает микроскопические движения рядом со мной. Он не играет, не бросается больше вызовами, Арс словно и сам разрывается, как не хочет уходить сейчас. У меня вся грудная клетка затягивается до предела, будто, чем он дальше, тем невыносимей дышать.
– … не за что… бить… отступил же!
Последнее слово выдёргивает, когда резко перевожу взгляд на Женю, что-то доказывающего Егору, который всё ещё выглядит зверски злым. О чём они говорят? Я подрываюсь к ним в тот момент, когда Кайманов, стиснув челюсть, качает головой.
– Чтобы я еще хоть раз послушал тебя, оратор хренов.
– Что это… – но даже озвучить не успеваю, когда Егор указывает на меня пальцем.
– А ты, – он еще сильнее сжимает зубы, – можешь начинать готовить мне, как минимум, эссе с объяснениями, кто он такой тебе и почему, мать его, он смотрит на меня, как маньяк на свою следующую жертву.
Я захлопываюсь раньше, чем получается возмутиться. Егор не ждёт от меня ответа, тут же разворачивается и машет Удаву, который стоит недалеко, чтобы он шёл за ним, бросая Риму уже на ходу:
– Глаз с неё не спускай, – указывает он Жене.
Наши взгляды с ним сталкиваются, Рим выглядит так, будто и впрямь серьезно накосячил. Да что происходит-то! Я собираюсь вытрясти с него все ответы, когда к нему подходит Ковальчук и что-то тихо ему говорит. Рим разводит руками в то время, как я обвожу взглядом ближайших людей, уже отходящих в сторону самого трека, когда замечаю так и не ушедшего Арса. Он движется ко мне, и у меня не получается в этот раз погасить бурю вспыхивающего раздражения, сама ускоряю шага, чтобы уже через пару секунд врезать ему по груди.
– Что за представление ты устроил, придурок! – я буквально набрасываюсь на него, хорошенько прикладываясь, как минимум, раза три в удары по его плечу.
Но он даже с места не двигается, не реагирует никак и не думает останавливать. Ниже ко мне нагибается и только уже тогда перехватывает мою руку, чтобы дёрнуть ближе к себе и совершенно холодно и серьёзно отозваться:
– А ты? – я едва не давлюсь возмущением, пока Арс вглядывается в мои глаза так, будто и правда это моя вина, а не его. – Тебя даже это не остановит? Я выиграю, Крис, на этот раз у меня не будет никаких видений призраков прошлого.
– Ох, ты даже не представляешь себе, как я надеюсь, что ты не только увидишь призраков прошлого, но и соберёшь всевозможные ямы и кочки! Чтобы у тебя все колёса, Багиров!..
Арс дёргает меня жёстче, вынуждая замолчать, не смотрит, точно голову мне просверливает, когда тихо и внушительно цедит:
– Да очнись ты, мать твою, Крис! Не понимаешь, что я собираюсь забрать у тебя?
Я разражаюсь странным смехом, глядя на всё более яростное выражение лица Арса. И это он мне ещё будет говорить?
А потом сама к нему ближе подаюсь, так сладко ему сообщая:
– Ты, похоже, не понял ещё моих методов, Арс. Я всегда хожу первой. Буду ли я ещё девственницей к тому моменту, когда ты достигнешь финиша, м?
Выражение лица Арса – просто подарок. Оно стоит даже того, чтобы действительно пойти и переспать с первым встречным, а потом бросить ему, что ему никогда больше не видать ни одного моего первого раза.
– Ты можешь делать хоть что, Багиров, угрожать, уничтожать, переворачивать весь мой мир. Без разницы, я всё равно буду всегда на шаг впереди тебя. – Мне кажется у меня сейчас затрещат кости, с какой силой Арс сжимает моё запястье, явно намекая, что держится из последних сил и мне лучше замолчать, но я всё равно продолжаю. – А знаешь, кто меня этому научил?
Я вскидываю руку вверх, ту самую, которую он держит в своей. На моей – татуировка, на его – браслет.
– Рогозина…
Но Арс даже не успевает податься вперёд, чтобы грозно прорычать, когда рядом звучит.
– Дистанцию держи, – это говорит Ковальчук, достаточно вежливо, но с очевидным намёком, что второй раз он таким точно не будет.
Он встаёт прямо около нас.
– Руку её отпусти, а то вы и правда стартануть не успеете, всё решим здесь и сейчас.
Арс переводит взгляд на Серёжу, но и не думает меня отпускать, абсолютно спокойно выдерживая взгляд Коваля и всем видом показывая, что его сейчас ничего не возьмёт. Ковальчук же подаётся ещё ближе, его голос всё ещё без слышимых нот раздражения, но звучит с весом.
– Уже понятно, что она с тобой ехать никуда не хочет, а с девчонки спрос никакой. Даже не проканает, что она публично до этого согласилась, – Серёжа кивает, как бы призывая его услышать. – А за всё остальное можно и правда кости сломать, если ты сам нарываешься до старта. Сам захотел делать всё это публично.
Серёжа берет мою руку, которую держит Арс, чуть ниже, показывая, что ждёт, когда он её отпустит, но тот не спешит. Его скулы напряжены до предела, когда он переводит на меня взгляд, полный сжигающей меня дотла тьмы.
– Пять минут, принцесса, вот, сколько у тебя времени меня обыграть.
Моя рука оказывается свободна, когда Арс отпускает её и пятится спиной назад, до последнего удерживая мой взгляд, пока сердце размашисто бухает в груди до оглушающего звона в ушах. Но даже когда Багиров отворачивается, направляясь к треку, оно всё ещё колотится слишком быстро, что тело становится ватным.
Я смотрю на Серёжу, который сам отпускает аккуратно мою руку и бросает на меня такой взгляд, словно и сам не прочь потребовать от меня уже реферат, объясняющий, что здесь сейчас происходило, а потом поворачивается к Риму, который стоит в метре от нас.
– Как только стартанут, Рим, сразу же по газам.
Что?..
Я оборачиваюсь на Женю в то время, когда Серёжа уходит, и смотрю на него непонимающим взглядом.
– Что это значит?
Рим подходит ко мне, морщась так, словно я сморозила какую-то глупость.
– Не думала же ты, что мы ему оставим хоть какую-то возможность ещё раз приблизиться к тебе?
Глава 16. Крис
– Ауч! – восклицает Рим, отстраняя от меня плечо, чтобы второй раз по нему не врезала.
– С двумя?! – по новой требую. – Сразу с двумя? Совсем с ума сошёл!
Я всё ещё в ярости, руки сжимаю, удерживаясь, чтобы не взреветь буквально, после того как мои догадки подтвердились. Арс не сам придумал, что я встречаюсь сразу с ними двумя.
– Я… – Рим морщится, пытаясь подобрать слова и поглядывая то на меня, то на дорогу, пока мы едем до обозначенного места, где будем ждать парней. – Я не умышленно, ясно? Так получилось. Слово за слово, я просто не стал отрицать его догадки, – пытается мне объяснить, но меня только хлеще недоумение охватывает.
Он просто не стал отрицать… Уму непостижимо. Я почти жалею, что вообще завела этот разговор.
– Зачем вы вообще с ним пошли разговаривать?
Вот, что для меня непонятно. Я даже и не подумала бы, что в тот момент, когда Кайманов отправил меня в кабинет со словами, чтобы держалась подальше от ринга из-за ближайшего боя, они просто от меня таким образом избавились. Вот же! Аж дыхания не хватает, чтобы разом выдать, как возмущена. Мало того, что обо мне и так все думают, что у меня нет никаких принципов, так теперь ещё и шлюхой оказалась.
– А что надо было сделать? – не отступает Женя, говоря так, точно даже и не жалеет, что всё так получилось. – Какой-то подозрительный тип, который следит за тобой, заявляется к нам в клуб, хватает тебя и лапает, когда ты пытаешься вырваться, и мы должны ему спускать с рук такое поведение? Мы просто его предупредили по-хорошему, чтобы к тебе не подходил, хотя Кай предлагал сразу ноги ему сломать, чтобы больше рядом не тёрся вообще, – объясняет он, а потом словно для себя добавляет: – И что-то я уже сам пожалел, что не послушал его.
А я только головой качаю, до сих пор не веря, что все это прошло мимо меня и тому, с какой безмятежностью рассуждает Женя.
– И это всё из-за того, что он схватил меня? Вы всем будете ноги ломать, кто ко мне приближается?
Женя снова кривится.
– Он следил за тобой, Крис, – повторяет с нажимом, меча в меня осуждающий взгляд, будто я его удивляю своей непосредственностью, когда наконец вслушиваюсь в это слово.
– Что?
– Следил, говорю. Я заметил его, ещё как только мы выехали на трассу. Странный тип на мотоцикле, притянул внимание. А тут минуты не прошло, как он поехал за нами. Потом напротив клуба увидел, стоял откровенно пялился. И тут мне Кай говорит, что вы его провоцировали днём. Мало ли, он какой ненормальный? И это я ещё молчу, что за день до этого он сам нарывался на треке. Может это месть какая, ещё что… Кто, мать его, знает, что у него ну уме с такими выходками? Может Егор когда с его девчонкой переспал, увидел тебя с ним и решил отыграться. Да вариантов множество, Крис.
Множество, бесспорно. А настоящего, слава богу, никто не знает. Но теперь мне понятно, с чего вдруг Егор сам приехал за мной. Почему раздумывал над нашими отношениями…
Господибожемой. Это какой-то бред уже. Прячу лицо в ладони и откидываюсь на сидение, пытаясь всё уложить в голове.
Следил. Арс следил за мной. И об этом скоро узнает Яр…
Всё, это конец.
Чувствую, что машина останавливается, а следом слышу тиканье аварийки, но не спешу открывать глаза. Что дальше то будет…
– Эййй, – тянет Женя мягко, – Крис? Не хочешь поговорить со мной, что происходит?
Я качаю головой. И дело не в моём сопротивлении, всё зашло слишком далеко. Моя ложь. Я втянула в это Егора, который сейчас отдувается за меня на треке. Женя, Серёжа… они все за меня так заступаются, но даже и не догадываются, что меня есть, за что ненавидеть Арсу. Это моя ложь, моя глупость, мои чертовы чувства, – это всё я заварила и продолжаю усугублять.
– Если Егор проиграет, он меня убьёт, – выдаю тихо и безнадёжно.
Что будет, когда вся правда вскроется? Как они на меня потом будут смотреть? Я потеряю самое лучшее, что у меня есть.
Они узнают, что я посадила невиновного человека. Они узнают про мой телефон.
Я снова прячу лицо в ладони, сжаться так хочется и… да, впервые – действительно впервые за долгое-долгое время – разреветься. Просто от одного представления, что я сама виновата в том, что никого не останется.
– Крис, – на мою спину ложится ладонь, голос Жени слишком заботлив, что в очередной раз только волной новой подкатывает пытающихся задушить эмоциями слёз.
Я не заслуживаю всего, что для меня они сделали сегодня.
– Ты меня пугаешь, Кристин, – напряжённо выдаёт Рим, – поговори со мной.
Снова качаю головой и на тяжёлом выдохе наконец открываю глаза. На Женю смотрю, он выглядит встревоженным, но будет ли он так смотреть, когда вскроется правда?
– Нет, всё в порядке, – набираю полную грудь воздуха и кладу ладонь поверх его руки, заглядывая в глаза. – Вы должны забыть о нём, хорошо? Это только между ним и мной. И у меня ситуация на самом деле под контролем, – пытаюсь заверить его, но Женя только хмурится и сердится.
– Я заметил, – кидает сарказмом. – Особенно в тот момент, когда он поставил тебя на кон. Нет, девочка, прости, но это полный залёт.
– Потому что он знал, что я куплюсь на это, – продолжаю стоять на своём. Сама ведь это сейчас понимаю. Арс просто знал, на что нажать. Приходится говорить правду и признавать свои ошибки, но я уже усвоила, что лучше так, чем доводить до сегодняшней ситуации. – И не прогадал. А я совершила ошибку, что втянула Егора, ответила сегодня за него. Я должна была его послать, вот и всё, тогда бы Егор не участвовал ни в какой гонке.
Рим не может не признать, что говорю разумные вещи, но он всё равно со мной не согласен.
– Да без разницы, Крис, кто виноват, это не отменит того, что тебя трогать никому нельзя. Думаешь, мы все такие белые и пушистые? Возьми того же Кайманова, когда он не нарывался на проблемы? Да и сейчас, вообще-то он отдувается за свой косяк, нечего было спать с нашей администраторшей, – говорит Женя, а я хмурюсь, пытаясь понять, про кого именно он говорит. – Вообще, девяносто процентов проблем Егора, что он вечно спит не с теми девицами, а потом заявляются их парни… – тут Рим качает головой, – в общем, Крис, гонка у Егора так и так бы была, так что, если он проиграет тачку, то он ее проиграет из-за себя. А то, что этот парень откровенно нарывается, дураку понятно, и надо что-то с этим решать, – вновь возвращается Женя к теме Арса, и пусть мне несколько легче, после его слов, всё равно упёрто качаю головой.
– Пока что не надо, – снова прошу. – Хотя бы дайте мне время самой всё решить.
– А если…
– Не если, – не даю ему вставить. – В противном случае, сразу же позвоню Яру. – Женя не выглядит убежденным, и тогда я добавляю то, что делаю очень редко, потому что всегда выполняю: – Обещаю. Если он зайдёт слишком далеко или будет угрожать реальная опасность, я всё расскажу Яру.
Наши лица подсвечивают фары, подъехавшего автомобиля, затем второго. Это парни, а Женя всё ещё смотрит на меня с сомнением.
– Пожалуйста, – прошу его, что тоже делаю обычно в самом крайнем случае, и он наконец соглашается.
– Сразу же, Крис, – предупреждает Рим, прежде чем выйти из машины.
А когда я выхожу, тут же догадываюсь по мрачности лица Егора исход заезда.
Он проиграл.
Стараюсь не подавать вида, что меня это волнует, становясь рядом с Женей. Егор садится на капот, Ковальчук тоже устраивается рядом, и оба смотрят на меня.
– Объяснишь, что это было? – спрашивает меня Кайманов. – А то я первый раз видел, чтобы так злились, выигрывая тачку. Вот друг его радовался, а этот… – Егор обводит взглядом тёмную трассу, явно выражая, что не знает, как подобрать слов. Мы стоим у поворота на наш посёлок, ночь глубокая, а я даже во тьме вижу с каким напором смотрит на меня он. – Может всё-таки уже поговорим?
Если бы я ещё знала, что сказать.
– Это… – пытаюсь начать, когда Женя забирает всё самое сложное на себя.
– Потом всё расскажу, – выступает он за меня, хотя и взгляд такой бросает, будто берет с меня обещания, что ему не придётся об этом пожалеть.
– Опять надумал что-то умное, Наполеон? – подстёбывает Рима Егор.
Он всегда так делает, когда пытается его разозлить, потому что Женю обычно очень сложно вывести из себя. Не то чтобы это вообще советовалось делать.
– Катись к черту, придурок, – отбивает Женя спокойно, и Кайманов усмехается.
Он и правда не выглядит расстроенным проигрышу, однако, когда заостряет свой взгляд на мне, подозрение снова захватывает его глаза.
– Что бы ни происходило, Крис, это так и так вскроется, и нам бы не помешало знать это прежде, чем оно шмальнет, – говорит он, показывая, что понимает, что Рим прикрыл меня. – И это я ещё молчу, что будет с тобой, когда Яр обо всём узнает на треке, а не от тебя. Так что, подумай хорошо, хочешь ли ты его так злить или нет. – А потом поднимается, делая вид, что ничего такого и не произошло. – Ты с Римом или со мной домой? – спрашивает меня.
Я выбираю Женю, Егор с Серёжей сразу куда-то едут, бросая Жене, что ждут его, после того, как он отвезёт меня, и мы с ним садимся в машину.
Рим заводит двигатель.
– Не заставляй меня только пожалеть об этом, – просит он, и я снова обещаю ему, что обязательно дам знать, если что-то пойдёт не так.
Дорогой мы особо не разговариваем. И это отличная возможность уже начать разрабатывать план. Думать и думать, что делать, но в голове ни одной лишней мысли не умещается.
Я просто устала от этих эмоциональных атак. Устала от постоянной нужды подавлять чувства. Устала от того хаоса, что принёс в мою жизнь с собой Багиров.
У меня всё было под идеальным контролем, а тут сам его вид заставляет по новой терять голову и «тихо» страдать, обманывая не только окружающих, но и саму себя, что мне совсем не больно…
Больно. Ещё как больно.
Перекидываю через плечо маленькую сумочку и, прощаясь, выхожу из машины. Сразу домой не захожу, несколько мгновений жду, пока Женя разворачивается и уезжает, а потом смотрю на окна соседского дома. Если бы Ева сейчас не спала, я бы попросилась к ней.
Не хочу сейчас приходить в пустой дом и всю ночь сходить с ума от мыслей. Сомневаюсь я, что сегодня усну. Но окна Евы тёмные, завтра ей, как и мне, на учебу, и об этом стоит начать переживать уже сейчас.
Черт бы побрал, мою упёртость… Надо же было так влюбиться в парня, что до сих пор при нём теряю здравые мысли, каким бы мудаком он ни был.
Достаю из сумки ключи и открываю калитку, защёлкиваю за собой, поворачиваясь, а в следующую секунду моё горло разрывает застревающий в нём крик. Ладонь рот накрывает, не давая прорваться и звуку, когда спина ударяется о твёрдую грудь, а около уха звучит пробирающий до дрожи голос:
– И что же ты будешь делать без своих церберов, принцесса?
Глава 17. Крис
У меня сердце сейчас грудь проломит, насколько мощно колотится. Ухает так, что первые секунды, кроме разносящейся от ударов пульсации, ничего фиксировать не могу.
Я знаю, что это Арс. Понимаю мгновенно, и всё равно пространство вокруг каким-то острым и слишком насыщенным кажется. Медленно поворачиваю голову влево, до дрожи ощущая, как мимолётно, точно крошечными ударами тока мажет его ладонь по моему подбородку.
Арс смотрит на меня с высоты своего роста из-под опущенных век, а я его взгляд вижу, и сердце наконец останавливается. Замирает буквально и грудь разрядом пронизывает.
– Совсем с ума сошёл? – выдаю полушёпотом, задушено очень, словно нечем дышать.
Криком бы надо да возмущением, но если бы это был ещё вопрос с моей стороны. Потому что ответ мне не требуется, он в его глазах опасным чем-то горит.
– Страшно? – спрашивает спокойно и как ни в чем не бывало, а я головой тихонько качаю.
На самом же деле… меня воздух словно кусает и колет, сколько тело источает адреналина. Трясёт всю, хотя и не холодно. Мне жарко. От Арса, прижимающего к себе. Его кожа предплечий такая горячая в сравнении с моей. И током, меня всё ещё бьёт током даже от самых микроскопических соприкосновений с ней.
Я ведь всё понимаю… но кричать, биться, вырываться и убегать – ничего из этого тело не активирует. Не знаю, почему. Может сама хочу узнать, насколько далеко это зайдёт? Может просто не хочу убегать, потому что завтра придётся просыпаться и снова бежать. А я так не умею.
– А стоило бы, – Арс резко разворачивает меня к себе лицом, точно безвольную куклу, но я даже в этом не сопротивляюсь, смотрю только во все глаза на него. Мне почему-то до ужаса важно, что выражает его лицо, но оно абсолютно пустое, когда он двумя пальцами поддевает мой подбородок. Сам всю осматривает, когда говорит: – Ты проиграла, принцесса.